Возвращение

Тепло пронизывало Город-на-Горхоне. Витал запах трав и цветов - анемонов, крокусов, полыни и цветущего вереска. На тротуарах и на стенах оседала розоватая пыльца, в синеватой тени деревьев играли дети, радуясь, что можно снова ощутить руками и коленями землю и траву. Плиты на площади Мост были расчерчены мелком, а под вечер скверы наполнялись воркующими парами. Стоял май. На полу Омута играли пятна солнечного света. Комната была завалена всякими вещами - одеждой, мешочками с крупой, коробочками с медицинскими принадлежностями и книгами по ботанике. Бакалавр сунул в вещевой мешок ещё одну стопку бумаг. - Унесешь, ойнон? - спросил Артемий, который рылся в буфете. - Унесу. - Даниил затянул мешок и попробовал и попробовал приподнять. - Да нести-то недалеко, до лошадки только. - А лошадь тебе не жалко? Даниил слегка улыбнулся: - Лошадь, она на то и нужна, чтоб возить. - Вот живодёр... - Сам такой. Наконец Даниил довольно ловко уложил в своем вещмешке книги и блокноты, коробочки для образцов, лупу, а так же крупу, солёную рыбу, консервы и два литра воды. Артемий собрался поскромнее - у него было практически то же самое, что у Даниила, только книг не было. - Ну вот, всё. Пойдём. Даниил забросил мешок за плечо и вышел. За дверью Артемий о чем-то беседовал со Спичкой. Мальчик внимательно глядел на него. - Всё понял? - Всё, всё. - с готовностью отозвался Спичка. - Сборы по коробочкам разложить, новые травы на фольге сушить, аппарат смазывать, потому как он ещё с зимы ржавый... и пыль вытирать... - он оглянулся и спросил: - А вы мне бус со степи привезете? И синих камешков? - Привезу, привезу. - «бусами» дети называли плоды одного степного кустарника и ценили не меньше орехов, хотя это были вовсе не орехи. А синие камешки попадались на берегу ручейков, и тоже были ценной валютой. Даниил терпеливо ждал конца переговоров и щурился на солнце. - Пойдём, ойнон. - окликнул его гаруспик, и они вместе вышли за забор, в степь. Там к бревну были привязаны две лошади - одна крупная, здоровая кобыла, сплошь чёрная, и высокий жеребец, рябой, как тёлка. Ещё в апреле Артемий предупредил, что скоро он отправится далеко в степь, на неделю, а может, и больше. И тут не стало покоя от Даниила - он заявил, что пойдёт с ним. И сколько бы гаруспик не доказывал ему, что ему нужно подождать ещё немножко, хоть до августа, ну трудно пока ему будет нести рюкзак весом почти с него - Даниил упорствовал... И вот за два дня до похода он услыхал недалеко от дома ржание. Это было странно - до сих пор он слышал только мычание, лошади тут были почему-то не в чести. Даниил встал, распахнул окно - и совсем близко от дома увидел двух лошадок. Их вёл под узцы гаруспик, вид у него был кислый - дескать, «доволен теперь?» Чёрную кобылу-тяжеловоза звали Улган, а рябого конька - Ахрай. Откуда животные взялись, Даниил так и не понял. Но Артемий привел их для того, чтобы они вместе отправились в степь, и бакалавр бы при этом не надорвал едва восстановленных сил. Они прикрепили свои мешки к седлам и взобрались на лошадей. Ахрай оглянулся на Даниила и добродушно всхрапнула. - Поехали. - сказал Артемий и дёрнул поводья. Улган двинулась шагом, а потом и рысью. Ахрай поспешила за товаркой. Некоторое время Артемий и Даниил молчали. Даже когда город уже не стало видно, они не проронили ни слова. Их обоих занимали и свои собственные мысли, и царящая вокруг красота. Травы вошли в рост, и было почти слышно, как они растут, как наливаются сочные стебли и расправляются листы. Тут цветов было ещё больше, чем в городе - сиреневый дымок вереска, жемчужные ромашки, анемоны и ещё какие-то цветы, каких Даниил не знал. Их запах окутывал и не душил, как душит запах твири, им нельзя было надышаться. В небе не было ни облачка, в лицо дул тёплый ветер, тёмная земля летела из-под копыт лошадей пахучими комками. Ласточки издавали долгие жалобные крики. Так они ехали часа три. Вскоре на горизонте начало что-то виднеться, что-то высокое, чёрное... - Вот, - Артемий указал вперед, - там и лагерь устроим. - Что это? - Сам увидишь... Они