Возвращение

Снова начался дождь. Негнущимися пальцами Даниил поднял воротник, а ноги куда-то несли его. Вдруг понял, куда он идёт. На одной из улиц столицы - не на окраинной, но и не центральной, где мосты с витыми перилами были переброшены через каналы, стояли магазины, где продавались шёлковые платья, и ездили редкие машины - был маленький кафешантан «Нимфа» с баром. Хозяин был любитель новаций и то и дело вводил в своём заведении какое-нибудь новое развлечение - приглашал танцовщиц канкана, приглашал современных поэтов читать свои стихи, устраивал показ диафильмов, а теперь - и кинематографических лент. Для показа требовалась музыка, требовался тапёр, который бы аккомпанировал. И там был тапёр. Это был восемнадцатилетний юноша, который даже не имел музыкального образования - он просто был сын пианиста, талантливого, но пьющего. Он горел желанием отыграться - выражаясь и фигурально, и прямо - за себя и за отца. И теперь, ожидая приёма в консерваторию, он был вынужден подрабатывать на жалкой должности тапёра, усердно колотя по клавишам разбитого пианино. Шея у него болела от того, что ему приходилось смотреть то на экран, то на клавиши. Но он не жаловался. Личико у него было в веснушках, нижняя губа чуть топырилась. Звали тапёра Борис Котов. Борис узнал Даниила Данковского в те далёкие времена, когда Даниил катился на дно ещё не столь быстро и зашёл посмотреть фильму, дабы отвлечься. Он уже вставал со своего стула, как его робко дёрнули за рукав плаща и зашептали на ухо: - Вы - мастер Данковский? Вы - тот... танатолог, да? Я видел ваше фото в журнале... За полгода до их встречи Борис приехал из провинции, пусть не такой далёкой, как Город-на-Горхоне. Туда успели дойти вести о его успехах, а вот о поражении - нет. Теперь Борис был единственным человеком в городе, который был приветлив по отношению к бакалавру. Конечно, он ничего не мог сделать. Он был почти так же нищ, как Даниил, да ещё вдобавок недалёк. Но он был добр, оптимистичен, внимателен, смотрел на Даниила с восторгом и всё никак не мог понять, почему ему орден не дают. Ещё с улицы Даниил услыхал отчаянные звуки пианино - видимо, фильма была про погоню или драку. Потихоньку завернув за угол, он проник в «Нимфу» через чёрный ход. Он оказался в длинном тёмном помещении, пропахшем пивом, мойкой и мокрыми полотенцами. Где-то в глубине, в смежных помещениях суетились повара и кухарки. Столы были уставлены стаканами, тарелками, грязными и чистыми кастрюлями, а так же коробками из-под продуктов. Даниил опустился на грязноватый стул и стал терпеливо ждать. Он знал, что, закончив играть, Борис придёт в подсобку передохнуть. Музыка там была ещё слышнее, и каждая нота летела в висок Даниилу камешком. Откашлявшись, Даниил прикрыл глаза. Чад, шедший с кухни, немного согревал. Мало-помалу Данковского сморило. ...Его легонько потрясли за плечо: - Господин Данковский! Господин Данковский! Вы не спите? Даниил с радостью отдал бы всё, что имел, за возможность не открывать глаза, но отдавать было нечего. Он с трудом приподнял тяжёлые веки и увидел Бориса. Он был взъерошен, на щеках гулял яркий румянец, как от мороза. - Эк ты играешь. - пробормотал Данковский. - Как камни дробишь. - Работа такая, господин Данковский. - Борис улыбнулся. - Фильма - первый сорт! Барышню похитил злодей в цилиндре, бросил под поезд, а герой её спас, и потом они вместе скакали на коне, а злодей им вслед стрелял! Бакалавр открыл было рот, да промолчал. Он уже устал просить Бориса, чтобы тот называл его просто Даниил. Борис же жадно заглядывал ему в лицо: - Как вы, господин Данковский? Нашли ли вы работу? - Нет. Не нашёл. Я