Дневник его жены

      Наутро Сморкалу ждал незваный гость: Задирака, звеня кулонами, что-то готовил на его кухне. Пора бы приучиться запирать дверь на ночь, мрачно подумал хозяин, тихо подходя к своему шурину*.       — Что делаешь? — раздался негромкий вопрос над левым ухом Задираки, и тот подпрыгнул от неожиданности.       — Боги, Сморкала! Нельзя подкрадываться к человеку. Особенно, к тому, который верит в духов и призраков, — Задирака зыркнул искоса по сторонам и шёпотом спросил: — Забияка тебе ещё не являлась?       Сморкала хохотнул. Нет, этот братец его жены — просто нечто. Чем дальше, тем всё страннее он становился. Всё больше верил в неприкаянные души, которые разгуливали по земле. Всё чаще говорил о том, что слышит их и видит, читал какие-то знаки. И временами смахивал на безумца. Но в деревне все к нему уже давно привыкли. Те, кто знали Задираку в молодости, жалели, смотрели с горечью, вспоминая, каким безбашенным он был воином. Молодёжь время от времени потешалась, подшучивая над ним, но взрослые осаждали, напоминая, что Задирака не просто викинг из племени, а Советник, драконий наездник и друг вождя.       Сам же Сморкала как-то свыкся с лёгкой формой безумия у своего шурина. Тот был его лучшим другом долгие годы. Иногда, конечно, хотелось его прибить. Несколько раз долговязый блондин пугал его до полусмерти своими шуточками о потусторонней жизни. Иногда выводил из себя своей болтовнёй. Но это был Задирака, тот, который с лёгкостью поверил, что превратится в дракона, и разговаривал с курицами. Друзья его любили. Хотя со временем он несколько отдалился от них и замкнулся на себе и приёмном сыне.       — Как там Эйгилейв? — мальчику было уже пятнадцать, но он не занимался у Сморкалы в Школе новобранцев. Задирака заявил, что сам обучит его военному искусству. И это всегда несколько задевало друга, он-то считал себя не просто лучшим воином на Олухе, но и лучшим учителем.       — Хорошо, — ответил гость, продолжая что-то помешивать в горшочке.       — Я надеюсь, это съедобно? — с подозрением посмотрел Сморкала на блюдо друга. — А то ещё не поздно сходить в Большой Зал, там наверняка что-нибудь осталось…       — Да перестань! Мальчишка ещё не помер от моей готовки, так что и ты не помрёшь. Всё, готово! — радостно сказал Задирака, попробовав содержимое горшка.       Зря Сморкала волновался. Похлёбка вышла весьма недурной. Друзья молча ели, изредка перекидываясь незначительными замечаниями о погоде, улове и планах вождя по увеличению флота.       