Только ты расплавишь мою сталь...

Слэш
NC-17
Завершён
648
автор
Ritika гамма
Sugar Monster гамма
Размер:
193 страницы, 40 частей
Описание:
Судьба Джина треплет. В десять лет спокойная жизнь под крылом у бабушки заканчивается ее смертью, сменяется на выживание рядом с матерью, таскающей в дом мужиков. Пять лет спустя умирает и она: ярко жила и тихо сторчалась от передоза. Джин попадает в приют, но не особо и огорчен, там ни от кого не надо запираться. Но судьба снова его находит. Богатая семья Чон оформляет над ним опеку и забирает к себе. Кто они такие? Почему Сокджин? И почему внук опекуна, малолетний Чонгук, его ненавидит?
Примечания автора:
**Фик был написан, опубликован, спрятан в черновики и отредактирован.**

Всё моё: штампы, дорамы, Джингуки.

P.S. Вообще-то это Кукджины, но мне не нравится это слово, поэтому порядок пейринга в шапке правильный.

Здрастьте! Не ждали? А я пришла:))))))

Автор обложки обитает тут:
https://vk.com/club100400786

Видео по мотивам фанфика:
https://vk.com/wall-190948520_246
https://vk.com/wall-190948520_249
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
648 Нравится 799 Отзывы 223 В сборник Скачать

5 глава, 3 часть.

