Возвращение

Природа лютовала, как говорили когда-то выпивохи. Суровая степная зима словно красовалась перед чужаком, стремясь показать себя. Чуть не ежедневно за окном бушевали метели, сугробы доставали до самых окон. По ночам чуть слышно потрескивали стены - морозы доходили до тридцати пяти градусов. Даниил слушал эти звуки ночами, если ему не спалось. Выздоровление его шло очень и очень медленно. Он действительно ослаб ещё сильней, чем во время эпидемии. Он пребывал в прострации, все силы его организма были обращены исключительно на выздоровление. Большую часть времени он спал, есть - не ел, только пил молоко или бульон. Наконец, по его расчетам, седьмого или восьмого декабря (календаря тут всё равно не было) бакалавр почувствовал прилив сил. Ему захотелось подольше поговорить и, может, даже встать. Кресло стояло в нескольких шагах от кровати, и до него можно было дойти, опираясь на стену. Подумав, он решил попробовать. Напрягшись, Даниил встал. Перед глазами у него слегка потемнело, но пелена немедленно рассеялась. Прижавшись к тёплой стене почти всем телом, он добрёл до кресла. Там очень кстати лежал плед. Бакалавр с облечением опустился в кресло и накрыл себе колени. В камине медленно горел торф. С интересом Даниил оглядел каминную полку. Там стояли часы, лежало ещё несколько записок - и что-то маленькое, круглое. Даниил протянул руку, и в его руке оказалось круглое карманное зеркальце в эмалевой оправе. Бакалавр поглядел на себя и содрогнулся. Глаза у него ввалились, лицо посерело и похудело, у рта и на лбу появились морщины, а на висках... на висках проглядывала седина. Даниил был врач и, более того, не дурак. Он понимал, что тяжелые болезни вытягивают все соки у человека, и всё же... Тут скрипнула дверь, и вошёл Артемий в тулупе - румяный, пахнущий морозом. Сделав шаг, он оставился: - Даниил, ты зачем встал?! Почему меня не дождался? Гаруспик приходил к нему ежедневно. Порой, довольно часто, оставался и на ночь. Они спали на одной кровати - Даниил у стены, а Артемий с краю. Потому что ему приходилось вставать - за молоком, чтобы дать бакалавру напиться, или расшевелить уголья в камине, или задёрнуть занавеску. Они мало разговаривали, но Даниилу было хорошо, когда он видел рядом с собой Артемия. От его фигуры веяло покоем. Исчезли скорбные складки со лба и скепсис из глаз. Теперь это был тип человека, который обрел своё место и живет своей жизнью. Они и раньше были противоположны, а теперь это достигло апогея. Гаруспик заметил в руках Даниила зеркальце и замер. - Ойнон, ты что же? - Артемий наклонился и заглянул Даниилу в лицо. - Ну и вид у меня... - Даниил поджал губы. - Я помню, ты сказал, что я постарел на десять лет - но я не думал, что ты это серьёзно. Гаруспик хотел улыбнуться, но сдержался. - Не переживай так. К весне ты отдохнёшь, отоспишься, поешь, подышишь свежим воздухом - и станешь лучше прежнего. - Предпочту тебе поверить. - Даниил кивнул, но зеркальце сунул в карман кальсон. - Ты действительно сильно запустил болезнь. Лекарств не пил, и, видимо, не отдыхал... - Артемий осёкся. Даниил чувствовал, что гаруспик хочет знать - что происходило в столице. До этого дня они говорили только о разных мелочах - еде, температуре, погоде. После того, что гаруспик сделал для него, не говоря ни слова, а видимо, только радуясь - это ещё почему? - Даниил чувствовал, что обязан рассказать всё как было. Даниил рассказал о развалинах «Танатики», о бесконечном поиске работы, о взглядах медиков, преподавателей химии и биологии, сотрудников лабораторий и институтов. О смене квартир, о постоянно уменьшающихся деньгах, о болезни и голоде. Бакалавр рассказал об этом в скупых и простых выражениях, но это ничуть не уменьшило эффекта. Скорее, даже наоборот. Даниил с удивлением наблюдал, как гаруспик скрипнул зубами, словно от боли, зажмурился и процедил: - Негодяи... ах, негодяи... - Да, это было не очень-то красиво с их стороны. - был вынужден подтвердить бакалавр. - И лаборатория, значит, была разрушена до основания? - Да. Включая имущество. - А это вообще законно? - вдруг спросил Артемий. - Ты не мог подать жалобу? Бакалавр улыбнулся медленной, жуткой улыбкой. - Я пытался. Это была смешная история. - Что это ты имеешь в виду? - встревожился Артемий. Даниил устроился поудобнее, попросил стакан молока и начал новый рассказ. - Я действительно однажды подумал, что разрушение «Танатики» было неправомерным и решил подать жалобу. Жалобы подаются в здании на Каретной площади. Помнишь такую? - Она ещё чёрным камнем вымощена... - Да. Там стоит огромное квадратное здание, серое, бетонное, похожее на какой-то чудовищный замок. Двери в нём широкие, а окошки либо очень маленькие, либо очень узкие. - Вроде Термитника? - Нет. В Термитнике живут. А от этого здания веет мертвечиной... пылью какой-то. Но вот я вошёл. Внутри толпа, и при этом - ужасная тишина. Я спрашиваю, где тут подать жалобу. Мне говорят - сперва возьмите талон. Я хочу взять талон, а мне прежде дают заполнять бланк. Я беру