Дневник его жены

      «Сегодня мне снился Сморкала. Это было странно. Он же идиот. Почти как мой брат. Но во сне он был весь такой мужественный, сильный и серьёзный, он спас меня от дикого дракона.       Мы были на Олухе, а не в Краю. Я за каким-то потащилась в лес. Так и не поняла, что конкретно я там делала. Но я бродила среди деревьев и словно искала что-то. Ходила и ходила. Вокруг было довольно темно. Какая-то чаща, густые кроны деревьев не пропускали света. И тут я вдруг вышла на солнечную поляну. Красивую такую. Не то чтобы я обращала внимание на подобные вещи, но всё же… Я шла по поляне, вдыхая аромат трав и цветов. На Олухе такой чудесный день — редкость. И вдруг я услышала рычание позади себя. Я обернулась и прямо на меня вышел дракон. Ужасное Чудовище. Выглядел он очень знакомо, но я никак не могла вспомнить, где я его видела. Дракон зарычал и начал наступать на меня, я отступала, вытянув руки вперёд. От страха я не соображала, что надо делать. Я всё отходила назад, а дракон медленно наступал, пригнув голову к земле. Его жёлтые глаза прямо смотрели на меня, зрачки сузились до щёлочек. Сквозь приоткрытые челюсти с огромными острыми зубами виднелось пламя, которое дракон готов был в любой миг выпустить в меня. Я запнулась об какую-то корягу и, коротко взвизгнув, упала. Шлем соскочил мне прямо на глаза, и я на какое-то время потеряла возможность видеть происходящее. Но я больше не слышала рычания дракона. Я осторожно поправила шлем…       И тут из ниоткуда выскочил Сморкала и, выпячив грудь, встал передо мной, а потом сказал: «Не бойся, девушка, я спасу тебя от этого зверя!» А потом резко повернулся к дракону и, протянув к нему руку, просто погладил его морду, и дракон тихо заурчал, ластясь, как котёнок. Сморкала вскочил на шею к дракону и, послав мне воздушный поцелуй, унёсся в облака на огнедышащем Ужасном Чудовище.       Тут я проснулась. Это был очень странный сон, учитывая, что Сморкала летал на Кривоклыке уже несколько лет, мы все жили в Драконьем Краю. И я вообще не испытываю к нему никаких романтических чувств. Впрочем, меня парни мало волнуют, они идиоты. Тор, я наверно, никогда не выйду замуж. И уж точно не за Сморкалу».       Здесь запись обрывалась. Забияка не ставила даты, так что Сморкале оставалось только гадать, когда она её сделала. Ясно, что это было в те пару лет, что они жили в Драконьем Краю. Он усмехнулся. Надо же, он снился ей даже тогда. А ему понадобилось ещё несколько месяцев, чтобы обратить на неё внимание. Сколько нервов он потратил, пытаясь завоевать её, отбивая её то у Рыбьенога, то у этого проклятого сына Эрета. Последний попил немало его кровушки, сам того не зная. Впрочем, это давно в прошлом.       Сморкала вернулся к книге и принялся читать следующую запись.       «Боги! Как меня достали эти двое! Ну с чего они взяли, что хоть кто-то из них меня заинтересует? Я знаю их всю жизнь, видела обоих в самых неприглядных обстоятельствах. Неужели после этого они думают, что я смогу влюбиться в кого-то из них. Хотя, конечно, иметь двух поклонников иногда полезно. В моём доме теперь всегда полно свежего мяса, рыбы, ягод и цветов. Барс и Вепрь всегда начищены и накормлены. Со стороны смешно наблюдать за их потугами. Такое глупое соперничество! Сморкала вообще не видит в Рыбьеноге достойного конкурента. А Рыбьеног не понимает, как девушка может купиться на самоуверенность и наглость Сморкалы. Мне же они оба безразличны.       А вчера мы наткнулись на охотников на драконов, и я влюбилась… Эрет, сын Эрета. Какой мужчина! Мой идеал. Сморкала и Рыбьеног сразу надулись и объединились против него. Хотя этот парень, кажется, совсем не понял, в чём проблема. А я теперь не могу выкинуть его из головы. Так и представляю себя в его объятиях…»       Сморкала поморщился. Да уж, те недели, что Забияка бегала за этим индюком, были худшими в его жизни. И чего в нём было такого? Да ничего! В конце концов, всё сложилось именно так, как должно было быть. Он, Сморкала, стал её мужем, а этот Эрет, сын Эрета, хоть и остался жить с ними и какое-то время состоял в Совете, но в итоге, покинул их племя.       