The Pass/Путь 6

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Друзья Ангелов

Пэйринг и персонажи:
Сульфус/Раф, Архан, Темптель, Дольче, Гас, Мики , Кабирия, Кабале, Ури
Рейтинг:
PG-13
Размер:
планируется Миди, написано 9 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Постканон Магический реализм Современность Алкоголь Курение Влюбленность Нецензурная лексика ОМП ОЖП Романтика Юмор Повседневность Hurt/comfort AU ER Дружба

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Путь Превращений, без сомнений, важное дело, и его нужно еще и пройти, не умерев ненароком. Но после него будет (по крайней мере, должна быть) жизнь, полная и настоящая, с новыми взглядами, проблемами, и именно она является более значительным путем.

Посвящение:
Positive Moon - прекрасный автор, вернувший меня к мир любимого фэндома :)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Много есть фанфиков про Путь Метаморфоз, но, в большинстве, жизнь после него - либо не сложилась, либо сложилась. А как?.. Вот мое виденье.

Меня вот резко пробило писать, так что буду писать :) Надо ведь высказаться.

А, очень важно - главными персонажами являются все четверо ангелов и все четверо демонов. :3

Глава 1

3 июля 2019, 23:54
Примечания:
Глава длинная :3 Что-то вроде пролога, что ли, но и полноценная глава. Вот сербезно могу сказать, что поперло писать, ибо давно (два года, хехе) такого вдохновения и прилива сил не было. Поэтому и решилась все же начать довольно масштабную работу :3

Надеюсь, понравиться. Пишите свое мнение в комментариях, оно для меня крайне ценно *сердечко*
      Раф, пускай и не являлась совершенным ангелом, была воспитана по самым светлым традициям и всегда знала (предположительно и до сих пор знает), что любое решение, превосходящее по важности выбор еды или одежды, должно быть обдуманным. Ей говорили, что все должно быть логично, что больший процент должен уходить на уверенность. Только ей не говорили, что в жизни нет ничего однозначного и, в принципе, быть уверенным во что-либо больше чем наполовину — это самообман.       Дневник манит ее к себе, открытый на чистой странице, а ручка так и проситься выводить незамысловатые слова. Вот только обладательнице хранилища мыслей не до него — впервые Раф считает, что у нее слишком важные мысли, которые никому нельзя доверить. И они настолько запутанные, что не понять, где начать и как закончить. Она должна сделать один из самых важных выборов в своей жизни (а может и самый). Правда, фактически, она уже сделала.       Буквально и часа не прошло с того момента, как они с Сульфусом, держась за руки, объявили о своем желании пройти по Пути Превращений и стать смертными. И что минуту после того, что сейчас, ангел не понимает, что потянуло ее в этот омут. Ее чувства к Сульфусу, безусловно, лишь укрепились, но сейчас ей кажется это не решающим звеном. Они же не собрались проходить превращения, которые сделают их неприкасаемыми и вернут в привычное русло жизни. Этот путь кардинально изменит их жизни, если они, конечно, пройдут его. Еще многое нужно уточнить, но это известно с первой секунды — если что-то и останется прежним, этого будет катастрофически мало. — Черт… — выдыхает, откидываясь на кровать, и быстро прикрывает рот ладошкой. Вот ведь чертов Сульфус, приучил ее, почти-истинного ангела, плохим словам. Но ведь и ситуация не совсем обычная, можно и выйти за рамки. Хотя, какие рамки в ее-то случае?       Если бы взглядом можно было жечь, в потолке были бы уже дыры. Раф так тщательно вглядывается в белый цвет, что глаза начинает печь. И тишина давит на уши, потому что понимающие подруги решили оставить ее наедине со своими мыслями. «Интересно, где они? Уже ведь практически ночь». Ей не хочется никакого особенного отношения к себе, и без этого хватает перемен в жизни. Но понять подруг она тоже может — они, скорее всего, могут потерять ее навсегда, как и она может лишиться их… — Скорее всего… Вот только что заявляла, что готова пройти через испытания, а теперь в сомнениях? Браво, Раф. — она переворачивается, лицом угодив прямо в переплет дневника. Вздыхает, издавая звуки некого рыка, но аккуратно закрывает свои летописи и кладет на тумбочку. Почувствовав мягкую подушку, она хило улыбается уголками губ — идея сна звучит как никогда заманчиво. Ведь можно просто заснуть и забыть про все проблемы. — А потом проснуться и нырнуть в этот омут уже с головой.       Со стороны выглядит так, будто она себя чуть ли не заставляет. Доля правды в этом есть, но лишь доля, ибо, насколько бы спешным ей сейчас не казалось заявление, она не просто так пошла на это. Пускай ВЕТО и разрушено (и восстанавливать его не особо спешат), демон и ангел все равно не могут быть вместе. Немое правило, нигде не написанное, но всем известное. Клеймо никуда не делось. «Интимная связь ангела и демона повлечет катастрофу на весь мир, и от ВЕТО это никак не зависит». Кто бы что ни говорил, у них на самом деле есть к друг другу чувства, которые во всех ипостасях пытались придавить и использовать, и с этим пора заканчивать. Но Раф больше не видит все в белом и черном, да и тупиковые ангельские «законы» что-то несильно действуют в реальности, поэтому придаться сомнениям кажется ей самым правильным способом, чтобы справиться со внутренним конфликтом.