Вдруг Задирака встрепенулся, осмотрелся. Сморкала проследил за взглядом гостя. Ничего необычного. Стол, стулья, очаг, травы, подвешенные в углу, кухонная утварь. Всё как всегда, разве что не так опрятно, как при жизни Забияки. Задирака встал и стал ходить по кухне, потом ушёл в гостиную, он что-то невнятно бормотал. Сморкала внимательно наблюдал за другом. Его светлые длинные волосы, подёрнутые сединой, хотя этого почти не было заметно, были всё так же сплетены в подобие кос. Многочисленные амулеты позвякивали при ходьбе. Руками Задирака делал какие-то странные размашистые движения. А вид у него был, словно он что-то ищет. Он то пригибался, то выпрямлялся.       — Задирака? — позвал Сморкала. Ему надоел этот спектакль. — Что происходит?       — Да-да, она бывала здесь… И здесь тоже… — невнятно бормотал высокий викинг. Он словно не слышал вопроса. Взяв один из своих амулетов, Задирака прикрыл глаза и начал быстро что-то нашёптывать по-прежнему хаотично передвигаясь по комнате.       Сморкала поднялся и, подойдя к шурину, встал прямо перед ним, чтобы он не мог избежать ответа на вопрос.       — Что происходит?       Задирака посмотрел на Сморкалу, словно впервые увидел. Потом моргнул, как будто сбрасывая пелену, и выпустил амулет из руки.       — Да так, ничего…       Хозяин мрачно скрестил руки на груди и не сводил с гостя строгого взгляда. Задирака задумчиво пожевал губу. А потом, приблизившись к уху друга, шёпотом произнёс:       — Она приходит сюда…       Сморкала закатил глаза. Ему не надо было уточнять, кто и куда приходит.       — Даже если и так… — Сморкала на мгновение умолк, — я буду только рад её снова увидеть.       — Да ты что?! — воскликнул Задирака, и его глаза стали огромными от ужаса. — Нельзя хотеть увидеть призрака! Он может приходить с недобрыми намерениями, — зашептал он быстро.       — Что может быть хуже, чем потерять любовь всей своей жизни? — вскипел Сморкала. Его глаза гневно сверкнули.       — Ты забываешь, что я тоже прошёл через это. Почему-то все забывают. Наверно, потому что прошло больше десяти лет… А может, потому что для вас она так и осталась чужой, странницей. Так что ты тоже забудешь, если проживёшь столько, — пророчески добавил Задирака.       Сморкала почувствовал едва заметный укол совести. Действительно. Все уже давно позабыли, что Задирака тоже был женат. Пусть и недолго. Жители Олуха не любили вспоминать эту историю. Слишком много вопросов, тайн, неизвестности. А это всё пугало. Никому не нравится жить в неведении. Так что викинги постарались вычеркнуть историю супруги Задираки из памяти. Она давно уже ушла в другой мир. Вот, чей призрак наверняка ходит неупокоенный, — женщина бросилась со скалы в океан. Ужасная была история…