Настройки текста
Та же дверь, что и три недели назад. Джин снова стоит перед ней, выдыхая. Литой тёмный металл, маленькие выемки, словно её било песком. Блестящая ручка под медь, такой же медный глазок. Всё знакомо, один в один. Словно и не было времени, прожитого зря, потраченного впустую. Лучше бы он собрал свои заласканные яйца в кулак и остался тогда в квартире за дверью. С Чонгуком. Со своим парнем. С вишнёвыми прядями на соседней подушке. С его улыбкой по утрам. Джин никогда не говорил, как сходит по ней с ума? Никогда, даже себе. От улыбки Чонгука в животе скручиваются вихри и формируются торнадо. Целый чёртов циклон разрушает Джина до основания, стоит только заметить его улыбку. Он так редко её видит в последние годы. Ни разу обращенную к нему. Отсутствие улыбки — тоже камень на душе Джина, это он виноват, что она пропала. Сколько он напортил. И продолжает портить. Эти недели они могли бы ходить в душ по очереди и вместе завтракать. Или ходить в душ вдвоём, а завтракать по отдельности, так как Джину надо на работу. Они могли вместе ужинать и вместе ложиться спать. Интересно, Чонгук умеет готовить? Если нет, Джин бы вспомнил утраченные с детства навыки и кормил бы его полезными завтраками. Или сытными ужинами. Или заказали бы. Или сходили бы в ближайшее кафе. Или вовсе заменили бы ужин на секс. Столько мелочей, которые можно разделить на двоих. Почему Джин никогда о подобном не думал? Сейчас бы вместе переживали горе, нашли бы друг в друге утешение. Как получается, что счастье, разделённое пополам, становится больше, а беда, переживаемая с кем-то, переносится легче? Джин хотел бы узнать, как это работает. С Чонгуком. Поэтому стоит сейчас под дверью, разглядывая знакомое металлическое полотно. Дверь та же, да настрой другой. Сегодня он возвращается сюда, чтобы забрать своё. Тогда тишина за ней пугала и напрягала, а сегодня — музыка, громкий смех, женские голоса — бесят и вызывают ревность. Он жмёт кнопку звонка, настойчиво давит в неё пальцем, но никто не торопится открывать. Тогда Джин просто толкает. И дверь открывается. Грохот музыки вынимает мозг. Словно на голову надели железный таз и долбят по нему половником. Это не музыка, это испытание для ушей и нервной системы. Обувь вперемешку на полу — Джин спотыкается о чей-то кроссовок и со злостью, неожиданной для него, пинает его в стену. Он готов рвать и метать, жаждет отнять у всех и каждого своё — выстраданное, вымученное годами. Хаос в зале заставляет замереть. Кресла-мешки сдвинуты к телевизору, гантелей не видно. Сабвуфер домашнего кинотеатра разрывается. Людей, собственно, не так уж и много, и почти всех Джин видел в клубе. Но в комнате размером меньше клуба — создают толпу. Знакомая крутая компания куда пьянее, чем тогда. И ведут себя развязнее. Некоторые парочки не стесняясь, пробуют удобные поверхности, ещё немного, и будут показывать непристойности. У Джина сводит зубы от мысли, что среди них может оказаться Чонгук. Но он должен это пережить. Пережить и справиться, отвоевать своё будущее. Он оглядывается, не находит того поблизости и бесстрашно лезет в толпу. Его никто не замечает, никто не узнает, и это Джину на руку. Он работает локтями, плечами, радуясь, что Бог одарил его крепкой широкоплечей фигурой, не в пример нежному лицу. Сила плещется в нём, он как никогда чувствует себя агрессивным и жадным, не прочитавшим ни одной книжки и рвущимся на рожон за самой крутой девчонкой. Чонгук не девчонка, и куда агрессивнее его самого, но настроем Джина можно сейчас валить деревья. Чонгука нет среди танцующих. Чужие тела выносят его к противоположной стене — к шкафам, где хранится игрушечная коллекция. При виде отломанных рук и ног, валяющихся отдельно голов, градус бешенства в крови повышается в геометрической прогрессии. Он никогда не был таким разъярённым. Ещё чуть-чуть, и из носа повалит дым. Это игрушки Чонгука! Чонгука! Кто посмел? Тронуть! — Уроды, блядь, кто это сделал! — злится Джин, замерев перед полками. — Оппа! Как хорошо, что ты пришёл! — вкрикивают рядом, в шуме не разобрать кто. Чья-то лёгкая рука ложится ему на плечо. Джин смахивает её и оборачивается. Юна — бледное пятно лица