Середина медали

Никто кроме самого Тсунаёши…никто… Мысли снова пришлось прервать. Тсунаёши на его руках перестал дрожать и распахнул остекленевшие карие глаза, смотрящие в никуда. Губы начали двигаться, совершенно беззвучно, словно Савада говорил…с кем-то. Кем-то или чем-то, что не было дано увидеть Джотто. Тсунаёши и вправду говорил. С кем-то, кто поселился в его голове, с тем, кто сейчас причинял ему боль. Только вот… С кем же? Голос, который выделился из гула всех прочих, разносился эхом по черепной коробке и словно отскакивал от стенок кости, ответил рокочущим громом: - С кем? Тебе так интересно, Тсу-тян? – яд так и сочился, словно токсичный секрет всех ядовитых тварей выдавили до суха и напитали ей речь незнакомца, - Ты действительно не понимаешь? Ну, тогда я отвечу. Всё очень просто, малыш Тсуна, я – это ты! От неожиданности Тсунаёши дёрнулся в сторону, как от оплепухи и уже вслух выдавил из себя хриплым шёпотом: - Что? Как? Нет, это не возможно! Это ложь! Смех. Смех множества голосов, словно доносившихся из самой преисподней, вновь смешавшихся в страшную какофонию, раздался в голове и оглушил, причиняя не выносимую боль. - Что? Невозможно? О чем ты?! Всё ещё не понятно? Какой же ты жалкий глупец! Давай же, подомай хорошенько, ты же Босс! Подумай наконец, кто же я?!– Голос тянул на распев, насмешливо выделяя слова и ставя на них акценты, - Я твоё пламя, твоя Тьма, твоя боль, все твои сокрытые потайные тёмные чувства… - речь голоса была всё более быстрой и экспрессивной – Я… Нет, мы – всё то, что ты так глупо сокрыл и не заметил в себе! – Под конец голос совсем исказился, перестав походить на человеческий. – Мы твоя личная первозданная тьма, мы - твои личные демоны! – нечеловеческие голоса, полностью смешавшиеся в один рухнули, словно удар в колокола, заставляя Тсунаёши вновь болезненно захрипеть от неожиданности и вновь произнести в слух: - Вы… Мои..? Джотто стал догадываться, что происходит, но не мог поверить, что его предположения верны. Неужели… Полный агонии крик вырвался из груди Тсунаёши, подобно рёву умирающего зверя. Пламя, на несколько тонов темнее привычного для Тсунаёши, сформировало несколько сгустков, что стали просачиваться в комнату из всех щелей, и стало приобретать до звенящего внутри ужаса знакомые силуэты, окружающие Тсуну и Джотто. Постепенно, они окончательно приняли родные – и одновременно до отвращения чужие – образы людей. Нана, хранители, Реборн… И сам Тсунаёши? Нет – нет, это не они. Они не могли попасть сюда. Значит это лишь кусочки сознания самого Тсунаёши. Только вот… Как это понимать? Что здесь делает копия самого Савады тут? Приглядевшись внимательнее, Джотто ошеломлённо взглянул на двойников. Это были идеальные копии их оригиналов: внешность, позы, голоса… Но были и разительные отличия, которые было трудно не заметить. Первое – их глаза. Чёрные, словно их окунули во тьму Бездны, белки. И мимика. Жёсткая, грубая, совершенно не живая и уж точна не типичная для нормальных людей. Эти лица, не смотря на сто процентную идентичность, не принадлежали людям. Зато очень подходили зверям, оскалившим клыки или самым лютым демонам из преисподней, что привыкли питаться падалью. Но больше всех отличался «Тсунаёши». Более тёмные, почти чёрные, волосы; в отличие от его сородичей, лицо, наоборот, излишне подвижное; черты лица заострённые, словно вытесано из камня, а глаза… Они пылали расплавленным тёмным свинцом с каплями Тьмы и крови. Казалось, что вся человеческая злоба и ожесточённость, все страхи, вся боль и все возможные вымышленные чудовища воплотились в нём и по ошибке приняли человеческий облик. Тёмная