Резинка

Стоя у порога комнаты, он глотками отпивал чай, держа блюдце в руке. Наблюдать за итальянкой было приятно. То как она аккуратно расчесывала волосы, пробегалась пальцами по каждой пряди, и похоже улыбалась. Сидя на краю постели спиной к двери она не замечала, что за ней тихо наблюдают, не говоря ни слова. Для него это умилительная картина. Нежно розовый халат спал с ее плеч, оголяя гибкую спину и стройную талию. Лопатки и шея были полностью расписаны в алых и сочных засосах, заботливо оставленных ее любовником. Последний раз, пробежавшись зубчиками по волосам она положила гребешок на прикроватный столик и начала пальцами заплетать на макушке простой пучок, все время, сталкиваясь с красной резинкой. Пряди как назло не поддавались, а резинка чуть не падала от неуклюжести ее пальчиков. Италия начала медленно раздражаться от этого. Немного усмехнувшись, Япония поставил недопитый чай с блюдцем на комод и подошел ближе к постели, забираясь на нее тихо, как кот. Коснувшись руками ее ухоженных волос, он обратил на себя внимание девушки. Италия с чистым вопросом в глазах посмотрела на него, прекратив манипуляции со своей каштановой шевелюрой. -Давай я, - спокойно промолвил тот, уловив на себе недоуменный взгляд страны. Та не стала спорить и просто скромно сложила руки на коленях, ожидая последующих действий возлюбленного. Тот будто колдовал над ее волосами, то стягивая не сильно непослушные пряди, то закручивая их в причудливые кудряшки. Ловко перебрав волосы, он собрал их в аккуратный пучок, выпустив при этом некоторые пряди для красоты и подвязав все проделанное красной резинкой. Уложив ладони на ее плечи, он погладил засосы, вспоминая их сладко проведенную ночь. - Знаешь, тебе идут пучки, - трепетно прошептал он, лизнув ее ушко и нависнул над ней. Склонив голову назад ее локоны упали. Она хотела что то сказать, но не успела. Япония оказался намного шустрее, и он с неоспоримой страстью стал сминать нежные губы искусительницы. Они творили, какие - то невероятные чудеса. Его поцелуи заставляли мгновенно покраснеть и отдаться в их волшебный плен. Италия будто утопала в них, скуля и прося еще и еще. Так сильно ее никто еще не любил и не целовал. Любовники, что у нее были раньше, казались просто дешевками. Им только и надо было, что просто трахнуть ее во всех позах, а после умолять, чтобы она их не задушила, за то что те ей изменяли. Да, Италия не любила измены и ложь особенно на личном фронте. Она хотела нечто больше, чем просто секс. Она хотела настоящей любви. Она не желала просто быть какой то подстилкой и легкой добычей для всяких альфонсов и плейбоев. Она мечтала встретить настоящего мужчину, который оберегал бы ее и любил. Нет, носил бы буквально на руках. Осчастливил ее до конца своих дней. И вот она встретила его. Японская империя по совместительству был другом Третьего Рейха, хотя и сейчас эти двое дружат, но не в этом суть. Познакомившись с ним, она мимолетно осознала. Вот он! Тот самый мужчина ее мечты. Высокий, статный, симпатичный японец. На редкость понимающий и трудолюбивый. Чутко ощущающий эмоции и чувства других. Про такого как он, говорят, телепат какого еще можно поискать. Он будто считывал все мысли и думы собеседника одним взглядом светло карих глаз. Его проницательность вначале их совместного знакомства вогнала ее в краску, но позже Империя не стал ее смущать и просто продолжил беседу, задавая не трудные для ответа вопросы. Со стороны он казался таким неприступным, но пообщавшись с ним поближе, она убедилась, что это простой стереотип. Наоборот, японец открытый и легкий в общении. На любые вопросы отвечал раскованно и безо всякой неуверенности. Он был добр и искренен по отношению к ней, что, разумеется, делало его более уникальным в ее глазах. После он стал приглашать ее на романтические свидания. Дарил букеты сакуры, и сладкие конфеты в виде маленьких многохвостых лисят, называемых на его родине кицуне. Позже они стали теснее общаться, а на день влюбленных они разделили одну постель на двоих, одаривая робкими объятиями и признаниями в любви. Наконец он оторвался от ее губ, выводя ее из приятных воспоминаний. В воздухе повисла тонкая ниточка слюны, которая вскоре исчезла совсем. Японец с нежностью осматривал покрасневшее лицо возлюбленной, а после поцеловал лоб и слез с постели, поправляя ярко красное кимоно. - Завтрак готов. Спускайся скорей, иначе остынет – с заботой произнес тот, беря в ладонь блюдце и остывший в кружке чай. Он быстро скрылся с глаз, оставляя страну наедине со своими мыслями. - Я уже получила свой завтрак – промолвила та, трогая опухшие губы и вспоминая звуки флейты, на которой играл Империя каждое утро для нее.