Дневник его жены

      Сморкала улыбнулся, вспомнив свой сон, он повернулся на левый бок, чтобы обнять свою жену, но рука коснулась лишь холодной простыни. Он открыл глаза, пытаясь понять, где он и что происходит. Когда мужчина увидел нетронутую половину Забияки, то вспомнил, что её больше нет. И сердце снова сжалось от боли, а к горлу подступил уже ставший привычным ком. Но он поскорее сглотнул его, резким движением сбросил укрывавшее его покрывало и пошёл вниз.       С кухни доносился приглушенный звон посуды, шипение жира на сковороде, потрескивание огня в очаге. Сморкала удивленно вскинул брови, а когда оказался внизу, то увидел свою невестку, Келду, которая суетилась у плиты.       Услышав шаги, она обернулась и улыбнулась:       — Доброе утро! Я решила, что вам не помешает поддержка и вкусный завтрак.       — Доброе. Было бы неплохо, — Сморкала тяжело опустился на стул и стал наблюдать, как перед ним на столе появляются свежие хлеб, молоко и масло. Судя по запаху, его ждали жареные яйца с говяжьей вырезкой. Да, без хозяйки в доме плохо. Нет того уюта, который одним только присутствием дарит женщина. Келда умело и ловко управлялась с кухонной утварью, оживив этот дом лишь тем, что была здесь.       — Как Свея и Сив? — спросил Сморкала, принимаясь за кусок хлеба.       — О, с ними всё хорошо. Они просто дети, так что им некогда грустить. А Свея сказала, что бабушка теперь с любимым Локи, так что надо радоваться, а не плакать.       — Мудро, — усмехнулся Сморкала.       Его старшая внучка была умна не по годам. Какие родители… Интересно, где сейчас Снорри, скоро ли вернётся? Он был весьма талантливым дипломатом, множество полезных связей и союзов Новый Олух завязал именно благодаря ему. Сейчас он был на одном из отдаленных островов с подписанием мирного договора. Поэтому он не видел ни смерти матери, ни её похорон. Это печалило Сморкалу. И он знал, как сын будет огорчен, что не смог с ней попрощаться.       — Спасибо, что зашла, — сказал Сморкала, когда Келда собралась уходить.       — Совершенно не за что! — она широко улыбнулась ему.       Невестка безмерно любила и уважала своего свёкра. Он был ей как отец. К тому же, именно ему она была обязана своим замужеством. Снорри был с детства влюблён в дочь вождя, Зефир. Но та отвергла его и вышла замуж за другого. Она разбила и растоптала его сердце. Снорри всё повторял, что с женщинами в его жизни покончено. Но Сморкала не собирался мириться с этим, он ждал наследника-внука. Именно он познакомил своего сына с Келдой, девушкой, у которой было столь говорящее имя*. И она стала весной в жизни Снорри. Правда, боги похихикали над мечтой Сморкалы о внуках, так как у пары родилось две дочери, и Келда подозревала, что и тот ребёнок, которого она носила сейчас под сердцем, тоже девочка.       Ласково похлопав широкую руку свёкра своей тёплой ладонью, она ушла, сказав, что зайдет попозже с девочками, ближе к ужину. Обедать Сморкала любил там, где работал: в доках, на Арене или в Большом Зале. Впрочем, и сегодня у него был выходной. Большой Зал по-прежнему гудел, провожая его жену. Согласно обычаям тризна длилась несколько дней, чтобы Забияку приняли в небесном чертоге как равную. О, Сморкала даже не волновался об этом, иначе сам Тор пожалеет, что появился на свет. А уж Локи точно встретит её с распростёртыми объятиями, сколько всего она с братом начудила в юности!       Поскольку его нигде не ждали сегодня, Сморкала после завтрака всё прибрал и перешёл в гостиную, где продолжил чтение записей своей жены.