бланк - а в нём восемь страниц, но я кое-как их заполнил. Пытаюсь спросить - а куда его подать? Окошки то открыты, то закрыты - есть там окошки, как в кассах... Наконец кого-то выловил, а мне и говорят - не так заполнил! Я пытаюсь спросить, как надо, а он уже и убежал... Я обращаюсь на выдачу талонов - мне говорят, идите в кабинет номер 567. И я бегал по зданию взад-вперёд, а такого кабинета не нашёл! Наконец, заглянул в первый попавшийся кабинет - а там целая тьма чиновников. Сидят за длинным столом на подиуме, уткнувшись в какие-то бумаги. А вокруг - штабеля книг. Вот эдакие! Меня они будто бы не заметили. Я откашлялся и спросил: «Милостивые господа, как положено заполнять бланки для получения талона?» И тут они подняли голову и посмотрели на меня. И я испугался. - Чего? - Не знаю, как и сказать... - отозвался Даниил. - Просто в них... не было ничего человеческого. Артемия вдруг осенила светлая мысль: - Шабнаки, что ли? - Да если бы. - неожиданно спокойно, не отвечая на шутку, сказал бакалавр. - Нет. Если бы шабнак, то я бы обрадовался. А они были какие-то манекены. И вот они одновременно подняли головы и посмотрели на меня. И я вышел. И пошёл дальше искать несуществующий кабинет. На четвертом этаже меня остановил какой-то человек в мундире, назвался старостой. Я рассказал ему, в чем моя проблема. Он заверил меня, что по делам, как моё, подают жалобы вообще не в этом отделении, и что я зря стараюсь. Но я точно знал, что правда на моей стороне. Я нажал на него, и то лаской, то угрозой вызнал, что для талона нужен не бланк, а справка с печатью. Справку я получил в соседнем крыле, зато три следующих дня потратил на получение печати. Да и печать была, кажется, какая-то сомнительная. Но мне это уже было неинтересно. Ради неё я однажды провёл в этом здании ночь. - Что?! - Да. Там внутри по ночам так же оживленно, как и днём. И такая же тишина. Я стоял в очереди и не хотел её покидать. Не то бы я не попал назад, и пришлось бы искал делопроизводителя, который бы выдал мне талон - не первый вид талона, а другой - который бы удостоверял, что я действительно стоял в очереди и вышел из неё по случайности. - А заново стать в очередь? - слабо поинтересовался гаруспик. Даниил глухо захихикал. - А так нельзя. Чтобы порядок не нарушать. Так вот. На четвёртый день непрерывного пребывания в этом, с твоего позволения, замке, мне выдали направление к помощнику секретаря чиновника Локусова, дабы он запротоколировал мои показания и передал секретарю, секретарь - Локусову, и моё дело пошло бы в ход... Я хотел было снова найти старосту - как-никак он раз дал мне какую-то информацию - но нашёл только его слугу. Он сказал, что помощника у секретаря Локусова два, и надо ещё уточнить, к какому нужно обратиться. А поскольку функции у них меняются, тут надо их подлавливать... по-моему, он намекал на то, что ему надо выдать монету, но я решил, что с меня хватит. Последний день моего пребывания там я провёл, разыскивая хотя бы одного из двух помощников. Пока один из посыльных - они там бегают сверху вниз, снизу вверх - не услыхал моих слов и не бросил на лету, что секретарям помощники вообще не полагаются. Я к тому времени был уже не в себе. Я вдруг испугался, что если проведу тут хотя бы ещё один день, то уже никогда отсюда не выйду. Это не шутка. Коридоров там - страшное множество, лестниц много, легко можно заплутать - да так и пропасть. И вот я вышел в середину холла и крикнул что-то вроде: «Где Локусов?!! У меня к нему дело, мне требуется Локусов! Сегодня! Сейчас!» Бакалавр смотрел в опустевший стакан. - Что было дальше, я плохо помню. Я скатился по ступенькам, меня оглушило... а на улице шёл снег с дождём. И я лежал там какое-то время. По-моему, тогда я и заболел. - И никто не подошёл поднять тебя? - Никто не поднимает людей, которые из этого здания вылетают. - Даниил перевел дыхание. - Видимо, в тот момент я окончательно укрепил свою изоляцию. Это они, значит, сумели зафиксировать... то, что я попытался устроить скандал. А то, что пытался подать жалобу, и справки, и талоны... ничего не сохранилось. Гаруспик долго смотрел в огонь. К тому времени он уже сидел у камина, скрестив ноги. - Я вообще многое видел. - сказал он. - И эпидемию, и кровь, и пятна красной плесени на стенах... но таких страхов я ещё не слышал. Даниил коротко усмехнулся. - Да, это было очень страшно. - Хватит на сегодня разговоров. - сказал, наконец, Артемий. - Дело к вечеру... давай укладываться. И не успел Даниил моргнуть, как гаруспик помог ему добраться до кровати, хорошенько укрыл и пристроился рядом. - Ты к себе нынче не пойдёшь? - Нет. Зимой Термитник и Бойни впадают в спячку - почти в прямом смысле слова. Черви - те действительно круглыми сутками спят. Набиваются в комнаты поменьше, запираются и спят. Остывают, как улитки. Но они живы. Просто спят. - Понятно. - сказал Даниил и закрыл глаза. Засыпая, он чувствовал, как Артемий легонько поглаживает его по руке. Бакалавр тяжело вздохнул и подвинулся к нему немного ближе.