***

— А где вы собираетесь быть? — Сульфус сдвигает брови, косясь на окно. — Да разве мы не найдем места приютиться, — Кабирия натянуто улыбается и тянет Гаса за локоть к выходу из комнаты. — Если нам не дадут, мы же отожмем, — кивает Кабале, сверля взглядом их упитанного друга, недоумение которого вызывало в ней бурю далеко не ангельских эмоций. — Да и кто вообще ночью спит.       Хлопок дверей сопровождается мычанием Гаса и разъяренными короткими воплями дъяволиц, на что Сульфус лишь закатывает глаза. Он окидывает комнату взглядом и ощущает, как неохотно начинает прощаться. Боевой настрой, пропитанный влюбленностью, который совсем недавно сподвиг его на громкое заявление, быстро сменяется унынием и потерянностью. И усталостью, которая дрожью пробегается по нему и ведет к кровати.       Он ни о чем не сожалеет. Он влюблен в Раф и хочет иметь шанс на нормальные отношения, хоть и цена немного велика (но возлюбленная все же бесценна). Но это не меняет того, что им придется кардинально поменять их жизни, и сомнения — часть пути. Никто не может отказаться от всего, что было знакомо с рождения и имело смысл. Правда, Сульфус свято верит, что что-то да у них останется после испытаний, что они не потеряют память. Ибо его друзья (может даже и ангелочки) стали неотъемлемой частью его жизни, важнейшей составляющей. Они прошли достаточно (даже чересчур), чтобы прижиться и стать своеобразной семьей, члены которой иногда хотят друг друга поубивать (среднестатистическая семья). И то, что даже истинный демон признает этот факт, означает полную его реалистичность.       Недавние события давят на него, и, будучи удрученным своими же мыслями и чувствами, ему, нехотя, хочется вернуться в то время, когда жить было проще. Простые правила, которые нужно нарушать. Развлечения и отсутствие глубинных проблем — кажется, что это было так давно. Каких-то два года изменили его жизнь больше, чем все предыдущие. Расскажи ему обо всем этом тогда, он бы рассмеялся, громко и беззаботно, и заявил бы с нескончаемой уверенностью, что с ним такого не случится. Влюбиться в ангела и собираться менять жизнь на все триста шестьдесят градусов?.. «Видимо, да».       Насколько бы его ну пугало предстоящее, мириться с чем-либо он не собирается. Это хуже, чем рисковать. А риск ведь у него заложен в крови, не говоря уже о любви к «броситься в омут с головой». Сульфус хмыкает, переворачиваясь на спину. Он никогда не приравнивал Раф к обычным ангелочкам, но в ее любви к необдуманным решениям он сомневается. И где-то внутри он сомневается в ней, ее решительности, но не из-за недоверия ее чувствам, чисто из логики. И поэтому быстро решает, что с ней нужно еще раз поговорить наедине, ибо заставлять ее делать что-либо он не хочет и не будет.