Пробежав глазами пару страниц с девичьими грёзами о другом мужчине, Сморкала наткнулся на предложение, которое зацепило его взгляд, и он продолжил читать.       «Вчера случилось кое-что, и, кажется, это изменит всю мою жизнь.       Эрет никак не хочет заметить меня и обратить своё внимание. Хотя я даже волосы помыла и не стала их жиром мазать. Астрид дала мне рецепт травяного сбора, чтобы косы мои вкусно пахли. Я даже тунику новую достала из сундука. Когда меня увидел Рыбьеног, он челюсть с земли долго не мог поднять, а Сморкала присвистнул и подмигнул. Судя по моим ухажерам, я выглядела, как надо. Но этот чёрствый тип совсем не обратил на это внимания.       На Олухе был праздник. Мы, наконец, чествовали нашего нового вождя, хотя он фактически вступил в должность несколько месяцев назад. Но все жители были так заняты размещением новых драконов и восстановлением деревни после битвы с Драго… Ни у кого на Олухе не было и свободной минутки. Должна признаться, мы с братом пару раз подпортили всем их труды. Но мы не специально! Честное слово! И сегодня, наконец, мы все могли отдохнуть от напряжённых месяцев работы. Я была особенно этому рада, потому что у меня появился шанс хоть как-то привлечь Эрета. В ходе работы это совсем не получалось. Иккинг словно специально отправлял нас на разные концы деревни, и мы никак не пересекались».       Ещё бы! Сморкала не один час убил, уговаривая друга развести этих двоих по разным углам. А Иккинг лишь усмехался и отмахивался, улыбаясь так, словно знал что-то.       — Сморкала, если он ей нравится, то это не поможет, — пытался вразумить потерявшего от ревности голову друга Иккинг. — И я не думаю, если честно, что у неё серьёзные чувства. Это же Забияка, поиграет и забудет. Просто он — это что-то пока новое и интересное, но скоро она одумается, вот увидишь.       Но Сморкала был неумолим и так надоел Иккингу, что, в итоге, он отправил Забияку в один конец деревни, а Эрета — в другой.       «В Большом Зале было не протолкнуться. Пирушка знатная получилась. Я безуспешно крутилась возле Эрета, и тут ко мне подошёл Сморкала и сказал, что знает, как заставить Эрета посмотреть в мою сторону — всё просто, надо заставить его ревновать. Так что он пригласил меня на танец, толкнув Эрета плечом, когда мы пошли с ним в центр Зала, чтобы привлечь его внимание. Я обернулась и заметила удивлённо приподнятые брови Эрета, но я так и не поняла, выражало ли это его удивление поступком Сморкалы или тем, что я с другим мужчиной иду танцевать.       Никогда не думала, что у Сморкалы есть слух и чувство ритма. Но я в жизни так здорово не танцевала. С ним было настолько легко и весело, что я несколько опешила от всего происходящего. И тут вдруг Сморкала приблизился ко мне и прошептал на ухо: «Он смотрит на нас. Не оборачивайся! — остановил он меня, когда я хотела взглянуть на Эрета. — Подыграй мне». И он, притянув меня к себе поцеловал в губы. На глазах у всех! У всех! Вся деревня это видела! Но даже не это меня взволновало. Я была Торстон, а мы не отличаемся в глазах племени особым благоразумием, так что множество глаз, увидевших это — ерунда. Когда он поцеловал меня… я не знаю… мне не захотелось оттолкнуть его или двинуть в нос. Мне… мне понравилось ощущение. Поцелуй был нежным, долгим и каким-то томным, как будто ему это было нужно, как воздух утопающему. А самое странное, что, когда он отстранился, мне захотелось, чтобы он прикоснулся ко мне снова. Я напрочь забыла про Эрета. И вспомнила, лишь когда он нарисовался рядом и, хлопнув Сморкалу по плечу, сказал: «Молодец, Йоргенсон!» — и вышел из Зала.       Я совершенно не знала, что делать. Мы со Сморкалой стояли друг напротив друга. В его взгляде было столько надежды. Но я отвернулась и посмотрела вслед удалившемуся Эрету. Сморкала, заметив это, сразу же переменился в лице и, нацепив на себя обычное равнодушно-нахальное выражение, скрестил на груди руки. Он вопросительно смотрел на меня, ожидая, что же я буду делать.       — Ну, Йоргенсон! За это, — я неопределенно махнула рукой на нас с ним, — ты мне ещё ответишь, — и с этими словами я вышла из Большого Зала.       Но я не пошла за Эретом, как, должно быть, решил Сморкала, а отправилась в стойла к драконам. Там, почёсывая Барса и отгоняя Вепря, я размышляла над тем, что произошло на празднике. Как какой-то поцелуй мог перевернуть всё с ног на голову?       