приближались, и Даниил понял, что это - камни. Огромные, чёрно-коричневые камни, они стояли вразброс, и в то же время в них угадывался какой-то порядок. За несколько шагов до этой странной громады Артемий придержал коня и спрыгнул. Даниил слез тоже и осторожно прикоснулся к камню. - Это что... капище? - Не знаю. Я даже не знаю, рукотворное это сооружение или это какое-то геологическое образование, вроде Висячей скалы. Но это место считается священным. - А разве нам можно тут тогда быть? - Можно. Скорее даже нужно. В степи опасно, тут всякое водится... Эти камни - мудрые и добрые. Они защищают... Даниил припал к камню всем телом и ощутил его тепло, нежное, почти живое. Лошадей пустили кормиться, и они жадно стали щипать свежую траву. Они устроились среди камней, развели огонёк. Чтобы сварить похлёбку, Артемий собрался набрать воды из источника. - Я с тобой! - встрепенулся Даниил. - Нет, голубчик. - улыбнулся Артемий, - Надо кому-то охранять костёр. Да и вообще устрой нам тут как поуютнее. И он ушёл, неся в одной руке - котелок, а в другой - ведро. Когда Артемий вернулся, уже стояла зеленоватая брезентовая палатка, выцветшая, но крепкая. Внутри была постель из двух тонких сдвинутых матрасов, на фанерке лежали книги и бумаги, в углу, в кожаном мешке - запасы. Рядом с палаткой, на одном из упавших камней, лежал бакалавр и читал. - Не зябко тебе лежать на камне? - заботливо осведомился Артемий. - Нет. - улыбнулся Даниил. - Я же одет как водолаз! Действительно, на нём были штаны из грубой крепкой ткани и плотная серая рубашка. - Это радует. - сказал гаруспик, наклонился и поцеловал его. Раньше Даниил вообще не верил в отношения. Все его предыдущие попытки начать встречаться - и с девушками, и с парнями - кончались такими грандиозными конфликтами, что он жалел, что вообще начал думать об этом. С гаруспиком всё было необыкновенно гладко, между ними царило глубокое взаимопонимание - несмотря на различие мнений и взглядов на жизнь. А если вдруг возникала проблема или даже обида - всё решалось обыкновенным разговором. Никто не дулся, никто не злился, о скандалах и речи не было. Артемий стягивал с Даниила рубашку, продолжая лихорадочно целовать его. - Давай на землю, Артемий, - сквозь поцелуи прошептал бакалавр, - на земле теплее. - А говорил, что тебе не холодно... И степь обернулась вокруг них воронкой, небо и земля сплелись, содрогнулись. Даниил и Артемий двигались в унисон - они успели узнать друг-друга, и теперь соитие было лёгким и приносило взаимное удовольствие и радость. Потом всё кончилось. Бакалавр раскинулся на собственной одежде, подставляясь тёплому ветру. Артемий молча глядел на него. Даниил действительно выправился - снова стал здоровым цвет лица, исчезли чёрные тени под глазами, даже морщины разгладились. Гаруспик усердно кормил его мясом и рыбой, и в итоге Даниил даже пополнел. Но седина всё же осталась. Даниил не был красивей всех на свете. Но гаруспик любил его - и только его. - Набрать тебе урги и плети сегодня? - спросил Артемий. Даниил приоткрыл глаза: - Да, хорошо бы. Но я бы предпочел пока хель. Те несколько листков, что ты мне однажды принес, показали нечто интересное. Кажется, у урги сильнейшие вяжущие свойства - сильнее, чем у коры дуба. Вытяжка из них, сделанная не кустарно, могла бы быть великолепным лекарством при проблемах со свёртываемостью крови. Я так думаю. - Молодец. - Артемий нежно взъерошил ему волосы. Потом они оба оделись. Остаток дня оба провели, занимаясь своими делами. Даниил штудировал труд по ботанике, а Артемий ходил по округе, отыскивая твирь с нераскрывшимися листочками. Вечером, в сумерках, они напоили лошадей и сами поели похлёбки. Из обоих повара были не ахти, но аппетит превратил сомнительное блюдо в кулинарный шедевр. Потом они взобрались на груду камней и стали наблюдать, как проступают звёзды на небе. Глядя, они разговаривали. -...