***

      Ангел просыпается, когда ощущает на лице теплый свет и под ухом надоедливо жужжит Кокс. Хорошая погода поднимает настроение, как и обычно, но стоит Раф сесть, отделить голову от мягкой подушки, как все мысли роем возвращаются, давят на нее. Она обреченно выдыхает, убирает за уши локоны и протирает глаза. Она не помнит, снилось ли ей что-то, но уверенна, что что бы то ни было, картинка или пустота, она очень хочет вернуться туда. — Кокс, что случилось? — она следит сонным взглядом за неугомонным насекомым, а затем замечает предмет ее тревоги — белый сверток на тумбочке, рядом со злосчастным дневником.       Она усаживается поудобнее, поджимая ноги к себе в виде «бабочки», и быстро пробегает по двум строчкам и подписи. Профессор Аркан просит ее прийти в его кабинет, как только она проснется. — О чем Профессор хочет со мной поговорить так рано? — ее брови чуть сдвигаются, и она переводит взгляд на божью коровку, а в следующее мгновение она уже бьет себя ладошкой по лбу. — Ну да, я ведь вчера не просто рассказала о своих планах на лето.       Раф медленно приводит себя в порядок, долго сидит перед зеркалом, якобы расчесывая волосы (почти не касаясь их). Ей интересно, как именно подойдет Профессор к такой ситуации: будет отговаривать или просто даст совет? Особой «похвалы» она точно не ожидает. «А пригласила ли Профессор Темптель Сульфуса на аудиенцию?», — мысль заскакивает неожиданно, и ангел видит, как ее щеки становятся розовее. Стоит ей вспомнить про Сульфуса, и все сомнения развеиваются. Не проходят, не покидают ее, но становятся на задний план, ибо то чувство (а скорее чувства), что вызывает в ней демон, делают все посторонним. С одной стороны, она, безусловно, понимает, что влюбленности нельзя доверять, она обманчива. Но они не вчера встретились. И не просто были соперниками в течении двух лет. — Большинство романов смертных, которые расписаны чуть ли не на несколько книг, не сравняются с тем, через что Сульфус и я прошли… — задумчиво произносит, глуповато улыбаясь. И когда она встречается взглядом с отражением своих глаз, ее губы резко теряют то тепло, и с них срывается нервный выдох. — Ничего, если я не умру во время неведомых испытаний, которые неизвестно сколько длятся, может стану писателем и просвещу весь мир…       Она коротко усмехается, наконец отпускает расческу и быстро покидает комнату, потому как проснулась она чуть ли не час назад. А у Раф всегда было ощущение, что Профессора могут все узнать и увидеть, и ей очень не хотелось разочаровывать своего наставника непунктуальностью и беззаботностью (хотя, если подумать, куда уж больше разочаровывать?).