Может, всё дело в том, что у меня не так много опыта в этом вопросе. Не считая глупой попытки в подростковом возрасте. И ещё одного от Трока, в общем-то, это, получается, всего третий раз, когда меня целует парень. Мужчина, скорее, мы уже давно выросли. Но мне всё было как-то не до мальчишек. Лет до восемнадцати я на них вообще внимания не обращала, была слишком занята служению Локи вместе с Задиракой. Потом был неудачный однодневный брак с Рыбьеногом. По глупости, разумеется, к тому же он был не действителен. Хотя было забавно. Потом Трок… Но и он не всколыхнул мои чувства. Даже жаль, что я разбила сердце этого Защитника Крыльев.       Потом Эрет… Когда я его увидела, то подумала, что он мужчина всей моей жизни. Но теперь поцелуй Сморкалы всё изменил. Теперь, думая об Эрете, я ничего не чувствовала, кроме облегчения, что у меня с ним ничего не вышло. («А какое облегчение для меня!» — улыбнулся Сморкала, читая эти строки). Зато всю ночь во сне мне мерещился Сморкала. Боги, неужели я и правда влюбилась? И в кого? Сморкалу? Это дурная шутка Локи, наверное. Он уже около двух лет безуспешно бегал за мной. Настойчивый. Неужели уже два года? Впрочем, перед этим он вроде ухаживал за Астрид, а потом за Хедер… Можно ли верить его сердцу? Что, если через месяц-другой, он поймёт, что любит не меня, а какую-нибудь другую девушку? И что мне тогда делать?»       Сморкала отложил дневник жены. Он помнил тот день, про который она писала. Поцелуй на пиру был идеей Слюнявого. Ну, не совсем в таком виде. Отец сказал что-то вроде: «Сколько можно ходить вокруг да около? Мы, Йоргенсоны, берём то, что хотим, когда хотим. Так что действуй или забудь о ней! Найдёшь и другую. Да поскорее! Если не определишься в течение полугода, женю на той, что сам выберу! Понял?» Куда уж яснее? Сморкале было уже двадцать лет. Некоторое время он жил отдельно от родителей, там, в их Драконьем Краю. Потом они вернулись на Олух, и всё это время он пытался завоевать Забияку. Но ничего не выходило. Он помнил своё отчаяние, когда она смотрела влюблёнными глазами на Эрета. Худшие месяцы в его жизни.       После того поцелуя на пиру она сама пришла к нему. Сморкпда был в стойле и чистил Кривоклыка. Упарившись от работы, он снял с себя жилет, рубашку и даже обувь. Шлем валялся позабытый в углу. Молодой викинг ругал себя на чём свет стоит за вчерашний поступок. Он ненавидел выглядеть смешным в глазах друзей. А именно таким он себя чувствовал, злость и обида сводили его с ума. Отец посмотрел как-то неодобрительно, Задирака остаток вечера ходил за ним по пятам, задавая глупые вопросы. Всё было совсем не так, как он ожидал.       Сморкала почти не сомкнул глаз этой ночью и пришёл в стойло к своему дракону рано утром, чтобы за работой немного забыться. И теперь викинг стоял, утирая пот со лба, рядом с Кривоклыком. И в эту минуту в стойла влетела Забияка.       Она выглядела, как вчера, в той же тунике и с той же аккуратно заплетенной косой. Её щёки раскраснелись от бега.       — Йоргенсон! — позвала она его, решительно подходя ближе.       — Забияка? — Сморкала начал в панике искать рубашку, чтобы не стоять перед ней полуголым, но она стремительно подошла к нему, не дав времени решительно ни на что.       — У меня есть вопросы, и тебе придётся на них честно ответить, или я тебя в порошок сотру, понял? — девушка ткнула ему прямо в нос свой длинный тонкий пальчик, её глаза сощурились.       — Понял, — Сморкада скрестил руки на груди, испытывая неловкость за свой внешний вид. Хотя, собственно, чего ему было стесняться? Да любая девушка на Олухе сочтет за счастье заполучить такого мужчину.       — Ты мне проходу не даёшь уже два года. Почему?       — Забияка…       — Почему? — потребовала она ответа.       — Ты же знаешь…       — Нет, не знаю! У вас с Рыбьеногом какое-то глупое соревнование, но он, кажется, отступился, а ты — нет. Почему?       