Марсель и Море

Марсель удивлённо открыл глаза и сразу же зажмурился от слепящего утреннего солнца. Голова болела, горло саднило, ведь он под завязку наглотался солёной воды, а тело не слушалось. Он протянул руку и опустил ее на влажный песок, силясь дотянуться до Моря. Его пальцы тут же ласково окатили волны, и Море радостно зашумела, зашелестела ветром, в котором слышался едва уловимый шепот, тихо повторяющий его имя, и заскользила по нему своими водяными руками, ощупывая и поглаживая. Марсель закрыл глаза, вдыхая запах водорослей и ощущая, что голова от прикосновений прохладной воды болит уже меньше, а лежать спиной на песке, заботливо выглаженному волнами, уже удобнее, и в целом он ощущает себя более живым, чем десять минут назад. Марсель, кряхтя, поднялся на локтях и посмотрел на Море. Море была там — родная, искрящаяся и ожидающая, когда он очнётся. Когда он сел, Море его радостно окатила волной, словно крепко обняв и Марсель глупо заулыбался. — Это ведь ты спасла меня, да, Море? Море в ответ устроила ему импровизированные «обнимашки», скорее похожие на душ, обдавая его теплой морской водой со всех сторон, щекоча кожу в тех местах, где задралась одежда, брызгая в глаза и оставляя разводы пены на рубашке и брюках. Марсель поозирался по сторонам, понял, что его «водные легкие» покоятся где-то на дне и печально вздохнул, — придется заново собирать конструкцию из трубок и шлангов. «Опять столько времени потеряю, пока соберу очередной работающий акваланг и смогу нормально поплавать под водой» — разочарованно подумал он и нахмурился. — Марсель, акваланг больше не нужен, — прошелестел в его мыслях уже знакомый женский голос. От удивления у Марселя перехватило дыхание. Он потряс головой, зажмурился и снова открыл глаза: он все также сидел на берегу, Море продолжала омывать тело набегающими волнами, и он списал шелестящий голос на последствия нехватки кислорода, ведь едва не утонул. «Это просто слуховая галлюцинация… Когда несколько минут не поступает кислород в мозг, может показаться все, что угодно» — мысленно успокоил он сам себя. — Это не слуховая галлюцинация, — не согласился шелестящий голос, опять появившийся в его сознании. — Это ты, да?! — самая «умная мысль», что пришла ему в голову, после такого заявления. — Да, это я, Марсель, — звонко засмеялся голос. — Теперь мы можем общаться. — Боже… Я не могу поверить! Я столько лет этого ждал… Господи… Море… Как же я счастлив, ты не представляешь! Я столько размышлял и расстраивался, что мы не можем нормально поговорить… — Представляю, Марсель! Я тоже счастлива. А теперь беги, ты замерз и тебе надо поесть. Спокойно сделай все дела, а как освободишься, приходи ко мне обратно, тебя ждёт сюрприз! — Сюрприз? Ох… Да… Ладно… Хорошо… Ой, это потрясающая новость! Извини, я все ещё не могу поверить, что мы можем вот так вот просто разговаривать! — Понимаю. Беги уже, тебе нужен теплый душ и завтрак. — Хорошо-хорошо. Только… Никуда не уходи… Разговаривай со мной, ладно?! — Марсель не хотел расставаться с ней ни на миг. — Хорошо. О чем ты хочешь поговорить? — Обо всем! Мне хочется знать про тебя все! Боже… Я не могу поверить! — Ну, с чего-то надо же начать, разве не так? — Хорошо. Расскажи мне про Лиса. Почему ты так по нему скучала и так плакала, когда он ушел? И море рассказало своим шелестящим голосом, что Лис был первым ее близким другом очень долго, хотя он даже не плавал в ней, как Марсель, и не проводил с ней так много времени на берегу, общаясь, успокаивая и подбадривая. Лис был замкнутым и своеобразным, но он был первым, кто неизменно приходил изо дня в день, трогал ее лапой и сидел на песке, наблюдая за ней своими прекрасными глазами цвета расплавленного золота. Он приносил ей странные подарки, не боялся находиться рядом, когда у нее было плохое настроение, и успокаивал ее одним своим присутствием, — в его компании она не чувствовала себя одинокой. Лис, как оказалось, был не простым зверем, он был самым настоящим волшебным лисом, способным превращаться в человека. Об этом он ей мысленно сообщил спустя полгода их знакомства. Море, конечно, после такого откровения была обижена на него, что не использовал свои способности раньше, а просто сидел и задумчиво на нее смотрел. Лис со свойственной ему отрешенностью заявил, что раньше не видел потребности разговаривать, но теперь пришло время попрощаться, ведь он