Цветок в руке

Цветок я в трещине на каменной стене Сорвал, прервав его недолгий век, Он на ладони весь, от корня и до лепестков, Цветок в руке — понять когда бы мог, каков Ты есть со всем, что видно мне, Познал бы, что есть Бог и человек. Альфред, лорд Теннисон (пер. А. Климова) </i>

На юг Белерианда пришла осень. Под огненным балдахином леса остывали ручьи и речки, а кролики, олени и фазаны встречались сейчас под сенью деревьев во множестве. Эльфы осторожно продвигались по подлеску. Их было семеро: пятеро взрослых мужчин и два маленьких темноволосых мальчика. У четверых мужчин были простые луки и прочные клинки; пятый же, самый высокий, носил один лишь меч. Мальчики были безоружны, но шли они в середине группы, так что при необходимости остальные могли их защитить. Время от времени они останавливались. То один, то другой взрослый указывал мальчикам то на клочки шерсти на терновнике, то на едва заметные звериные следы на земле. Самый крепкий из путников уже дважды опускался на колени и не спеша натягивал проволочную петлю у шеста, который потом глубоко втыкал во влажную землю. Мальчишки, блестя внимательными серыми глазами, увлеченно наблюдали. — Теперь ты попробуй, — сказал Халфион, когда все в очередной раз остановились, и протянул Элросу тонкую проволоку. — Делай, как я показывал. Элрос, прикусив губу, стал гнуть проволоку. Его пальцы подрагивали. Ему потребовалось некоторое время, но потом он все же сделал на одном конце тугую петлю. Просунув через нее второй конец проволоки, он поднял ее. Халфион одобрительно кивнул и посмотрел на Элронда. — Прикрепи к шесту, — велел он. Элронд взял у Элроса проволоку и прицепил. Руки у него были тверже, чем у брата. Он дернул проволоку, проверяя, надежно ли та закреплена. — Очень хорошо, — произнес Халфион. Он поставил ловушку и остановился. — Мы будем проходить здесь завтра-послезавтра, и проверим, попались ли кролики. Элронд улыбнулся. В то время как Элрос с удовольствием каждый день поглощал окуня, Элронд, с тех пор как оказался на Амон Эреб, чрезвычайно полюбил крольчатину. Тушеная, в похлебке, жареная — как бы она ни была приготовлена, ему все равно нравилось. Хотя похлебка, густая, с мясом и корнеплодами была, видимо, его наилюбимейшим блюдом. Была надежда, что именно ее они сегодня будут есть. Малнас взял походную духовку, а из вчерашних и позавчерашних ловушек они уже достали четырех кроликов. Элронду уже не впервые довелось ставить в лесу ловушки. Маглор брал их с собой несколько раз, и весной и летом, учил их ловить рыбу в ручьях и маленьких прудах. Но этот поход отличался от прошлых. Они странствовали уже неделю, а привычные им походы длились всего дня два-три, и кроме рыбной ловли, они учились ставить силки. К тому же, к Маглору, Малнасу и Халфиону впервые присоединились Маэдрос и Доронэль. В более долгий поход, как пояснил Маглор, безопаснее было идти большей группой, да и большее число охотников принесли бы больше добычи в крепость. Поначалу Элронд нервничал. Доронэля они с Элросом знали довольно хорошо; у этого воина всегда находилось для них доброе слово, а прошлой зимой он учил их стоять на руках. Но вот Маэдроса они не знали совершенно. Когда Элронда с братом привезли на Амон Эреб, Маглор попросил их не тревожить Маэдроса, и они послушались. Уже три года прошло с тех пор, но они по-прежнему мало знали о старшем сыне Феанора. Он был самым высоким из всех, кого Элронду доводилось видеть. Волосы у него были медно-рыжие. Как у большинства потомков Финвэ, глаза у него были серые, оттенка более темного, чем у брата. Он часто не спал по ночам, бродя по залам Амон Эреб. Когда-то давно с ним случилось что-то ужасное, от чего он лишился правой руки, а кожа оказалась покрыта страшными шрамами. Но что именно это было, Элронд не знал, а спросить ему недоставало храбрости. Но все же на эту неделю он стал свободнее чувствовать себя в присутствии Маэдроса. Обычно тот бывал молчалив, но именно он был главным, и, если ему было что сказать, то высказывался без колебаний. Зачастую он раньше всех оказывался там, где их ждала добыча — слух и зрение у него были необычайно остры. Он удивительно ловко ставил хитрые ловушки одной рукой, и Элронду никогда не надоедало смотреть, как он это делает. А по ночам он не спал, а нес стражу — и это сильно тревожило Маглора. Хотя пока не было особых причин выставлять стражу.Элронд знал, что по лесу все еще шатаются орки, но охотники их не встречали, чему Элронд был очень рад. Он в жизни не видел орка, однако о них рассказывали и Маглор, и гондолинские беженцы, те, что из родного города отца, которого Элронд помнил уже очень смутно. Ему не хотелось бы увидеть орка, и он надеялся, что удача будет сопутствовать им до конца похода.

