Кинцуги

Второй раз уже куда легче – Вергилий оставляет сигил на этой стороне портала, чтобы вернуться уже к метке. До того, чтобы вырезать ключ самостоятельно, он, конечно, не снисходит, для этих целей есть Данте, который скорее для вида ломается, но потом опускается на колени и принимается выцарапывать символы на полу, соединяя их линиями двойной пентаграммы. - Малхут, Данте, - говорит Вергилий, указывая носком сапога на символ в вершине рисунка. – Малхут. Царство. Неужели ты не знаешь, как открывать простейшие врата? Данте поднимает на него взгляд и садится на пятки, глядя снизу вверх насмешливо. - Чего ты сам тогда не займешься? Вергилий замирает на какое-то мгновение – слишком ярко память возвращает тот момент, когда Данте сидел перед ним так же и осторожно расстегивал пряжки на сапогах, аккуратно придерживая лодыжку. Он разворачивается и идет дальше вдоль круга, надеясь, что это движение не выглядит поспешным. Данте хмыкает у него за спиной. - Это что, Гвура? - досадливо говорит он, игнорируя предыдущий вопрос Данте. – Ты совсем разучился писать? Куда ты хочешь, чтобы нас привели эти каракули? - Не у всех есть фетиш на оккультизм, - огрызается Данте, выцарапывая Малхут там, где указал Вергилий. – Сам возьми и исправь. Вергилий закатывает глаза. Он откидывает полы плаща резким движением и плавно опускается на колени – боковым зрением видит, как оборачивается и замирает Данте. - Нож, - говорит он, протягивая руку. Данте перекидывает ему хоукбилл, которым вырезал на полу символы, Вергилий ловит его, даже не глядя, перехватывает поудобнее и правит линии, добавляя четкости сфире. Закончив, он подбрасывает нож, ловит за лезвие и возвращает Данте рукоятью вперед. Тот, все так же сидя на пятках, смотрит то на него, то на нож, очевидно ожидая какого-то подвоха – но в итоге протягивает руку и забирает клинок. На долю секунды их пальцы соприкасаются, и Вергилий резко отдергивает руку – так, что режет подушечки пальцев о наточенное лезвие. Данте тут же тянется к его ладони, что окончательно выводит Вергилия из себя. - Ты рехнулся? – зло шипит он. – Ты теперь царапины на мне будешь проверять? Данте раздраженно выдыхает через зубы. Ничего себе, ему удалось наконец вывести его из себя. Отлично, думает Вергилий. Так будет куда проще. Ему нужна какая-то разрядка – эмоции, мысли и невысказанные слова все копятся и копятся, и ему чертовски нужно избавиться от этого всего. Проще всего было бы, конечно, подраться с Данте – только вот теперь брат ходит за ним тенью и спускает ему с рук все подначки. Они сцеплялись пару раз после той истории со снами, пока Вергилий восстанавливал ресурс, но Данте хватило наглости не драться в полную силу и снова подставиться под клинок. Да как он смеет. Вергилий отгоняет из головы эти мысли. Он размазывает между пальцев начинающую липнуть кровь – порез затянулся мгновенно, но тонкая кожа успела пораниться. Чтобы не терять ничего просто так, он широко мажет пальцами по самому центру пересечения пентаграмм, размазывает кровь по символу среди линий. Кровь человека – отличный проводник для вызова, кровь демона – отличный якорь для врат. Соединенные, они сделают сигил яркой и постоянной меткой. От жертвенной крови линии и знаки начинают светиться, объединяясь, наконец, в печать. Вергилий встает на ноги, судя по звукам, это делает и Данте, который отходит, опираясь на край стола и продолжая наблюдать за братом. Он присутствует на периферии сознания постоянно, это опять сбивает Вергилию концентрацию, будто заноза в пальце, будто камешек в сапоге. Он пытается отвлечься на магию – зачитывает заклинание на том языке, которому учил их отец. Это проклятый язык, который не должен звучать в человеческом мире, и тяжесть слов будто бы делает воздух в комнате душным и спертым, так, что становится сложно дышать. Заклинание последовательно зажигает сфиры в высших точках пентаграмм, объединяет их общим кругом. Когда Вергилий заканчивает, сигил гаснет с легким хлопком, оставляя лишь черные следы на полу. Пространство в центре круга идет маревом, истончаясь