***

      «Задирака женится! Мой брат женится! Не могу поверить. Я уже давно смирилась, что племянников не понянчу. Ему уже перевалило за сорок. А мои-то пострелята уже давно подросли. А до внуков пока далековато. Я надеюсь.       Эх, соскучилась по пищащим кулёчкам. Спасибо Марте, позволяет иногда повозиться с её малышнёй. Правда, её младшей уже скоро три года. Хотя кто их знает, может, они и шестого захотят. Может, она уже беременна, просто этого не видно за её широкой талией. Эта женщина рожает Рыбьеногу стабильно каждые три года. И как она со всеми ними управляется? Может, и нам со Сморкалой ещё одного?.. Интересно, что он скажет? Хотя как вспомню бессонные ночи со Снорри, все эти пелёнки с Сольвейг, постоянное внутреннее волнение за них… Бр-р-р… Нет, я уж лучше внуков подожду.       Так вот, Задирака женится. Его избранница… Она странная. Приплыла откуда-то с юга, волосы и глаза тёмные, кожа смуглая. Несильно, но по сравнению с нашей бледностью, бросается в глаза. Назвалась Венделой. Но самое удивительное не это, а то, что у неё есть полуторагодовалый малыш. Совершенно очаровательный мальчик с чёрными кудряшками и карими глазами. Хорошенький, но какой-то маленький, слабенький. Хотя и Наф, помнится, тоже был маловат, но вроде вытянулся, подрос… Мальчика зовут Эйгилейв, странное имя, явно не предвещающее ничего хорошего…**       Женщина сразу попросила возможность предстать перед вождём, на её счастье Иккинг как раз был в порту, и моряки рассказали ему о страннице, которая словно спасалась от кого-то, была очень напугана. Она целенаправленно разыскивала Новый Олух, по слухам, кто-то из её друзей направил её сюда, потому что здесь безопасно. Но от кого она скрывалась и как мы можем её защитить, если не знаем неприятеля, Вендела так и не сообщила. Ничего нам не сказало ни её одеяние, ни манера речи.       Уж не знаю, что на пристани делал Задирака в этот день, и тем более не понимаю, чем его очаровала незнакомка, но он предложил ей занять его хижину на время, пока не будет построено для неё жильё, а сам перебрался в дом наших родителей. Учитывая то, что мы много лет не существовали с ними под одной крышей, даже не знаю, как он на это решился. А главное, чего ради? Впрочем, кажется, наши старики планировали отправиться на соседний остров погостить у друзей.       Прошло всего несколько месяцев, и вот Задирака объявил мне, что собирается жениться на Венделе и усыновить её мальчишку. Я, признаться, сначала сильно удивилась. Во-первых, мой братец ни разу не проявлял хоть какого-нибудь внимания к женской половине нашего племени. Я считала его закоренелым холостяком. На мои вопросы, не хочет ли он создать свою семью, брат обычно отшучивался, что хочет встретить единственную, но на Олухе таких не водится. («Я всех видел и ни одна не соответствует моим высоким запросам»). Когда у нас были драконы, он мечтал полетать по миру, ну, или хотя бы по островам Архипелага, чтобы поискать суженую. Но драконы нас покинули, а путешествовать по морю Задирака не хотел. Так и остался холостым, и я как-то свыклась с мыслью, что так всегда и будет.       И тут вдруг жениться надумал! Да на ком? На чужестранке, да ещё и с ребёнком. Кто знает, где она его нагуляла? Сама-то она говорит, что вдова, что муж был её защитником, хоть она его и не сильно любила. Но после его гибели Вендела стала опасаться, что старые враги найдут её. Что такого было в этой женщине особенного? Кто мог хотеть её гибели? Она молчала. Сомневаюсь, что даже Задирака знает её тайну.       Лично мне она кажется немного безумной. Верит в духов, как и Задирака. Наверно, на том они и сошлись. Вендела всех сторонится, а из-за этого и Задирака нас стал избегать. Почему-то именно теперь я скучаю по своему братцу. По нашим совместным беззаботным юношеским денькам, шуткам и забавам. Что это во мне говорит? Неужели ревность? Помню, когда я только начинала встречаться со Сморкалой, Задирака ходил мрачнее тучи и всё бурчал. Но я была влюблена и счастлива. Я не обращала никакого внимания на брата. Я совершенно растворилась в своей любви. А теперь то же самое происходит и с ним… Ему больше никто не нужен, только эта смуглая женщина с тёмно-карими глазами. Я эгоистично думала, что мой брат будет принадлежать мне всегда. А оказалось, что нет…»

***

      «Несколько дней назад Олух гулял на самой чудаковатой свадьбе за всю свою историю. Мой брат женат, у него теперь есть сын. Приёмный. Но это мелочи — чужих детей не бывает, все они нуждаются в заботе и любви. Думаю, и того и другого у него в избытке. Задирака был воплощением заботливости по отношению к своей Цыпе, а потом и Шипорезаке, я не говорю уж о почившей с миром Булавушке. Теперь он наконец переключится с куриц и неодушевлённых предметов на людей.       О, кстати, я была права — Марта беременна. Семья Ингерманов — самая плодовитая на Новом Олухе».

