Ты желаннее любого наркотика 4

Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Мстители

Пэйринг и персонажи:
Ванда Максимофф/Наташа Романофф, Баки Барнс, Пьетро Максимофф, Стив Роджерс, Альтрон
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Миди, написано 5 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: AU Hurt/Comfort Алкоголь Ангст Би-персонажи Дарк Драма Дружба Как ориджинал Курение Наркоторговля Нецензурная лексика ООС Преступный мир Психические расстройства Серая мораль Сложные отношения Слоуберн Смерть основных персонажей Современность Трагедия Упоминания наркотиков Упоминания убийств Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Жизнь - медленная смерть. Сложно построить её так, чтобы в конце своего пути ты мог оглянуться и понять, что всё было не зря, было весело, было достойно. И когда твои мысли об этом заходят в тупик, нет ничего желаннее разбавить тоску и пустоту в душе. Путём употребления наркотиков... Так и поступает Ванда, но даже не представляет, что оказалась в эпицентре войны между наркокартелем и DEA.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Часть 1

12 декабря 2019, 04:27
— Когда человек только начинает употреблять наркотики, ему кажется, что он открыл восьмое чудо света, — беловолосый мужчина стоит на месте и жестикулирует руками, обращаясь к аудитории. — Один укол полностью меняет окружающий мир и тебя. Все проблемы решаются сами собой. Своим счастливым открытием хочется поделиться со всеми или наоборот остаться наедине с самим собой. Ему кажется, что он полностью контролирует ситуацию — хочу колюсь, хочу нет. Но колоться хочется снова и снова… Этот период называется «розовым употреблением», — профессор щёлкает слайды на проекторе, показывая наркоманов, на начальных этапах употребления запрещенных веществ. — На все попытки окружающих объяснить, чем это может закончиться, единственная реакция — «они просто не въезжают», «я сильнее героина» и «я могу бросить в любой момент». Но после первой попытки бросить возникает ломка, и человек в панике продолжает употребление. Возрастает доза. В следствии чего человек просто… может умереть, если вовремя не помочь. Но когда человек реально наседает на наркотики, не употребляющие друзья постепенно отворачиваются от него, потому что больше не могут терпеть его выходки. Работа и семья исчезают вместе с ними. Мир сужается до схемы: «поставиться — найти денег — замутить — поставиться». Наркоман полностью уходит в другой, криминальный мир. К тому же опиаты снимают всяческие угрызения совести. Их просто нет. Единственное, чего он боится — это остаться без кайфа. Теперь наркотик называется «хлебом».       В аудитории включается свет. Входят несколько людей, один из которых показывает профессору жетон. Мужчина тяжело вздыхает, застёгивая свой портфель. Он снова обращается к своей группе студентов. — Продолжим завтра. Прочитайте про эффекты разных психотропных препаратов. Приду — проверю, — Максимофф мило улыбается, и некоторые ребята похихикали, закрывая свои блоки и ноуты.       Он неспешно поднимается по ступенькам, расслабляя галстук, попутно думая о сестре. «Надеюсь, она в порядке…», — единственная мысль, за которую он цепляется. — Пьетро Максимофф? — высокий светловолосый мужчина осмотрел профессора, после чего продолжил, не дождавшись ответа. — Прошу прощения, что мы перебили вашу лекцию, но нам нужна ваша помощь. — Впечатляющие познания, профессор, — голос из-за спины был знаком Пьетро. Он повернулся, чтобы удостовериться своей догадке. — Мисс Ницэ? — рыжая девушка стояла позади и что-то печатала в своём телефоне. — Ох, извините за заблуждение, — она оторвалась от смартфона и обратила внимание на преподавателя, — я была лишь под прикрытием. Моё имя Наташа Романофф. Но, хочу сказать, что вы прекрасно даёте знания. Было интересно и познавательно, — она подошла к своему начальнику. — Меня зовут Стив Роджерс, мы из DEA*, — он протянул руку; Максимофф пожал её, продолжая рассматривать гостей. — Это всё прекрасно, конечно, но… что вы тут-то делаете? — Ну, — протянул блондин, глянув на Наташу, — нам нужен консультант для одного дела. Конечно, вы в праве отказаться, но это может стоить многим жизни. Поверьте, дело стоящее, вы многим поможете. — Какая интрига, — улыбнулся Пьетро, после чего указал в сторону выхода и незаметно глянул на часы. — Предлагаю отправиться выпить.