маячит в неверной, бликующей подсветкой темноте — неожиданно серьёзная, напуганная, маленькая, как потерявшийся котенок. — Где Чонгук? — хватает он её за руку. — Тебе Намджун сказал? Дедушка умер! — губы Юны трясутся, глаза налиты отчаянными слезами. Джину хочется выть от беспомощности. В свете последних событий смерть деда поблёкла, и теперь слова Юны снова делают больно. Он коротко сжимает её запястье. — Да, сказал… — Такая беда, а Чонгук бушует! С ним никак не сладить! Ты же попробуешь на него повлиять? Скажи, что всё исправишь! Больше никто не сможет. Намджун-оппа был здесь, мы вместе приехали, но Чонгук его с лестницы спустил. Они даже подрались, Джин! — Юна испуганно водит глазами по толпе. — Намджун уехал за тобой, а я осталась. Хорошо, что ты пришёл. Иди к нему. Он тебя услышит! Исправь Чонгука! — она повторяет одно и то же, перемежая восклицания с жалким всхлипыванием. — Исправлю! Слышишь меня? Только где он? — встряхивает Юну как куклу — истерика, того и гляди, накроет её с головой. — В спальне! Джин-оппа! Он в спальне, — тряска помогает, во всяком случае смотрит Юна осознаннее. Она вытирает глаза, оглядывается и добавляет подробностей: — С тех пор как Намджун уехал, Чонгук с алкоголем засел в спальне и оттуда не выходит. Я пыталась попасть к нему, но он прогоняет. Я думала, он меня тоже спустит с лестницы, такой был злой! А вдруг он тебя тоже прогонит? — Пусть только попробует, — бычится Джин. — Он несколько недель сам не свой. Пьёт, зависает в компании каких-то ублюдков, дома почти не появляется. Мне кажется, он не понял, что дедушка умер, до него не достучаться. Джин, мне страшно! Как мы дальше? Дома хаос! Слухи ползут, журналисты начинают наседать, дежурят около дома. А если они прознают, что Чонгук пьёт и мутит вечеринки? СМИ нас разорвут — наследник празднует смерть деда! А он просто не в себе, Чонгук никакой! — стонет девушка, снова поддаваясь истерике. Путаный речитатив Юны режет по живому. Джин сжимает кулаки. — Можешь разогнать сборище? — перебивает он её. — Гони всех отсюда! Сможешь? В шею, пинками? И позвони Намджуну, он не успел далеко уехать. Сделай так, чтобы мы остались одни, Юна! Он встряхивает её за плечи, смотрит — вдавливает взглядом свой настрой. Без слов умоляет понять, что вслух не сказать. И Юна, кажется, понимает. Она вытирает слезы с щёк, внимательно вглядывается в него. Без привычной насмешливой маски девушка выглядит юной, без косметики — совсем обычной. Опухший нос, глаза-щёлки и спутанные волосы добавляют образу расхристанности. — Хорошо, сделаю, — выдыхает она. Нащупывает у себя на запястье пружинистую резинку, кое-как собирает волосы в неаккуратный пучок. Маленький коммандос, только полосок на лице не хватает. — Если боишься связываться с ними, позови Намджуна, хорошо? — Это они пусть боятся связываться со мной! — Юна хмыкает и выпрямляется — снова похожая на себя прежнюю: вздорная и смешливая. Прежде чем пропасть в толпе, она подтягивает его ближе и шелестит на ухо: — проследи, чтобы Чонгук был на прощании и похоронах. И… Удачи, Джин. Я всегда с удовольствием наблюдала за мучениями Чонгука. Любила его поддевать, ведь он так бесился, так откровенно вёлся на подначки. Это был бесконечный сериал с первых рядов. А теперь от всей души желаю вам разобраться. И прости за первый поцелуй. Он должен был достаться Чонгуку. Блики светомузыки освещают место, где только что стояла Юна. Джин гипнотизирует его пару минут, пока оно не затаптывается танцующими. А потом расталкивается на выход. Тихо, без паники. Он давно понял, какой он беспечный. Пока Джин вертел носом от Чонгука, тот прошёл все круги ада. Сейчас он готов пройти их сам, если это поможет вернуть Чонгука обратно. Тишина обрывает музыкальное безумие за его спиной. Её сменяет громкий женский голос: — Вечеринка окончена! Соседи позвонили в полицию. Расходимся по домам! Бухтёж гуляющих Джин уже не слышит. Он идёт в спальню, без стука заходит. Девушка на коленях Чонгука даже не оборачивается. Детали вжигаются в сетчатку глаз — потолочная подсветка позволяет их рассмотреть. Парочка занимает ближайший край кровати. Чонгука за девушкой почти не видно. Мужского энтузиазма не