***

      Это так странно… Совсем недавно мы поздравляли Задираку с обретением семьи, но уже завтра мы хороним его жену. Сколько прошло? Года три, наверное, с тех пор как она приплыла сюда с сыном. Боги! Это несправедливо! За что мой брат должен так страдать? Что он натворил в этой жизни? За что так жестока с ним судьба? Я чувствую его боль, как свою. Снова, впервые за многие годы, я ощущаю нашу с ним особую связь. Связь близнецов. Плохо ему — плохо и мне. И нет, я больше не злорадствую, не хочу шутить на эту тему. Я хочу помочь, утешить, обогреть… Но что я могу? Он сидит у себя в доме, целыми днями бормочет какие-то то ли заклинания, то ли молитвы и никого не хочет видеть.       Вендела прыгнула со скалы, и её тело мы так и не нашли. Двое свидетелей произошедшего помчались сразу же в деревню, чтобы сообщить об этом. Утёс отвесный, так что к месту её падения пришлось плыть на лодке. И из-за прибоя прошло несколько часов, пока туда добрались наши лучшие гребцы. Но её так и не нашли. Не зря я её сумасшедшей считала. Кто бросит человека, который так сильно любит? Кто бросит сына? Кто покинет этот мир таким ужасным способом?       Это случилось пять дней назад, всё это время несколько лодок оплывали остров, пытаясь найти тело, но тщетно. Иккинг как-то очень близко к сердцу принял трагедию, он лично следил за организацией похорон. Вождь сказал что-то вроде: «Раз Вендела была женой Задираки, значит, она была одной из нас. И мы должны проводить её по всем правилам». Кто-то роптал, что самоубийцам не место в Вальхалле, и что там её всё равно не примут, какие бы щедрые дары мы не положили на погребальную ладью, да и воином она не была. Но Иккинг настоял на своём. Может, в глубине души ему было стыдно, что на самом деле, мы не приняли в свой круг Венделу. Пусть она и не стремилась, но надо было быть настойчивее. Меня, как и Иккинга, мучила совесть. Мне надо было быть внимательней к жене моего брата. Он любил её. Когда-то Задирака принял мой выбор, и я должна была сделать то же. Но у меня так и не получилось. А теперь уже слишком поздно.       Задирака пустил меня к себе лишь однажды за эти дни. Он стал тенью самого себя, на него больно смотреть. Но ещё больнее было смотреть на маленького и худенького мальчика, сына Венделы. А теперь и сына Задираки. Крошечный пятилетка едва выглядел на три года. Когда я вошла, он поднял на меня взгляд со своего места, но потом быстро вернулся к своему занятию. Эйгилейв сидел на полу у очага и перебирал деревянные игрушки, которые ему отдали наши старшие дети.       Брат молча пустил меня в дом и вернулся в свою комнату. Я прошла вслед за ним и присела на край кровати. Задирака лежал и смотрел в потолок. У него было такое серое, осунувшееся лицо. Он сам походил на призрака.       — Задирака, мне так жаль, — сказала я, кладя руку поверх его пальцев.       — Вам всем жаль. Но никто из вас так и не принял её. Она была одинока и напугана. И я тоже не смог ей помочь…       — Как бы ты смог ей помочь, если она этого не хотела? — честно говоря, вся эта таинственность Венделы мне никогда не нравилась.       — Может, мы мало старались, — пожал плечами брат. Он говорил так тихо, был таким серьёзным. Я не узнавала его.       — Это не так! Мы все старались. Иккинг готов был чуть не половину армии отправить, чтобы разыскать её обидчиков, но она всё несла чушь, что тогда всё равно погибнет, да ещё и люди пострадают.       — Это была не чушь! Я знал её! — Задирака неодобрительно посмотрел на меня. А потом внезапно спросил, повышая голос: — Ты так и не смирилась, что была не единственной женщиной в моей жизни? Что я смог полюбить кого-то столь непохожего на тебя? Думала, я так и останусь твоей вечной тенью и буду жить лишь твоими интересами?       — Что? Глупости! Что ты такое говоришь? — возмутилась я. Но его слова ранили меня в самое сердце. В чём-то он был прав. — Я желала тебе счастья…       — Но не с ней.       — Нет, это не так… — я запнулась, путаясь в мыслях, мой брат знал меня слишком хорошо. Как я ни пыталась принять у нас чужестранку, у меня ничего не вышло. И Задирака знал это, видел, читал меня, как открытую книгу. Как мне не хотелось признавать его правоту! Как горько мне было, что я оказалась такой плохой и эгоистичной!       — Сходи вниз, сестра, проверь, как там твой племянник, — попросил Задирака.       — Но он не мой… — я осеклась. Мой брат считал мальчика своим сыном, значит, и мне пора привыкать считать его своим племянником. — Хорошо. А ты поспи, на тебе лица нет. Церемония завтра в полдень…»