***

Через несколько часов Маэдрос объявил привал. Они находились на поляне, возле ручья — малого притока Гелиона. Все последние дни он бурлил рядом с их тропой. Предвечерний свет проникал сквозь древесные кроны, отражаясь воде, а земля была покрыта мягкой травой и усыпана листьями. Над головой посвистывали зяблики, а где-то в кустарнике заливалась славка.  — Остановимся здесь, — сказал Маэдрос, сбрасывая свою ношу. — Сможем помыться и поесть горячего, да и как следует отдохнуть ночью. Ни Элронд, ни Элрос не осознавали, что отряд идет медленнее обычного. Мальчики были еще малы, и Маэдрос с Маглором боялись утомить их. Так что лагерь ставился рано, их рано укладывали спать, а по лесу они двигались неторопливо. Элронд был просто счастлив, услышав, что можно будет помыться, а, может быть, еще и немного поплавать, если Маглор сочтет это безопасным. Ручей тихо тек вдоль поляны. Вода манила чистотой и прохладой. Как приятно было бы вместе с братом поплескаться на мелководье, смыть с кожи пот, вымыть волосы. А потом они с Элросом могли бы помочь готовить еду, а поев, уснули бы. Если рядом Маглор, Малнас, Халфион и Доронэль, ничего плохого не случится. Раньше Элронда шокировала бы подобная мысль, но теперь он в самом деле прижился на Амон Эреб. Маглор любил Элронда и Элроса, а народ его относился к ним как сыновьям лорда. Когда Элронд не думал о том, почему оказался на попечении Маглора, он был вполне доволен жизнью. А воспоминания о Гаванях со временем становились все более отдаленными, и легче было позволить им угасать, если не было необходимости думать об этом. Они с Элросом здесь в безопасности. Бояться сыновей Феанора им незачем. Маглор уже вытаскивал из мешка мыло, и вскоре Элронда и Элроса препроводили к воде, потом подошел и остальной отряд. Едва стянув одежду, Элронд заметил круживших в ручье пескарей. Едва он залез в воду, они метнулись в сторону — маленькие серебряные стрелы под водой. — Холодно, — сказал Элрос. Он уселся на плоском камне, спустив ноги, и, похоже, не испытывал особого желания полностью опуститься в ручей. — Уже осень, знаешь ли, — отозвался Доронэль. — Сейчас все ручьи холодные. Сам он уже стоял по пояс в воде, поощрительно улыбаясь Элросу. — Это лишь несколько минут. Залез, помылся, вылез. Проще не придумаешь. Элрос осторожно полез в воду. Слезши с камня и погрузившись по грудь, он испустил небольшой вздох. И тут в лицо ему неожиданно плеснула вода. Он стал отплевываться. — Попался! — насмешливо воскликнул Элронд. Судя по всему, Элрос намеревался отомстить, но не успел. -Хватит, мальчики, — заявил Маглор. — Сейчас время мыться, а не играть. — Он вложил в ладонь каждому из мальчишек по куску мыла и скрестил руки на груди. — Мойтесь. Маэдрос, который был в воде по шею — очевидно, он сидел на дне — издал смешок. — Подумать только, до чего я дожил — ты заставляешь детей мыться, Маглор, — сказал он. — Тебя самого в детстве можно было затащить в ванну только при помощи дюжины быков. — Совершенная неправда, — возразил Маглор. — В жизни не видал возле нашей ванной комнаты быков. Ты только представь, какой был бы беспорядок. Ammë бы этого ни за что не потерпела. — Ну ладно, обошлось без быков, — признал Маэдрос. — Но мне живо вспоминается, как ты лягался и вопил всю дорогу до ванны. Элронд взглянул на Элроса. Они оба захихикали. Им не довелось видеть Маглора ребенком, но представить этого спокойного, степенного мужчину впадающим в истерику при виде ванны было смешно. — Знаю, чего ты хочешь, — проговорил Маглор, предостерегающе махнув полотенцем. — Хочешь осрамить меня перед