просился, но меня не взяли. Я пытался устроиться лаборантом. - Как же это? - Борис нахмурил брови. - Тут, наверное, какая-то ошибка... Тут Даниил почувствовал, что начинает злиться. Этот телёнок был действительно простоват, но всему же есть предел! - Борис... послушай меня. Я больше не гений. Я больше не знаменитость. Я никто. Я в опале. Меня не берут не то что лекции читать - пробирки мыть не дают. Мне смеются в спину и... Тут дыхание подвело Даниила, и он раскашлялся. В груди заболело, горло будто стиснулось. Ему хотелось вдохнуть поглубже, и при этом он чувствовал - будет больно. А Борис тем временем бегал вокруг него и причитал: - Ах, господин Данковский, что же это? Как же это? Вы заболели? Как же вы теперь будете? - Не знаю. - прошептал Даниил. - Нет у меня никакого выхода. Я его не вижу. Я всё перебрал. - Я уверен, что он есть! А вы-то такой умный, вы точно его найдёте. Ничего, я сейчас что-нибудь перекусить, налью чаю, вам станет легче, и вы всё тут же и поймёте! Даниил не смотрел, как и где суетился Борис, но вскоре перед бакалавром оказались холодные яйца, хлеб, немножко маринованных овощей и большой стакан чаю. - Вот так, кушайте. - ласково сказал Борис. - Тут сейчас будет ещё сеанс, но недолго - двадцать минут всего... я очень скоро вернусь. А вы пока отдыхайте, думайте, если что - требуйте ещё чаю. Юленька, слышишь?! - крикнул он. - Не глухая. - откликнулась откуда-то из-за клубов дыма Юленька, судомойка. - Ходи играть-то. Борис оглушительно хрустнул пальцами и шмыгнул обратно, в зал, где уже застрекотал киноаппарат. Даниилу стало немножко веселее при виде еды. Борис уже не в первый раз так его выручал. Такие угощения были довольно редки - иногда в подсобке гулял старший повар, иногда - закупщики, а иногда - и сам хозяин - но, по сути, благодаря им бакалавр ещё держался на ногах. Прежде всего он сделал глоток чаю, и в голове у него немного прояснилось... а там и зашевелились смутные мысли. Он снова посмотрел на еду перед собой. Куски хлеба, яйца, овощи... некоторое время, кое-где, он только так и питался. «Юленька, подай-ка мочалку!» - послышался возглас откуда-то издалека. Юленька. Юлия. Очень знакомое имя. Хотя по нынешним временам оно довольно редкое - сейчас всё Марины да Зои... Даниил начал есть, сперва медленно, потом быстрее, а под конец заглатывал пищу, как голодный удав. «Город-на-Горхоне». «Можно было бы вернуться в Город-на-Горхоне». Бакалавр замер с куском хлеба в руке. Эта мысль была ужасна. Что ему там делать? Там больше нет Стеклянной розы - Многогранника. При одной мысли о Многограннике у него внутри что-то сжалось. Чудо уничтожено, и такого больше не будет. Как это пережили братья Стаматины? Что сталось с Каиными? Кроме того... как это будет выглядеть? Он приползает туда на животе, надеясь на жалость, на приют, на сочувствие? Будто там не помнят, что он хотел сравнять город с землёй! На что ему после такого надеяться? Чем там будет лучше, чем тут, в столице? Даниил закрыл лицо руками и некоторое время сидел так, в спасительной темноте. Тапёр в это время наигрывал что-то лёгкое, почти нежное. ...