между мирами. Теперь нужен только проводник. Вергилий чувствует удовлетворение. Может, даже что-то отдаленно напоминающее радость. Удачно проведенный ритуал возвращает ему память о магии, и кончики пальцев покалывает от силы. Он достает Ямато текучим мгновенным движением, двумя взмахами прорезает врата – ткань пространства расходится ровными кусками, открывая проход в ад. Вергилий прячет клинок в ножны также быстро и изящно, заносит ногу над порталом, но оборачивается, чувствуя на себе чужой взгляд. Данте буквально сверлит его глазами со своего места. Он все еще стоит, опершись на стол, в обманчиво расслабленной позе, но Вергилий видит, как он напряжен, как пальцы его вцепляются в края стола до побелевших костяшек. Ему должно стоить неимоверных усилий не броситься сейчас к брату и не ухватиться за него. Вергилий на какое-то мгновение задерживается, ища в себе желание уйти одному – и, к своему удивлению, не находит ничего. Он даже не задумался об этом, соображает он. Интересно. - Тебе нужно особое приглашение? – как может прохладно спрашивает он. Данте отлипает от стола слишком поспешно, даже не пытаясь скрыть это, оказывается рядом буквально в два шага. Он смотрит какое-то время в черноту портала, потом переводит взгляд на Вергилия. - Я хочу, чтобы ты мне доверял, - говорит он. Вергилий лишь фыркает, не удостаивая это ответом. Он исчезает в портале первым. *** - Ненавижу порталы, - говорит Данте, массируя виски. - Ты уже говорил, - отвечает Вергилий. Он осматривается по сторонам – похоже, все сработало, как он и планировал, и сейчас они в Лимбе. Тут сравнительно безопасно, Лимб им нужен исключительно для того, чтобы найти расщелину в следующий круг. Вергилий не хочет тратить силы на открытие портала сразу в дальние круги – так точность куда меньше, к тому же, ресурс Ямато им еще понадобится, чтобы вернуться. Вернуться. Это слово возникает в голове внезапно и звучит довольно странно. Определенно вернуться это не то, что волновало его раньше. Мысль он додумать не успевает – чувствует, как Данте упирается ему лбом в спину и кладет руки на поясницу, тяжело наваливаясь на него, будто бы на опору. - Ненавижу, - повторяет он почти страдальческим голосом. – Порталы. - Руки, - холодно говорит Вергилий, даже не оборачиваясь. Данте послушно убирает ладони с его поясницы, даже не задумываясь о том, чтобы воспротивиться приказному тону. Мысль об этом возникает уже потом, и он мимолетно сожалеет об утраченной возможности. Мимолетно – потому что тут же подходит ближе и возвращает руки туда, где они были, сжимает пальцы. Через плотные слои одежды его прикосновение вряд ли хорошо чувствуется, но этого вполне достаточно для того, чтобы заявить о себе. Он кладет подбородок брату на плечо и утыкается носом чуть пониже уха, дышит горячо. Вергилий становится слишком уж напряженным под его руками, Данте грудью чувствует, как твердеют у него мышцы спины. Он бьет его локтем под ребра и поворачивается резко – Данте задыхается от удара какую-то долю секунды, но этого вполне хватает, чтобы пропустить мощный хук справа. Ну и дела. Врукопашную они не сходились очень давно. От физического контакта – даже такого – кровь поет, тело оживает в предвкушении отличной драки. Данте уклоняется от второго удара, отвлекает брата обманным маневром и тут же мощным апперкотом бьет его в челюсть, отскакивает в сторону. Вергилий сплевывает кровь из разбитой губы и улыбается – растягивает губы, обнажая зубы в красной пленке, почти что скалится. Данте замирает на какое-то мгновение, завороженно глядя, как меняется лицо Верга от того, что на нем появляется эмоция, залипает на его окровавленные губы. Во рту внезапно пересыхает – он очень четко ощущает медный привкус крови на собственном языке. Промедление стоит ему очередного пропущенного удара, Верг бьет почти в висок, и пока Данте трясет головой, приходя в себя, делает ловкую подсечку и тяжело падает сверху, обездвиживая. Он кладет руку Данте на горло и замахивается второй, выжидая, будет ли признано поражение. Данте тяжело сглатывает