***

      Все чувства как струны. Ты сверхчеловек и живешь в своем собственном мире. Твое сознание начинает жить своей жизнью с несуществующими в природе образами, звуками и запахами. Звучит прекрасно, будто ты перенёсся в какое-то альтернативное измерение, где всё так, как ты хочешь. Твоё желание там — закон, и это всё, что имеет значение. Чтобы оказаться в этом прекрасном мире нужно совершить пустяк — осторожно проткнуть свою плоть тонкой холодной иглой. Вещество незамедлительно окажется в венах и пробежит марафон по всему твоему телу. Опиаты успешно справляются со своей работой и заставляют тебя чувствовать себя хорошо. Сразу после инъекции этого вещества чувствуется «приход» — очень сильное эйфорическое ощущение, которое длится несколько минут, и в эти мгновения организм говорит: ты всё сделал правильно, пусть тебе будет хорошо. А потом в течение часов пяти-шести ты испытываешь удовлетворение. Тебе срать на всё, ты освобожден от всего, твое бренное тело осталось где-то там, а сознание уже далеко вырвалось за пределы реальности. Что бы ты ни делал — правильно, что бы ни говорил — уместно. Ты круче всех. Тебе тепло, уютно, тебя не трогают обычные человеческие потребности и моральные принципы. Однако, другая сторона иглы диаметрально противоположна этому состоянию…       Организм вырабатывает эндорфины, и ты чувствуешь себя хорошо. Если у тебя пониженный уровень эндорфинов, то ты испытываешь неудовлетворённость и депрессию. Опиаты должны играть их роль, и они делают это. Но эффект заканчивается; по мере выведения наркотика из организма начинается ломка. Это происходит примерно через восемь часов после последнего укола, и становится просто невыносимой через двадцать четыре часа. Страх перед этим состоянием заставляет совершать необдуманные ужасные поступки, на которые при здравом уме ты бы ни за что не пошел. Всё, чего ты жаждешь, это достать новую дозу, и не важно, на что придется ради этого пойти.       Ванда совершала такие поступки. Она не гордится ими, хотя большую часть уже, наверное, и не вспомнит. Но какая разница, если после этого ты будешь на десятом небе от счастья? Пострадают люди? Лишишься друзей, семьи? Всё это меркнет перед теми жалкими шестью часами безграничного счастья. Она испытала то чувство эйфории, сидела смеялась и нечленораздельно болтала о чём-то. А прошло пять часов, и теперь шатенка дрожит, что-то шепчет. В голове каша, а не прекрасный яркий мир, в котором она сверхчеловек. Встать нереально, она просто не чувствует своего тела. Возможно, сознание ещё не вернулось в него, или… не понимает, что уже вернулось. Но в то же время всё вызывает омерзение. Максимофф кое-как смотрит по сторонам, цепляется глазами за вещи и парочку людей, что кололись с ней, и просто не может вынести всё это. Ванда видит «дорогу» на своей руке, каждый след кажется ей большим и стрёмным, что снова приводит её к порогу нескончаемой депрессии. Она хочет взяться за голову, но не в состоянии даже просто дёрнуть пальцем по своему желанию. И всё, о чём она сейчас думает, это смерть. Если бы она умерла, всё было бы хорошо, так? Смерть тоже приносит чувство эйфории? Она не может перестать думать об этом… — Твою же ж мать… Барнс! — мужчина в сером костюме крикнул слишком громко, чтобы от трёх наркош не послышалось вялое и уставшее мычание. — Какого хера? — он не стал даже дожидаться подхода Баки, стоило последнему просто появится из-за угла. — Да мелкая зарубилась, посмотри на неё. В полудохлом состоянии сидит. — Да не. Ванде я разбавил наркотик. Всё будет нормально. — Что они употребляли? — мужчина с серебристыми волосами оглядел комнату и недовольно цокнул. — Ну, Ванда кислоту*, а те двое хрен зна- Ох, блять, — шатен прошёл вглубь комнаты и взял в руки бутылку виски. Пустую. — Она выдула? — Я ей запретил, но она же была под кайфом. Хоть и не так сильно, как в прошлый раз… Конченная идиотка. Буду молиться, что это те двое придурков выбухали, — Баки осторожно осмотрел Ванду. — Кажется, у неё уже отходняк. — Её нужно вернуть домой. — Альт, без обид, но сейчас этого делать нельзя. — С хера ли? — Я обещал ей, что верну её домой уже протрезвевшей. — Блять. Ты в полном дерьме, Баки, — босс глянул на время и хмыкнул. — Мне уже пора. Потом будешь возмещать и деньги, и людей. — Да, сэр, то есть, босс, — Барнс мысленно ругнулся.       