слышно. Рук на женской спине нет. Сама она одетая. Джин бы сказал, что это игра в одни ворота, судя по тому, как она старается — ёрзает на Чонгуке, не отвлекаясь, стонет, обхватывая его за плечи. Но ревность льётся по венам, отравляя злостью. В животе вяжутся гневные узлы. — Пошла вон отсюда… — цедит он в бешенстве. Неизвестно, что пугает незнакомку больше: факт присутствия постороннего в комнате или жадные, яростные нотки мужского голоса. Её сносит с колен, а Чонгук даже не смотрит. Тот сидит неподвижно, голова бессильно опущена. Его вид режет пополам. Джин нетерпеливо ждёт, когда лишние свалят из комнаты. — Чонгук, — зовёт его, когда дверь захлопывается. — Хён… — произносит Чонгук, не глядя. — Я пришёл. — Хорошо. А теперь уходи. Джин начинает двигаться. Неторопливо идёт в сторону Чонгука, почти не дышит. От того, как он себя поведёт, зависит его и чужое будущее. То самое блистательное. Счастливое. Общее. — Я пришёл к тебе. Понимаешь? — Нет, не понимаю, — упрямится тот, отворачивает лицо в сторону. — Тебя попросил Намджун? Тоже будешь уговаривать вернуться? Пусть увозит обратно. Туда, где ты прячешься. Передай ему, что я приду на похороны, — речь его, итак невнятная, сбивается. Чонгук ещё больше горбится. Чёрный силуэт горьким рисуется на светлом фоне кровати. — Нет. Я не собираюсь уговаривать. Я искал тебя по другому поводу. — Даже так… — безразлично тянет Чонгук и замолкает. Спрашивать, для чего его ищет Джин, судя по всему, он не собирается. Брови сходятся у него над переносицей, словно ему тяжело размышлять. Ещё бы, злится Джин, когда подходит к нему вплотную и замечает на полу батарею бутылок. Попробуй пошевелить извилинами, когда столько выпито. Удивительно, что слова в предложения вяжет, и почти внятные. — Ещё есть мысли, зачем я пришёл? — Джин подталкивает его вопросом, толкает коленями и замирает, разглядывая отросшие красные пряди. Макушка совсем чёрная — Чонгук давно не красился. Даже это раскатывает нервы катком. — Хочешь поговорить о наследстве? Зря проделал путь. Мне неинтересно. Дед… отдал, значит посчитал нужным, — голос Чонгука подводит и он тянется к стакану на тумбочке. — Значит так ты справляешься с горем? Вечеринками и алкоголем? А говорил, что здесь никого не бывает, — говорит Джин невпопад, трогает мягкую прядку пальцем. Чонгук вскидывает хмурый взгляд, отдёргивает руку от стакана. — Ты тоже много чего говорил. И всё оказалось враньём. Что ты делаешь? Колени упираются в чужие, Джин почти раздвигает их, напирая. Несмотря на неласковый тон Чонгука, он как никогда уверен в себе. — Я пришёл объясниться. Дай мне шанс, выслушай. — Ты все их профукал, хён. Каждый свой шанс. Но валяй, я тебя слушаю. А потом уходи, — Чонгук мостит тяжёлую голову на руку, упирается подбородком в ладонь. Джин так близко, что чувствует животом его пьяное медленное дыхание, видит на лбу грязный мазок и запёкшийся кровью уголок губ. Бесстыжие слова заставляют Чонгука закаменеть. — Я не хочу решать вопросы с наследством. Что там? Дома, картины, украшения? Когда мы поженимся, оно вновь станет твоим. Я — жених с приданым. Но слушай, я сейчас дико ревную, потому что, стоит тебя ненадолго оставить, снова какие-то девахи крутятся рядом. Поражённое молчание служит ему ответом. Чонгук роняет руки, и они слабыми плетями висят вдоль тела. Джин вздыхает и сам садится к нему на колени. Как та девушка. И так же его не обнимают. Что ж… Сокджин не удивлен. Тогда стоит постараться от души. — Это весомый повод никогда больше тебя не оставлять. Он обхватывает Чонгука за плечи, гладит шею, зарывается в волосы на макушке. Такое откровение, делать это самому, быть инициатором. Трогать, потому что хочется. Тискаться, потому что так — правильно. Он жмётся ближе, втирается телом в чужое, прижимается лбом к холодной щеке. Ему не мешают, но и не отвечают на провокацию. — Зачем ты пришёл, хён, — чеканят в губы. В тоне всё, что угодно, но не равнодушие. Злость — да, ярость — да, ворох эмоций — точно. Лучшее, в данной ситуации, что можно услышать. — Мне кажется, я понятно объясняю. — Если только отнять ещё одну душу. Но, Джин. Ни одной не осталось. Ты все вынул. Быть бездушным неплохо, знаешь? Не