Календарь

Он считал дни с самого начала марта. С первого или, быть может, второго числа. Каждый день отрывал листочки на маленьком календаре, который остался со времён не то отца, не то деда: нынче таковых не делают, все перешли на «цифру». Но ему было не нужно. Ему нужна была бумага… Она давала понять, что он всё ещё может чувствовать. Чувствовать шероховатость её поверхности и гладкость типографской краски, которой отпечатаны цифры. Просто чувствовать. А что – это уже не столь важно. Лишь бы проводить ладонью по этим листам, прежде чем вырвать и бережно сложить на подоконник, лишь бы ощущать их аромат. Ему было достаточно. Достаточно для того, чтобы жить. Видеть в отрывании этих листочков смысл его жизни. Хотя бы временный. А потом он найдёт замену. Календарь начинался с марта. С первого или, быть может, второго числа. Он начинался в день её – Эмили – пропажи. В день, когда она не успела оторвать лист. В день, когда этот календарь пропал и был скрыт Габриэлем. И спустя несколько лет, когда пропал отец – остался в подвале с ней, раз не смог оживить – это единственное, что остаётся жалким клочком воспоминаний. Этот календарь. Календарь, сохранивший лишь весенние месяцы, не тронутые Габриэлем. Те, что он счёл священными, недостойными прикосновения дерзкой длани. Но сейчас Адриану всё равно. Сейчас это то, что даёт ему надежду и смысл для того, чтобы дышать тогда, когда он остался один: без своего квами, без своей леди, без Натали и Гориллы. Сейчас календарь – его единственная надежда. Единственное, ради чего он живёт эту весну.