В глубине души Даниил понимал, что не совсем прав. Нет нужды рассчитывать на жалость, ему найдётся там работа. Производство, много травм, да ещё нездоровая местность - врачи на вес золота. А там-то его точно возьмут на службу. До Города-на-Горхоне длинные руки Тельмана не дотянутся. Да и какой резон? Ведь, видимо, всё, чего он хочет - выгнать Данковского из столицы. Да и зло там на него вряд ли держат. Не таковы обитатели и степей, и города. У них есть дела поважней. Для вида перед самим собой, не желая окончательно признавать поражение, Даниил колебался. Но, по сути, решение было принято. Музыка кончилась. Тапёр присел рядом с ним и участливо коснулся плеча Данковского: - Ну как, надумали что-нибудь? - Да. Борис так и вспыхнул: - Вот и чудесно! Могу я вам чем-то помочь? - Да, можешь. Тот даже привстал: - По первому вашему слову - я... - Мне нужны деньги на билет. - не поднимая головы, сказал Даниил. - А ещё мне нужно, чтобы ты помог мне отнести вещи на вокзал. У меня много книг, я их один не дотащу. - Вы... уезжаете? - Да. Иначе нельзя. - О-о... - протянул Борис. Даниил так и не поднял лица, но он мог поклясться, что у Бориса дрожат губы. - Если желаете мне добра - так помогите мне в этом. - К-конечно. - с запинкой пробормотал тапёр. - И денег вам дам, и с книгами помогу... Тогда Даниил посмотрел на тапёра и сказал: - Спасибо. Спасибо, Борис. Юноша молча запустил руку в карман, извлек оттуда кошелек и вручил Даниилу банкноту. Бакалавр спрятал её в нагрудный карман и тяжело слез со стула. Он бы мог сидеть там ещё неделю - но ему надо было собираться и покупать билет. На следующее утро Даниил Данковский и Борис брели на вокзал. Даниил нёс саквояж. Он был почти пуст, но бакалавр всё равно покачивался под его весом. Он едва мог глотать, под глазами залегли круги от бессонной ночи - кашель не давал ему спать. Рядом споро шагал Борис, который тащил чемодан с сохранившимися книгами - половина из них была художественными, половина - медицинскими. Вскоре они были на одном из самых маленьких и невзрачных столичных вокзалов. - Спасибо тебе, Борис. - хрипло сказал Даниил. - Ты мне очень помог. Надеюсь, ты не будешь голодать из-за того, что дал мне деньги на билет. - Ну что вы! Нет, нет, мне это только в радость. Я детям своим буду рассказывать, что дал денег на дорогу знаменитому бакалавру Данковскому! Помедлив и собравшись с силами, Даниил сказал: - Ты действительно мне очень помог, и я хочу тебе сделать маленький подарок на память. - с этими словами он открыл чемодан, вытащил книгу, которую положил туда накануне, и вручил Борису. Юноша покраснел от удовольствия: - Подарок от бакалавра Данковского. Это теперь моя семейная реликвия. Я детям своим буду рассказывать, что... - Я не знаю, когда верну деньги. - перебил его Даниил. - Мне жаль. - Да вы что! - замахал руками Борис. - Если будете думать о возвращении денег, я обижусь, честное слово! Отец говорил, что надо делать добро и бросать его в воду... Даниил не понял, о чем он, но переспрашивать не было сил. Он прислонился к холодной мокрой стене и хрипло вздохнул. Борис тем временем посмотрел на обложку и прочитал: - «Детектив-скрипач». - удивлённо прочитал он. - Я будто бы о ней слышал. Хорошая книжка? Умная? - О да. Как раз о силе человеческого разума. Борис неожиданно улыбнулся. - Отец будет очень рад! Он всегда хотел, чтобы я читал как можно больше книг, поскольку сам не мог этого делать. Да, он будет очень мной гордиться. - Отец... гордиться. - вдруг повторил Даниил. - Ну да. - растерянно подтвердил Борис. - А что? - Так... ничего. А вскоре и поезд пришёл. Борис спохватился, стал горячо благодарить Даниила за подарок, просил писать оттуда, куда он уезжает, говорил, что никогда его не забудет. Даниил слабо улыбался, голова у него кружилась. С трудом он забрался в поезд, в стоячий вагон, уселся на чемодан и прикрыл глаза. Перед глазами его мелькали разные люди... а чаще всего - человек, которого он вспоминал чаще, чем даже сам хотел. Человек, который был его противником - но сражались они плечом к плечу, и который мог понять его лучше любого другого. Человек, которым отец бы горячо гордился, если бы был жив.