детьми. Маэдрос широко улыбнулся. —  Совсем чуть-чуть, — ответил он. Наклонив голову назад, он ополоснул волосы и поднялся на ноги. Элронд отвел взгляд. Впервые увидев Маэдроса без одежды, он не смог на него не смотреть. Тело Маэдроса было иссечено шрамами — некоторые были выпуклые, белые, точно ожоги, другие — грубые и неровные, точно кожу рвали острыми когтями, а иные и вовсе походили на укусы, точно какое-то мерзкое существо пыталось полакомиться плотью. Его настолько охватил смешанный с интересом ужас, что он тогда не мог отвести глаз. В тот день Маглор провел с ним и Элросом беседу, прочитав целую лекцию о подобающих манерах и о том, что глазеть — это грубо. Когда Элронд, все еще мучимый болезненным любопытством, спросил, откуда взялись эти шрамы, Маглор отвечать отказался. «Не мне вам рассказывать, — заявил он твердо. — Если Маэдрос сочтет нужным, он сам скажет.» Но Маэдрос, похоже, не счел нужным, так как никогда не затрагивал эту тему в их присутствии. На самом деле, он был добр, но несколько отстранен, и с мальчиками беседовал редко, разве что за столом. Все, что касалось попечения о детях, зависело от Маглора. Элронд мылся, опустив взгляд, пока не услышал, что Доронэль предлагает Маэдросу заплести ему волосы. Тогда мальчик понял, что глаза можно поднять. — Не ленитесь, мальчики, — крикнул с берега Маглор. Он распутывал свои темные волосы. — Может быть, сможете поплавать утром, а сейчас пора готовить еду и ставить лагерь. Вытершись и одевшись, мальчишки стали собирать растопку. Халфион копал яму, чтобы развести костер. Малнас извлек на свет походную плиту, и они с Маглором принялись обдирать и разделывать кроликов. Доронэль готовил дикий лук, морковь и пастернак, собранные им в течение дня. Когда близнецы притащили к кострищу охапки сухой травы и сучьев, он подозвал их.  — Наберите-ка воды кто-нибудь, — сказал он, кивнув на стоящее рядом ведро. — Я пойду, — вызвался Элронд. Он знал, что Элрос предпочтет помогать Халфиону с костром. Ухватив ведро за ручку, он отправился назад к ручью. Когда он уже набрал воды, взгляд его упал на растение у самой воды. Он осторожно перетащил ведро на берег и, установив его на твердой почве, возвратился к ручью. Оно росло на самом краю русла, нижние листья были в бегущей воде. Само растение было выше Элронда. Зонтики его мелких цветов покачивались под легким ветерком. Он протянул руку и пригнул один из зонтиков к глазам, чтобы получше рассмотреть. Затем нагнулся и стал копать. Обнаружилось много толстых диких морковин, и он улыбнулся. Вот Маглор обрадуется, когда узнает, насколько внимательно Элронд рассматривает растения. Он ополоснул коренья и руки от грязи, подхватил ведро и пошел в лагерь, где тут же устремился к Маглору. Но, когда он проходил мимо Маэдроса, тот протянул руку и выхватил корни. — Ты это ел? — спросил Маэдрос. Его покрытое шрамами лицо выразило тревогу. Ошарашенный таким вопросом Элронд покачал головой. Не ел, а если бы и ел, то что такого? Он и раньше ел сырую морковь. Маэдрос на миг задержал на лице Элронда свой пронзительный взгляд, потом позвал: — Элрос! Поди сюда. Элрос положил палку, которую держал над кострищем, и перебежал поляну. — Ты нашёл их у воды, — сказал Маэдрос. Это не был вопрос. — Там, — указал Элронд. — Просто я подумал, что неплохо бы добавить в похлёбку ещё моркови. — Это не морковь, — отозвался Маэдрос. — Покажи, где нашел. Элронд был окончательно сбит с толку. Корешки походили на морковь, да и цветы с зеленью тоже. Неужто он ошибся? Мысль вызвала у него неловкость, и, пока он вел Маэдроса с Элросом к топкому берегу ручья и показывал растения, он все время молчал. — Вымой руки и ведро, — бросив коренья наземь, велел Маэдрос. Когда Элронд сделал это, Маэдрос взял один из стеблей растения и наклонил его так, чтобы дети могли рассмотреть его вблизи.