так болит. Вот тут, — Чонгук стучит себя по груди, а потом рука, словно вне его ведома ложится Джину на талию. Печёт сквозь футболку ожогами. Рядом ложится другая. Джин впаивается ближе, поддается давлению широких ладоней. — Тогда нам точно надо пожениться. Верну всё с процентами — вместе со своей. Чонгук, — отклоняется он и берёт его лицо в ладони. Это тоже внове, и так остро, горько-сладко, смотреть в его лицо, не таясь. — Посмотри на меня. Я знаю, тяжело поверить. Я причинил много неприятностей. И не могу ничего исправить. Но я очень сильно люблю тебя. Так сильно, что это пугало. Я боялся своих чувств. Такой жалкий трус. И всё равно люблю тебя. Всем сердцем, каждый день. Всё больше и больше. Любовь делает меня счастливым, ты делаешь меня целым, здоровым. Я уже не боюсь. — Ты прав. Я не верю, — рассыпаются колкие слова. — Как можно тебе верить? — Я запутался и тоже мучался. Прости. Я не могу повернуть время вспять, но я готов исправляться, только не отталкивай. Джин оставляет первый, почти целомудренный поцелуй на влажных алкогольных губах. И ещё один, сладкий. И ещё, горячий. Руки Чонгука крепче сжимаются на его талии. Он не сопротивляется и не целует, всё такой же отстраненный. — Ты делаешь меня слабым. Расплавляешь меня, — шепчет он устало. — Мысль, что ты можешь оттолкнуть, делает меня разбитым. Мне очень больно, я три недели как овощ. Никак не осознаю смерть деда. Что от меня осталось? Чонгук прячет взмокший лоб в ямку плеча, обжигает горячими вздохами вырез футболки. Сокджин снова вплетает пальцы ему в волосы, перебирает ласково пряди. — Я всё понял и вернулся. Никогда не причиню тебе боли. Так долго к этому шёл, позорно долго. Сейчас мне страшно только от того, что могу потерять тебя. Снова. Дашь мне шанс? Я хочу быть рядом с тобой. Я могу быть рядом, я могу… Чонгук молчит и только шумно дышит в шею. Джин успевает взлететь и упасть и снова взлететь на чёртовых американских горках тяжёлого ожидания. И всё равно не выпускает Чонгука из рук, ни на секунду не прекращает трогать его, гладить, переплетаться пальцами. Тот позволяет. — Как ты собрался жениться? в Корее браки между мужчинами запрещены, — вдруг слышит Сокджин задушенное. И улыбается. — Нашёл проблему. Главное, объединить наследства, как будто мы чеболи. Другие как-то женятся. Слетаем в Голландию. Или махнём на Бали, и пузатый дядька соединит нас под аркой на берегу океана. У нас будут фотки, где мы бежим по пляжу и таскаем друг друга на руках. Сначала ты меня, а потом я тебя. Никому не покажем эти фотки. Под горло прилетает смешок. — Какая чушь. Далось тебе это наследство… — Зато какой повод окрутить тебя, — Джин дурашливо бодает Чонгука лбом. — И ты меня не поднимешь. — Тогда нафотошоплю. Чонгук снова хмыкает. Поднимает голову, трёт воспалённые веки пальцами. У Джина вдруг начинает кружиться голова в предвкушении. С плеч спадает непосильная ноша, он чувствует, как тело наливается невесомостью воздушного шарика. Счастье пузырится в животе. Джин обнимает Чонгука обеими руками за спину — держится, чтобы не улететь. Прижимает к себе и снова целует. Легко, невесомо — доверчиво. Тот дрожит губами, отвечает. Поцелуй выходит робкий, чарующий. Как будто первый — искренний. — Поехали к тебе, — говорит Чонгук, когда они отрываются друг от друга с мягким влажным звуком, поднимает Джина с колен. — Я очень тороплюсь начать семейную жизнь, а в этом бардаке не хочется. Подожди, только вещи соберу. — Я тебе помогу. Чонгук неожиданно хватает Джина за руку. — Ты пойдёшь со мной на похороны?.. Сокджин кивает, пожимает руку в незримой поддержке. — Конечно. Страх разрушает человека не хуже физического недуга. Если ему поддаться, страх может уничтожить. Джин больше так не хочет. Не хочет бояться, не хочет быть одиноким. Одиночество не сильнее страха. Оно не сводит с ума, заставляя задыхаться от ужаса и ненависти. Но любовь, именно любовь — то, что может поддержать, помочь на пути его преодоления. Страх, поделённый надвое, становится меньше. А счастье, разделяемое двоими — увеличивается в десятки раз. Джин, наконец-то, в это поверил. _____________________________________________________________________

