Моя прекрасная мурцесса

— Я так рад, что ты согласилась быть моей девушкой, Маринетт! — продолжал радоваться идущий рядом с Маринетт Лука. Маринетт натянуто улыбнулась ему и сразу же отвела взгляд в сторону. Гулять со своим молодым человеком вечером, под освещение фонарей и мерцание звёзд — очень романтично. Но не в случае Маринетт. Девушка подготовилась к свиданию с Лукой как надо. Одела красивое платье, заплела волосы в пучок, нанесла лёгкий макияж. Она подготовилась весьма хорошо. Встретила Луку и обняла его. Парень хотел поцеловать её, но Мари технично ускользнула от поцелуя, беря того за руку и ведя к Эйфелевой Башне. Это было её любимое место. Самое романтичное место во всём Париже. Она надеялась, что хотя бы там она сможет разглядеть в Луке нечто привлекательное, нечто необычное, от чего её сердце могло бы застучать быстрее обычного, а в животе запорхать бабочки. Ей было неловко и она должна была свыкнуться с мыслью, что Лука больше не был её другом. Пока что получалось не очень. Если раньше она могла смеяться в голос даже над самыми идиотскими шутками, шутливо толкая друга в бок, то теперь она лишь молчаливо шла рядом с ним, даже не до конца слушая, что он ей говорил. Маринетт слушала его вполуха. Издалека. Она была погружена в свои мысли и старалась выкинуть из головы всякое дерьмо, пытаясь сосредоточиться на таком раскрепощённом парне, который был так искренен с ней. Ей было стыдно и ужасно неловко. Хотелось вырвать свою руку. Но она стойко держалась, уже крепко зажимая его руку в своей, чтобы даже при всём желании не отпускать. Чтобы держаться за неё, как за какую-то ворсинку — последнюю надежду на спасение. Она не хотела его обижать. Меньше всего ей хотелось причинять боль к тому, кто так хорошо к ней относился. В глубине души она чувствовала себя полнейшей сволочью, которая играла с чувствами людей. Но Маринетт не являлась таковой, так ведь? Она до конца пыталась убедить себя в том, что она ни с кем не играла, чтобы получить собственную выгоду. Но всё же в глубине её сознания уже взрывались вулканы, громыхал гром и громыхали грозы. Настолько сильно она запуталась в себе самой. Настолько сильные ураганы были в её душе. Ей так хотелось с кем-нибудь поделиться, чтобы её поняли и дали полезный совет. Но кто поймёт её саму и её действия, когда она сама себя не понимала? Она лишь осознавала тот факт, что всё было крайне наигранно. Её дикая влюблённость, какую она изображала в присутствии Луки была лживой. Хотя, она подозревала о том, что Лука догадывался, что Маринетт не до конца ощущала те чувства, которые Лука испытывал к ней. Было такое чувство, будто это была не она, а актриса, исполняющая роль. Маринетт привыкла видеть в Луке лишь друга. Да, когда он делал ей комплименты, она краснела и улыбалась. Но не было тех эмоций и ощущений, когда с ней говорил Адриан. Чёртов Агрест. После признания перед ним всё это и началось. Но Дюпэн-Чен также понимала тот факт, что сама во всём этом виновата. Кто тянул её за язык, чтобы выдавить из себя те злосчастные слова признания перед Адрианом? Никто. Это была целиком и полностью её инициатива. Она осознавала, что сама была виновата в том, что не могла забыть об этом зеленоглазом блондине. Она очень хотела жить дальше. Очень хотела встречаться с Лукой искренне и по-настоящему. Но не могла. Тоже самое касалось и Нуара. Почему-то с Нуаром сердце начинало биться в сто раз быстрее. Не раз Мари замечала, насколько сильно были схожи Адриан и Кот. Та же улыбка, те же движения, та же манера общения. Но эти двое слишком разные. Они просто не могли являться одним и тем же человеком. Для неё это был лишь неопровержимый факт. Невозможный факт. Бредовый факт. — Маринетт, ты меня слушаешь? Голос