кровяную слюну и смеется. - Один-один? – говорит он и вместо смеха затыкается, перехватывая ртом воздух, когда Верг крепче сжимает пальцы у него на шее. Он ожидает удара, когда поднимает руки с земли, но Вергилий не двигается, поэтому он медленно, но уверенно кладет ладони ему на бедра, проводит выше, сжимает пальцы. - Чего ты хочешь? – довольно резко спрашивает Вергилий, опускаясь на его бедра всем весом и упираясь обеими ладонями ему в грудь. Данте тратит пару секунд на то, чтобы восстановить дыхание. Потом продолжает движение ладоней по телу брата вверх. Ему вообще-то все равно. Он просто хочет почувствовать прикосновение Вергилия, его кожу, его запах, его пальцы. Он готов подстроиться и подставиться под все, что брат захочет ему дать – лишь бы только снова стать с ним одним целым. Данте не может удержаться от того, чтобы не позлить его еще больше, он перехватывает Вергилия за плечи и резко подминает под себя – тот пинает его коленями, но теперь Данте так же прижимает его бедра к земле, с той разницей, что он наваливается на него всем телом. - Чего ты хочешь? – повторяет Вергилий, хмуря брови. - Тебя, - честно отвечает Данте. Он прикасается губами к шее, чуть прихватывает кожу зубами. Вергилий рвано выдыхает – под жадно шарящими руками тело его все так же напряжено, натянуто, как струна. Вергилий смотрит на это все совсем с другой перспективы. Для него лечь под Данте – сравни еще одному поражению, Данте знает это. Он не ждет ничего – его удовлетворит любая капля контакта, которую Вергилий снизойдет ему дать. Пусть бы это будет даже очередной удар, только кулаком, не клинком. Тем сильнее его удивление – недоверие даже – когда Вергилий чуть отпихивает его ладонями, освобождая немного пространства между ними и переворачивается на живот, прогибается в спине. От этого вида демон внутри Данте оттесняет его человеческую часть за задворки сознания. Все, что он видит сейчас, это могущественный демон, склонившийся перед ним добровольно, демон, которого он подчинил, и что-то черное и обжигающее поднимается в нем, покалывая кончики пальцев. Может Верг был и прав в своей одержимости силой и позициями. Данте не впервой оказаться и сверху, и снизу, но такого ощущения ему не доводилось еще испытывать – тварь внутри него, движимая простейшими, почти животными инстинктами, внезапно показывает себя в присутствии равного по силам. Верг шумно вздыхает, и этот звук слегка отрезвляет – Данте медленно осознает, что уже начал триггериться, что его когти до крови впиваются в мышцы бедер, глубоко, так, что раны не могут зарасти и кровят, что он наваливается на спину Вергилия тяжело, что зрение чуть подергивается красноватой дымкой. Триггер подступает волной, проходясь обжигающей плетью вдоль позвоночника, и Данте собирает все остатки силы воли и удерживает себя в человеческом теле, хотя руки его продолжают высверкивать красными искрами. Демон внутри него вопит взять свое, установить свое превосходство над склонившимся перед ним, упивается силой, которая исходит от Вергилия, демон хочет рвать, иметь и владеть, натягивает его кожу изнутри, пытаясь выбраться наружу. Данте склоняется ниже и утыкается носом Вергилию в затылок, тяжело дышит, зажмуриваясь. У него стоит так, что аж больно, но он не может просто взять тело под собой, как этого требует черное и жаркое, что собирается колючим комом ниже ребер. У тела есть имя, и Данте называет его, будто бы надеясь, что это поможет прийти в рассудок. - Вергилий, - тянет он на выдохе. Верг чуть приподнимается на локтях и откидывает голову ему на плечо. Данте поворачивает его лицо чуть ближе к себе и целует – осторожно, мягко, хотя это стоит ему чудовищной концентрации. Вергилий отказывается принимать это, Данте чувствует короткий укол боли, и тут же рот наполняется металлическим привкусом крови от прокушенной губы. - Не допускай даже мысли, - говорит Вергилий все так же холодно, но хриплость в его голосе выдает возбуждение. – Что тебе удастся сделать что-то, чего бы я не захотел. Данте хочет фыркнуть, но из огрубевшей от