Дневник его жены

      Перед ним был мужчина. Всё лицо в крови, синяках, левый глаз превратился в щель из-за опухшего века. Сморкала разжал кулак. Он не мог больше этого выносить. Раньше, когда они сражались, сидя на драконах, он умел как-то абстрагироваться, вроде как не он сам вредил своим врагам, а его дракон, по большей части. Но сейчас, избивая пленного, привязанного к стулу, всего в изодранной одежде и истекающего кровью, он не мог отделаться от мерзкого чувства. Ему было противно то, что он делал. Противно, что Иккинг отдал приказ, что это именно он должен проводить допрос, а не кто-нибудь другой. Его отец, отличавшийся бессмысленной жестокостью, смог бы справиться лучше. Но Иккинг настоял, чтобы именно Сморкала выведал все тайны у пленного. Одному Тору ведомо, почему. Но Сморкала подчинился, как всегда подчинялся. Иккинг был его вождём, другом и братом, так почему он должен был отказаться и не выполнить приказ?       Но пленный молчал, и тогда Сморкала подошёл к грубо сколоченному столу, на котором лежали инструменты для пыток. Немного помедлив, он взял металлический прут и хлестнул им в воздухе.       — Нет! Не надо, — взмолился пленный. Допрос продолжался много часов. Он уже плохо соображал, у него почти не осталось сил терпеть, но и раскрыть правду он не мог. Потому что тогда его ждало что-то намного более страшное, чем пытки викингов и смерть от их рук.       — Не буду, если начнёшь говорить, — ответил Сморкала.       — Ты не понимаешь! Я не могу! Он убьёт меня…       — Кто — он?       — Наш вождь.       — И кто же он?       — Я не скажу!       — Тогда тебя убью я. А кто ваш вождь, мы вытянем у твоего дружка, — Сморкала криво усмехнулся. — Будешь говорить?       Пленный чуть не плакал, умоляя оставить его, но Сморкала закрыл своё сердце для жалости. Его долг — защитить их племя. Он викинг, воин, Советник, на него все смотрят и он не может проявить слабость. К тому же вид его раненных товарищей, это внезапное подлое нападение, сгоревший новый дом, едва не погибшие жена и ребёнок — всё это совсем не способствовало смягчению его приговора для чужака. И Сморкала угрожающе приблизился к пленному. Металлический прут полоснул кожу, и мужчина взвыл от боли…

***

      Сморкала проснулся, тяжело дыша. Эти сцены — пыток, битв, кровавых сражений — они часто преследовали его во снах. Хотя он в какой-то мере привык к смерти. Привык, что люди вокруг гибнут. Сначала от драконов, потом от людей. И так было всю его жизнь. Но Сморкала навсегда запомнил того несчастного пленного, которого он пытал впервые в жизни. Сны о нём часто его преследовали, но рядом всегда была Забияка, и она успокаивала его. Теперь его мудрой жены больше нет, и некому унять его дрожь.       Ещё не рассвело, поэтому умывшись, чтобы прогнать дурной сон, Сморкала уселся у заново разожжённого очага и при тусклом свете свечи взял в руки дневник жены.       «Я снова беременна. И в этот раз всё немного иначе. Зря я на это согласилась. Этот ребёнок выматывает меня. А может, дело в том, что я пытаюсь всё успеть: быть хорошей женой, матерью, при этом не забываю и о службе. Раньше я руководила отрядами охотников. Наша с братом страсть к играм с кабанами привела к тому, что мы стали неплохими следопытами и хорошо изучили повадки диких животных. Но после рождения Снорри я отказалась от этой работы. Я не думала, что появление детей сможет так на меня повлиять. Я стала спокойнее. Не такой, конечно, как Марта — жена Рыбьенога. Она вообще самый уравновешенный человек из нашей немного нервной компании. Сморкала за глаза называет её Сарделькой. Они и правда очень похожи. Странно, что Рыбьеногу потребовалось так много времени, чтобы разглядеть её.       