Желание обладать.

Была уже глубокая ночь. На улицах светили фонари, украшая главные дороги, в зданиях горели редкие окна, хозяина который от чего-то не спят. В такое время можно встретить только или хулиганов, или пьяниц. Киришима только предложил своему новому парню проводить того до дома, как Мидория резко выдернул из его руки свою собственную и побежал куда-то в сторону, предупреждая кого-то быть осторожнее. Когда Киришима сориентировался и побежал вслед за омегой, тот уже помогал какому-то парню устоять на ногах. Не долго думая, он подхватил незнакомца с другой стороны и помог спустить его на ближайшую скамейку. Мидория обеспокоенно потрогал его лоб, проверяя температуру. Красноволосый почувствовал себя немного неловко: вот он только что предложил Мидории стать парой, тот согласился, он собирался проводить омегу и вот он уже с нескрываемым беспокойством и нотками заботы в движениях пытается привести в чувства другого парня. Омега ему очень нравился и он хотел бы иметь с ним серьезные отношения, но то что он приревнует его к первому встречному вот так вот сразу — он не ожидал. Сам от себя не ожидал. Раньше у него были отношения, но, сказать по правде, ревновать никогда не приходилось, даже когда умом понимал, что надо бы. — Киришима-кун, всё хорошо? — Мидория смотрел на него задумчиво, будто что-то не так. Неужели он так успел уйти в себя, что не заметил, что сказал омега? — Извини, что? — попытался исправиться парень. — Я говорю, что не хорошо его здесь бросать одного. Надо что-то придумать, — Изуку перевел задумчивый взгляд на незнакомца. Через несколько минут размышлений он снял с себя куртку и накинул её на плечи полусознательного человека. Киришима сразу отдал ему свою и со злобой посмотрел на этого… кажется, тоже альфу. Ещё лучше. Видимо Мидория заметил это, поскольку ласково погладил его по руке и сказал: — Это Тодороки-сан. Он однажды зашёл в нашу кондитерскую и как-то так получилось, что мы подружились… Неуверенно рассказал он, поскольку не до конца понимал, что так расстроили Киришиму. Тот быстро взял себя в руки и пристыжено улыбнулся. Теперь Мидория ещё и за него переживает. — Так друзей в беде не бросают! — бодро воскликнул Киришима. Мидория согласно кивнул, но что делать, всё равно не знал. Через пару минут раздумий он предложил: — Давай его в нашу кондитерскую. Уложим на диванчик, а я завтра пораньше прийду и проверю его, — Киришима скептически перевел на него взгляд, так и кричащий «А тебе не влетит потом?» — Н-ну, Тодороки-сан порядочный человек. — Уверен? — альфа скользнул взглядом по «порядочному человеку». Кажется, тот изрядно так погулял Киришима решил не обращать внимание на то, что обычно он бы и сам не раздумывая помог человеку, но не в этот раз как-то не хотелось. — Ладно, помоги его загрузить ко мне на спину, — сказал он, присаживаясь на корточки спиной к Тодороки, не дожидаясь ответа. — Ты понесёшь его? — удивлённо спросил Мидория, всё же подтягивая знакомого к парню. — Конечно, — как само собой разумеющееся ответил Киришима — Не ты же его потащишь, — хохотнул он. Изуку благоразумно промолчал. Хорошо, что идти было недалеко, а ключи Мидория всегда носил с собой. Сгрузив тушу, они заперли Тодороки в помещении и, как и обещалось, Киришима проводил Мидорию до дома. Было решено, что раз уж у красноволрсого никак не получается зайти завтра с утра в кондитерскую (не очень хотелось оставлять Своего омегу с незнакомым типом, ещё и альфой), то Мидория позвонит ему и всё расскажет. По такому случаю и номерами телефонов обменялись — до этого как-то не приходилось. Киришима радостно «упорхал» домой и по приходу сразу завалился спать, не обращая внимания на стоны в соседней комнате. А вот Мидория ещё долго не мог уснуть, ему казалось, что Тодороки было очень плохо — и дело не в выпитом алкоголе — и оставлять его одного было не лучшей идеей. Заснул он крайне тяжело, зато проснулся на час раньше обычного. Изуку залез в аптечку и достал таблетки от головной боли, положил их в сумку, собрался и вышел. Появилась острая нужда проверить, как там себя чувствует Тодороки. В общем, открывая дверь кондитерской в добрые семь утра, он не сильно удивился бодрствующему человеку. Тодороки не заметил вошедшего, усиленно разглядывая помещение, силясь понять, где он и как сюда