***

      «О боги! Я выхожу замуж. Завтра. Я так волнуюсь, что меня аж тошнит!       Саму свадьбу пришлось отложить чуть ли не на год. Сначала объявился этот псих Гриммель. Он изуродовал мне ногу, вообще не знаю, как я осталась жива после его пыток. После победы над этим уродом настали тяжёлые времена, когда вся деревня училась жить без драконов. Задирака так плакал, что я не могла находиться с ним в одном помещении. Потом свадьба вождя и Астрид. И наконец, спустя почти два года помолвки, я стану госпожой Йоргенсон. Странно будет носить не свою девичью фамилию. Но мне это уже не важно. Больше, чем самой свадьбы, я боюсь только первой брачной ночи. Пришлось повытягивать кое-что из Астрид за милой девичьей беседой. Правда, она была не очень-то полезна.       Боги! Мне не уснуть сегодня!»       Сморкала поднял глаза от текста. О да! Можно подумать, он спал в ночь перед свадьбой!       Следующая запись была уже после дня бракосочетания.       «Ну вот и всё. Я Забияка Йоргенсон. Неужели? Уже неделя прошла, а далеко не все привыкли к этому. Задирака до сих пор не смирился с этим, оплакивая мою судьбу. Буквально года три назад я бы к нему присоединилась. Но сейчас… Это лучшее, что со мной случалось. Даже круче Барса с Вепрем! И, кстати, нечего было так нервничать перед первой брачной ночью — если бы я знала, как мне будет хорошо, я бы вышла за Сморкалу ещё в шестнадцать.       Сам день свадьбы даже сейчас я помню плохо, так как нервы мои были на пределе. Я кричала на всех, кто бы ко мне не приблизился. На отца с мамой, на Задираку, на Астрид. Мне то казалось, что время замедлилось, то, что оно скачет слишком быстро. Я не могла дождаться, когда за мной прибудет жених. Я уже начала сомневаться, что вообще смогу это сделать. Зачем-то мысленно я перечисляла все недостатки Сморкалы. («Действительно, зачем? Разве они у меня есть?») Его заносчивость, хвастливость, самоуверенность, эгоистичность. Я вспоминала все его ошибки как драконьего всадника. Я не знаю, зачем я это делала. Может, я надеялась, что смогу избежать всей этой церемонии, если успею его возненавидеть. Но у меня ничего не выходило. Дурацкая память услужливо подсовывала мне воспоминания о том, каким хорошим другом он был всё то время, хорошим товарищем и парнем, хоть и с некоторыми заскоками. В конце концов у нас у всех есть недостатки, идеальных не существует. Но для меня он был идеальным именно своим несовершенством.       За всеми этими мыслями я не заметила, как подъехала свадебная повозка, запряжённая парой белых лошадей. Я выглянула в окно и, увидев Сморкалу в светлых одеждах, расшитых золотом, такого родного, сильного, мне до смерти захотелось наконец уже покончить со всем этим официозом и остаться с ним наедине. Но мне пришлось ещё какое-то время помучиться.       Наша свадьба была очень похожа на свадьбу Астрид и Иккинга. Но при этом другой. Их торжество носило оттенок лёгкой грусти по отсутствию наших верных драконов. Наша же была в этом плане легче. Раны затягивались. Мы все учились жить по новой.       Пока Готти что-то выписывала посохом, а Иккинг переводил и зачитывал вслух церемониальные слова, я нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Сморкала держал мои руки в своих и выглядел со стороны спокойным, как скала, пока вдруг с раздражением не посмотрел на нашего вождя и не сказал:       — Бла-бла-бла. Иккинг, давай уже закругляйся! — я захихикала, и Готти неодобрительно посмотрела на нас, а Иккинг улыбнулся и перешёл к финальным словам церемонии и обмену кольцами. Слова про поцелуй, который скрепит наш союз, мы даже слушать не стали, а бросились друг к другу в объятия. Раздались приветственные выкрики, которые заглушили недовольное бормотание Иккинга о том, как долго он готовился к первой свадьбе на Новом Олухе, которую он вёл в качестве вождя, а мы не дали ему развернуться в полную силу.       