Альтрон вышел и нарочно сильно хлопнул дверью. Ванда дёрнулась, в мыслях был слышен этот стук. Настолько сильный и громкий, что легче было бы прикончить себя, чем терпеть это дерьмо. Барабанные перепонки, или может это мозг, невыносимо больно пульсировали. Максимофф начало трясти, ей хотелось орать, оторвать себе голову, лишь бы не чувствовать этого. Но её тело всё ещё под контролем своего потерянного сознания. Всё, что она может сделать в таком состоянии, это сжать глаза и надеяться, что скоро отпустит…       Баки снял с себя куртку и накинул на Ванду. Всё, что он сейчас может сделать — это быть максимально рядом и помочь ей справиться. Не впервой, к тому же он разбавил наркотик, сейчас должно пройти лучше, чем тогда… Такого повторения он бы точно не вынес второй раз. Да и не факт, что она тоже. Шатен помог ей встать, он не удивлён, что сама она и шагу сделать не может. Целиком подхватил её, понёс в туалет. Мужчина выучил её этапы наизусть, знает через какое время что начинается, в его машине всегда есть сменная одежда, бутылка воды, подушка и одеяло. И всё это для неё. Они давно дружат, и он чувствует свою ответственность за девушку. А, может, это вина. Винит себя, что не остановил её, что не был рядом, когда Максимофф продолжила убивать себя. Он наркодилер и должен быть непоколебим в своих эмоциях. Но за неё, увы, не переживать поздно. Баки не заклеймил её «торчком», учитывая, кто её брат. Мужчина действительно верит, что Ванде ещё можно помочь избавиться от зависимости. Говорят «бывших наркоманов не бывает», «героин умеет ждать», но это не мешает Баки верить. Или он просто пытается закрыть глаза на факты и статистику. Всё-таки десять процентов это крайне мало…       Он закрыл дверь туалета, где оставил Максимофф, на замок. Не хватало ещё, чтобы она пошла прогуляться. Сам же Барнс направился в сторону своего кабинета, откуда вынес пару одеял и свою толстовку с трениками. Наверное, он странно выглядел, занося эту кучу вещей в туалет, а после садясь возле двери и начиная ждать. Ну, хотя ничего необычного здесь и нет, учитывая, где он находится. Скорее всего, каждый второй здесь так и садится около туалета. Удивительно, как это место еще не прибрало к рукам DEA. Альтрон, конечно, богатый парень, но подкупить всю организацию не в силах даже ему. Баки неожиданно улыбнулся своим мыслям — вспомнил, как Ванда назвала Альтрона Десептиконом. — Альтрон-Десептикон, блин, — вслух проговорил шатен и посмеялся.       Он повернулся к двери, отчего улыбка слезла с лица. Ей ведь всего двадцать один. А уже наполовину загубила свою жизнь. Она только недавно вернулась с реабилитации. Последний раз Ванда закинулась ханкой, что привело её к порогу смерти. Вытащили да отчистили, а мозгов не прибавилось. Как только она почувствовала, что силы на употребление есть, кинулась покупать ЛСД. Не такой сильный наркотик, как ханка или героин, но и он свои неприятные последствия всё же имеет, как можно заметить.       Пройдя реабилитацию, Ванда две недели находилась в состоянии эйфории после запертых двадцати восьми дней в стенах клиники, а потом начался тотальный сплин… В этот период ей не нужно было ничего кроме вещества, на котором она сидела: «Нахер мне такая трезвость?», — сказала Максимофф в первый же месяц после реабилитации. И тогда Баки осознал истину. Он продаёт вовсе не запрещённые вещества. Он продаёт зависимость. Зависимость — хроническая болезнь, от которой не существует лечения «навсегда». Можно лишь уйти в долгую ремиссию, если повезет. Некоторым удается не употреблять после реабилитации по 10-20 лет до самой смерти, а кто-то срывается через месяц после выхода. Зависит от человека. И Ванда не вошла в число первых…       За дверью послышались отхаркивающие звуки и кашель, смешанные с болезненным мычанием. В такой момент Барнс хочет только закрыть себе уши, чтобы не слышать всего этого. Это не столь противно, сколь мучительно — слышать и понимать, что не в силах помочь. Он бы, может, и заткнул уши наушниками, но обязан знать, что она жива. Остаётся только сидеть и слушать, как Ванду тошнит и рвёт. В общественном туалете клуба. Жалко это звучит… в кармане джинс завибрировал телефон. Баки вернулся из своих мыслей и открыл полученное сообщение. «Если Ванда с тобой, не пускай её ко мне домой. Вообще лучше спрячь у себя. DEA тут.» — Вот блядство! — шатен подскочил и ворвался в туалет к Максимофф. Что ж, из окна не вылезла и хорошо. Девушка лежит на полу, часть рвоты была на одежде, она сжалась.       