Все дороги ведут в... 43

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Близкие друзья

Пэйринг и персонажи:
Брайан Кинни/Джастин Тейлор
Рейтинг:
R
Размер:
Миди, 60 страниц, 15 частей
Статус:
закончен
Метки: Алкоголь Драма Курение Нецензурная лексика Повседневность Постканон Упоминания наркотиков

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Mari Hunter
Описание:
Он вернется.
Но найдет ли то, что оставил?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Некоторые названия выдуманы и не существуют в действительности.

Глава 14. Моя крепость

11 декабря 2019, 10:48
      Улыбающиеся лица — слишком чужие. От этих улыбок-оскалов вдоль позвоночника проскальзывают холодные липкие мурашки. Словно кто-то вылил за ворот бокал с мартини, оставив все оливки себе. Пытаюсь найти хотя бы одно знакомое в текучей, затягивающей фальшивыми улыбками толпе, но не могу. Чувствую, как хорошее настроение и предвкушение чего-то волшебного испаряется пропорционально убегающим минутам.       Молодое дарование. Открытые таланты. Юный творец. Красавчик, которого бы я трахнул, не раздумывая… Последнее явственно читается на лице какого-то корреспондента, сующего мне под нос диктофон.       Чувствую себя куском мяса в зоопарке, во время кормления хищников. Вытащили меня из тележки с такими же ломтями, сваленными во влажную окровавленную кучу, вытащили не глядя, что под руку попало. Накололи на палку и просунули между прутьями в клетку с тигром. А если тот не среагирует с первого раза, то еще и потрясут как следует…       Снова пытаюсь отыскать среди вспышек фотокамер кого-то знакомого — я уже видел перед началом маму с Молли, и, кажется, Майкла с Беном. Может быть, и он…       Просто мне нужно заземлиться. Отодвинуть чью-то руку то ли с микрофоном, то ли с бокалом шампанского, глубоко вздохнуть и попытаться оторваться хотя бы на десять минут. Хотя бы для того, чтобы не видеть больше этих взглядов, которые проникают под кожу и шевелятся там, словно черви. Даже когда Брайан пытался приучить меня к толпе и то легче было. Потому что…       Невежливо отворачиваюсь от Элайджи, подошедшего в компании незнакомого мужчины. Бормочу извинения, вспоминая, где тут запасной выход, понимая, что еще немного — и я просто взорвусь, как переставшая тикать бомба. Уйти совсем все равно пока не смогу, но мне точно нужен перерыв, и срочно. Наверное, туалет будет самым подходящим местом, по крайней мере можно не опасаться, что из унитаза высунется камера или диктофон в ожидании ответов на очередной идиотский вопрос.       — Я скоро вернусь, — киваю недоумевающему Элайдже, проталкиваясь через толпу.       Наверное, на мои картины никто и не смотрит. Все только болтают, смеются, поглощают шампанское и закуски, перекрикивают друг друга, и из-за этого всплески красок на полотнах кажутся все более безликими, почти сливаясь со стенами. Странное ощущение нереальности, нелепости и гротескности происходящего не оставляют. Я ожидал совсем другого, не знаю чего точно, но не вот этого всего…       — Мистер Тейлор! — чья-то рука цепко хватает меня за локоть, преодолевая сопротивление, и тянет в сторону. — Куда вы так спешите?       — Я сейчас вернусь, — криво улыбаюсь, узнавая в схватившем вездесущего Касвелла.       Глупо было надеяться, что он не явится. Все равно как надеяться на то, что злодей из комикса не явится убить главного героя. Майкл бы повертел у виска пальцем, узнай о моих мыслях.       — Будьте добры, ответьте на наш вопрос об этой работе, — Касвелл сама любезность, и я наконец понимаю, почему.       Смазливый блондинчик с ангельской внешностью пялится на меня так, словно я оживший динозавр. Не могу сдержать улыбку — любовь Саймона к блондинам проявляется слишком явно. Может быть, наконец, он оставит меня в покое и займется этим парнем — блондин действительно красив и явно не прочь продолжить знакомство без моего присутствия.       — Что вы хотели услышать? — перевожу взгляд на Касвелла.       Парень кажется смутно знакомым, но не из круга тех, с кем я обычно общаюсь. Мой круг слишком мал и тесен, а в последнее время вообще сузился до пары-тройки человек. Наверное, я видел его по телевизору или среди этой богемы, считающей себя выше остальных, рассуждающей о новых интерпретациях пьес Шекспира или математических исчислениях в картинах Шагала.       — Что вы хотели сказать, когда добавили этот цвет в…       На мгновение перестаю слышать Касвелла, и он превращается в разевающую рот пластиковую куклу — эту презрительную усмешку узнаю даже в кромешной темноте. Как и до боли знакомое движение головой с выставленным вперед подбородком, стряхивающее упавшую на глаза челку.       — И что за уродская вечеринка? — Брайан выскальзывает из слившейся в сплошное пятно толпы и улыбается так, словно мы расстались только вчера. — Нет ни одного нормального парня, которого хочется трахнуть!       Хочется его потрогать. Почувствовать шелк темной рубашки, наверняка нагревшейся от его тела, вцепиться обеими руками и больше не отпускать никогда. Хочется так, что почти готов заскулить от счастья, но…       — Привет, Джастин, — мне протягивают руку, и я на полном автомате ее пожимаю.       — Привет, — выталкиваю из себя приветствие, понимая, что своим молчанием привлекаю ненужное внимание. — Рад… рад, что ты смог приехать. Спасибо.       — Разве я мог пропустить минуту твоей славы? — Брайан улыбается, а я понимаю, что больше не могу читать его как раньше. Что он закрыт от меня еще сильнее, чем в нашу первую встречу. Тогда он хотел меня, и это было заметно, но не сейчас, сейчас я для него один из многих, предмет интерьера, на который редко кто смотрит.       Вряд ли он тут с самого начала. Брайан Кинни никогда не приходит вовремя, если приходит вообще. А придя, подчиняет себе все, что начинает крутиться вокруг него, словно спутники вокруг планеты, даже не прикладывая никаких усилий.       — Вы знакомы? — блондин удивленно поднимает брови, а я понимаю, что та встреча в супермаркете мне не привиделась.       Вот откуда я знаю этого смазливого.       — Да, — Брайан кивает и небрежно кладет ему на плечо руку. — Я слышал, что тебя что-то заинтересовало? Могу объяснить. Кто, как не я, может это сделать? Тем более что я тесно… был тесно знаком с создателем этой картины, и все его порывы и метания мне…       Хочется закрыть уши и не слышать этой чуши, что он несет. Но вместо этого отворачиваюсь и иду туда, куда хотел изначально.       Туалетная комната оказывается на удивление пустой. Вышедший из кабинки незнакомый мужчина поздравляет с успехом. А потом уходит, и я осознаю, что все это время почти не дышал — в груди саднит, а в горле пересохло и жжет.       Смотрю на свое отражение в огромном зеркале на всю стену. Маленькое и жалкое отражение, побледневшее, с бескровными обкусанными губами, с тенями под глазами, усиленными темной тканью смокинга. Выкручиваю холодную воду до упора и подставляю ладони под упругие струи. Терплю до тех пор, пока пальцы не начинает покалывать, и обмываю и без того застывшее маской лицо.       Понимание того, что все действительно закончилось, обрушивается так внезапно, что едва успеваю зацепиться за край мраморной столешницы. Осталось только материальное — вещи, подарки, счет в банке… Может, мне не надо было уезжать совсем? Плюнуть на дурацкие амбиции и сделать так, как велит сердце, а не разум?       Но ведь глупое сердце всегда хотело всего и сразу, заставив разум сделать выбор.       Идиотская привычка всегда поступать по-своему наконец сыграла со мной злую шутку. Наверное, иногда все же не стоит следовать только своим чувствам, но и прислушиваться к другим мнениям, идти на компромисс, если он возможен, и…       — Вот ты где…       Знакомый голос заставляет выпрямиться и уставиться на отражение за спиной. Оно настолько спокойно и выглядит будничным, что приходится снова прикусить губу. Отмечаю мельчайшие детали, вроде спокойного равнодушия на лице или плотно обтягивающих зад джинсов и гладкого даже на вид шелка рубашки. И в то же время понимаю, что не вижу ни следов усталости или переживаний от встречи, ни хмурого, выдающего раздражение, взгляда, ни многих остальных признаков, которые выдавали бы хоть какую-то радость от встречи. Тем более что он вполне научился проявлять свое приятие и неравнодушие ко мне. Ведь научился же?       Брайан-отражение кажется куда более материальным, чем тот Брайан, что пожимал мне руку несколько минут назад. Повернув защелку замка, делает несколько почти неслышных шагов и оказывается позади, а потом упирается подбородком мне в плечо и смотрит на мое отражение. Смотрит и молчит, пока я жду, что он перестанет молчать и что-то сделает, хотя бы поцелует, или скажет что-то еще, помимо уже сказанного. Но Брайан молчит, и я чувствую, как собственное сердце перестает колотиться, как ненормальное, словно его засунули в морозилку.       