Падение демона

Черный       Во мраке забрезжил свет. Демона кубарем выкинуло из портала, волоком протащив по земле ещё несколько метров. Врезавшись в корень дерева, падший застонал от боли; звёзды и хвостатые кометы вспыхнули в его глазах, ослепляя на несколько секунд.       — Спасибо, ребята, и я был рад с вами повидаться! — зло выкрикнул он в пустоту. Голос прокатился между деревьями, заставив замолкнуть испуганных ночных обитателей леса.       — Твою же мать! — он костерил весь свет, — Опять вляпался! — после резкой смены планов и отрезвления, голова соображала плохо. Он очень смутно представлял, где сейчас находится.       Ландшафт, даже отдалённо, не напоминал римские земли; было заметно холоднее. Густой лес с высокими и увитыми лишайником деревьями окружал его плотной стеной. Демон поёжился, расправляя на себе тунику, пытаясь закрыть как можно больше оголённой кожи, тут же покрывшейся мурашками.       — Доставили сразу к месту работы? Какие услужливые коллеги! Не устаю поражаться щедротам! — он язвенно шипел колкость в пустоту, пытаясь сориентироваться на местности, судорожно вертя головой и вглядываясь в темноту.       Лес, чужой и тёмный, недружелюбно наступал на него со всех сторон — большие каменные валуны, покрытые сырыми мхами, преграждали путь тут и там, отрезая от внешнего мира. Что ж, нужно было выкручиваться. Искать дорогу.       Природное чутьё, живущее в нём, как и в каждом звере, настойчиво сигнализировало об опасности. Оно буквально кричало, извиваясь в нём, как змея, в чьё логово посмели забраться незваные гости.       Где-то в темноте вспыхнула пара горящих глаз. И ещё одна, и ещё… За ними появились очертания волчьих морд, а затем и их мощных тел. Но это была явно не простая лесная стая. Размеры ночных гостей поражали: они были гораздо крупнее обычных представителей своего семейства.       Ощетинившись, звери рычали, яростно роя землю огромными лампами и сверкая красноватыми огнями глаз. Медленно приближаясь, они всё сужали и сужали круг, наступая со всех сторон.       К горлу демона всего на секунду подкрался ком паники. Но он заставил эту волну отступить. Нет, не на того напали. Эти твари не знают с кем связываются.       — Что может сделать пара-тройка собачек демону, высшему существу? — Кроули, усмехнулся, презрительно изогнув бровь.       Он перекинулся в одно мгновенье, превращаясь в большую чёрную змею. Распахнув зияющую пасть с клыками, толщиной с человеческую руку, аспид угрожающе зашипел. Это моментально остудило пыл нападавших.       «Нужен вожак, остальные сами разбегутся, не нужно будет и руки марать…» — тактика нарисовалась в голове демона сама собой.       Кроули увидел подступающего к нему зверя, готового в любой момент кинуться. Молниеносный удар заставил волка заскулить: длинный и гибкий хвост хлестанул животное, перехватывая поперёк туловища и сворачивая свои смертоносные кольца. Послышался хруст костей и жалобный визг. Безжизненная туша полетела в сторону, ударяясь о землю. За ней ещё одна, сопровождаемая тем же тошнотворным хрустом и визгом. Этого хватило, чтобы стая, оценив силу противника, ретировалась, растворяясь в черноте леса так же стремительно, как и появилась.       Кроули огляделся: «Нда, не дружелюбные тут места…» Перекидываться он пока не рисковал, да и рецепторы змеи были намного сильнее человеческих — он за много миль чуял запах, идущий от ближайшего поселения, на который стремительно направился.       Деревья редели. Всё ближе и ближе слышались отдаленные звуки жизни: голоса людей и домашнего скота, шум морского прибоя в перемешку с криками чаек. Демон понял, что приближается к городу — пора было принимать нормальный облик: не очень-то хотелось сразу распугать всех видом огромной змеи, не хватало ещё массового нападения местных. Он перекинулся и обнаружил весьма неприятные последствия битвы с волчьей братией: туника (или то, что от нее осталось после превращения) была позабыта на поле брани.       — Чудно, люблю гулять голым по неизвестному ночному лесу, приятная прохлада так и бодрит, ничего лучше просто быть не может, — он злобно бубнил, пробираясь меж зарослей деревьев к опушке, залитой лунным светом. Можно было украсть одежду в ближайшем доме, что искуситель и собирался сделать, однако нечто очень любопытное его остановило: он заметил движение на противоположном краю маленькой поляны. Демон вгляделся в движущийся силуэт и замер, боясь сделать движение и спугнуть эту сладкую «иллюзию». Сердце зашлось в бешеном ритме, а кровь застучала в висках, словно от длительного бега.       — Дьявол, — в предвкушении застонал слуга Ада, пытаясь удержать в себе рвущиеся наружу чувства. На поляне, в бочке с пенной водой, плескался его, мать его, ангел.       А этот день ему начинает определенно нравиться!       Кроули подкрался максимально близко, чтоб можно было лучше рассмотреть происходящее. Он незаметно укрылся за раскидистым растением в тени ночного леса; что-что, а таиться демон умел мастерски.       Несмотря на весьма прохладную ночь, ему было слишком жарко: капли пота заструились по лбу падшего. Змеиные зрачки расширились, затопив огнём всю чёрную радужку. И у этого состояния было вполне логичное оправдание: ангел, этот чёртов ангел, намыливал и гладил себя так, что похоть буквально сочилась из него. Кроули крепко стиснул зубы, чтобы не застонать от сладкой волны возбуждения, которая моментально поднялась от паха и накрыла его всего, заставляя сердце стремительно гнать кровь по венам.       Азирафаэль мыл себя пенным мылом, медленно проводя руками по белой шее, скользя по ключицам, переходя к груди, задевая пальцами топорщащиеся соски. Кроули видел, как тело непорочного пробила дрожь от этого невесомого движения, словно от электрического разряда. С губ ангела сорвался короткий глухой стон, который тот попытался прервать, тут же закусив губу, но демон всё равно отчётливо услышал звук в ночной тишине.       Каменный стояк падшего дёрнулся от этого тихого и грешного стона — он уже давно настойчиво и мучительно требовал к себе внимания. От усиливающегося вожделения колени стали мягкими, отказываясь держать его. Кроули привалился всем телом к стволу дерева, одной рукой цепляясь за толстую ветку, растущую чуть выше его головы. Другая рука сжала в ладони твёрдое естество, начиная резко и быстро двигаться. Обильная смазка облегчала это процесс, пошло хлюпая от каждого движения ладони.       Дьявол… Он старался не застонать в голос, закусывая кожу на плече вытянутой руки — от одного только вида того, как лицо непорочного искажало от желания крышу демона сносило напрочь.       Ангел медленно и осторожно, пробуя новые ощущения на вкус, начал ласкать себя там, стыдливо прикрывая глаза ладонью. Боже, сколько раз он потом будет прокручивать в своей голове эти моменты, насаживаясь на свой кулак. Кроули перешёл на рваный темп, отчаянно двигая рукой. Каждое движение, каждый глухой стон ангела подталкивали нечистого к черте. Непорочный ускорился, давясь собственным голосом.       «Дьявол», — мысленно выругался падший: он не мог больше терпеть, внутри что-то взорвалось, пронзая всё тело судорогами и греховным удовольствием, заставляя обильно выплескиваться себе в ладонь. До крови прокусывая кожу, чтобы не закричать от невероятного, нахлынувшего, как лавина, оргазма, ломая сильными и тонкими пальцами сук, за который он цеплялся.       Азирафаэль замер и остановив движения, уставился на то место, где стоял Кроули. Падший затих, стараясь перестать шумно и судорожно втягивать в себя воздух, пытаясь восстановить сбитое напрочь дыхание. Он был уверен — ангел не видит его, ибо таится он умел прекрасно, но, конечно, не в те моменты, когда кончал от вида греховного падения непорочных существ. Небольшая поправка на ветер.       Буквально за минуту в поведении небесного произошли разительные изменения: от похоти на лице не осталось и следа. На её место пришёл жгучий стыд, заливая краснотой белое ангельское лицо до самых корней снежных волос.       «Чёрт, я спугнул его. Спугнул своего маленького порочного ангела», — разочарование промелькнуло в мыслях демона. Только сейчас Кроули начал осознавать, что произошло. Его пугало то, как неудержимое влечение напрочь снесло голову, не оставляя и шанса на трезвые мысли. Сминало его разум, как рука ненужную бумажку. Только один вид Азирафаэля заставлял его опускаться всё ниже и ниже, к тому тёмному и мрачному «Я», живущему в его сознании, извлекая из недр этой черноты такое…       Что же, ниже демона он уже не упадёт, за это можно не печалиться. Но вот непорочный… Кроули знал, что его греховное влияние тянет ангела на самое дно. Падение эфирного рождало в нём острые, двоякие чувства. Он сходил с ума, когда видел отпечатки распутства на лице херувима, и угрызения начинали раздирать его после, наблюдая за самоистязаниями любимого. Но он прекрасно понимал, что это его естество — искушение, губительное для всего чистого… Как бы ни хотел, он не сможет ничего изменить. Так и будет утягивать ангела за собой в чёрную топь, как будто утопающий, тянущий в омут своего спасителя. Демон прекрасно это осознавал, но не мог остановиться, не мог противостоять своей природе.       Кроули дождался, пока Азирафаэль закончит своё купание. По тому было видно, что его мучают терзания. Голубые глаза то и дело перебегали с одного предмета на другой, словно в панике, а белоснежная кисть взлетела ко рту, закрывая его искривлённую душевной мукой линию. Сердце демона сжималось. Он больше всего хотел подойти к ангелу и, обняв того, положить голову на белое плечо, провести ладонью по мокрым волосам, утешая несчастного.       Но он не мог. Он должен скрываться, пока не изучит, что к чему, пока не разработает чёткий план, который бы позволил спасти и себя, и Азирафаэля от адского замысла. Вельзевул приказал уничтожить пророка, заткнуть светлый глас слуги Божьего. Но демон лучше бы развоплотил себя, чем исполнил это указание. Он не пойдёт на этот шаг, равносильный самоубийству. Нужно было оставаться в тени, не привлекая лишнего внимания.       Падший раздобыл одежду и, быстро облачившись в неё, вышел на оживленную улицу, где радостные люди заканчивали последние приготовления к пиршеству. Рыжие волосы делали его относительно похожим на местного.       Двигаясь вслед за толпой, он довольно быстро пришёл к праздничной площади, на которой жгли ритуальные кострища. Какие-то старцы распевали песнопения и рисовали чем-то тёмным, похожим на кровь, таинственные знаки на лбах паствы. Везде стелился дым от хворостин, которые и тут, и там поджигали местные, окуривая всё вокруг. Очередь за кровавым помазаньем не заканчивалась.       — Дикари, — хмыкнул демон. Осматриваясь, он жадно искал глазами ангела (сомнения по поводу того, что он может просто не прийти в голове Кроули не возникали от слова совсем), но всё не мог найти его. Встав в жертвенную очередь, он вслушивался в разговоры галлов, ожидающих кровавого причастия вместе с ним. Сзади послышались голоса двух мужчин, их диалог привлёк внимание Кроули.       — Матемхэйн, ты слышал последние вести? — большой галл с рыжей, заплетённой в косы, бородой обращался к своему товарищу. — Поговаривают о странных делах на севере. Слухи приносят истории о страшных существах, пожирающих целые деревни. Даже друиды не могут им противостоять. Выжившие рассказывают о чудовищах, похожих на диких собак. Но больше, в разы больше, — галл ужаснулся, выкатив глаза и разводя ручищи в стороны, — Огромные серые твари с красными глазами!       Кроули быстро смекнул, о каких конкретно тварях идет речь. Тем временем незнакомец продолжал, — Ещё говорят, что люди, которых коснулись зубы этих тварей сами превращаются в волков!       — О, ты веришь в россказни сумасшедших? — друг галла, высокий и худой блондин усмехнулся. — Опять что-то не поделили между собой, вот и вырезали деревню. Теперь распускают слухи о волках для устрашения римлян и глупых доверчивых галлов, как ты, — он дружески похлопал товарища по плечу.       — Но, Деорса, я не думаю, что свидетели врут. Растерзаны даже друиды. Ни один уважающий себя галл не решиться поднять руку на старцев. Боги жестоко покарают любого, кто осмелится. Ты же знаешь! — возмутился рыжеволосый. — Мало того, я слышал, что на Севере возобновились человеческие жертвы Богам! Высшие перестали внимать мольбам и больше не принимают в дар скот. Белги идут на крайние меры. Это неспроста.       — Всё равно не верю в эти сказки. Превращаются в волков? Похоже на бред. Может быть дело в грибах, что собирают по весне в священных лесных рощах? — Деорсу явно забавляла эта тема.       — Думай, как хочешь, Деорса, но я думаю это не простые россказни…— Матенхэйн обиженно скрестил руки на груди.       Кроули не думал, а точно знал, что это правда. Сам видел, в живую. И был очень этому удивлён. Внезапное появление ангела сбило его с толку, что не дало, как следует, обдумать инцидент в лесной чаще.       Твари не испугались его и напали. Ни одно животное на свете не рискнёт напасть на демона: они чуют беду, гибель, идущую от таких, как он. И в панике бегут, стоит лишь ощутить приближение зла. Но не эти волки. Они сами искали с ним встречи. Нет, он знал о церберах, собаках дьявола, агрессивных тварях, нападающих даже на служителей Ада. Но что им делать здесь? Да и церберы разодрали бы его на части…       «Так, что тогда это за существа? Неужели Вельзевул решил подкинуть новый козырь?» — от этой мысли внутри всё похолодело… Тогда всё гораздо серьёзнее, чем он думал. Зачем такая мощная подготовка, если нужен всего один ангел?       От размышлений его оторвала кровь, мазнувшая по лицу. Старец окунул пальцы в чашу с чёрной, пахнущей железом, жидкостью, и начертал на лбу демона защитный языческий символ. Кроули почувствовал, как красная влага струйкой побежала по его лицу, словно слёзы, стекавшие по щеке, попадая на уголок рта. Он медленно облизал губы кончиком раздвоенного языка, ощущая во рту острый, железистый вкус. Вкус отнятой жизни. И ухмыльнулся, обнажая окрасившиеся красным зубы. Что-что, а кровь он любил. Могут же у демонов быть маленькие слабости…?       Обряд закончился, падший поспешил на пиршество, вглядываясь в мелькавшие лица, ища одно единственное. И нашёл его. Азирафаэль сидел за дальним столом, беседуя с каким-то галлом. Демон язвительно отметил про себя то, что беседа у этих двоих была довольно дружелюбной.       Кроули сел за стол, выбрав место, открывающее прекрасный обзор на парочку, но оставляющее его незаметным для них. Для ангела. Галл его интересовал мало. Жаль, он не мог их слышать. Чем дольше продолжался пир, тем сильнее закипал демон. Со своей наблюдательной позиции он прекрасно видел взгляды, которые кидал на его непорочного этот грязный варвар; он ухаживал за Азирафаэлем, подливая ему вино и подкладывая всё новые блюда в тарелку.       Падшего трясло от улыбки, которая не сползала с лица ангела и которую он так щедро даря этому дикарю. Он должен быть там, на месте этого человечишки. Кроули безостановочно наполнял свой кубок вином, стараясь залить разгорающуюся в груди ревность. Он смотрел на ангела, которого уже прилично повело от выпитого вина, и хотел только одного — силой выдрать того из-за стола и увести от этого галла.       Огромным усилием воли он остановил себя от того, чтобы не вскочить на стол и, перебежав прямо по праздничному застолью, схватить за грудки этого белобрысого ублюдка, посмевшего взять его ангела за руку! Зубы скрежетали, с губ срывался гортанный рык разъяренного пса, чью кость захотели забрать прямо из-под носа её обладателя.       — Гаденыш… Смотрит, как побитая собака, а этот непорочный дурак ведётся. Или, постойте…— боль кинжалом резанула по нутру демона. Неужели… Он ему нравится? Почему он позволяет этому галлу держать свою руку? Так смотреть на себя… Внутри как будто разверзлась пропасть. Обнял его? Сердце, казалось, остановилось.       