Луки будто вернул девушку в реальность. Она вновь ощутила на себе тепло его руки. Она вновь поняла, что шла с ним по ночному Парижу прямо к Эйфелевой башне. Сейчас она просто пылает ненавистным желанием убежать от Луки. В её сознании вновь появился Кот Нуар. Этот, в последнее время вовсе не харизматичный и невесёлый супергерой, посещал её мысли всё чаще и чаще. Особенно в те моменты, когда его совсем не ждали. К полнейшему сожалению Маринетт, она хотела побольше узнавать именно Кота. Изучать, как открытую книгу, детально прочитывая каждую строчку на каждой страничке. Вчитываться в каждое слово. Прижиматься к нему, гладить его за ушком и успокаивать своим присутствием. Маринетт послала мысли к чёрту и на этот раз стала внимательно слушать Луку. Ведь если она не будет его слушать, то он может даже не заинтересовать её вовсе. Так она думала. А сердце говорило ей обратное. Маринетт просто разрывалась на части изнутри. Она слишком много на себя брала, и это изнуряло. Она брала на себя ответственность перед Лукой, перед Нуаром, перед Адрианом. Перед всеми. Хотелось просто закопаться глубоко под землю подальше ото всех и вся. Когда ребята дошли до Эйфелевой башни, настроение Маринетт немного повысилось. Ведь это то место, где она постоянно рисовала свои эскизы. Где она постоянно гуляла с друзьями, следила за фотосессиями Адриана и всегда сидела на самом верху башни, болтая ножками, но только в обличии Леди Баг. Все хорошие воспоминания всё же вызвали улыбку на лице девушки и хоть каплю, но вызывали долю оптимизма. Лука повёл её в сторону скамейки, которая располагалась прямо возле высоченной башни. По сравнению с ней парижане ощущал себя лилипутами или мошками под её громадным ростом. Издалека она кажется ничтожно маленькой, но вблизи просто поражаешься её росту. Из глотки сразу же выскакивают слова изумления, а глаза искрятся от неописуемого восторга и прекрасной вдохновляющей картины. — Маринетт, как тебе наша прогулка? — спросил её парень, как только они вдвоём уселись на скамейку. Маринетт отпустила свою руку из ладони Луки и, к её ужасу, от этого ей стало морально легче и спокойнее. — Да, очень нравится! Маринетт умела врать. В этом плане у неё имелось огромное преимущество. Ведь каждый раз она врала родителям, что пошла к подруге, а на деле трансформировалась в главную Супер Героиню Парижа. Или, как например сейчас, врала Луке, счастливо улыбалась, а её глазные яблоки правдоподобно сверкали и не выдавали её лжи. — Здорово! — искренне обрадовался Лука, а Мари уже проглотила огромный комок в горле. Как ей было омерзительно и противно от самой себя. Лука ещё что-то говорил, жестами дополняя свою историю, но Маринетт была словно в тумане. Голос Луки звучал невнятно и приглушённо во всей этой туманной завесе. Нет. Она не могла полюбить Луку. Это просто был не её человек в плане пары. Он был хорош для неё только в роли хорошего друга, но никак не в роли второй половинки. Она это прекрасно знала и всё равно согласилась быть его девушкой. Согласилась, чтобы забыть чёртового Адриана. После признания всё пошло под откос. Если бы она не призналась, то Лука бы продолжил с ней дружить, в тайне любя; Адриан продолжал бы видеть в ней только своего друга, а Нуар… А что Нуар? Опять в её мысли залез этот страдалец, который стал чаще и чаще посещать её сознание. Ей снилось даже то, как Супер Кот спасал её от акуманизированных, бежав с ней на руках, а она нежно смотрела на него, держась за шею. Со всей любовью. После сна её сердце все ещё продолжало быстро биться, и она даже не могла объяснить Тикки причину её странного поведения. Она не знала, что говорить. Нуар… Маринетт признала про себя тот факт, что такой грустный, размышляющий о