***

— Нет, Сульфус, я не собираюсь отговаривать тебя. Но я должна убедиться, что ты не просто ляпнул, а обдумал и принял взвешенное решение. — Темптель потирает переносицу, поправляя очки, устав лишь за минуту разговора с юным искусителем. — Да, это обдуманное и взвешенное решение. — он твердо выделяет каждое слово, опускает руки на парту, которые до того держал скрещенными на груди. «Интересно, когда у демонов стали популярными такие решения?», — думает, но не озвучивает. — Ну что ж, — она сжимает губы, на несколько секунд обводит ученика прищуром, — тогда вы с Раф должны приступить к выяснению всех деталей, что нужны смертным для жизни. Обращайтесь ко мне и к Профессору Аркану с любыми вопросами.       Сульфус кивает, не настроенный препираться. Если он и правда все взвесил, то он и вести себя должен подобающим образом, принимая всю серьезность происходящего. Нехотя, он уже ощущает, как взрослеет, что не может не удручать — так еще больше чувствуется груз и важность, от чего лучше не становится.       Задерживать его она не видит смысла — крылатый коллега все равно проконсультирует свою подопечную. Потому Темптель наблюдает за тем, как он не спеша покидает кабинет, и глухой хлопок дверей сопровождается ее вздохом. Она не осуждает, не считает, что он совершает ошибку, но от этого не становится легче — кто знает, что ждет их впереди, и она-то скоро не сможет особо помочь. Знал бы кто-нибудь, что может принести этот Путь Метаморфоз… Неизвестность пугает всех. И если у них еще мог играть юношеский максимализм, влюбленность, то ей ничего не затупляло чувства беспокойства и самый обыкновенный страх.

***

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Это не простое решение, оно не должно приниматься на скорую руку. Путь Метаморфоз не изведан, его испытания никому не понятны и неизвестны, как и неизвестно, есть ли успешно прошедшие. Я лишь хочу убедиться, что и ты, и Сульфус понимаете, как кардинально изменяться ваши жизни…       Раф очень хочется сказать, что ничего она не знает, но она натянуто улыбается и кивает. Скорее всего Профессор все понимает, но ведь нужно сказать «ангельские» слова и убедиться в намеренностях ученицы. Сейчас, сидя в светлом кабинете, слушая поучительные речи, она понимает, что еще толкает ее к изменениям — ей не подходит такая жизнь. Это не первый раз, когда она так себя чувствует, но раньше она отрицала это. Нельзя сказать, что известие о ее человеческой половине что-то изменило, но теперь она знает, что все могло сложиться иначе. И это «иначе» все больше и больше имеет смысл — будучи ангелом, она не может любить, чувствует себя запертой в правилах и законах, нарушать которые невозможно. У смертных тоже есть правила, и их тоже нельзя нарушать, но, к примеру, за легкое непослушание ангела с самих ранних лет стыдят, «а у людей ведь проще, наверно»… — Раф, ты слушаешь меня? — Аркан пододвигается вперед, пытаясь уловить взгляд ученицы. — Да-да, — она сжимает губы и чуть наклоняет голову, буквально ощущая, как волосы касаются ее родинки. — И я, и Сульфус, мы оба приняли это решение. И теперь нам лишь нужно собрать нужные документы, приобрести все самое необходимое до того, как мы пройдем по Пути Превращений.       Она мысленно хвалит себя за твердый голос, и немного успокаивается, когда осознает, что вчерашние сомнения отступили, и она чувствует себя более-менее уверенно. Профессор медленно кивает, осматривая подопечную недоверчивым взглядом. Не каждый день ученики делают такие заявление, не каждый день приходится отпускать их в неизвестность. Насколько бы он не был уверен в Раф, перестать сомневаться в правильности ее действий он не может. — Да, верно. Об этом я тоже хотел с тобой поговорить. Вам нужны паспорта, в первую очередь. Мы с Профессором Темптель посовещались и решили, что вам лучше выбрать возраст около двадцати лет. Переводить возраст бессмертных нет смысла, потому как столько смертные не живут. — он дожидается ее кивка, и продолжает, потрепав седую бороду. — Мы также позаботились о денежных средствах. Должно хватить на нужные покупки и на некоторое время после. Кредитные карточки, на которых и находятся деньги, вы найдете в своих комнатах. Надеюсь, вы сами сможете разобраться со всеми деталями.       Раф снова кивает, даже как-то нервно, мысленно вычеркивая пунктик из «что нужно сделать» списка. У нее по спине проходит неприятная дрожь — она еще даже не позавтракала, не успела полностью проснуться и принять пришедший день со старыми проблемами, как уже и начинает разбираться со всем. «Правда, пока это Профессора разбираются, но…», — она сжимает уголки губ и поднимает взгляд на наставника. Она очень благодарна за его помощь, и она, без сомнений, должна об этом сказать (она ведь вежливая). — Спасибо огромное, Профессор. Ваша поддержка очень много для меня значит. — она обмениваются теплыми улыбками. Раф задумывается о поддержке, и ее зрачки моментально сужаются. — Профессор, эм, не знаете ли Вы, где ночевали Ури, Дольче и Мики? Они оставили меня одну, чтобы я могла подумать, а я и не узнала… — Им была выделена комната. — он прерывает ее, улыбаясь в бороду. — Большинство ангелов уже отправилось домой.