Демон залпом опустошил очередной кубок, с громким стуком возвращая его на стол. Он убьёт этого варвара. И следа не оставит от него на этом чёртовом свете. Размажет, как мелкую ничтожную букашку. Внутри клокотала ярость.       Кроули прошиб холодный пот. О ком он думал тогда на лесной поляне? Кто вставал перед его мысленным взором, когда… Нет, демон не мог даже в мыслях допустить этого. Слишком больно.       Пир близился к концу, ангел совсем обмяк, привалившись белым лбом к плечу этого грязного сукиного сына. Падший неотрывно наблюдал за ними: за тем, как варвар взял его ангела, почти не подающего признаков жизни, за талию, укладывая его нежную руку на своё плечо. Кроули вскочил из-за стола, незримо следуя за парой. Галл почти нёс Азирафаэля по направлению к временному жилищу эфирного, аккуратно поддерживая обмякшее тело, словно он является для него самым ценным в этом мире.       Демон кипел. Он должен проследить за ними. Если тот хоть пальцем коснётся Азирафаэля — он растерзает его, разорвёт на куски этого галла. Обернувшись маленькой чёрной змейкой, падший тихо проскользнул в жилище, следуя за парой.       Азирафаэль спал, раскинувшись на кровати, уморённый вином и празднеством. Чего не скажешь об его дружке.       — Как нежно тот укрыл его покрывалом, ещё простынку подоткнул, ублюдок. А это что ещё такое? — змеиные глаза демона чуть не вылезли из орбит. — Провел пальцами по лицу? Совсем совесть потерял, гад? — Кроули готов был кинуться на галла. Даже в обличии маленькой змейки, он мог убить любого за несколько секунд.       — Тебе не жить, выродок. — злобно шипел искуситель про себя, наблюдая как варвар покидает комнату, — Я уничтожу даже воспоминания о тебе!       Но не сейчас, сейчас он должен был остаться с ангелом, охраняя сон непорочного. После встречи с волчьей стаей, Змий решил ни на минуту не оставлять Азирафаэля без присмотра. Тем более сейчас, когда тот поселился прямо у этого чёртового леса.       Демон не знал сколько прошло времени, он, казалось, сам ненадолго задремал. Из сна его вырвали звуки, срывавшиеся с губ ангела. Он перекинулся, обретая свой привычный вид и приблизился к эфирному и замер от открывшейся картины: Азирафаэль метался на кровати, несознательно скинув с себя жаркие галльские одежды.       Белый торс облепила простыня, мокрая от пота. Все очертания тела явно прорисовались под влажной тканью — судорожно вздымающаяся грудь, чуть впалый, мягкий живот, напряжённый член ангела, которым тот нетерпеливо тёрся о ткань, приподнимая пухлые бедра. С губ непорочного сорвался стон, он протяжно, на выдохе прошептал, — Кроули… Пожалуйста… Любимый…       Демон забыл, как нужно дышать. Вся яростная ревность, захлёстывающая его весь вечер, растворилась за секунду. Любимый… Он его любимый… Внутри всё ликовало. Надежда, которая теплилась в нём и почти угасла, снова разгорелась ярким тёплым чувством. Как он мог предположить, что какой-то человек мог завладеть сердцем его херувима?       Вместе с тем, открывающийся вид на тонущего в пучине греха непорочного, утаскивал демона в поток тягучего, липкого, как сладкий цветочный сок, возбуждения, заставляя вожделение растекаться по телу, ускоряя кровь в венах, сбивая дыхание. Рассудок был замутнён грязной похотью.       — Что ж, ты сам попросил, мой дорогой праведник, — демон пошло оскалился, нависая над дрожащим ангелом. Глаза светились желанием, граничащим с безумием.       Сминая влажную простынь, он медленно приспустил её до самых колен спящего, задевая пальцами чувствительную кожу. Азирафаэль прогнулся в спине, выгибаясь вслед за движениями тонких пальцев.       Кроули опустился на колени перед кроватью непорочного; он, с неприсущей ему нежностью, начал исследовать губами белую шею и грудь эфирного, уделяя особое внимание затвердевшим, чувственным соскам. С губ херувима сорвались стоны порочного удовольствия, когда искуситель проходился по розовым ареолам гибким раздвоенным языком. Пальцы Азирафаэля комкали простынь, белея от напряжения.       