Девушка чувствует страшную боль в суставах — будто кто-то пытается вывернуть их в неестественное положение. Она дёргается, сжала себя руками, согнулась. Баки решил принести сменную одежду, но как только вышел из комнаты, услышал приглушенные стуки. Поняв, что эти звуки не предвещают ничего хорошего, он решил проверить, что происходит. Заглянув обратно, Барнс кинулся останавливать Ванду; девушка разбивала костяшки об настенную плитку, что уже была в крови. Алые нити протягивались от поверхности к рукам шатенки. Она постоянно так делала после употребления — так ей кажется, что она сможет облегчить общую боль. Разумеется, таких ударов Ванда практически не чувствует — слишком велика боль от абстинентного синдрома. Зато позже тело напомнит ей все эти удары, полученные в полусознании. Мужчина вмазал нехилую пощёчину подруге, она кое-как смогла сконцентрироваться на Баки. — Прекрати. Вставай.       Она послушно постаралась встать на ноги, что отдало ей волной невыносимой боли во всём теле. Уши Баки пострадали от болезненного крика, так что он как можно более аккуратно постарался вновь взять её на руки. Девушка промычала и уткнулась в плечо друга. Барнс понёс Ванду в свой кабинет, где закинул её в ванную комнату, но не оставил одну, лишь повернулся спиной.       Девушка не чувствовала смущения, разум ещё задурманен, а боль в мышцах не шибко уж слабая. Она подходит к Баки сзади, обнимает его, и мужчина сильно напрягается, ощущая прижатую к нему грудь. Её руки пробираются под его свитшот, исследуя рельефное тело. Он — мужчина, ему сложно сдержаться, несмотря на то, что это закинутая наркотой подруга, которая вряд ли осознаёт, что делает. Он сжимает кулаки, выдыхает, рука Ванды начинает спускаться ниже и уже оттягивает край джинс, но шатен резко отдёргивает её. Он понимает, о чём она думала. Возможно, боль бы приглушалась, если бы они трахнулись, но он не допустит, чтобы это случилось. Только не с ней и только не так. Баки поворачивается к Максимофф, держит её за плечи. — Ванда, пожалуйста, хватит, — он смотрит ей прямо в глаза и не позволяет себе опустить взгляд. — Помойся и я принесу тебе сменную одежду. Подумай о брате.       До этого широкие зрачки резко сузились. Она опускает голову и пытается расслабиться, не думая о боли. Шатен отпускает Ванду и уходит из ванной. Он бы хотел побыть на улице, перекурить это, но Максимофф всё ещё опасно оставлять одну, поэтому он бегом направился к машине за вещами.       Ванда сидела на согретом от горячей воды кафеле. Разум, хоть и не сразу, но начал проясняется. Она не особо помнит, что делала, да и доверять себе? Когда последний раз она доверяла своей памяти? Ухмылка появилась на лице. Почему её так тянет к наркотикам? Почему какое-то вещество заменило ей весь мир. Стало важнее, чем кто или что-либо. Она потеряла родителей давно, но брат её любит и даёт ей заботу. Он стал её опорой. Так что с ней не так? Душ скрыл слёзы девушки. Она услышала вернувшегося Баки, который незамедлительно зашёл к ней, чтобы убедиться, что она в порядке. Девушка сидела на полу, прижимая к себе колени. — Одежда будет прямо около двери. Полотенце тоже. Как будешь готова — выходи. Отвезу тебя домой поспать, — шатен аккуратно положил вещи и ушёл. — Баки… — шум воды приглушал её голос, но мужчина всё же услышал подругу. — Что такое? — Спасибо. — Ага.       Он сел за стол и зажёг сигарету. Сколько раз за два года он уже слышал это? Конечно, он верит ей, верит, что она действительно благодарна ему за всё, но почему она просто не может остановиться?       И этот вопрос мучает далеко не его одного…
Примечания:
DEA — агентство в составе Министерства юстиции США, занимающееся исполнением федерального законодательства о наркотиках
Кислота — "уличное" название ЛСД
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.