***

      «Да и кто спит ночью», — в который раз фраза подруги проноситься в ее голове, и Кабирия сверлит ее спину полным недовольства и упреков взглядом. Кабале закатывает глаза, потягиваясь. Не смотря на то что им выделили комнату, демоны на то и демоны, чтобы уметь быть придирами и занозами. Кабирии не понравилась ни одна из кроватей, и она забрала себе два одеяла и три подушки и улеглась на полу, а на утро заявила, что это была самая кошмарная ночь в ее жизни. Кабале тоже не смогла насладиться снами, ибо цвета комнаты «давили на нее». Хорошо было лишь Гасу, ибо его подход самый простой и проверенный — заморачиваться надо меньше. Озвучивать эту истину подругам он не стал (и вряд ли когда-либо решится), ибо злить их больше чем нужно (можно) означало бы еще один апокалипсис.       В столовой, куда троица вломилась с зевками и пустыми желудками, они сразу же приземлились за стол с ангелов — тоже троица. И это противоречивое действие никого не удивило. Кабирия и Ури даже обменялись «пустыми» репликами: цветочница рассказала, что персиковый бисквит вполне съедобен, но порекомендовала лимонный, который попробовала у Дольче (чем там все еще была не совсем довольна). Недавние события на самом деле сплотили их восьмерку — подколы никуда не денутся, часто появляющееся желание ударить друг друга тоже, но это все останется на поверхностном уровне и уже не будет восприниматься слишком серьезно. Ангелы или демоны, они все одинаково рассматривают дружбу, и никто из них не может честно заявить, что между ними ее нет. Признавать этого, правда, никто не особо стремиться. Хватает быстрого понимания, застывшего между ними, и легких машинальных действий. — И так, — Ури отламывает еще один кусочек лакомства, сгребает с него желе с кусочками персика и окидывает туманным взглядом всех друзей («какое, однако, странное слово»). — Мы, конечно же, поможем Раф и Сульфусу с устранением всех «погрешностей» в их еще не очень-то уставленной смертной жизни.       Дольче хмурится, Мики с Гасом сжимают губы, а Кабале удивленно отрывает взгляд от тарелки подруги и ее лимонного кусочка. — Ну ты и завернула. Даже у твоих подружек глаза на лоб полезли. — она хмыкает, и вся компания усмехается, и даже сама Ури улыбается. — То, что без нас они не справятся, и так понятно, — Кабирия облизывает губы, и опирается подбородком об соединенные в замочек руки. Ее желудок больше не ноет, и это значительно меняет ее настроение. — Но с нашими влюбленными сначала нужно встретиться, чтобы знать, что делать. — Ничего, нам лишь нужно подождать здесь, и их голод сам их приведет, — Гас, в последнее время отличающийся сообразительностью и точностью сказанного, с успокоением поедает свой фруктовый салат. — Это точно, — Мики улыбается, как и все присутствующие, а затем поднимается. — А я пока, пожалуй, возьму такой же салат. — Ой, и мне возьми, — Дольче мило улыбается, проявляя свои ямочки. — А я, пожалуй, захвачу лимонного бисквита… — Кабале, с которой подруга не стала делиться, все же решила забросить «правильное питание». — Очень правильная мысль, — Ури практически взлетает за ней, чуть не забыв свой поднос.       