Падший спустился ниже, оставляя влажную дорожку от ребер до впадин подвздошных костей, заставляя ангела извиваться. Слизывая с живота смазку, успевшую обильно натечь с подергивающегося от возбуждения члена возлюбленного. Кроули дёрнуло, как от разряда молнии, когда он услышал судорожный всхлип непорочного, полный отчаяния и совершенно не ангельского желания.       Переходя мокрым и жарким ртом на красную, налившуюся головку члена, обводя её языком, а после полностью захватывая ртом, вобрал в себя полностью естество небесного. Ангел со стоном выгнулся, вскидывая таз и насаживая уста Кроули до самого основания. Тут уже застонал сам демон от осознания того, что чуть не кончил, даже не прикасаясь к себе — настолько сильно переполняли его эмоции в данный момент. От одного только члена ангела во рту, толкающегося в его горло, хотелось выть, словно раненому зверю. Он ощутил, как от вибрации в его горле дёрнулся стояк ангела, снова насаживая его, проникая на всю длину.       Трепет в горле демона приносили непорочному невероятное наслаждение. Белокурая голова с растрёпанными кудрями запрокинулась, метясь по подушке. Спина выгибалась, заставляя торс плотно вжиматься в матрац. Кроули ускорил движения, опускаясь ртом до самого лобка, вбирая ангела всё быстрее и быстрее, выбивая из груди Азирафаэля рваные греховные стоны. Руки демона, шарившие по белому телу, гладившие всё, до чего только могли дотянуться, остановились на бедрах, до кровоподтеков сминая нежную кожу, оставляя красно-синие следы пальцев.       Ангел был на пределе. Змий почувствовал, как рука эфирного плавно переместилась на затылок порочного, как требовательные пальцы сжали его длинные волосы, с силой оттягивая вниз. Плотно прижимал его лицо к паху, не позволяя отстраниться и вдохнуть.       Небесный изогнулся, высоко подкинув таз, на выдохе постанывая, — Ах… Боже… Кроули…— тело его сотрясалось от сладких оргазменных судорог. Несколько фикций и демон ощутил, как дёргается внутри него член ангела, толчками выплескивая семя прямо в его горло.       Кроули накрыло — он излился, пачкая себя и пол, так и ни разу не прикоснувшись к себе. Со стоном сминал несчастные бедра Азирафаэля, на которых уже не оставалось живого места от маленьких гематом. Рука непорочного ослабла, падая на матрац, освобождая голову демона от своего болезненного плена.       Искуситель отстранился, посмотрев на спящего. Лицо Азирафаэля разгладилось: он снова впал забвение, как будто ничего не происходило. Демон приблизился и поцеловал красные, искусанные губы непорочного, наслаждаясь этим мгновением, стараясь восполнить многовековые страдания этим отчаянным, чувственным поцелуем. Ангел сонно заворочался.       Демон молниеносно перекинулся, уползая в тёмный угол комнаты. Нельзя было допустить, чтобы ангел понял, что это был не сон. Наблюдать за терзаниями небесного — это последнее, что хотел видеть Кроули.       Азирафаэль открыл глаза, осматриваясь. Он явно не понимал, где находится: его взгляд был полон недоумения и растерянности. Попытавшись встать, ангел откинул мокрую от пота простынь, что неприятно прилипала к телу. Взгляд упёрся в синие отметины преимущественно на бёдрах — эфирный ощутил, как горели эти следы, прожигая не только плоть, но и саму душу. Лицо ангела, выражавшее сначала удивление, а после и осознание, залилось румянцем. Он пал. Так мерзко и больно было на душе: Азирафаэль почти физически ощущал, как её разрывает от того греховного удовольствия, что все еще эхом разносилось по коже приятной истомой.       Подняв глаза к потолку, ангел шёпотом стал зачитывать молитву, падая на колени подле кровати. По щекам бежали слёзы; крупные градины скатывались к подбородку, а после падали на оголённую грудь. Слова мантры звучали всё громче и громче, пока полностью не утонули в судорожных всхлипах, которые ангел с трудом пытался подавить.