влюбился, и конечно же не в нее, и они теперь должны расстаться. В их последнюю встречу он вывалил на нее все эти новости, превратился в красивого рыжеволосого юношу, погладил рукой в первый и последний раз и исчез, как будто его никогда и не было. Марсель, открыв рот, слушал эту печальную историю о первом друге, даже первом возлюбленном, который пропал, ничего толком не объяснив, даже не дав возможности что-то изменить, и тихо матерился себе под нос, забывая, что Море теперь его слышит, и он демонстрирует свое плохое воспитание возлюбленной во всей красе. Однако она только тихо посмеивалась и продолжала рассказывать как ни в чем не бывало. От переизбытка чувств он порывисто вскочил и, внимательно слушая шелестящий голос, пошагал к маяку. Выполнил все свои рабочие обязанности, слушая рассказ Моря о том, что произошло накануне и как ей удалось его спасти. Пока принимал душ и готовил себе завтрак, Марсель поведал ей о похоронах дедушки, и что теперь он сам стал смотрителем этого маяка и остался «совершенно один», на что Море очень возмутилась, и Марселю пришлось извиняться за свое поспешное причисление себя к круглым сиротам. Узнав, что от дедушки остался лишь пепел в урне, Море загрустила, ведь она очень любила дедушку, который столько времени прожил с ней рядом, любил ее, заботился о ней, с благодарностью принимал ее подарки и по-своему поддерживал. Рассказала, как он выходил на ее берег во время шторма и успокаивал, совсем как это делал Марсель. Марсель доел, погладил урну с дедушкиным прахом и поблагодарил его за все, что тот для него сделал, рассказал, что он теперь счастлив, хотя чуть к нему не присоединился, но Море спасла его, и теперь они общаются. Пусть дедушка не беспокоится — он теперь точно не одинок, хотя ему непередаваемо грустно, что им пришлось расстаться. Когда он вернулся к Морю, солнце уже светило вовсю, вода привычно искрилась, а волны, пенясь, сразу же начали накатывать со всех сторон до самых колен, ощупывая и поглаживая. — И что за сюрприз ты мне приготовила? — широко улыбнулся Марсель, хитро поглядывая на Море. — Я покажу тебе как играют дельфины, а потом вместе будем любоваться коралловыми рифами, — сообщила Море. — Заманчиво! Только как я это сделаю, если мой акваланг, скорее всего, невозможно починить, а я ещё не собрал новый? — Тебе больше не нужен акваланг, Марсель, — уверенно заявил женский голос. — Попробуй и сам поймёшь. Марсель без тени сомнения зашёл в воду и нырнул — он безоговорочно верил Морю. Если она говорит, что акваланг не нужен, значит, он не нужен. С первых моментов погружения в воду Марсель понял, что что-то очень сильно изменилось: он плыл под водой, не ощущая нехватку кислорода и не испытывая непреодолимого желания всплыть и сделать новый вдох. Дышалось легко и свободно, будто вокруг был воздух, а не толща воды. Сначала он не поверил, думал, что ему кажется, и нырнул поглубже, в сторону затонувшего корабля, на путь к которому он обычно тратил половину кислорода в баллонах. Однако ничего не поменялось— он дышал под водой без акваланга, как он всю жизнь и мечтал. Доплыв до лежащего на боку корабля и коснувшись рукой потемневшего от времени борта, Марсель потер маску, не веря, что он здесь, и рассмеялся, наблюдая за поднимающимися вверх пузырьками.  — Почему ты смеешься, Марсель?  — Как будто ты не знаешь почему, — усмехнулся Марсель. — Ты скажи мне, — захихикала Море. — Я всегда мечтал плавать, как рыбы, быть свободным от необходимости всплывать и дышать воздухом. Хотел быть с тобой так сильно, что это превратилось почти в одержимость, — он хмыкнул и стянул маску, закрывающую пол-лица. — Мне все говорили, что это невозможно, и у меня никогда этого не получится… А теперь я здесь, дышу под водой и мне даже маска не нужна, чтобы смотреть… В такое сложно поверить, знаешь ли, потому и смеялся… — А без маски ты намного симпатичнее, должна сказать. Ты знаешь, я тоже рада, что все так прекрасно получилось, пусть даже тебя все убеждали, что это невозможно. Я тоже очень сильно хотела быть с тобой. — Почему ты сделала это для меня? — удивлённо спросил Марсель. — А почему ты любишь меня? — вкрадчиво переспросила Море. — Я тебя просто люблю. Без всяких «почему», — решительно признался он. — Ну вот и я это сделала без всяких «почему». — Честно? — Нет, — захихикал женский голос. — Тогда почему? — Потому что я тоже люблю тебя, Марсель…