Что, интересно, сказала бы я пятнадцатилетняя себе теперешней, которая умеет прясть, ткать, вязать и шить? Которая, страшно даже записывать это, учит этому девочек племени? Конечно, я не забыла, как сражаться, но теперь я мать, и Тор спаси души тех, кто перейдёт моим детям дорогу! Девочки, с которыми я занимаюсь, умеют не хуже мальчишек держать копьё в руке и стрелять из лука. Но я им объясняю, что дома они в первую очередь — хранительницы очага. Того, куда приходит муж и отдыхает, где ему не надо ни с кем воевать. Я умалчиваю о тех перепалках, которые случаются между мной и Сморкалой, если кто-нибудь из нас не в духе. Им это знать не обязательно. Боги, сколько горшков я побила, пытаясь прибить его!..»       Сморкала улыбнулся, да, это бывало с ними. Но нет ничего лучше страстного примирения после горячей ссоры. Да и по большей части все их перепалки были несерьёзны. Пожалуй, тот раз, когда она скрывала беременность Снорри, был единственной настоящей размолвкой. Они оба были вспыльчивы и часто, особенно по молодости, сначала били, а потом задавали вопросы. Забияка могла немного ворчать, если не выспалась, Сморкала же был просто невыносим, если не получит достаточно сна. Оба могли взорваться в любую секунду, но оба были и отходчивы.       «Неделю назад родилась наша девочка. Ещё не состоялась церемония имянаречения, но мы уже знали, как назовём её.       Едва ли не накануне родов я осталась одна с сыном. Иккинг отправился со Сморкалой в дипломатическую миссию на один из отдалённых островов. Сказать, что мой муж был взбешён, значит, ничего не сказать.       — Почему я, Иккинг? Я же не гожусь для переговоров. Объявить им войну могу легко. Высадиться с лучшими ребятами из наших отрядов и захватить их — тоже легко. Но переговоры? Почему не Рыбьеног?       — Сморкала, ты единственный, на кого я сейчас могу положиться, — терпеливо объяснял Иккинг.       Они сидели за столом в кухне у нас дома. Я вязала крошечные носочки для будущего малыша. Мама мне весь мозг проела, что так нельзя, плохая примета, но мне на это было плевать, я никогда не верила в приметы, в отличие от Задираки, тот всегда был слишком мнительным. Иккинг уже битый час уговаривал Сморкалу отправиться на тот остров. Но мой муж не хотел оставлять меня, зная, что я должна была родить через какой-то месяц-полтора.       — Я не могу бросить жену! Я не успею к рождению ребёнка, — возражал Сморкала, зная, что, если сильно надавить на отцовские чувства Иккинга, он может и сломаться. Но, видимо, для Иккинга действительно эта миссия была важна, он был непреклонен.       — Забияка и не будет одна, с ней будем все мы, — я подняла на него глаза и кисло улыбнулась. Его забота, конечно, приятна. Но если они сгинут вместе со всеми жителями Олуха, а останется только мой муж, я буду просто счастлива.       — А вдруг что-нибудь пойдёт не так? — выдал свой тайный страх Сморкала. Смерть во время родов — не такая уж и редкость.       — Моя мама будет рядом с Забиякой, она позаботится о ней, — убеждал Иккинг, бросая на меня прямо-таки отеческий взгляд.       — Хель, Иккинг, но почему я? — взвыл в отчаянии Сморкала. — Неужели больше некому?       — Есть кому, но нет больше никого, кому я мог бы так довериться. Я не знаю, как нас там примут. В случае нападения, только ты сможешь всё уладить. Астрид присмотрит за островом, Рыбьеног тоже нужен здесь, Задирака — не вариант, — я усмехнулась, услышав эти слова. — Эрет покинул нас, пожелав вернуться на родину, и благодаря ему у нас теперь есть могущественный союзник на Севере.       