To be Loved

— Понимаешь, была такая ситуация… — Я очень устал, можешь говорить всё, я просто хочу уже разобраться в этом, — Луи откидывается на спинку диванчика и смотрит на отца с ожиданием. Видно, что Чарли изрядно нервничает, перебирая в голове мысли и решая, что рассказать сразу, а что чуть позже. — Ну. Это было очень давно, больше двадцати лет назад. Я хочу, чтобы ты знал, что это всё уже неважно, — омега перебирает салфетку в руках, и чуть отвлекается, когда им приносят кофе, который заказал Луи, пока ждал отца. — Ну так? — Луи нетерпеливо подаётся вперёд. — Во первый год старшей школы мне очень понравился твой отец, — выдыхает Чарли. — Он был старше на пару лет, красив и казался мне… не знаю, не таким, как все остальные. Мы встречались год, когда в один день у меня разболелся живот. Я пошёл в больницу, и узнал, что забеременел. Я жутко перепугался, — Луи смотрит на отца и замечает, что губы Чарли чуть дрожат. — Мне было семнадцать, я не понимал, что делать. Когда я рассказал твоему отцу, он, на удивление, пообещал мне, что у нас всё будет хорошо, и что мы сможем вырастить ребёнка. Я был рад, что он не оставил меня в этой ужасной ситуации, но… я был ребёнком, и я жутко боялся. И, да простит меня Бог, где-то в глубине души я надеялся, что случится выкидыш или что-то такое, — голос Чарли дрожит, поэтому Луи успокаивающе поглаживает его руку и говорит, что всё хорошо. Луи понимает, что по молодости случаются ошибки, и это было очень давно, поэтому он ни в чём не винит отца. — Рассказывай дальше, всё хорошо. — Я был молод, я хотел поступить в колледж, я хотел пить, гулять, курить, хотел ходить на каждую вечеринку, проходящую в городе. Естественно, мой альфа мне этого не разрешал. Мы постоянно ссорились из-за этого, обвиняли друг друга… И один раз он так разозлился, что, — Чарли всхлипывает, ведь переживать моменты из прошлого достаточно больно. — Он сломал мне ключицу. Он так сильно ударил меня, что я отлетел к стене и… Мне было больно, я долго восстанавливался, но с ребёнком всё было в порядке. Твой отец был очень жестоким человеком. И в один день, после нашей очередной ссоры, я сорвался. Я очень устал от своей жизни, поэтому… накурился травы со своими друзьями. Луи выгибает бровь, но ничего не говорит. Томлинсон уже понял, что отец был беременен не им, но всё-таки, это звучит жутковато. — За косяком пошёл другой. Мне нравилось так расслабляться, я забил на учёбу, почти забил на ребёнка, и за несколько месяцев постепенно накуривался всё больше и больше. Твой отец узнал об этом, силой удерживал меня, не выпускал из дома, кричал, и когда мой ребёнок один раз чуть не умер, я понял, что творю ужасные вещи. И я перестал. Беременность прошла нормально, у нас родился мальчик. Но я был очень несчастен, я просто забил на себя. Мы с твоим отцом и моими родителями растили малыша в любви, он правда был чудесный и очаровательный… Чарли делает глоток кофе, чтобы унять дрожь. Луи всем видом показывает, что всё в порядке, хотя его живот сильно скручивает от этой информации. — В один день, когда малышу исполнился год… Твой отец опять избил меня за то, что я вышел из дома на секунду, чтобы поговорить с соседкой, и оставил ребёнка одного. Тогда я сорвался. Я так устал от своей жизни, что подсел на… на наркотики. Я пропадал неделями, и я честно, не знаю, как я смог выжить… Но, твой отец нашёл меня. Он сильно избил меня, собрал вещи, забрал малыша и улетел первым же рейсом. Я не понимал, что происходит, кричал на него, царапался, пытался отобрать у него сына, чтобы он никуда его не увозил… Но он просто ударил меня в висок, обзывая ужасными словами. И он был прав, я и правда был таким мудаком… На несколько минут повисает тишина за столиком. Чарли старается унять дрожь, а Луи сидит и смотрит в одну точку, переваривая информацию. Он, оказывается, очень многого не знал о своём отце. — Через пару недель, когда я отчаялся найти их… Я узнал, что снова забеременел. Тобой. И я завязал с наркотиками, лечился, следил за своим здоровьем. Когда родился ты, я понял, что я должен подарить тебе счастливую жизнь, не такую, как была у меня. Прости меня, Лу, — слёзы катятся по щекам Чарли, и Луи подсаживается к нему, крепко обнимая. — Всё хорошо. То, что ты рассказал мне, очень много для меня значит. Ты был ребёнком. Это ужасно… То, как поступил мой… — Луи запинается, — отец. Томлинсону становится мерзко от того, что в нём гены этого жестокого человека. Но тут Луи вспоминает, что Маркус откуда-то знает эту информацию. И в голову приходит просто ужасная мысль. — Пап. Можно ещё пару вопросов? — Конечно, родной, — Чарли целует сына в лоб. — Как звали твоего первого сына. И где он сейчас? — Я назвал его Остин, но твоему отцу изначально не нравилось это имя. Думаю, он назвал его по-другому, как только уехал. Я бы очень хотел знать, где он сейчас, но они оба… растворились. Я не знаю в какой они стране, всё ли у них хорошо… Остин сейчас уже такой взрослый, как бы я хотел посмотреть на него… — А как звали моего отца? — чисто для интереса спрашивает Луи. — Томас, — пожимает плечами Чарли. Луи хочет отпить кофе, но половина проливается на стол, когда он дёргается от услышанного. — К.