— Это не дикая морковь, — сказал он, — это — болиголов. Он очень ядовит. — Мы бы заболели? — с тревогой спросил Элронд. Стало понятно, что так обеспокоило Маэдроса. Маэдрос покачал головой. — Вы бы умерли, — прямо ответил он. — Он способен убить даже некоторых из нас. Право, чему вас Маглор только учит? — Литературе, — стал перечислять Элрос, загибая пальцы, — математике, астрономии, музыке, анатомии, истории… — Тут он остановился, потому что Элронд ткнул его в бок. — Это риторический вопрос, — сказал Элронд, повторяя любимую фразу Маглора. — На него не надо отвечать. Похоже, Маэдроса его слова позабавили — на губах появилась полуулыбка. — Ясно, ботанике он вас учит не слишком старательно, — сказал он. — Надо это исправить. Мы слишком часто бываем в лесу, чтобы вы могли позволить себе не отличать ядовитых растений. Так что вот вам первый урок, — он подтянул зонтик растения ближе и указал на основание одного из соцветий. — Эти листья зовутся прицветником. У болиголова прицветники только здесь. У моркови они были бы ещё и у основания цветка. Он отпустил зонтик, и стебель выпрямился. Маэдрос сорвал листочек и положил себе на ладонь. — Смотрите внимательно, — велел он. — Видите, прожилки идут не к кончикам, а к выемкам? У пастернака и моркови прожилки всегда идут к кончикам. Маэдрос сдул листок с ладони, а потом постучал по основанию стебля болиголова. — Фиолетовые крапинки. У моркови такого не увидишь. Но…- он поднял указательный палец. — У болиголова они есть не всегда. Если стебель зелёный, это ещё не значит, что его можно есть. Более надёжный способ отличить — это по прицветникам и прожилкам на листьях. Элронд наклонился, рассматривая фиолетовые крапинки. Он понял, что не обратил на них внимания в первый раз, почувствовал себя глупцом и расстроился. Подумать только, он мог отравиться! И Элроса отравить! Рядом с ним присел на корточки Маэдрос и тщательно прополоскал руку в воде. — Смените воду в ведре, — сказал он. Элронд повиновался, а потом все трое направились к лагерю. — Где вы были? — спросил Маглор, когда они вернулись. — У ручья, — ответил Маэдрос и слегка подтолкнул Элроса, направляя его в сторону костра. — Я буду давать детям уроки ботаники. Поставь их в свое расписание. Элронд широко раскрыл глаза. Видимо, Маэдрос посчитал это действительно важным, раз вызвался учить их самолично. Раньше казалось, что он слишком занят, чтобы уделять внимание детям. Маглор испытующе взглянул на брата. — Поговорим об этом, — сказал он спустя мгновение. Элронд уже достаточно долго прожил рядом с сыновьями Феанора, чтобы понять, что это означает: «Мне надо что-то сказать, но не при детях». Это была одна из тех фраз Маглора, которые в его разговорах со старшим братом значили больше, нежели те слова, из которых они состояли. За прошедшие годы Элронд и Элрос научились узнавать некоторые из таких фраз, как научились и улавливать некоторые вещи, которые Маэдрос и Маглор вообще не произносили вслух. Для сыновей Феанора само молчание было своего рода языком. Стоя рядом с братом, Элронд наблюдал, как Элрос наливает воду в походную печку. Доронэль положил овощи, а Малнас — куски крольчатины. Когда похлёбка начала вариться, Элронд заметил, как Маэдрос и Маглор разговаривают о чем-то, стоя на другой стороне поляны. Треск костра заглушил все, кроме нескольких слов, в