сторона Тсунаёши. Самый главный среди внутренних демонов Дечимо. Само воплощёние тёмной стороны мира Савады и его пламени, с которым Тсунаёши просто не смог совладать. Джотто не сомневался, что именно он – Тёмный Тсунаёши – повинен во всём. Другое дело, что он был сотворен руками Тсунаёши. Они окружили их, кривя лица - морды - в жестоких гримасах. Самый главный, как определил для себя Джотто, а именно иной Тсунаёши, встал ровно напротив едва держащегося на ногах Дечимо. Примо обеспокоенно оглядел Тсунаёши и надев на лицо непроницаемую маску, прикрыл на половину собой Тсуну, оставляя себе и ему возможность для манёвра. - Тсунаёши, успокойся. Давай же, Дечимо, услышь меня. Никто здесь не в состоянии навредить тебе, кроме тебя самого. Голос Примо звучал уверенно и мог бы вселять эту уверенность в других, но скрежещущий, как если бы ножом проводили по стеклу, смех прервал его. - Ты правда так считаешь, Примо-сан? – На губах двойника Савады скользила тонкая и острая, как лезвие катаны, улыбка. – Или же ты просто не желаешь пугать Тсунаёши - куна раньше времени? А? Примо не ответил на этот выпад, понимая, что ничего этим не добьется. Всё его внимание было сконцентрировано на Тсунаёши, на его состоянии. Впрочем, про окруживших их созданий он не забывал ни на мгновение. - Хотя, это не столь важно. Нам плевать на тебя, Джотто. Нам нужен Тсунаёши. Голос звучал жёстко, насмешливо. Как по команде, после этой фразы девять пар нечеловеческих пар глаз устремились на замершего соленым столбом Тсунаёши. Казалось, прошло всего мгновение, но вот Джотто понял, что его незамысловатым движением отбросили в сторону, противоположную от Тсунаёши. Однако, судя по всему, сам внутренний мир Савады относился благожелательно, так как при падении Джотто не ощутил боли. Для самого Тсунаёши ситуация была куда более плачевной. Знакомые образы, что просто раздирали разум изнутри, окружили его и постепенно сжимали кольцо, пока не сомкнули его настолько плотно, что ни они, ни сам Тсуна не могли сделать шагу ближе, что бы не коснуться друг друга. Первым заговорил Тёмный Тсунаёши. - Ну что же, Тсуна-кун, вот мы и встретились. – Несмотря на ласковое обращение, ни о какой ласке и нежности в словах и речи быть не могло. Наоборот, казалось, что Тёмный Тсуна так и полыхал яростью. – Тебе любопытно, кто мы? Кто я по сути своей не так ли? Тсуне не оставалось ничего кроме как коротко кивнуть. Он действительно желал понять, кто же они все такие и как тут появились. Хоть его разум и был затуманен, Тсунаёши не потерял рассудка. Было предельно ясно, что это не настоящие люди. Но, тем не менее, они тут. Окружили, сжали и, казалось, готовы накинуться, что бы растерзать в клочья. - Чудесно! Было бы печально, если бы ты не понимал, что я говорю. – Этот Тсунаёши был похож на тех злых гениев из кино, что время от времени вели себя как капризные злые дети. – Как я уже сказал, я – это ты. Но вернее будет сказать, я часть тебя. Я та часть пламени, что ты упорно сдерживаешь, подавляешь, запираешь глубоко внутри себя. Та самая часть, что ты так страшишься. Которую ты не смог принять. Мерзкий, тошнотворный комок встрял в горле Тсуны. Боль молнией прошила всё тело, заставляя Саваду содрогнуться. Но голос его второго я беспрепятственно проникал в голову и жёсткими пластами оседали в разуме, закрепляясь и укореняясь там. - А знаешь, кто же все те, кто сейчас рядом с тобой? Это отражения твоих внутренних страхов, сомнений… Ты уничтожаешь их образы внутри себя. Ты саморазрушаешь себя. Нас! В какой-то момент, голос обратной стороны Тсунаёши вновь слился с чужими голосами и теперь проникал в голову на прямую.