Виски со льдом 4

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Флэш

Пэйринг и персонажи:
Леонард Снарт/Бартоломью "Барри" Аллен
Рейтинг:
PG-13
Размер:
планируется Драббл, написано 4 страницы, 2 части
Статус:
в процессе
Философия Hurt/Comfort

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Если вы пьете виски с колой, и ваше здоровье портится, откажитесь от колы: она тлетворно действует на желудок».

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Сборник, состоящий 50/50 из льда и виски.
Написано на Вереницу Слов — Июль 2019

Тенор

10 июля 2019, 19:15
Барри всегда помнил, что его мама хотела, чтобы он пел. Трепала его за щеки, улыбалась и повторяла, какой прекрасный у Барри голос, и каким полным и оформившимся он станет, когда мальчик вырастет. Она ожидала, что её сын будет петь тенором. Сначала заниматься в хоре и с частным учителем, потом поедет покорять училище, консерваторию, Ласкала. Нора навсегда отпечаталась в памяти Барри как женщина, грезящая Италией, южным теплым морем и оперой. Оперы они слушали вместе, тенорные партии. Нора каждый раз плакала, когда Каварадосси брал кульминационную ноту, и Барри, хотя не понимал еще ни слов, ни смысла, чувствовал надлом, настоящий надрыв, силу, обычно меняющую судьбы. Но чтобы петь так самому? Это казалось сказочным. Мама много раз шутливо спрашивала Барри, будет ли он петь ради неё, и много раз Барри обещал. Конечно, это казалось далеким и несерьезным: какова цена обещаниям пятилетнего мальчишки? Нора умерла. Голос сломался, болезненно и долго он гулял в диапазоне между фальцетом и хриплой надтреснутой малой октавой. И стал, вопреки всей логике и здравому смыслу, вопреки ожиданиям Норы, басом, когда Барри попытался запеть. Не для себя, а в память обещаниям, данным когда-то маме. Это была годовщина её смерти, грязный бар, в который Барри сбежал, чтобы скрыться от Джо, Айрис и их жалостных утешений. В баре было много незнакомых людей, кого-то Барри знал, потому что время от времени пролистывал розыскные листы. Аллену было по большей части плевать: в вечер его бесконечного траура небо могло сойти на землю, рассыпать все звезды и лишь потом вернуться обратно: Барри бы не заметил. Аллен был пьян, пьян настолько, что ему хватало смелости на все. И заткнуть неожиданно хорошую колонку, гремящую низкопробными басами, и какими-то окольными путями заставить бармена (или это была женщина с таким суровым, словно высеченным из камня лицом?) поставить арию Каварадосси. Оркестр скорбел вместе с Барри, который, стоя на барной стойке, срывающимся голосом (басом!) выводил строчку за строчкой. На словах: «E non ho amato mai tanto la vita! *» Аллен разрыдался. Кажется, его кто-то подхватил и снял со стойки, закутал в огромную пушистую парку и усадил в угол потише, втиснув в слабые пальцы сначала виски с глянцевыми кубиками льда, а потом, через минуту размышлений, неожиданно-домашнюю кружку грога. Утром Барри проснулся в том же углу, укутанный в необъятную парку, как в кокон. С похмелья у него страшно болела голова, тошнило, но воспоминания о минувшей ночи были необычайно яркими и свежими. Аллен, сгорая ст стыда, поклялся себе, что больше никогда не будет петь. Все равно с тенором у него не срослось. Так обещание, данное матери, так и осталось невыполненным.
Примечания:
*«И я никогда не любил жизнь так сильно!» — Каварадосси был приговорен к смерти и приговор должен был быть исполнен через час.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.