Авторское слово

Куда же я без него. Я СДЕЛАЛА ЭТО! Я! СДЕЛАЛА! ЭТО! Мне понадобился ровно год, чтобы воплотить в слова свою задумку, год, чтобы написать большую, серьезную историю про становление чувств, становление отношений. Это первый мой фик, который я задумала от и до, каждая сцена которого была придумана и отшлифована еще на этапе размышлений. Фик, который был от и до задуман, и ровно так как надо воплощён. И Я ЕГО НАПИСАЛА. Как обычно, у меня столько слов, которыми мне хочется с вами поделиться. И я начну с благодарностей (Аки крутой автор, подписываю каждую книжку своего читателя, ахах). Настасья. Ты тот человек, с которым я задумывала этот фик, когда он еще был о Намджинах. Ты тот человек, который слушал мое нытье в голосовых, когда я рассказывала, как и что я хотела бы написать. Ты тот человек, который убедил меня начать все-таки эту историю, пока я жаловалась, что не потяну, что это целый сериал, дорама, много джена, много диалогов, которые у меня хромают на оба костыля. Я до сих пор помню твою фразу: «а ты возьми и напиши! Любую сцену! с середины! Тогда увидишь, потянешь или нет!» И на свет тогда появилась глава про ужин с избитым Джином. И тогда я подумала, а чего это я мнусь? И начала воплощать. Если бы не ты, этот фик вряд ли существовал. И моя тебе огромная, горячая благодарность, за поддержку, за терпение, за то, что каждый раз убеждаешь двигаться и развиваться дальше. Катя. Ты тот человек, который влился в процесс, не отказал в помощи, когда я терялась в своих же хитросплетениях сюжета. Который слушал мое нытье в голосовых, когда жаловалась, что я уже не понимаю, что пишу, что я запуталась, что устала. Ты тот человек, который убеждал меня после каждой опубликованной части, что там, ахах, не херота написана, а все даже четко и понятно, и диалоги вовсе не хромое дерьмо. Увы, ваш автор, пиздец как мнителен, и готов выносить мозг каждому, кто готов слушать. Представляете, да, как девчонкам приходилось тяжело? Автор мнителен, а еще очень благодарный, поэтому Катя, спасибо тебе огромное, что поддерживала меня в борьбе с самой собой и со своей неуверенностью. Спасибо моим девчонкам с инстаграма, девчонкам из чата, которые писали мне в личку, в комментариях под постами и в наклейках море поддерживающих и благодарных слов, вы столько любви и внимания мне отдали, я каждый раз сидела и слезно лыбилась, когда читала. И поэтому каждая буква фика, ЗАКОНЧЕННОГО фика — моя вам ответная признательность. И, конечно, моя благодарность комментаторам здесь, на фикбуке. Вы вообще видели, сколько тут ваших комментариев??? Это же какое-то нереальное количество, я все еще поражаюсь, что «Сталь» получила столько вашего внимания и ваших отзывов. Огромное вам СПАСИБО! Заслуга стольких людей, что этот фик закончен. И каждому, слышите, каждому я говорю спасибо! А теперь отпускаю от себя еще одну историю джингуков, ставлю статус «закончен», наливаю винишко и иду плакать. И смеяться. И плакать. И сильно-сильно радоваться, что я СМОГЛА! _____________________________________________________________________