философии и жизни, Кот симпатизировал ей гораздо больше. Он открывался ей, словно книга. Ей так хотелось узнать, какие проблемы преследовали Нуара и с чем ему приходилось бороться. Ей так хотелось узнать, что происходило в его обычной жизни. Странно, но даже Адриан не посещал так часто её мысли, как Нуар. Маринетт сидела на скамейке, держась за руки с Лукой и пыталась слушать парня внимательно. Он говорил, что на днях научил элементарным аккордам свою сестрёнку Джулику, рассказал, как выступил на своём первом концерте, а ещё поведовал историю о том, как сломал ногу в детстве. Лука рассказывал это всё очень увлекательно, интересно, и Маринетт даже на секунду заинтересовалась, но ей всё равно было неудобно. Её тошнило, голова болела, а ноги дрожали. Ей было бы гораздо спокойнее находиться с этим синеволосым гитаристом, зная, что они друзья. Ранимое сердце тогда кричало ей уйти, а Маринетт лишь обречённо понимала, что ей надо было уходить. И как бы ужасно и неудобно это было со стороны к Луке, она не могла. Она попыталась полюбить, что-то почувствовать Лукой. Она попробовала, но не получилось. А мучить и его, и саму себя у неё не было желания. — Лука, — неуверенно прошептала себе это имя себе под нос дрожащим голоском, но Лука отчётливо её расслышал. — Я вспомнила, что меня звала мама в пекарню к девяти вечера. Извини, но мне нужно идти. Спасибо, что составил компанию, с тобой весело. Лгунья. Бесстыдница. Безжалостная Маринетт, которая я играет с чувствами других. Снова возникли эти мысли, которые такие назойливые. Как мошки. Васильковоглазая прогнала назойливые мысли куда подальше, а затем сразу же встала, отпуская уже потеплевшую и мягкую руку парня. Он был такой заботливый, всегда волновался об этой неуклюжей девчонке, а она так с ним поступала. Маринетт хотелось рвать волосы на голове, закопаться под землю и лечь комочком, пока здравый рассудок не приведёт все мысли в порядок, и они перестанут мучать её. Она совсем запуталась и не понимала, чего хотела. Сначала она послушалась советов других по поводу принятия Чувств Луки, чтобы забыть Адриана. И всё бы ничего, но возникший из ниоткуда в мыслях Маринетт Кот вызывал у неё бурное сердцебиение и внутренний переворот органов. Вызывал также жуткий дискомфорт находиться рядом с Лукой. Всё это очень плохо сказывалось на Маринетт. Это очень изнуряло и утомляло. И единственное, чего хотела девушка, так этого просто улечься на кровать, найти какой-нибудь интересный подростковый сериал и окунуться в сюжет с головой, чтобы отвлечься от реальных проблем и вопросов хоть на некоторое время. — Ладно, Маринетт, я понял. Лука улыбался ей понимающей и заботливой улыбкой, но даже сквозь такую маску отчётливо можно было разглядеть отражающуюся обиду и печаль в синих и тёплых глазах Луки, которые обычно просто блестели. А тогда они будто потухли, как последний работающий фонарик, освещавший улицы Парижа. — Тогда я пойду… Пока… — неуверенно промямлила Маринетт, а затем медленным шагом стала отдаляться от парня, который ещё долго смотрел ей в след. На глаза девушки наворачивались слезы обиды и отвращения на саму себя. Она ненавидела себя в тот момент. Настолько сильно, что невозможно было найти каких-либо подходящих слов, чтобы описать такую опрометчивость. Когда синеволосая зашла за угол и исчезла из поля зрения парня, она тяжко выдохнула. — Маринетт, что же ты творишь? — неожиданно вылетевшая квами из сумочки Маринетт заставила ту инстинктивно подпрыгнуть от неожиданности. — Почему ты там поступаешь с Лукой? — Тикки, просто мне не комфортно с ним. Я ощущаю дискомфорт, в животе не летают бабочки, сердце не завязывается в тугой узел при виде него. Рядом с ним я пустая. Не то что с Адрианом. Так