а волосы что - просто бросили в землю? - Нет, она заплела их. И я их срезал. А потом кровью окропил - её же. Она была очень напряжена - Дидзуль, так её звали. Но она меня послушалась, и всё прошло хорошо. - А как шерсть на коровах? Перестала подмокать? - Перестала. - Артемий коротко хохотнул. - Только, скорее всего, из-за подкормки. Даниил улыбнулся, откинулся на широкую грудь гаруспика и снова посмотрел на небо: - Погляди-ка, вон созвездие Стрелы. Четыре звезды в ряд. В мифах я читал, что это стрела Персея. - Ты не хочешь ещё спать... Дань? - Нет. - бакалавр переплел свои пальцы с пальцами Артемия и перевел дыхание. - Знаешь, кто меня так называл в последний раз? - Кто? - Тётка Наталья, сестра отца. Та, что меня вырастила. Сердце Артемия пропустило удар. Бакалавр практически не говорил о своём прошлом. Дальше университета не продвигался. - Добрая была старуха, хотя не без странностей. Без конца плела кружево - и занавески, и салфетки, и шали... и не на продажу, а просто так! Весь дом был в кружеве. Но она меня любила. - Позволь спросить, а где... - Родители-то? - Даниил усмехнулся. - Я их и не помню. Они утонули во время круиза. Мне было два года. - Сочувствую. Я-то с отцом вырос. - Ничего. Я другой жизни не знаю, и мне было с тёткой Натальей хорошо. Она водила меня на пляж, покупала мне книжки, штопала штаны, ухаживала за мной, если я заболевал, следила, чтобы я уроки готовил, баловала, наказывала... всё как полагается. Она умерла, когда мне было девятнадцать. Увы. - Но я могу тебя так называть? - Конечно... Тёма. Гаруспик рассмеялся, поцеловал Даниила в висок. - Ну, Тёма так Тёма. Даниил вдруг обернулся и посмотрел на него: - Я всё хотел спросить... у тебя в Укладе не будет проблем из-за наших отношений? - Нет. - Артемий коротко хохотнул. - Там тоже... всё не так просто. Ведь целых три пола. Одонги всё осложняют, и на фоне отношений с ним однополые отношения вполне поддаются пониманию. Более того... мы можем их узаконить. Если ты хочешь, конечно. - Что?! Как? - С помощью брачного обряда. Венки из твири, клятвы, жертвенный бык... всё по правилам. - А тебе... а тебе не надо завести детей? Тебе не нужны наследники? - Я могу их назначить. Найти достойного юношу или девушку, а потом смешать мою кровь и их. Мы соединим наши линии, и они станут моими наследниками. Некоторое время Даниил размышлял над сказанным, и к нему приходило понимание происходящего. - Артемий... послушай... - Да? - Ты мне предложение делаешь, что ли? - Браво! В тебе заговорил великий ум. В общем... да. Я хочу, чтобы мы поженились. - И мы будем жить вместе? До самой старости? Артемий помолчал, а потом рассмеялся. - Что?! Что я такое сказал?! - Я просто подумал, что ты будешь очень симпатичный старичок. Так что ты думаешь? Какое-то время Даниил сопел, силясь сохранить спокойное выражение лица. А потом пробормотал: - Я... да. Я согласен. - Действительно? Вместо ответа Даниил обернулся и глубоко поцеловал его. Когда они оторвались друг от друга, то Даниил тихо заметил: - Знаешь, даже если бы я сумел восстановить «Танатику»... я бы всё равно большую часть года проводил тут. - Тогда ты мог бы попасть на концерт учеников консерватории. - задумчиво сказал Артемий. - Бориса Котова бы повидал. В начале марта Даниил действительно получил открытку от Бориса - аляповатую, безвкусную, которая в бурных выражениях извещала об успешном поступлении в консерваторию. - Мать Бодхо с ним, с Борисом. - задумчиво сказал бакалавр. - Но пока я думаю, что для меня всё сложилось не так уж и плохо. Мне очень жаль «Танатику», очень, и всё же... всё же я теперь многое переосмыслил. Касаемо смерти. - Что ты хочешь сказать, Даня? - Понимаешь... я увидел не чужую смерть, а свою. И это было совершенно иное! Я посмотрел в её глаза и увидел неизведанную глубину, а не просто тьму, как в чулане! Я увидел смысл... которого там не было раньше. - Ясно. - с сомнением отозвался гаруспик. - Может, будем пока укладываться? Философия - философией, а режим нарушать нельзя. В темноте бакалавр засмеялся: - Ох уж эти термиты. Никакой романтики. - Я люблю тебя, голубчик. - Я тоже тебя люблю. Вскоре они забрались в палатку и, обнявшись, уснули. А вокруг шелестели травы, и лошади тихо фыркали, глядя большими добрыми глазами на танцы тихих степных привидений.