том числе «яд», «Элронд», «опасно». Жар бросился ему в лицо. Он стал смотреть на огонь, понимая, что Маэдрос рассказывает Маглору о его ошибке, которая едва не стала фатальной. Он хотел порадовать Маглора, а вместо этого едва не убил и себя, и брата. Склонившийся рядом Элрос задел его плечом. — Хочешь помочь ставить палатки? -спросил он. — Халфион разрешил взять молоток. — Давай, — ответил Элронд, радуясь возможности отвлечься. Вместе с Элросом он последовал за Халфионом к месту, где были сложены мешки. Они помогли развернуть холст и по очереди стали вбивать колья. Когда все было готово, Маэдрос и Маглор были уже у костра. Маэдрос подкидывал в огонь дрова. Никто не упоминал больше уроков ботаники — не стал о них говорить и Элронд. Эта тема больше не поднималась до тех пор, пока Маглор не стал укладывать мальчиков спать. — Маэдрос будет учить вас ботанике, — сказал Маглор. — Он начнет завтра и будет продолжать, когда мы вернёмся домой. — Почему учить нас будет Маэдрос? — спросил Элрос. — Мой брат знает о растениях гораздо, гораздо больше, чем я, — ответил Маглор. — Ботаника была его увлечением, как для меня музыка. Потом, я смогу уделять больше времени другим предметам, а Маэдрос сможет с вами получше познакомиться. Озадаченный услышанным Элронд нахмурился. — В чем же теперь его увлечение? — спросил он, хотя трудно было представить, что холодный, логичный Маэдрос может питать пристрастие хоть к чему -нибудь. — Что ты имеешь в виду? — Ты сказал, что ботаника была его увлечением. В чем теперь его увлечение? Маглор потрепал Элронда по волосам и улыбнулся той едва заметной печальной улыбкой, какой всегда улыбался, когда не желал отвечать на их вопрос. — Вы многому научитесь от Маэдроса, -сказал он. — Будьте внимательны и старайтесь, хорошо? Элронд кивнул и забрался поглубже в постель, поняв, что тема на этом закрыта. Маглор с улыбкой поцеловал каждого из близнецов в лоб. — Сладких снов, — сказал он, поднялся и вышел. Элрос быстро уснул. Его дыхание щекотало Элронду щеку. Сам Элронд все не спал, переживая из-за сегодняшних событий. На холщовой стене палатки играли слабые отсветы пламени костра. Элронд был намерен очень-очень стараться на новых уроках, чтобы не повторить своей ошибки. Он услышал как возле палатки Маглор пытается уговорить Маэдроса позволить ему нести дозор ночью. Разговор вёлся на квенья, и Элронд с удивлением обнаружил, что может следить за их беседой. Он и не замечал раньше, что стал так хорошо понимать Высокую Эльфийскую речь. — Хотя бы попытайся отдохнуть, — тихо говорил Маглор. — Со мной все хорошо, — отвечал Маэдрос. Маглор вздохнул. — Твои силы на исходе, Нэльо. Не пытайся отрицать это. Ты же сам видел, какие у тебя тени под глазами. — Со мной все будет хорошо. — Просто полежи час-другой, — умолял Маглор. — Ради моего спокойствия, раз нет других причин. — Ради своего спокойствия ты слишком уж назойлив, — отозвался Маэдрос. Но в голосе его не было злости, и скоро Элронд услышал у входа в палатку тихие шаги. Он притворился спящим, из-под ресниц наблюдая, как Маэдрос проскользнул внутрь. При его росте ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой полотно. Маэдрос разложил свою постель, улёгся и в палатке снова воцарилась тишина. Лежавший рядом с Элрондом Элрос вздохнул и перевернулся во сне. Элронд закрыл глаза и попытался сосредоточиться на внешних звуках и отвлечься от мыслей. До него доносилось уханье совы, писк и шелест летучих мышей. Потрескивал огонь, в кустах пели цикады, а где-то над головой пел козодой. Убаюканный привычными звуками, он скоро уснул.