ещё и в мыслях постоянно крутится и вертится Кот Нуар. Почему-то мне стало интересно узнать его, как никогда раньше. Почему-то мне с каждым разом всё интереснее и интереснее узнать про его жизнь, про то, какие у него родители, на какие оценки он учится и чем увлекается. Но даже он не может мне об этом рассказать, ведь наша тайна личности должна оставаться тайной в любом случае. О-ох, как же мне надоели эти непонятные мысли! Маринетт выдохнула и хлопнула себя по лбу, продолжая глубоко дышать. А Тикки лишь как-то странно улыбнулась на слова своей подопечной. — Маринетт, а ты случайно не влюбилась в Нуара? Маринетт замерла на месте и опешила от такого вопроса, в недоумении пялясь на подругу. Что за бред? Она в Кота Нуара? Такие теории придумывает только самый нелогичный и наивный в мире человек. — Что? Я и Кот? Тикки, ты серьёзно? Конечно нет, с чего ты взяла, что я в него влюблена? Ты же знаешь, я люблю Адриана, которого пытаюсь забыть. Конечно, я не люблю Кота. Что за глупости? Она нервно протараторила каждое слово, а в голове вновь возник огромный комок мыслей, который давил на мозги, вызывая головную боль. «Эх, знала бы ты всю правду, Маринетт…» — подумала про себя мудрая Тикки, все ещё с улыбкой пялясь на свою подругу. Конечно, она влюбилась. Сколько у Тикки было Леди Баг, а она всегда понимала с первого раза, когда её подопечная была влюблена. И в этот раз не ошиблась. Маринетт нервно почёсывала затылок, переосмысливая слова своей квами. Те слова она произнесла автоматически, словно мантру, но сейчас подключился рассудок и здравый разум. Она не знала, что чувствовала к этому харизматичному СуперГерою. Ей просто было приятно находиться с ним. Когда она разговаривал с ним, делилась со своими проблемами, с её души будто снижался висевший тяжкий груз, и ей становилось морально легче. Когда она просто находилась рядом с ним, она чувствовала себя в максимальной безопасности. А когда она обнимала его, она будто забирала с собой часть его страданий, принося ему малейшие, спасительные капли облегчения и надежды. Кот Нуар… Такой Кот Нуар. Она сильно ошибалась по поводу него. Когда она узнала его в другом свете, все шутки, все вырученные на зубок слова мгновенно исчезли, уступая место сожалению и дичайшему интересу, который расползался волной по каждой клеточке тела всё сильнее и стремительней с каждым разом, как какой-то паразит. Когда рядом с ней был Нуар, внутри неё всегда происходили различные метаморфозы. Маринетт встряхнула головой, прогоняя все назойливые мысли в сторону вновь. Вновь ей приходилось вести опасную и изматывающую борьбу с мыслями. Влюблена она, не влюблена в Кота, ей надоело мучиться с мыслями и постоянно думать и рассуждать. В тот момент она просто хотела придти домой, налить себе чашечку чая и укрыться пледиком. Так что она сошлась на таком варианте. Тикки всё ещё внимательно наблюдала за внутренними терзаниями героини Парижа. Ей так хотелось рассказать подопечной, кто есть кто на самом деле, но она лишь упорно сохраняла интригу. Мастер Фу приказал Тикки и Плаггу не рассказывать подопечных о тайне личности, ведь это могло повлиять на то, что Бражник мог сразу же завладеть долгожданными талисманами чудес. Слово хранителя для квами — закон. Квами не могли ослушаться мастера Фу. Поэтому оба упорно молчали и ничего не рассказывали, лишь невзначай намекая несколькими фразочками этим двум влюблённым друг в друга придуркам. Маринетт глубоко выдохнула, Тикки залетела обратно к ней в сумочку, а она медленно вышла из-за временного укрытия. Аккуратно и осторожно обернувшись назад, она заметила, что Луки уже нет. И что на пустующей скамейке сидело несколько парочек голубей, с интересом рассматривая всё происходящее.