попал. — Здравствуй, Тодороки-кун, — негромко сказал Мидория, наблюдая за растерянным парнем, который, впрочем, держался вполне уверенно. Без слов он достал из сумки блистер, налил стакан холодной воды и протянул это всё Тодороки, усаживаясь на противоположный край дивана, чтобы не смущать «гостя». — Как.? — начал Тодороки, но Мидория перебил его. — Ты в парке еле живой был. Мы сейчас в служебном помещении кондитерской. Тодороки кивнул. Он здесь всего второй раз, и второй раз ему неловко перед зеленоглазым. Пора менять систему. — Спасибо, — прошептал он. Больше они ничего не говорили, да и не нужно было. Пока Тодороки приходил в себя, Мидория переоделся в униформу и пошёл на кухню греметь посудой. Спустя час альфа уловил аромат выпечки, но почему-то захотелось именно карамели. Когда послышался шум из зала, Тодороки сосредоточился и понял, что это омега — у него всегда хорошо получалось определять вид по запаху. В комнату вошёл очень красивый блондин с достаточно длинными волосами. От него пахло очень приятно: лёгким бризом и ананасом. Вошедший посмотрел на него сначала удивлённо, потом гордо и прошёл на кухню так ничего и не сказав. Послышался приглушённый диалог и Мидория, немного потрёпанный и определенно выставленный за дверь, вышел к нему. — Как ты себя чувствуешь, Тодороки-кун? — спросил Мидория. — Приемлемо, — кивнул Тодороки и встал, — Думаю, мне пора идти, — он достал из бумажника визитку и протянул омеге — Спасибо, что помог. Если нужна будет помощь — обращайся. Набери мне, скажешь, как я могу отблагодарить тебя. Тодороки развернулся и собирался уйти, но неожиданно громкое и твёрдое «Стоять!» заставило его замереть на месте. Мидория схватил его за запястье и потащил обратно на диван. — Слушай, Тодороки-кун, это, конечно, не моё дело, но послушать что тебя привело в парк ночью в нетрезвом состоянии, я бы послушал, — сказал Мидория, всем своим видом показывая, что ему не отвертеться. Тодороки посмотрел на него нечитаемым взглядом. — Не твоё дело, — зло ответил альфа. Почему это он должен объясняться перед ним. Однако спустя десять минут напряжённого молчания, руки, что ни разу не ослабила хватку заставляя сидеть на месте — не смотря на то, что для альфы она была совсем уж хилинькой и он без усилий мог выдернуть руку — и настойчивого взгляда, он сдался на милость омеги. — С отцом поругались, — сквозь зубы процедил он. Мидория встрепенулся. За десять минут он уже и не ожидал ответа, сменившись, что придется сидеть долго, раз он решил вытянуть из друга ответы. — И на сколько всё серьёзно? — осторожно спросил омега, разведывая границы дозволенного. — На столько, что напиваюсь в хлам и бродят ночами по парку, — раздражение сквозило в голосе, но Мидория видел, что Тодороки не хочет его случайно обидеть, не смотря на то, что его совершенно не устраивает сложившаяся ситуация. Мидория ничего не говорил, ожидая рассказа или больших подробностей. Только успокаивающими движениями водил по тыльной стороне ладошки альфы. Тодороки закатил глаза и недовольно продолжил, догадываясь, что омеги этого мало. — Этот старпёр пытается женить меня. Достал всё время совать продажных, кхм, девушек, — Тодороки резво встал и начал расхаживать по комнате — Неужели не ясно, что ни выгодный брак, ни дуры, наивно мечтающие жить с богатым «принцем» — он горько усмехнулся — Меня не интересует? Мидория, внимательно слушая, заварил кофе и, взяв его под локоть, усадил обратно, протянул кружку. — Вечно хочет держать всё под контролем. Многие годы семья была для него пустым местом, а теперь решил поиграть в заботливого папочку, который лезет не в свое дело, — на этом Тодороки отдернул себя и осоловевшими глазами вперился в омегу. Никогда и никому он не рассказывал о подобном. Даже с Фуюми возвел ментальную стену, считая, что это только его дело и нечего кому-то в него лезть. — Это действительно грустно, Тодороки-кун. Когда на тебя не обращают никакого внимания, а потом проявляют нездоровый интерес, заставляя чувствовать себя ещё хуже. Должно быть тебе очень тяжело от этого. И посмотрел на него с такой искренней нежностью и тоской, что Тодороки поперхнулся воздухом. Этот чёртов омега увидел гораздо больше, чем было сказано. Будто действительно понимал его и переживал. Кто-то настолько… Настолько такой и нужен был ему. — Вот если бы только ты был моим…