***

Маглор разбудил мальчиков примерно через час после рассвета. Когда Элронд с Элросом, сонно щурясь на мягкий утренний свет, стали выбираться из своих постелей, он приложил палец к губам. В другом конце палатки спал, вытянувшись, Маэдрос. Сквозь щебет лесных птиц доносилось его глубокое, спокойное дыхание. Стараясь не шуметь, они выбрались из палатки на поляну, где Доронэль раздавал печенье и холодную колбасу. — Он ещё спит? — тихо спросил Доронэль, посмотрев на Маглора. — Тот кивнул. — Хорошо. — Он вручил детям завтрак и добавил: — Ему это нужно. Маэдрос мало спал. Элронд знал, что это беспокоит Маглора, но до похода он не представлял, что беспокоит это не только его. Лишь недавно он стал замечать, как заботятся друг о друге выжившие последователи Феанора. Казалось, их связывало что-то большее, чем верность, что-то мрачное и глубокое, что он даже не пытался понять, боясь того, что может обнаружиться. Держа в руке свой завтрак, он молча сел у кострища рядом с Элросом. У того глаза были припухшие со сна, он зевал и, едва Элронд сел, брат опустил голову ему на плечо. — У нас сегодня будет время поплавать? — почти шепотом спросил Элронд у Маглора. К его радости, Маглор кивнул. — Думаю, мы останемся здесь на все утро, — он сел на землю рядом с Элрондом. Съев кусочек своего завтрака, Маглор пояснил: — Хочу дать Маэдросу отдохнуть, если получится. Он очень бдителен, защищая нас от Морготовых слуг, но иногда он просто загоняет себя. -А днём у нас будут новые уроки? Маглор снова кивнул. — Маэдрос будет вам рассказывать о том, что мы увидим, пока проверяем ловушки. Будьте, пожалуйста, повнимательнее! — Я буду, — решительно заявил Элронд. — Прости за вчерашнее. Я не хотел подвергать всех нас опасности. — Ты всю ночь об этом переживал? — Маглор поднял брови. — Ты же их не ел, никакого вреда не было. — А если бы они попали в похлёбку? — проговорил Элронд. — Маэдрос сказал, что болиголов такой ядовитый, что может даже убить эльфов. Маглор обнял Элронда за плечи. — Это верно. Но, прежде всего, в похлёбку его ни за что бы не положили. Ты же ведь показал бы его мне, верно? — Элронд кивнул. — Ну вот. Я тоже знаю, как выглядит болиголов. И Доронэль, и Малнас, и Халфион. Не заметь ошибку Маэдрос, заметил бы кто-то из нас. Так что никто не пострадал, но это напомнило нам с Маэдросом о том, что мы допустили серьезный пробел в вашем образовании. Теперь мы сможем устранить этот недостаток. — Растрепав Элронду волосы, он добавил: — Не ругай себя, hinya. Ничего страшного не случилось. После этих слов Маглора тяжесть спала у Элронда с души, и он успокоился, склонившись к приемному отцу. — Доедай завтрак, — Маглор сжал и отпустил плечи Элронда. —  Потом Малнас отведет вас к ручью.