***

Проходя мимо своего коллежа, которая находилась в шаговой близости от её дома, она увидела сидящего на скамейке Кота, который о чём-то задумался. Она остановилась при виде него. Она стояла параллельно от него и не могла отвести взгляда. Ветер обдувал его небрежную блондинистую причёску, кошачьи ушки подрагивали в такт ветру, а глаза сосредоточенно вперились в одну точку. Он был очень красивым. Он был очень изумительным, и Маринетт сразу мысленно хлопнула себя по лбу за то, что не замечала его красоты раньше. Опять она обнаружила в нём схожие черты с Адрианом. Всё же он чем-то даже смахивал на Адриана. Тот же поникший взгляд, черты лица и… Глаза. Изумрудные глаза, в которых хотелось тонуть и бесконечно долго падать вниз. В бездну. Маринетт вернулась в реальность только после того, как её окликнул увидевший её Кот Нуар. Он встал со скамейки и направился к ней, удерживая на лице доброжелательную улыбку. Но на деле ему было вовсе не до улыбок. Он дожидался её. Он знал, что она будет проходить возле коллежа, и поэтому уселся на скамеечку возле «Франсуа Дюпон» и терпеливо дожидался свою мурцессу. Внутри него просто взрывались вулканы из ярости. И казалось, что кокон, наполненный отрицательными эмоциями, скоро взорвётся и снесёт все на своём пути. Он шёл к той, которая уже нервно улыбалась, почёсывая шею сзади. Он сдерживал все свои эмоции. Он притворялся спокойным и доброжелательным Котом, а на деле он был зол, притворялся, что был счастлив видеть её, а на деле внутри него уже взрывались вулканы. А вся причина была в том, что он просто гулял по крышам домов вечернего Парижа, как вдруг его покой нарушила сладкая парочка, состоящая из Луки и Маринетт. Они проходили по тропинке, направляясь к Эйфелевой Башне, а Кот в тот момент стал запылал яростью изнутри. Он что тогда, что сейчас, абсолютно не понимал своей резко нахлынувшей ярости, но его тошнило от одного только вида сцепленных пары рук. Какого чёрта он держал её за руки? Ему тоже хотелось с ней гулять, державшись за руку, наслаждаться её возникающим время от времени румянцем на хрупких щёчках. А вместо него это уже делал другой парень. Он сам же сказал забыть про него и встречаться с другим. Сам же предложил всё это, сам же отказал ей в чувствах. Тогда какого, мать твою, хрена он буквально прожигал в спине каждого дыру, когда медленно шёл за ними по крыше невысокого домишки? Когда они сидели на скамейке, Кот решил направиться к коллежу и там дождаться свою подругу. Еле как сдерживая себя, он спокойно дожидался её, иногда фоткаясь с проходящими мимо фанатами. — Привет, Нуар! — счастливо поздоровалась с ним Маринетт, помахав рукой, когда тот уже стоял рядом с ней. — Ты чего тут делаешь? Разве у тебя нету там всяких геройских и самых обычных дел? Нуар лишь разглядывал каждую черту её лица. Её богатая мимика всё время вызывала у него смех, а в этот раз он тщательно изучал каждую мелочь. Начиная от моргающих век, заканчивая таким милым розоватым, полюбившимся ему, румянцем. — Нуа-а-ар? Кот пришёл в себя только тогда, когда Маринетт щёлкнула пальцами прямо перед его лицом. — А, да, тебе тоже привет, Маринетт. Да я тут просто решил прогуляться, люблю вечерний Париж. А ты чего тут так поздно? Конечно, он знал ответ. Конечно, он знал, с кем она проводила всё это время, державшись за руки. Но он хотел услышать это от неё лично, ощущая себя неким мазохистом, который