Они проводят время настолько беззаботно, насколько могут, ибо груз грядущего ощущает каждый, и все они не очень-то стремятся познать его. Их друзья собираются изменить их жизни. И свои, и их. Никто не знает, как все произойдет, и неплохая возможность стирания памяти или чего-то такого пугает каждого до дрожи в коленках. Ангелы или демоны, они все сентиментальны, все имеют чувства и привязанности. Это не какая-то бездумная ненормальная парочка ангела и демона, наущающая все подряд (а именно так большинство учеников и наименовало Сульфуса и Раф), это их самые близкие друзья, с которыми они были практически при каждом нарушении и поддерживали (и до сих пор поддерживают), несмотря ни на что. Отпускать их в никуда, возможно терять?.. Не очень заманчивое предложение, особенно для группы отважных хранителей и искусителей, любящих влезать куда попало и отгребать по полной. — А можно ли узнать больше про эти метаморфозы? — разбивая перекидывания пустыми фразами, вдруг задумчиво, но серьезно произносит Дольче, чуть постукивая ложечкой по кружке. — Что там происходит, как после них живут… — Надеюсь, что после них хотя бы просто живут, — мрачновато выдает Кабале, но ее голос смягчается, когда она встречается с дрожащими алмазами в ангельских глазках. — Помниться, тот Тайко говорил про испытания… Но он ничего не уточнял. Да и расспрашивать провалившего не очень-то поможет. Тем более что у него и его потерянной нет ничего общего с нашими Сульфусом и Раф. — Да, Раф и Сульфус никогда бы не бросили друг друга где попало, — кивает Ури, улыбаясь уголками губ.       Кабале тоже медленно кивает. Именно в этот момент она наконец решает свою дилемму. Раньше у нее были явные чувства к Сульфусу, не дружеские, но со временем она начала сомневаться в них. Теперь все было легко — может, когда она и была влюблена в него, но теперь любые романтические эмоции превратились в сугубо дружеские, которые, на ее взгляд, более крепки и глубоки. Может они такими были и изначально, и она просто хотела защитить друга от ангелочка. Она и до сих пор не сильно понимает его, но в реальности их отношений убедилась уже не раз, и потому просто принимает их. «И эта Раф все больше и больше кажется не такой уж и облакоголовой. Впрочем, как и ее подружки…» — Я не переживу, если мы потеряем Раф навсегда… — Дольче чувствует, как слезы начинают душить ее и проситься наружу, и закрывает лицо руками. Мики и Ури сразу же приобнимают ее. — Никто никого не будет терять, тем более навсегда. — твердо заявляет Кабале. — Мне все равно, что там этот путь уготовит им. Как будто кто-то может отнять у нас Сульфуса, а у вас — вашу Раф. — Кабирия с Кабале переглядываются, одобрительно друг другу улыбаясь. — Мы ведь всегда можем найти решение, — Мики наклоняется чуть ближе к подруге, сжимая ее плечо. — Не время расстраиваться. — Как будто нас можно чем-то напугать. — рыжеволосый демон улыбается, а его улыбка — явление редкое, а совместно с фразой, такой короткой и сильной, — бьет наповал.