***

Мальчишки играли в воде под бдительным присмотром Малнаса — брызгались, пытались ладонями поймать пескарей. Вылезли они только тогда, когда замёрзли до посинения, оделись. Проходя мимо палатки Маглора и Маэдроса, Элронд подслушал негромкий спор братьев. — …не надо было позволять мне столько спать, — говорил Маэдрос раздражённо. Маглор фыркнул. — Ты же целую неделю не спал, и я не хотел тебя беспокоить, если уж тебе наконец-то довелось отдохнуть. Что ответил Маэдрос, осталось неизвестным, поскольку Малнас привёл мальчиков к Доронэлю и Халфиону, занятым тем, что убирали остывшую золу из кострища. Пока дети купались, Малнас вычистил походную печку, и теперь приладил ее к своему мешку. Вскоре к ним присоединились Маэдрос и Маглор. Маэдрос выглядел несколько помятым, но отдохнувшим. — Давайте собираться, — сказал Маглор. — Сегодня мы сделаем круг, обойдем ловушки, а завтра направимся домой. Все принялись собирать палатки, стараясь как можно тщательнее скрыть следы своего присутствия. Когда они покидали поляну, Элрос с Элрондом снова шли в самом защищённом месте — в середине группы. По пути к первым силкам Маэдрос показал мальчикам восемь растений — пять съедобных и три ядовитых. Элронд уже знал каштаны, орешки бука и дикий чеснок, но лесной щавель и кувшинка были ему неизвестны. Также незнакомы оказались триллиум, волчьи ягоды и аронник. Предостерегая их от незнакомых ягод, Маэдрос повторил то же, что говорил им весной Маглор. — А грибы? — спросил Элрос, когда они проходили мимо дерева, чей ствол порос большим количеством грибов. — Их можно есть? — Можно, — отвечал Маэдрос. — Но я не советовал бы этого делать, если есть выбор. Съедобные грибы непросто отличить от ядовитых, так что велик риск отравиться. Не говоря уж о том, что на вкус они отвратительны (2), — он скривился. — Но ты ведь умеешь отличать плохие от хороших, да? — спросил Элрос. — Некоторые, — ответил Маэдрос. — В свое время мне доводилось их есть, но я их не слишком люблю. Авари добавляют их в пищу, а я всегда считал, что гостю неучтиво отказываться от угощения. — Жена Карантира их ела, — заметил Маглор. —  Может, и до сих пор ест. Он ей готовил жаркое морель в соленом масле, помнишь? Маэдрос кивнул. — Помню, — сказал он. — Но Пармакундэ всегда была странноватой. — Так ведь и Карантир тоже, — отозвался Маглор. В его голосе слышались любовь и печаль, как обычно, при разговоре о покойных братьях. Протянув руку, Маэдрос сжал плечо Маглора, а потом снова повернулся к Элронду с Элросом. — Как бы там ни было, — сказал он, — потом я, на всякий случай, вас научу, какие грибы можно есть, но пока вам следует их полностью избегать. Элронд кивнул, а потом остановился и указал на землю. — А это что? — Они проходили мимо буковых деревьев, и среди их корней тут и там виднелись скопления нежных, полупрозрачных растений, белее, чем белая кость, изогнутых у самой верхушки. Элронд раньше не видел ничего подобного. — Авари зовут их «призрачные трубки», — ответил Маэдрос. — Это растение-паразит (1). — Оно съедобное? — поинтересовался Элрос. Маэдрос кивнул. — Если приготовить. По вкусу слегка похоже на спаржу. Но не рассчитывайте, что легко его отыщете. Оно довольно редкое, потому что зависит от грибка особого вида и без него не растет. Он склонился и легонько дотронулся до одного из цветков. — Я исследовал его, когда мы прибыли в Белерианд, — проговорил он. — Оно в самом деле примечательно. Может расти в самых темных уголках леса, где света почти что нет. До сих пор Маэдрос учил их непререкаемым тоном, указывая детям на точные детали, по которым можно распознать растение. Но теперь голос его зазвучал, точно у Маглора, рассказывающего о самых прекрасных местах музыкальных сочинений. Казалось, он поведал им о «призрачной трубке» не потому, что это просто полезно, а потому, что интересно. Наверно, когда-то он действительно увлекался ботаникой. Маэдрос выпрямился, и задумчивое настроение, похоже, его покинуло. — Мы отстаем, — сказал он, указывая на остальных, которые остановились и ждали их. — Пойдемте. Весь день Элронд пытался расспрашивать Маэдроса о каждом незнакомом растении, попадавшемся ему на глаза. Мальчик забрасывал его вопросами, пока Маэдрос не сказал, наконец, посмеиваясь: — Если я тебе буду называть все растения в лесу, мы никогда не доберемся до Амон Эреб. Но у меня есть очень подробный гербарий, который я собирал еще со времен Валинора. Хочешь взглянуть на него, когда придем домой? Элронд кивнул и чуть застенчиво ответил: — Очень хочу. Оказывается, растения интереснее, чем я думал. — Вот ты уже и становишься маленьким ботаником, — произнес Маэдрос, похлопав Элронда по плечу. — Думаю, учить тебя я буду с удовольствием. Элронд улыбнулся и взял Маэдроса за мозолистую руку. — Хватит бездельничать, вы, двое, — сказал Маглор. Когда он смотрел на них, во взгляде его была заметна улыбка. Элронд понял, что Маглор чувствует то же самое, что и он сам: их семья стала больше.