как? — Томас. Я называл его Том. Томлинсону становится плохо, ведь именно так зовут отца Гарри. Но нет, так не бывает, наверно, это просто совпадение… А если нет? А вдруг первый сын Чарли и Тома — Гарри… Луи начинает подташнивать, но он сглатывает слюну и задаёт последний вопрос, который сейчас решит его судьбу. — Как выглядел… Остин. Ты помнишь? — Ну. Он был очаровательный, немного маловат для своего возраста. Волосы немного кудрявились. И у него были такие большие карие глаза, — на этой фразе Луи выдыхает, потому что Гарри — не Остин. Наверняка, это просто совпадение. — И у него ещё было родимое пятнышко на плече. Чем-то похожее на треугольник, — вспоминает Чарли, смотря в даль пустым взглядом. Да, он был ужасным отцом для Остина, но он очень жалеет о своих ошибках и отдал бы многое за то, чтобы вернуть время назад и всё исправить. Луи становится намного легче, когда он убеждается окончательно, что это совпадение, ведь у Гарри точно нет родимого пятна, Томлинсон знает каждый миллиметр тела Стайлса. Через час, когда Луи с папой разговаривают на более нейтральные темы, сидя в кафе и попивая кофе с маффинами, Чарли прощается с сыном и уходит, чтобы успеть на поезд. У Луи как будто скала с души упала, он воодушевляется, идя по холодным улицам к метро. Его отношениям с Гарри ничего не грозит, ему становится так хорошо, он узнал имя своего отца, ведь Чарли никогда ему этого не говорил. Томлинсон заканчивает говорить по телефону с Гарри, который немного ворчит на омегу, потому что ужин уже остыл, а тот ещё не дома. Омега ускоряет шаг, когда ему на телефон приходит сообщение от Маркуса. «Ты узнал правду слишком поздно. Надо было слушать меня.» Луи хмурится, не понимая, о чём говорит Маркус. «Эм. Я не понимаю. Это дела моей семьи, не лезь в это.» «Да, ты не очень умён, как и твой отец. Ты же узнал, что у тебя есть брат, ведь так?» «И? Это не Гарри, если ты к этому клонишь… Я сделал всё, что нужно, теперь отстань от нашей семьи.» Луи собирается закинуть телефон в карман и заблокировать номер Маркуса, чтобы тот больше не доставал его. Ведь из-за Маркуса Луи потревожил своего папу, заставил пережить того все ужасные воспоминания из прошлого. Но тут приходит ещё одно сообщение, которое омега открывает замёрзшими пальцами, и чуть не роняет телефон, когда видит фотографию. Фотографию небольшого родимого пятна, в форме кривого треугольника. Луи бесится и нажимает на номер, начиная вызов. Он слышит пару коротких гудков, которые отдаются болью в животе. Трубку берут через три секунды. — Ты, ублюдок, откуда ты знаешь про это пятно?! Ты подслушивал наш разговор? Я напишу на тебя заявление, маньяк недоделанный! — Не спеши, Лу-Лу, — усмехается Маркус на том конце трубки. — Это пятно на моём плече. — Нет, — шепчет Луи, не веря в услышанное. — Да. Я твой брат, Луи. — Нет, — продолжает Томлинсон, качая головой. — Том и Чарли — наши родители. Когда я родился, меня назвали Остином. Остин Томлинсон-Стайлс. — Ты врёшь! — кричит Луи, чувствуя боль в животе и звон в ушах. — Не вру. Отец увёз меня в Бостон, когда мне был год, потому что Чарли сидел на наркотиках. — Нет, заткнись! Заткнись! — Луи чуть не падает, запинаясь о носки своих кед, не обращая внимания на прохожих, которые оборачиваются на него. — А самое интересное, — усмехается Маркус. — Том также отец Гарри. У вас с твоим любимым альфой один биологический отец. Вы с Гарри братья, — безумным голосом говорит Маркус. — И ты носишь ребёнка от своего брата. Уууупс, — зловеще смеётся Маркус и на этой фразе сбрасывает вызов. Кровь шумит в ушах Луи, омега не слышит абсолютно ничего, когда боль в животе становится в четыре раза сильнее, прошибая его мозг. Кажется, что в его животе кто-то орудует бензопилой, Луи кричит, оседая на холодный асфальт. Омега чувствует, как из него что-то вытекает со стремительной скоростью. Но его подсознание говорит ему, что ещё рано для течки. Луи проводит рукой по штанам и перестаёт дышать, когда видит кровь на пальцах, перемешанную с какой-то жидкостью. В какой-то момент боль становится слишком сильной, что омега просто не может её терпеть. Последнее, что видит Луи перед тем, как погрузиться в темноту — подбегающих к нему людей, и слышит чей-то испуганный крик: «Вызовите скорую!»