Оторвавшись от меня, Сморкала показал на меня и самодовольно крикнул:       — Она теперь Йоргенсон! — раздался смех и ещё большие овации.       Три дня гуляла вся деревня, мы же не выбирались из спальни, гостиной, кухни и снова спальни. Я не знаю, что происходило в эти дни во внешнем мире, за пределами нашего дома. Я даже не знаю, откуда у нас бралась еда на кухне. Знаю только, что, когда бы мы не спустились вниз, запасы были пополнены. А силы нам были ой как нужны…»       Сморкала улыбнулся, читая эти строки. Эта женщина всегда была ненасытной. И весьма изобретательной. Откуда она только черпала свои идеи? Впрочем, чему тут удивляться? Это же Забияка.       Сморкала чуть не умер от нетерпения в ночь накануне свадьбы. Он нервничал не меньше Забияки, если не больше. Где-то в глубине души он боялся, что она вдруг передумает. И, судя по записи в дневнике, не без оснований.       В ту ночь, поняв, что уснуть он не в силах, Сморкала пошёл к Иккингу. Вождя ему пришлось расталкивать, но, в итоге, первой проснулась Астрид и едва не прибила незваного ночного гостя.       — Сморкала? — сонно уставился на Йоргенсона Иккинг. — Что ты тут делаешь? — даже сквозь сон он удерживал Астрид, чтобы та не убила жениха накануне свадьбы.       — Как ты можешь спать в такое время? — возмутился Сморкала, бесцеремонно вытаскивая друга из кровати. — Ты мне нужен! Пошли.       — Ой, да иди уже с ним, Иккинг. Дайте мне поспать! — проворчала Астрид, натягивая подушку на голову.       Мужчины спустились вниз. Иккинг зябко кутался в плед, устроившись в кресле в тёмной гостиной. Сморкала же нервно мерил шагами комнату. Он ничего не говорил, так что Иккинг едва снова не заснул.       — Иккинг! — окрикнул его Сморкала.       — А? Что? Что такое? — озираясь по сторонам и растопыривая пошире глаза, спросил Иккинг.       — Ты опять спишь!       — Так ночь ведь!       — А я не могу спать! — Сморкала снова замолчал.       Иккинг, хоть и спал в одном ботинке, понимал, что другу сейчас нелегко. Сам он тоже не мог уснуть накануне свадьбы. Но они со Сморкалой были слишком разные. Иккинг знал, что его двоюродный брат обычно хладнокровен, а сон ценит больше всего на свете. Так что странно, что он сейчас бодрствует да ещё и в доме вождя. Иккинг вздохнул.       — Сморкала, послушай. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Я сам прошёл через это меньше года назад. Я понимаю, ты волнуешься. Но чего тебе бояться? Ты любишь её, она любит тебя. Вы идеально друг другу подходите. Ваши семьи давно обо всём договорились. Всё будет хорошо, верь мне. И потом — ты же Йоргенсон! Куда она денется? — Иккинг улыбнулся и похлопал Сморкалу по плечу. Тот стоял, широко расставив ноги и уперев руки в пояс. Слова Иккинга немного его успокоили. А последняя фраза привела и вовсе в приподнятое настроение.       — Ты прав. Будет моей! Так или иначе.       — Лучше бы так, — усмехнулся Иккинг. — Мне тут междоусобной войны только не хватает.       Он зевнул, намекая, что ночь в самом разгаре, и до утра ему нужен отдых. Сморкала направился к двери. Распахнув её, он остановился и, обернувшись, сказал:       — Спасибо, Иккинг. Не знаю, как ты это делаешь, но ты своими словами всегда умел убеждать и людей, и драконов.       Иккинг махнул рукой и направился к лестнице, устало вздыхая. Завтра Астрид спросит с него за то, что её разбудили посреди ночи.