подступающего триггера глотки вырывается скорее рычание. Человеческие мысли снова оттесняет на задний план его демоническая сущность – все сомнения тут же исчезают, погребенные под ослепляющей волной желания, хотя даже желанием это назвать сложно, это потребность, нужда. Данте кажется, что если он прямо сейчас не окажется внутри горячего, исходящего силой демона, распластанного под ним, то его просто разорвет на части. Он тянется к одежде, бессмысленно цепляется когтями, но в теперешнем его состоянии это слишком тяжелое задание – он снова рычит Вергу в затылок, теперь уже недовольно и в отчаянии трется бедрами о его задницу, пытаясь хоть так снять чудовищное напряжение, нарастающее, будто лавина. - Данте, - говорит Вергилий твердо, и к удивлению, это работает – Данте убирает лапы с его бедер и упирается или в запекшуюся землю по бокам. Бритвенно-острые когти зарываются в бурую поверхность, пропахивая глубокие полосы. Вергилий как-то умудряется извернуться и изящным ловким движением расстегнуть его ремень. От прикосновения прохладных пальцев к члену Данте снова дергается вперед, отчаянно толкаясь в руку. Держаться настолько невыносимо, что он вцепляется зубами в высокий воротник плаща Вергилия и страдальчески рычит. Ему нужно прямо сейчас. - Данте, - еще раз строго повторяет Вергилий, и Данте отвечает ему зубастым укусом в шею. Он едва наскребает концентрации на те пару секунд, в которые Верг приспускает собственные штаны и, чуть прогнувшись в спине, рукой направляет его в себя. На этом его сознательность заканчивается - Вергилий шипит от боли от первого толчка, потом еще и еще раз. Потом начинает тяжело дышать, и через какое-то время Данте наконец слышит стон. От этого звука его перекидывает окончательно, он ускоряет движения бедер еще, до тех пор, пока то, что доносится изо рта Вергилия перестает напоминать звуки, издаваемые человеком. Данте упивается этим – ощущением могущественного демона под ним, жаром и узостью человеческого тела, запахом крови от его когтей, полосующих чужие бедра, волнами силы, расходящимися от Вергилия, который едва-едва держит собственный триггер в узде. Данте чувствует, как свербят лопатки от желающих свободы крыльев, как в груди разгорается раскаленный лавовый поток. Вергилий сжимается вокруг него невозможно сильно, кончая, и этого хватает, чтобы привести Данте к грани – он чуть приглушает рык, вцепляясь клыками в шею Верга, пока доходит до точки. После он не находит в себе сил сразу встать, ложится всем телом на Вергилия, пытаясь перевести дыхание. Он полностью возвращается в человеческую форму, которая теперь чувствует себя чертовски опустошенной и уставшей – но крайне довольной. Его демон сворачивается где-то в глубине сознания, молчит, но Данте чувствует, что в своем сытом довольстве он наконец соглашается с человеческой стороной. Он осторожно, не раскрывая губ, прикасается ртом к глубокому укусу, который оставил на шее брата, и Вергилий издает недовольный звук. - Слезь с меня, - говорит он, чуть глухо из-за того, что упирается лбом в предплечье. Данте успевает еще раз поцеловать заживающий укус, прежде чем Вергилий ощутимо пихает его локтем, и только потом скатывается с него, растягивается на спине, едва застегнув штаны. - Ты этого хотел? – довольно отстраненно спрашивает Вергилий, поднимаясь и потягиваясь, расправляя суставы до хруста. Данте не хочется отвечать на его подначки, тело и мысли сейчас слишком приятно расслаблены. Он приподнимается на локтях, чтобы удобнее было смотреть – как брат застегивается, приводит в порядок одежду, резким жестом поправляет растрепанные волосы. - Брось, - фыркает Данте. – Определенно здесь не я один получил то, что мне было нужно. Вергилий окидывает его разъяренным взглядом. - Мы здесь закончили? – холодно спрашивает он. - Ты мне скажи, - ухмыляется Данте, приподнимая одну бровь. Вергилий не снисходит до ответа, подбирает с земли свой меч и уверенно направляется вперед, повернувшись к брату спиной. Данте догоняет его в пару мгновений, подстраивается под шаг. Дальше они идут молча.