любил причинять себе боль словами, которые растерзали его душу изнутри своими кинжалами. Словами, которые так больно сдавливали грудную клетку. Словами, которые эхом отдавались в его барабанных перепонках. — Я гуляла с Лукой. Мы же теперь с ним… Пара. Она выделила голосом последнее слово, а затем смущённо отвела взгляд в сторону. Кот еле как сдерживал себя, чтобы не взорваться на месте. Ведь если он уступит место гневу, то его не поймёт ни Маринетт, ни он сам. Его ярость была крайне необоснованна. Он и сам не понимал, какого чёрта его волновало, где и с кем Мари гуляла. Он не понимал, какого чёрта он так взбесился этой картине, когда, наоборот, должен был быть рад за свою подругу, которая пыталась забыть про него. Он. Ничего. Не понимал. — Ясно… Пошли, я провожу тебя до дома. Маринетт кивнула, и они пошли. Девушка неуверенно кусала губу и смотрела себе под ноги, а Кот Нуар отвёл взгляд в противоположную от Маринетт сторону. Между ними была явная неловкость. Все слова, которые так хотел сказать каждый из них просто застряли в глотке. Никто не вымолвил ни слова, пока они не дошли к лестнице и входной двери в пекарню. — Спасибо, что проводил, Кот, — поблагодарила Кота девушка. Её ноги уже судорожно тряслись, а сердце буквально выпрыгивало из груди. Она отвернулась от него и уже собиралась было подняться на одну ступеньку, как вдруг её тело словно отключилось. Дрожащие и ватные ноги перестали слушаться свою хозяйку, и она, будто в замедленной съёмке полетела прямо вниз, уже приготовясь к предстоящему сильному ушибу. Но удара, как ни странно, не произошло. Ведь её подхватил Кот Нуар. Маринетт в недоумении таращилась прямо в глаза Кота Нуара, даже не моргая. Вся эта ситуация просто выбила её из колеи, уступив место немому шоку. Он держал её за спину руками, а она, чтобы удержаться, крепко держалась за широкие плечи парня правой рукой. Они оба будто потерялись во времени, полностью изучая друг друга. Изучая каждую деталь, каждую мелочь. Маринетт тонула в этих изумрудных глазах, рассматривая каждую крапинку, каждую радужку. Сердце билось невероятно быстро, но Маринетт лишь смутно слышала своё крышесносяще быстрое сердцебиение. Весь мир вокруг неё замер. Время будто остановилось, и было такое ощущение, что в этом мире существовали только эти оба подростка. Оба не могли прервать эту неловкую связь. Их не волновало ничего в тот момент. Ни несколько проходящих мимо людей, которые удивлённо пялились в их сторону, ни на проезжающих мимо машин, ни на мигающие фонари. Они лишь изучали глаза друг друга, задавая каждый своей голове бесконечное количество немых вопросов. Но тут Маринетт резко прервала связь, когда здравый разум завладел её телом. Словно у неё зазвенел будильник, возвращая человека в реальность из мира грёз. Она неуклюже отпустила Нуара и плавно выбралась из его объятий, а затем встала напротив него, нервно поправляя выбившуюся прядь своего пучка. Кот растерянно моргал, и когда здравый разум и всё происходящее вернулось на круги своя, он уже просто мысленно сгорал со стыда, перековеркивая эту ситуацию множеством вариантов у себя в голове. — Неловко вышло, Котик, — тихо пробурчала Маринетт и уже в следующий момент со скоростью кометы поднялась по лесенке и скрылась за входной дверью. А Кот лишь растерянно продолжал быстро моргать глазами, не сводя глаз с только что закрывшейся перед ним двери.