Сморкала потупил взор: одно дело, наполовину в шутку, наполовину всерьёз ухаживать за девушкой, и совсем другое — признать, что к ней неравнодушен. Раскрыть все карты — это страшно. И в половину не так страшно сражаться с Пеклохвостом, как произнести три слова. Но, кажется, настал момент истины, так что Сморкала набрал в грудь побольше воздуха и, прямо посмотрев Забияке в глаза, ответил:       — Ты мне нравишься.       — Почему я? Почему не Астрид, Хедер и другие, за кем ты там бегал?       — Потому что это всё было ненастоящее… — Сморкала помолчал немного, а потом его словно прорвало. — Я знаю тебя с детства. Мне весело, хорошо и интересно, когда мы вместе. Ты слегка безумна — это факт, а вместе с братцем вы бываете просто невыносимы. И временами и ты сама по себе, и вы оба доводите меня до белого каления… Но никто не умеет смешить меня так, как ты. Никто не понимает меня так, как ты. Никто не знает меня лучше. Никому я не могу довериться, как тебе. И никто не может осадить меня в нужный момент лучше тебя. Да, я часто веду себя, как последний идиот, но ты сама меня провоцируешь. А когда я пытаюсь быть серьёзным, как сейчас, обычно ты сбегаешь.       Сморкала замолчал, вглядываясь в её глаза. Поняла ли она, что он говорил искренне? Знает ли, что он всё сейчас поставил на этот монолог? Забияка думала. Потом кивнула, как бы принимая его ответ, и произнесла:       — И последний вопрос, — с этими словами она обхватила руками его шею и, притянув к себе, поцеловала.       Этот поцелуй был дольше предыдущего. В какой-то момент оба, поддавшись порыву, прижались друг к другу. Сморкала обнял её за талию, чувствуя обнаженной кожей тепло её тела сквозь льняную ткань туники, а Забияка несмело запустила пальцы в его растрепанные волосы. И вдруг она поняла, осознала со всей ясностью, что только он ей и был нужен. Чего ещё искать, кого?       «В то утро я влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Без малейшего шанса вернуться в исходную точку. Да и надо ли было? Влюбиться в друга — это пугает до дрожи, можно всё потерять. А можно всё обрести. Интересно, как это случилось у Иккинга и Астрид? Когда я смотрю на них, то не представляю их по отдельности. Как будто они всегда были вместе. Но мы со Сморкалой совсем не такие. Мы другие. И просто нам не будет.       Но уже поздно — в это утро я влюбилась…»       Отстранившись, Забияка облизнула губы, стараясь сохранить вкус его поцелуя подольше. Сморкала ждал, что она скажет. Но она, улыбнувшись самой себе, резко повернулась и побежала из стойла. Позади викинга раздалось недоуменное рычание.       — Ну, чего тебе? — раздраженно толкнул морду Кривоклыка Сморкала. Он запутался ещё больше. Что всё это значит?       А значило это то, что с этих пор они стали неразлучны. Сморкала вспомнил, как Забияка, войдя в обеденный час в Большой Зал, проследовала прямо к тому месту, где он сидел и, слегка подтолкнув его, уселась рядом. Он бросал на неё удивленные взгляды, но она лишь улыбалась в тарелку, искоса поглядывая на него. Она так и не дала прямого ответа, но следующие несколько месяцев она принимала его ухаживания безо всяких экивоков и целовала его под луной, когда он провожал её домой. Даже раздобыла себе одноголового дракона, чтобы летать с ним, но без приставучего брата.       Сморкала вспомнил, как он предложил ей руку и сердце. Со свойственной ему любовью к браваде. Он заручился поддержкой команды всадников, и во время очередного деревенского праздника, ни один из которых теперь не обходился без выступления драконов, в небе высветилась надпись: «Выходи за меня, Заб». Сложнее всего было уговорить помочь Задираку, который никак не мог свыкнуться с мыслью, что его сестра уйдёт жить в другой дом. И оставить Забияку на земле, когда все драконы взмыли в небо.       Когда Сморкала приземлился на её Барсе вместе с Задиракой и Вепрем, она первым делом отвесила ему оплеуху.       — Чтоб больше никогда не садился на моего дракона!       Потом она вскочила на Барса, и они с Задиракой на глазах у изумленной деревни взмыли в ночное небо, где зажегся её ответ: «Да». Вся деревня ликовала, приветствуя новую пару. Драконы рычали и посылали в небо залпы огня, пока Беззубик не призвал всех к порядку...       Сморкала закрыл дневник, свечи почти догорели, пока он предавался воспоминаниям. Улыбнувшись самому себе, он пошёл наверх, в их спальню, холодную и одинокую без любимой супруги.