***

      Это была грустная, трагичная история, полная тайн. Кому-то в деревне казалось, что всё просто: какая-то сумасшедшая явилась сюда с нажитым то ли в браке, то ли нет, ребёнком. Искала лёгкой жизни и её получила. Люди более чувствительные жалели несчастную — Вендела выглядела правда сильно напуганной, когда прибыла к ним. Она чего-то или кого-то боялась. Но никто так и не смог добиться от неё ответа на этот вопрос. А Задирака, испытав недолгое счастье жизни с любимой женщиной, остался вдовцом с её ребёнком на руках. Впрочем, мальчика он любил, как собственного, называл своим сыном, дал свою фамилию.       Прощаясь со Сморкалой, Задирака ещё раз подозрительно обошёл дом, заглядывая в углы и шепча что-то невразумительное. Как он объяснил потом, это специальный заговор, чтобы дух Забияки нашёл покой. На пороге высокий викинг посмотрел на зятя и очень серьёзно сказал:       — Если ты её увидишь, спроси — только осторожно! — чего она хочет. Выполнив желание призрака, мы поможем ему уйти из этого мира.       Сморкала заскрежетал зубами, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, что Забияки нет, что она уже в другом мире, что уже нашла покой. А вот он будет скитаться по этой земле, не зная счастья, живя воспоминаниями, питаясь ими. Будет, закрывая глаза, всегда видеть лицо любимой жены. Будет тосковать по ней вечность. Но вместо этого Сморкала лишь кивнул.       — Непременно. Попросить её зайти к тебе? Вспомните старые деньки... — не удержался он от шутки.       — Нет-нет, что ты! — замахал руками Задирака. — А то ещё напугает Эйгилейва.       — Кстати, про мальчика твоего… Ему же уже пятнадцать? Он будет участвовать в Турнире молодых викингов?       — Да, наверное… — замялся Задирака, неловко опуская глаза. — Надо будет у него спросить, захочет ли…       — Задирака? — внезапная догадка посетила Сморкалу. — А ты его вообще обучал чему-нибудь?       — Ну да… да, так… тому, сему… — пожилой мужчина всё больше сутулился и переминался с ноги на ногу, словно хотел поскорее уйти.       — О Тор! Задирака! — кажется, его догадка подтвердилась. — Давай так, пусть он приходит ко мне на Арену сегодня после обеда, когда другие разойдутся. Он и так у тебя слишком замкнутый, а если мои бойцы насмехаться будут...       — Боги, Сморкала, ты мой спаситель! — заулыбался Задирака. Он постепенно удалялся от дома друга, на ходу продолжая говорить. — Не то чтобы он совсем ничего не умеет, но твоя рука мастера наверняка сделает из него настоящего викинга. Спасибо! — прокричал он напоследок. Звякнув амулетами, высокий мужчина развернулся и пошёл своей дорогой.       Сморкала, стоя на пороге, вздохнул и покачал головой. Его друг всё тот же немного безалаберный, но в целом, очень добродушный парень, которого он очень любил.

***

      «Я тут подумала… Имя Венделы означает «странница». Было ли это её настоящим именем, или она специально назвала его, скрывая от нас своё истинное происхождение, заметая следы. Она пришла к нам из ниоткуда, а ушла в пугающее никуда. Она так и осталась странницей в нашем племени, получив единственного друга, — моего брата. Который тоже по-своему странник, который так и не нашёл своего пути.       Возможно, все мы просто путешествуем по этому миру в поисках безопасного места, где могли бы быть счастливы. Я только надеюсь, ради своего брата, что Вендела нашла покой…»