Наверное, я сам виноват. Наверное, надо было сделать так, как нужно было ему, а не мне, пусть бы даже он не принял этой жертвы. Тогда бы было все по-другому, не так, как сейчас. Наверное, я не понял тогда, что он хотел мне сказать, и принял его слова буквально. Время для него — всего лишь время. Наверное, он хотел, чтобы в этот раз я сам сделал первый шаг, соблюдя правила нашей игры, без которой стало слишком скучно и обыденно. Слишком мертво.       — Мистер Э.П. Вендер сказал, что у тебя теперь своя мастерская, — насмешливая улыбка вызывает приступ ностальгии. Великий-и-ужасный-Кинни, тот, из давнего прошлого, вернулся. — Покажешь ее старому другу?       Набираю сообщение Элайдже и выключаю телефон. Что бы ни случилось дальше, не хочу отвлекаться на возможные разборки ни с ним, ни с кем-то еще.       Старому другу?       Едва сдерживаюсь, чтобы нервно не рассмеяться. У Брайана Кинни не бывает друзей, кроме как одного бестолкового, назойливого педика. И тем более непонятна его просьба.       Нет, почему согласился это сделать я — понимаю. Привычка решать все проблемы сексом — отличным, мать его, сексом, — его коронная фишка. Наверное, в глубине души я все еще надеюсь, что секс сможет вернуть все назад, как бы глупо это ни звучало. Но дело в том, что Брайан Кинни никогда не подпадал под категорию предсказуемых людей, просчитать которых можно только по одному их поступку. Или двух.       Позволяю ему расплатиться с таксистом и выхожу из машины первым, засунув руки в карманы. Совсем не похоже на тот день, когда… Никаких деревьев или заснувшего на зиму плюща. Бетонные обшарпанные стены, замызганные окна, отражающие нервный свет тусклых фонарей. Даже собак не слышно, не говоря уже о ставшем привычным шуме большого города. Поэтому скрежет поворачиваемого в замке ключа воспринимается неожиданным выстрелом.       — Мне нравится, — войдя внутрь, Брайан вертит головой, оценивающе щурясь, и я сразу вижу, как он прикидывает, во что может обойтись ремонт. — Только я бы…       — Нет, — прерываю его на середине фразы. — Нет, не ты бы. Я не позволю тебе тут что-то менять, Брайан. Это мой дом.       — Хм, — он поднимает брови и наконец-то смотрит на меня знакомым, раздражающе-скептичным взглядом. — Лофт тоже был моим домом, пока там не появился ты, не припоминаешь?       — Ну, я же оставил его тебе? — возвращаю ему взгляд.       Удивительно, но Брайан отворачивается первым. Преувеличенно бодро насвистывает и осматривается по второму кругу, а я едва сдерживаюсь, чтобы его не ударить. Раньше мы бы уже давно трахались вместо этого непонятно дурацкого разговора, и причем даже не второй раз. Но вместо того, чтобы меня…       — Думаешь, мне это нравится?       — Нет, не думаю, — киваю. Не удивляюсь. По сравнению с его лофтом, мой — даже не дыра, а просто помойка. Но что бы он о нем не думал, это мой дом. — Но мне похуй, представляешь?       — Что? — Брайан удивленно поднимает брови и перестает ходить.       — То, — киваю на его взгляд. — Это мой дом. Только мой, и ты тут только гость.       — То есть, фишку с бутылкой воды можно даже не повторять? — по тону его голоса не пойму, то ли он насмехается, то ли раздражен. И вдруг пугаюсь — я действительно его больше не чувствую!       Хочется задать много вопросов, но молчу, сжав зубы, чтобы не выпалить все, что думаю. Потому что это будет бесполезно — всего год прошел, даже чуть меньше, а все, что было, исчезло. Или, скорее, откатилось до стартовой точки — не дежавю, но и не настолько яркое ощущение повторности момента. Может потому, что с той ночи прошло слишком много времени, и никому в жизни еще не удавалось войти в одну и ту же реку два раза.       — Нежелательно, — пожимаю плечами. — Если только не хочешь подцепить жесточайшую простуду или что похуже.       — Если честно, мне тут нравится, — Брайан говорит это так просто, что на мгновение мне кажется, что он вернулся. — Очень похоже на то, что творится внутри, да?       — Ты о чем? — непонимающе смотрю на него.       Да, вернулся, но не тот, кто был нужен мне.       И если он соберется меня трахнуть, я не стану отказываться.       Хотя бы в последний раз…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.