***

      Вечером, как и обещала, зашла Келда с дочерьми. Сморкала никогда не думал, что он будет так нежен и к своим детям, и внукам. Он любил изображать из себя равнодушного парня. Но так было, пока ему особо не о ком было заботиться, кроме верного дракона да членов команды наездников. Но когда родились дети, всё тепло, копившееся в сердце, излилось на них и жену, которая подарила ему такое счастье.       Снорри родился спустя примерно два года после свадьбы. Поначалу они не планировали детей. Забияка всё повторяла, что она будет плохой матерью. Сам же Сморкала просто наслаждался своим новым статусом женатого мужчины, Советника и командира новобранцев. На него, правда, давил отец, требуя наследников. Слюнявый по-прежнему не хотел ослабить свой контроль. Но Сморкала лишь отмахивался.       Забияка забеременела совершенно неожиданно для них обоих. Спустя ещё пять лет появилась Сольвейг. И на этом Забияка сказала, что пора остановиться. Она была прекрасной матерью, но не верила в свои силы. И Сморкала сдался.       Пока Келда колдовала у плиты, Сморкалу облепили девочки — семилетняя Свея и пятилетняя Сив. Две очаровательные малышки с серыми глазами. Только старшая была с тёмными волосами, как отец, а младшая — с огненно-рыжими, как у матери.       — Деда, расскажи историю, — попросила старшая. Её серые глаза умоляюще смотрели на Сморкалу. Сив запрыгала вокруг дедушки:       — Расскажи! Расскажи!       Сморкала засмеялся.       — Какую вам? Снова о том, как ваш храбрый дедушка всех спасал со своим верным Кривоклыком? Или о том, как ваша бабушка с дедулей Задиракой разнесли полдеревни? Или как Иккинг с Беззубиком установили очередной рекорд скорости, а Астрид осталась с носом?       — Про Кривика! — требовали девочки.       — Хм… — Сморкала задумался. — Нет, давайте сегодня вашей героиней будет бабушка…       И, устроившись поудобнее, Сморкала начал рассказ о том, как однажды Забияка подружилась с огромным Кипятильником и как ей пришлось отрезать свои роскошные волосы, чтобы спасти Дракошу и помочь ему снова вернуться в море. Свея и Сив замерли и слушали, затаив дыхание. Они знали, что их бабушка была храброй и немного безбашенной, но они и не подозревали, какой она была самоотверженной.       — Девочки, отстаньте от дедушки! Ужин готов! — раздался с кухни голос Келды.       — Ура! — закричали маленькие непоседы и бросились к столу. Сморкала усмехнулся и направился вслед за ними.       Ужин прошёл в тёплой семейной обстановке. Пожилой мужчина, лишившийся своей второй половины, и его невестка, которая никак не могла дождаться возвращения мужа. Вместе им было не так одиноко. Но обоих не покидало чувство своей ненужности. Они словно жили в каком-то собственном закрытом мирке. И только Свея и Сив были веселы и беззаботны, обсуждая Дракошу и то, как бабушка спасла его. Они долго ещё измеряли длину своих кос, размышляя, как долго им пришлось бы их растить, чтобы они стали такими, как у Забияки.       После ужина они уселись у камина. Девочки играли, сидя на лавке. Сморкала устроился в своём любимом кресле у огня. А Келда взялась за веретено Забияки, чтобы занять свои руки. Она быстро вращала его, и тонкая нить легко скользила между пальцев женщины. Они ничего не говорили. Им и не надо было. Сморкала вернулся мыслями в свою молодость, снова вспоминая историю, которую он рассказал внучкам. Келда думала о муже, прислушиваясь к небольшим шевелениям малыша в животе.       Вспоминая себя в подростковом возрасте, Сморкале хотелось самому себе задать хорошую трёпку. Впрочем, Слюнявый занимался этим регулярно, но без видимого эффекта. Хотя все уроки отца сводились к тому, чтобы быть сильным, непобедимым, всегда стоять на своём. Всеми силами доказывать единственно верную точку зрения, то есть свою собственную. И эти уроки Сморкала усвоил. Кто б ему ещё сказал, что из-за этого он окажется далеко не самым хорошим другом и человеком. Но со временем дружба с Иккингом и остальными сильно повлияла на него. И он стал тем, кем должен был.       За окном давно стемнело. Келда встала и убрала прялку, позвала сонных девочек.       — Мы пойдём, уже поздно, — сказала она.       — Конечно, — Сморкала кивнул.       — Зайти к вам завтра?       Он покачал головой.       — Не надо, завтра я вернусь к работе. И ты не обязана со мной нянчиться.       — Я и не нянчусь! — фыркнула Келда. — Не люблю быть в доме одна, когда нет Снорри.       И это была правда. Она всегда приходила в их с Забиякой дом, когда Снорри отсутствовал на острове. Своих родителей у неё не было, они погибли, когда ей было семнадцать. Один знает, как повезло Сморкале, когда он наткнулся на неё в поле — он тогда сразу подумал, что она могла бы стать прекрасной женой его сыну. И хотя своенравная богиня любви Фрейя не всегда была благосклонна к викингу, тут она явно смилостивилась.       Свея и Сив поцеловали дедушку и ушли вместе с мамой. Оставшись в одиночестве, Сморкала вновь взял в руки дневник Забияки.