***

      Бесконечность коридора начинает ее напрягать, когда в желудке урчит, а взгляд опять мылится из-за сонной пелены. Когда же до белокурого ангела доходит понимание, что большую часть пути она тормозит, застывая на месте, уровень нелепой никуда не направленной агрессии возрастает до недопустимого для ангела уровня, и она фыркает и, будто применив «быстрые крылья», мчится к своей цели — к столовой. Она ровно с битвы (со вчерашнего вечера) ничего не ела, а раздумья и душевные конфликты требуют энергии.       При столкновении с кем-то Раф не приходиться даже долго думать — она знает, что это Сульфус (просто потому что), и она мигом отлетает от него, как будто ее опять одарило током за нарушение (разрушенного) ВЕТО. — С каких пор ты меня боишься, как огня? — Сульфус чуть наклоняет голову и сокращает между ними расстояние до «слишком недопустимо». Теплая знакомая ухмылка на бледных губах на мгновение (на несколько, откровенно говоря) выводит Раф даже из сонного и голодного состояния, и она даже забывает об опасности их близости. Может быть она и поумнела за последнее время, поцеловать его это ей не помешает. — Когда это я тебя вообще боялась? — парирует, с ностальгией вспоминая беззаботные состязание и перекидывания колкими фразами. И все же опять чуть отдаляется от него. И руки держит за спиной, хотя они и могут прикасаться друг другу (что, определенно, не особо дошло до их сознания, даже несмотря на то, что вчера они спокойно держались за руки).       Сульфус улыбается еще шире. Бойкая и упрямая ангел, в которую его угораздило назло всем и вся влюбиться, давно не проявляла себя настоящую. В последнее время они то сражались, то строили планы по спасение все тех же «всех и вся», то лежали без сознания, и сейчас почувствовать ту же атмосферу, что была между ними, то же напряжение — лекарство уставшим душам. — Я ведь больше током не бьюсь… — ненавязчиво бросает он, а затем делает то, из-за чего раньше Раф бы кинулась кричать, насколько это неправильно.       Секунду до того, как его ладонь касается ее щеки, она решает, что и сейчас также сделает. Но, видимо, она просто обманывала себя все это время, ведь почувствовав его прикосновение, ангел в прямом смысле теряет дар речи. Вроде бы, ничего такого, но для тех, кто большую часть отношений (девяносто восемь процентов) избегал любого контакта, это производит слишком мощный эффект.       Когда к этому прибавляется продолжительный зрительный контакт (а ведь чертов демон опять оказался слишком близко), у нее сдают нервны, и сапфировые очи меняют цель. Раф, наконец разжав руки, нежно касается его кисти. — Я думаю, наши друзья нас заждались, — с полуулыбкой произносит она. Новой целью нечаянно стала группа ангелов и демонов, столик которых был виден со входа в обитель еды бессмертных учеников.       На мгновение (явно на больше) их пальцы переплетаются, а затем Сульфус немного (много) недовольно разворачивается, теряя физический контакт с возлюбленной. Их друзья (общие) вполголоса разговаривали, доедая еду или наслаждаясь чаем, и выглядели настолько спокойными, что у наблюдающих появились сомнения — не врет ли им зрение? — Привет, — растягивая слово и звуча слишком оживленно, Дольче встречает подлетающих и сразу толкает Мики, чтобы Раф могла сесть. — Неужели само Величество решило посетить нашу скромную трапезу, — с улыбкой проговаривает Кабирия и тоже пододвигается. — А мы уже без вас хотели пускаться в пляс, — Ури окидывает прибывших взглядом и делает еще один глоток все еще слишком горячего чая. Раф чуть хмуриться, отрываясь от разглядывания витрины с предложенными на завтрак блюдами, которую можно было видеть с ее места, и подруга спешит объясниться. — Ты ведь не думала, что мы не поможем вам со всеми нужными обустройствами. — Дело не самое интересное, но… — Кабале смотрит то на друга, то на ангела (может быть немного подругу), задумчиво наклонив голову вперед. — Без нас вы точно не справитесь.       Сульфус и Раф одновременно улыбаются, будучи благодарными друзьям и немного расслабившись, ибо ощущать поддержку от самых близких в не самом понятном для них поступке явно показывает их крепкую дружбу. — Его Величество хотело бы, для начала, потрапезничать, — уже вставая, произносит он, явно не протестующий из-за нового «псевдонима». Раф машинально кивает. — Ой, да, Раф, там сегодня есть твой любимый салат. — Ой, уже нет. — с полуулыбкой произносит Кабале, облизываясь, а затем встречается взглядом с Раф. — Прости, ангелочек, но наши отношения еще не перешли на уровень деления еды.       И, как бы странно это не ощущалось, они обмениваются легкими улыбками-усмешками, и что-то внутри обоих девушек явно подсказывает, что их отношения лишь начались.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.