Я посмотрела в окно, вспомнив, как Эрет объявил о своём решении. Весь Совет был, мягко говоря, в шоке. В Зале повисла тишина. Первым очнулся Иккинг и засыпал Эрета вопросами: почему, куда он отправится, не обидели ли мы его чем? Даже смешно: чем, интересно, мы могли его обидеть? Племя пригрело его, доверило ему дракона погибшего и любимого вождя. Иккинг сделал его одним из приближённых к себе людей, который играл не последнюю роль в принятии важных решений. Эрету жилось у нас очень хорошо. Но, наверно, кровь звала его назад, туда, откуда он родом.       Прежде чем ответить Иккингу, Эрет бросил беглый, едва уловимый, взгляд на Валку, и та, несмотря на то, что умела прекрасно владеть собой, опустила глаза, избегая смотреть на мужчину. Интересно, что между ними произошло? Казалось, никто ничего не заметил. Эрет в самых вежливых выражениях заверил вождя, что у него нет никаких обид, просто он и правда хочет вернуться на родину. Он обещал Иккингу союз со своим племенем и сдержал своё слово.       Я видела, как Сморкала облегчённо вздохнул — его ревность меня к Эрету так и не прошла до конца. Мой любимый муж — он заживо закопал бы любого, кто ко мне приблизился бы.       Сморкала вздохнул, он знал, что ему не отвертеться, как бы он не хотел остаться со мной и сыном.       — Мы вернёмся как раз к рождению малыша. Возьмём самые быстроходные корабли и лучших ребят. Честное слово — мы успеем! — Иккинг уже не знал, что ещё сказать. — Не заставляй меня приказывать тебе, Сморкала!       Мой муж сдался. Впрочем, я это знала с самого начала.       На заре они отплыли. Я так крепко спала, что не слышала, как он ушёл из дома. Рядом с собой на его подушке я нашла небольшой букет полевых цветов — прощальный подарок мужа. Я вдохнула аромат трав и мысленно попросила у богов для супруга удачи.       Я умоляла малыша посидеть в животе ещё немного, хотя я уже устала таскать такое огромное пузо. Дышать было совсем нечем, спина постоянно болела. Но я ждала мужа.       И не дождалась. Всё началось до его приезда, тёмной ночью. И я сопротивлялась. Астрид ругалась на меня, говоря, что я и сама погибну, и убью ребёнка, а я кричала на неё в ответ, что из-за её глупого мужа моего нет со мной рядом. Это было ребячество, я знаю. Но я почему-то никак не могла перестать упрямиться.       И тут в мой дом ворвался мальчишка-дозорный.       — Корабли!.. Корабль… вождя! — запыхавшись пробормотал он.       — Ну слава Тору! — воскликнула Астрид. — Давай, Забияка! Теперь-то можно?       С первыми лучами солнца на свет появилась наша девочка. Совершенно измотанная, я лежала на постели, глядя на широкую спину мужа. Я любила его в этот момент как никогда! Он здесь, рядом, за ним я могу спрятаться ото всех бед. И теперь у нас есть дочь. У неё его глаза…       Сморкала стоял у окна, глядя, как поднимается из-за моря небесное светило. А наша крошка спала в колыбельке рядом. Снорри гостил у Слюнявого.       — О чём ты думаешь? — спросила я.       — О том, что она прекрасна, как это солнце… Я придумал имя, — внезапно добавил он.       — Какое?       — Сольвейг.*       Я улыбнулась.       — Очень красиво, — отозвалась я.       Сморкала подошёл ко мне и поцеловал в лоб.       — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?       Я закрыла глаза и втянула носом его запах. Не было никого роднее него. И теперь у меня есть двое ребятишек, которые были продолжением того, кто был мне так дорог. Я посмотрела в его серо-голубые глаза и кивнула:       — Знаю, но если не дашь мне сейчас поспать, я тебя убью.       Сморкала рассмеялся и, ещё раз поцеловав меня, вышел из спальни».       Их лучик солнца, их красавица Сольвейг. Теперь она взрослая женщина. У неё свои дети, и один из них родился в такой печальный день. До церемонии осталось всего ничего. Жаль, что Забияки не будет там. Жаль, что она не подержит на руках внучку. Она даже не знала, что та родилась.       Сморкала закрыл книжку и посмотрел в окно, где виднелся ярко-оранжевый диск, поднимающийся из-за моря.