Авторско-редакторское слово

Обожаю трепаться в послесловиях. :))) Почему примечания такие маленькие? Спасибо вам огромное, что вытерпели редактуру «Стали». Спасибо уже прочитавшим, за то что не возмущались, почему снова видят обновления в избранном и в сборниках. Я старалась по максимуму обойтись без добавления новых частей и почти все части просто доставала из черновиков. Спасибо новым читателям, что не возмущались, почему нет оповещений о выходе частей. Новые части создавались только для вас, чтобы вы не теряли фик. Не переживайте те, кто не нашел свои комментарии, однажды я их сюда перенесу! В неопубликованных черновиках остались слова, над которыми я плакала и улыбалась. Я все их помню и постоянно перечитываю. «Сталь» не изменилась. В ней не добавилось событий, не поменялся сюжет. И стала другой. Чётче, яснее, поправлены хромающие диалоги, исправлено взаимодействие кукджинов, его стало больше, оно стало явственней. Фик вырос на 10 листов. И это ещё не все. Скоро я отблагодарю своих терпеливых, понимающих читателей бонусом — заглянем в недалекое будущее Джина и Чонгука, подсмотрим, как налаживается их «семейная жизнь». Правда ведь, вам этого не хватало. Я обязательно расскажу, не расходитесь. И это тоже ещё не всё. У меня есть задумка осветить некоторые моменты, которые в фике я умышленно или неумышленно обошла стороной. Этакие вырезанные сцены. Момент встречи Чонгука и шантажистов. Сцена в клубе от лица Чонгука. Что увидели Чонгук с девицей в окне Джина. Как Чонгук отваживал неугодных поклонниц. Но, конечно, уже не здесь, всё это будет только в рамках моих аккаунтов в инстаграме и в ВК и только для моих подписчиков. Здесь останется фик в своем не первозданном — в «второзданном» виде. Приходите, когда заскучаете по героям, ссылки опубликованы ниже. А ещё я искренне надеюсь выудить у Настасьи @sugarmonst 4-минутное видео по мотивам «Стали», которое она сделала и не показывает! Обещала после редакции! И это всё тоже только в рамках инстаграма и ВК, дальше вряд ли пойдёт. Искренне надеюсь, что фик я больше трогать не буду. Бейте меня по рукам, если вдруг мне придет в голову править его в третий раз. Я сама этого не перенесу, честно. Писала год, правила полгода. Доколе, как говорится? И еще, огромное спасибо Вам за внимание к моему детищу! Я его сильно люблю! Сильно люблю Джина и Чонгука! Надеюсь, это заметно! Спасибо!
Примечания:
Я в инстаграме - здесь меня много:
https://www.instagram.com/dark_no_phoenix/

Я в VK - предупреждаю о новых частях и творческих планах.
https://vk.com/club190948520

Храню там секретики: выкладываю зарисовки, вырезанные сцены и то, что никогда не будет на фикбуке:
https://vk.com/club202395095

Являюсь админом Творческого объединения @Fest_fanfic_BTS в Инстаграме. Командой авторов и дизайнеров проводим тематические фесты, игры, викторины - поднимаем настроение читателям и дарим вдохновение авторам! Присоединяйтесь и пишите, читайте вместе с нами!
https://www.instagram.com/fest_fanfic_bts/

Люблю не только писать, но и читать, поэтому в составе админов веду в VK сообщество рекомендаций фанфиков Quality➤Fanfiction➤BTS➤Фанфик. Ищете интересный фанфик? Перечитали популярное? Любите редкие пейринги? Тогда приглашаю Вас в наше сообщество. А ещё я там пишу для наших пупсиков-донов:
https://vk.com/qfbts_ff
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты