Смертельное стремление 3

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Archie Comics, Вселенная Соника (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Майлз "Тейлз Прауэр", Алисия Акорн, Пэтч, Бумер, Майлз
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Преступный мир Алкоголь Подростки Тренировки / Обучение Драки Преступники ООС Насилие Ангст Психология Философия Дарк Hurt/Comfort AU Нелинейное повествование Дружба Элементы гета

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Не всегда можно добиться цели. Не всегда цель оправдывает надежды. А путь к цели - то еще испытание на износ. В таком случае, есть ли смысл стремится к ней? Как ни странно, но есть.

Посвящение:
Молнии.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Я всё еще в поисках годноты по анти-Борцам. Скуушна...
13 июля 2019, 20:50
      Мысли в голове должны быть в порядке. Они не должны путаться. Они не должны быть затуманенными. Они должны быть разумными. Их не должно быть слишком много или слишком мало. Они должны быть в порядке… В порядке… Всегда. Но что это за отвратительное ощущение? Такое сковывающее и ужасающее. Мысли уже спутаны. Их порядок нарушен. Невозможно думать о чем-либо, кроме как об этом ощущении. А от этого становится еще противней. Противно до тошноты. Эта мерзость уже в печенках сидит. Как это ощущение надоело. Невозможно его терпеть. Невозможно с ним жить.       Невозможно с ним смириться.       ЕМУ невозможно с ним смириться. И он не намерен терпеть эти мучения. Но пока что… не справляется с ним. К его сожалению.       — Маильз! Тери-вуас сомбль! *       — Где он?! Почему он не вышел?!       — Мелкий! Поднимайся!       Его подхватывают чьи-то руки. Он не в состоянии разобрать, чьи именно. Но уже благодарен тому, кем бы тот ни был, за то, что помог ему. Стыдно признавать, но он ни за что бы не смог встать сам. Да и вообще ходить. Его трясет. Еще удар — и он развалится на части. Буквально. Кости просто рассыпаются в прах. Создается впечатление, что пара-тройка переломов ему гарантированы после этой неудачной бойни, но более вероятно, ему так только казалось из-за его состояния, а на деле он отделается небольшими синяками.       Майлз не успел взглянуть своему противнику в лицо. Оттого впоследствии и не помнил, какой тот расы, или насколько он был сильнее лиса. Но это и неважно. Теперь. Темнота перед глазами продолжает сгущаться, пока он окончательно не отключается.       Наверняка он выглядит как жалкий и бесполезный щенок. Ненужная шавка. Осознание этого сковывает лиса. Так дурно ему еще никогда не было…       Прошлая ночь помнится с трудом утром, когда Майлз очнулся в их душном подполье, ставшем таким родным в последние годы. Лежа в кресле, находит взглядом свой насквозь мокрый и потрепанный черно-красный мундир — если это тряпье всё еще можно называть так, — на спинке недалеко стоящего стула.       — Неужели опять был дождь?       — Ну! — активно кивнул морж Бумер, целясь дротиком в доску для дартса, не уделив должного внимания пробуждению лиса. — Целую ночь лило! Если верить прогнозу, так еще как минимум неделю будет, если не больше. Думаю, нам придется пока залечь на дно со всеми нашими «развлечениями». Еле скрылись от тех верзил вчера. А они все наши сокровища перехватили и от копов улизнули.       — Каких еще верз… А. Ну да.       Майлз потер глаза, вглядываясь в темные уголки подвала и пытаясь найти свою обувь среди прочего хлама, принадлежащего другим анти-Борцам. Он отчаянно хотел разобраться с неразберихой в голове, вспоминая всё случившееся прошлой ночью, когда его одним махом вырубили.       Одно лишь упоминание об этом заставило Майлза скривиться. Какая же мерзкая эта штука Слабость. Она умудрялась застать его врасплох. Выветривала всю уверенность, путала мысли. Майлз всегда умело вел переговоры. Он мог по одним лишь словам противника, по его речи и поведению определить его возможности и слабые места, чем пользовался. Был хитер, как и положено почти любому лису, коварен, ловок, проворен, непредсказуем, умен… Он имел право чувствовать свое превосходство. Но всё это вмиг испарялось на глазах, стоило Слабости поработить его, вселить в него ужас перед его страхами, выставлять обезоруженным против всех этих унижений. Унижение было его страхом. Страх порождал Слабость. Слабость вызывала омерзительные ощущения. Удивительно, как всё связано…       Слабость — его главный враг, с которым он давно жаждет поквитаться. Но никак не может. Так что мешает? Нет, с этим явно стоит покончить раз и навсегда. Хотя бы попытаться. Но Слабость явно не тот враг, которого можно легко победить.       Его разъедала изнутри беспомощность. Он не хотел что-либо у кого-то просить. Но он был вынужден. Нужно задать направление, в котором двигаться. Нужна какая-то… опора?       Пару минут Майлз сидел на кресле, просто размышляя обо всем этом.       — Где Пэтч? — обратился лис к Бумеру, но потерял его из виду. Ушел? Так быстро и незаметно? Ладно. Черт с ним. Сам разберется.       Лис выходит на поверхность, щурясь от яркого солнца. Непривычно и гадко. Давно не было такого яркого солнца, обжигающего округу своими летними лучами. Майлз считает, что погода нынче отвратная. Днем невыносимая жара, а ночью — непрекращающийся ливень. И так будет почти всю неделю. Все планы насмарку. Но он не позволит столь бессмысленной ерунде помешать его планам. Иначе к черту он вообще идет со своими проблемами к этому бестолковому французу, которого на деле презирает за его высокомерие?       А может, он просто завидовал, что тот хотя бы не выглядел как беспомощная шавка, в отличии от него?       Несмотря на то, что Майлз не надел свой мундир, ему всё равно жарко. Теней в округе почти нет. В горле сухо. Настроение подавленное, но скорее от его вчерашней оплошности, чем от погоды. Сам не знает, попытаться ли забыть про это или же напротив, вспомнить и переосмыслить всё пережитое, сделать выводы? Однако отвлечь свое внимание от вчерашней ночи не получается. Больно тихо на окраине города. Ни одной живой души, ни одного пресловутого здания. Он направляется к ближайшим постройкам потрепанного вида. Догадывается, что Пэтч по своему обычаю снова в здешнем баре. Хотя и не понимал этой его привычки — пить по утрам. Традиции французов? Или сегодня он тоже хотел забыть о провальном грабеже?       В последнее время Майлз стал замечать, что слишком часто задает сам себе вопросы, на которые так и не отвечает. И понимает, что это глупо. Вопросы сами находят его. Избавиться от них он не может.       Скрип старой двери, точно по типичному сценарию. Майлз кривится от звука. Везде эти двери так скрепят? Хозяину бара стоит ее поменять.       — Маильз? — Картавый акцент Пэтча всегда раздражал его уши, а фразы, сказанные койотом на родном языке, значение которых тот даже не пояснял, заставляли лиса сжимать кулаки. Как бы ненароком так силой не выдавить из его якобы «коллеги» их перевод. Да и ко всему, Майлз недоумевал, как бунтарский и беспардонный образ Пэтча совмещался со столь нежным, ласковым и романтичным языком? — Прощу прощенья, но кажеться, ти забыть, чтё несовершеннёлетнимь нельзья упётреблять…       — Я сюда пришел не выпивать, идиот, — разъяренно бросил лис, присаживаясь за стойку к Пэтчу, отводя взгляд от его ехидной ухмылки. Естественно, сказал койот про его несовершеннолетие только для того, чтобы спровоцировать Майлза на агрессию. Как обычно.       — Ти искать менья, месье Избитий-дё-полюсмерти? — наигранно удивился тот, чуть откинувшись назад на спинку стула, благодаря чему Майлз заметил рядом сидящую Алисию, отстраненно смотрящую в другую сторону, что поначалу чуть сбило лиса с толку, однако тут же он натянул уголки рта.       — Уж извини, что свиданку порчу, но у меня к тебе серьезное дело. Как набухаешься с принцессой — дай знать, жду тебя у ворот Мобиатрополиса, — Майлз, спрыгнув со стула, махнул хвостами, сталкивая со стола стакан Пэтча и живо выходя из заведения, пока ошалелый француз не успел поднять шум из-за профуканного алкоголя.

***

      — Сь тьебя пятьнадцать золотих, морви ню**.       Уже несказанной радостью было то, что всё же Пэтчом завладело любопытство, и он в самом деле пришел к назначенному месту. Правда, не сразу. Добрых два часа Майлз вновь размышлял о том, чего тот действительно хотел от Пэтча. Так чего он хотел? Он желал не быть снова униженным кем-то вроде самого Пэтча или громил, избивших его прошлой ночью. Из-за страха быть униженным лис стал слишком пугливым. Слабел изо дня в день. Чего же он боялся сейчас? Унижения? Страха? Слабости?..       — Научи меня не быть слабым, — раздалось в повисшей тишине.       Лис сказал это твердо, быстро и четко, не глядя на Пэтча. Не видя его лица, мог представить, как тот изогнул брови в удивлении, смотря своим голубым глазом, не скрытым под повязкой, на него. Нечего было сказать. Язык не поворачивался ехидно что-то заявить тому в ответ. Как его научить «не быть слабым»?       Если так подумать… А как сам Пэтч справляется со своими слабостями? А ведь отрицать нечего, они у него есть. И их предостаточно, что даже смехотворно для его гордыни и репутации в целом. Тупик.       — Почьемю ти… Ти этё просить у менья? — через секунду раздумий спросил с сомнением Пэтч.       — Больше не у кого.       — А какь же Бумерь, Алисия?..       — Взгляни правде в глаза, Пэтч, — Майлз поднялся с камня, на котором сидел, сурово посмотрев на француза. — Из Бумера боец так себе, его спасает лишь то, что он тяжеловес, а Алисия… — Лис огорченно вздохнул. — К Алисии с подобными просьбами лучше даже не подходить. Высмеет. Она не умеет учить, пусть и сильна не только в драке…       — И какь твоя понять, чтё я смочь тебя учить? — развел руками Пэтч в безысходности. Но понимал, что бессмысленно тянуть время как резину и задавать лишние вопросы. Но он очень хотел услышать ответ на этот, последний вопрос.       Майлз пожал плечами, выдав усмешку:       — А я разве говорил, что понял это? Повторюсь: у меня нет выбора. А со слабостью я хочу разобраться как можно скорее… — Он потупил взгляд в землю, при этом не опуская головы. — чтобы мои мысли были, наконец, в порядке, и их не тревожили эти проклятые ощущения.       Но путь к цели оказался сложней, чем он предполагал.

***

      Следующей ночью дождь лил как и в прошлый раз, а гроза нагоняла холод по коже, сверкая молниями. Даже сложно верилось в то, что после дневной жары погода так резко ухудшилась. Но если бы раньше Майлз бы назвал эту погоду ужасной…       Сейчас она казалась ему прекрасной.       Лис впервые без труда воспринимал легкую и не напряженную речь француза, внимательно вслушиваясь в каждое его слово, будь оно даже иностранным и неизвестным. Во взгляде койота впервые блеснуло понимание. Или нечто на понимание похожее в силу его гордости.       — Моя не смочь тьебе особо помёчь, такь какь этё… Требёвать больше трудя, чем казаться, но могю дать несколькё советовь…       Советы прочно засели в голове Майлза. Он прокручивал их постоянно, как пластину. Отчетливо слышал его голос в голове, помнил интонацию и тон.       Первое: приучиться не бояться боли. Привыкнуть к ней. Абсолютно любой: физической, моральной. Ожидать ее всегда и везде.       По мнению Майлза, для первого совета слишком резко. Но Пэтч сказал, что для начала самое оно. Это поможет привыкнуть к другим испытаниям судьбы позже.       Руки истерзаны в кровь. Перчатки лежали на камне и благополучно мокли под дождем. Ствол дерева — не лучший противник, но для начала может сойти, пока Бумер не разрешит повесить в подполье грушу. Костяшки ныли от заноз и ран, по светло-рыжему меху стекали крупные капли дождя вперемешку с потом. Зубы скрипят от боли, но он терпит и продолжает отрабатывать все ему известные удары и приемы на несчастном дереве, терзая не только свои руки, но и старую кору. Он не позволяет себе делать передышки, не позволяет ослабить удары.       Ноет всё тело, но душа — ликует. Безумие.       Второе: одолевать страх. Звучит слишком очевидно, но это один из самых главных, коварных, влиятельных и сильных союзников слабости, который одолеть до конца практически невозможно. Решение: действовать ему назло. Не бояться рисковать в разумных пределах. Выбить страху челюсть, сломать ему спину. И главное — уткнуть лицом в грязь. Доказать самому себе обратное.       Под небом разнесся гром одновременно с ярким блеском молнии. Гром оглушал.       Сейчас Майлзу стыдно вспомнить моменты из детства, когда при грозе он шарахался от каждого грома, как безуспешно прятался от пронзительного звука под одеялом, под кроватью, в шкафу, но тот всё равно настигал маленького труса, захлебывающегося в собственных слезах. Но сейчас он был бок о бок с тем, что когда-то заставляло его чувствовать себя запертым в тесной клетке. И речь идет не только о безобидном грохоте, который почему-то именно здесь, на горе, раздавался гораздо чаще и отчетливее. Майлз бежал по самому краю обрыва, высматривая дорогу сквозь летящие капли, колющие его тело. Пробежка затянулась. Ноги шатали его в разные стороны, норовя оступиться. В любую минуту он мог полететь со скалы камнем вниз.       Он хорошо видел то, что находилось там, внизу. Каждое огромнейшее дерево виделось отсюда кустиком, реки походили на непримечательные лужи, захватывало дух от миниатюрного вида на ночной Мобиатрополис. Но все краски тускнели от дождя, размывались, смешивались, терялись, проносились мимо, исчезали и вновь появлялись. От этого голова еще больше кружилась, и продолжал бушевать вихрь мыслей. Он бушевал так же сильно, как и гроза, которой, казалось, не было конца, как и ночи. Точнее сказать, бесконечным ночам. Дни пролетали незаметно, не как ночи. Настолько незаметно, что Майлз их просто не замечал.       Дороги размыло от ливня. Ботинки скользили по грязи. Всё же оступился. Ожидаемо.       Но он уже привык к боли. Только спустя пару метров в потоке мыслей появится напоминание о том, что он умеет летать. Но от измученности это не спасет. А на изорванные ботинки и слипшуюся грязную шерсть можно и вовсе закрыть глаза. Усталость тоже еще полбеды. Наутро всё равно все конечности отнимет от невыносимой и ноющей боли. Но это того стоит.       Он верит в то, что это того стоит.       — И третье…       Пэтч и Майлз обернулись. У ворот теперь стояла и Алисия. Неловко. Особенно после сказанного Майлзом про то, что та не умеет учить, хотя, наверное, он и не скрывал своего мнения о ее натуре. Но возможно, скоро он переубедиться в своих догадках. Потому что и Алисия вдруг решила протянула лису руку помощи. Не в прямом смысле. В прямом смысле она ее не протянула, а вытянула. И размахнулась, вдарив по плечу. Это уже не дружеская поддержка. Это моральный пинок под зад.       — Слабость растворяется в бою, — закончила она, глядя на лиса. — А если не растворяется, то растворяет тебя. Или рвет чужими руками на куски.       — Я не… Стой… — Майлз попытался объяснить Алисии, какую он имеет в виду слабость. — Я не про ту физическую слабость в боях говорю. Я про… моральную слабость. Про слабости перед страхом. Моя цель — сталь сильнее морально. Стать сильнее перед страхом и унижением.       — Про что и говорю, — твердо стояла на своем белка, выпрямившись и упираясь руками в бока. — Если для тебя драка бессмысленное махание руками — то ты мыслишь слишком узко. Да и физическая слабость идет в ногу с моральной. Хоть порой и кажется, что это не так.       Но Майлз всё равно противился. Он не верил, что в итоге все советы сводятся к дракам. Ну разве она не видит, какой он… С такими, как он, могут лишь дворовые мальчишки помахать палочками, величественно названными «дубинками». Это не то, к чему он стремился… К настоящим боям ему нет пути. Ни сейчас, ни потом. Он никогда не будет к ним готов. Одно дело отбиваться, другое — сражаться. Разница значительна.       — Ну, я же говорю про страх перед унижением.       — Знаешь, что я вчера видела буквально за несколько минут до того, как выносила тебя из здания, наполненного качками? — внезапно спросила Алисия. От ее слов Майлз готов был провалиться сквозь землю. Вот ведь позор… И опять это омерзительное ощущение под названием «Слабость», впитавшее в себя унижение. Именно поэтому, наверное, лис и не стал ее перебивать: — Страх перед бойней. Это я видела. Твой страх — кулаки. В твоем случае дело не в том, насколько ты сильнее противника, а в том, боишься ли ты дать ему отпор, принять вызов.       Майлз продолжал молчать, боясь сказать лишнее. Даже при том, что сам он — спец переговоров. Но здесь были не переговоры, и его способности не помогут.       — Это тоже свергает слабость, — закончила девушка.       Майлз сдержанно, но серьезно кивнул в ответ.       — Живее! Удары четкие! Не делай лишних движений!..       Улавливать ее слова и при этом отбиваться от ударов казалось невозможным. Это окончательно путало все нити мыслей Майлза. Или то, что от них оставалось еще не запутанным.       Все тренировки проходили ночью. Даже спустя неделю дожди не прекращались. Они становились сильнее, как и дух Майлза, охватывая время еще и утром. Отныне яркого солнышка не видать, лишь рваные тучи, словно измученные и облезлые псы, тащились по небу. Мелкий дождик быстро проходил, но оставшийся день был очень влажный. Однако происходящее днем не колыхало внимание Майлза. Темнота и постоянный дождь стали для него привычны. В неком смысле, даже уютны.       — Не отрывай взгляд от противника! — Только благодаря ее словам лис успел увернуться от кулака, а про себя подумал: «От тебя-то его хрен оторвешь, конечно!».       Гормоны пока особо не шалили, но вульгарный вид Алисии в обтянутой мокрой майке без нижнего белья некстати вызывал дискомфорт у Майлза, чего сама белка в упор не замечала. Но и это не мешало ему вкладывать все усилия и труд в движения и удары. Ни Алисия, ни Майлз не делали друг другу поблажек, каждый бил во всю силу. Майлз часто промахивался. Алисия была быстрей. Лис учел это. Но двигаться быстро было сложно. Ноги еле держали его и скользили по мокрой земле. Но он к этому приспособился. Или… Ему так казалось.       С этими «тренировками» (как бы мерзко это не звучало по мнению лиса) Майлз перестал часто рыться в своих мыслях. Быстрота действий требовали и быстроты мышления. Не было времени думать о чем-то еще. Он больше не задавал себе вопросы. И от этого становилось легче. Он ощущал, как становился сильнее. Не столько физически, сколько морально. Утром, когда Алисия молча уходила после бойни, Майлз с воодушевлением осознавал, что мерзкое ощущение Слабости постепенно уходило. Неужели он наконец справляется со своими страхами? Неужели он… больше не будет чувствовать себя униженным?       Нет. Всё же… это не так.       Это всё иллюзии. Наглые и корыстные иллюзии, дурманившие его разум и восприятие. Пока он такой, он не станет сильней. Страхи никуда не исчезнут. Они тоже станут сильными. Как и он. Как бы он ни старался, ему от них не избавиться. Их будет всё больше и больше, он не сможет с ними бороться. Они будут рядом с ним.       Всегда. Рядом.

***

      Майлз сам того не ожидал, что случайно уснет прямо на улице, не дойдя до подполья. Проснулся на мокрой после ливня траве, прилипшей к его шерсти. Он посмотрел на небо. Удивительно. Светило солнышко. Впервые за последнее время, приятный мягкий свет просачивался через пышные кроны и мимолетно окрылял, но не палил в глаза и не обжигал жаром. Внезапно лето походило на картинку из детской книжки. Но и при этом, оно было гораздо ярче той тусклой картинки. Потому что было реальным.       Вдруг на плечи лиса упал его сухой мундир, который тот не надевал с начала своих попыток изменить жизнь.       — Бонжур, мовре.***       — И тебе «божура», буржуй, — сонно протянул Майлз в ответ койоту, просовывая руки в рукава.       Пэтч подсел к нему на землю, вопросительно на него посмотрев, мол, ну? Продвижение есть? Доволен ли ты тем, кем стал? И по нему можно было сказать, что ждал он ответа положительного по очевидности. Но сказанное Майлзом пробило ему черепушку, словно пуля, своей неожиданностью.       — Я не стал сильнее. Похоже, это бесполезно.       — Э-се унь благь?! — уловив ушами раздраженное рычание Майлза, Пэтч перефразировал: — Этё есть шютька? Маильз, ти месяц тратить на этё всё, но в итогье говорить, чтё все твои старанья есть бесполезьнё? Моя не поньимать!..       — Твоя не понимать. Зато моя еще как понимать, — лис обвил свои ноги двумя хвостами, сложив локти на коленях. Он увядал от безысходности. — Что бы я не делал, я всё равно не чувствую изменений. Мне казалось, что от всего этого есть польза. Но нет. Пользы не было. Слабость отошла. Но вернулась снова. И больше не покидает меня. Последние тренировки с Алисией прошли бессмысленно. Под конец я уже был задерган ими, они не помогали. Только лишний раз измотали. Ни я, ни она уже не видели в них смысла. Алисия не видела, но не сказала мне об этом, считая нужным продолжить делать меня сильнее физически. Но это не то, что мне надо. Это я и имел в виду, когда говорил, что она не умеет учить. От ее попыток помощи становится только хуже. Мне стало еще страшней. Я стал слабее.       Пэтч осклабился. Слышать это было невозможно. Ему казалось, что Майлз говорил это только потому, что устал стремиться к своей цели. Просто потому что надоело. Стало лень. Неуравновешенность колыхнула его не в ту сторону. Его мозг взвинчен. И он на самом деле был взвинчен. Майлз это понимал. Лишние и бешеные мысли никак не хотели успокаиваться. И он не знал, что с этим делать. А Слабость еще сильнее их будоражит.       На душе опять мерзко.       — Твоя девушка, кстати, куртку забыла.       Майлз с издевкой указал взглядом на висящую на ветке синюю куртку Алисии, измятую до невозможности. Он еще давно ее приметил. Но решился сказать о ней только сейчас, как бы невзначай. Меняя тему разговора. Пэтч же брезгливо и привередливо фыркнул, шумно вдохнув носом воздух.       — Оня уже не есть моя девущкя.       — Десятый раз за полторы недели… — закатил глаза Майлз. Ох уж эти юношеские проблемы.       «Одноглазый» бунтарь неоднозначно жестикулировал руками, сморщившись.       — Мне… Простё нужнё рязнообразие!..       — Угу! Всем нам нужно разнообразие! Ведь мир такой однообразный-то! Скучный до рвоты! — лис резко встал с земли, стянул с ветки куртку и швырнул ее в морду койоту. — Иди отдай, а у меня дела.       — Погёди!.. Ти… Ти куда намилиться, пёсь?! — разозлившись, заверещал койот, вскочив на ноги.       — За разнообразием!       Майлз улетел на своих хвостах, взвившись над кронами деревьев. Койот, возмущенный наглостью лиса, попытался его догнать или хотя бы схватить за ногу, но тот уже скрылся за листвой.       — Ей!!! А ню вернуться! Вернуться! Глюпий и безьдарний щенокь! И этё есть блягодарность за мой любезний помёщь?! Да чтобь моя еще раз помёчь тьебе! Гнюсний трекльятий щкет!..       Он кинул куртку на землю. Внутри неистово кипело. Лицо раскраснелось от гнева. Шпага, висящая на ремне, сама-таки тянулась к рукам. Он зарычал. Это было просто невыносимо. Он топал, кричал, рвал собственные светлые волосы, собранные в хвост. Но тут же его словно током ударило, ноги подкосило, койот упал на колени, согнувшись в три погибели и уткнув залитую слезами морду в почву. Скуля, он бил руками землю, не поднимая носа.       Посмешище.       Слабости… Как же от вас избавиться?! С вами просто не возможно жить. Невозможно одолеть вас. Невозможно с вами смириться.       Но кажется, Майлз уже смирился. Ненадолго.

***

      Много времени прошло с того небольшого периода его жизни, когда Майлз внезапно захотел ее изменить, навсегда избавившись от Слабости. Но позже понял, что это бессмысленно. У каждого есть своя Слабость, одолеть которую невозможно. Но от цели он отказываться пока не собирался. Он просто подавил попытки свергнуть свою Слабость до… подходящего момента. Ведь как знать. Нельзя отрицать и того, что он мог ошибаться ранее.       Буквально через несколько месяцев его Слабость вновь питалась страхами. Теперь новыми, в лице Скорджа, занявшего трон анти-Мобиуса. И он стал страхом для всей банды, которую ту бывший Злой Соник подчинил себе.       Но события сменяли одно за другим как в водовороте: нападение на базу Борцов за Свободу, битвы, победы, проигрыши, унижения… Резкая смена приоритетов. Ответный удар их «поработителю». Перемещения, дворец Акорнов, драки, драки, драки… Бесконечный страх, который Майлз умело контролировал, сдерживал и скрывал. И всё же Скордж свергнут с престола, что присвоил себе. На время вновь утихло. Добряки вернулись в свой мир, анти — в свой. Но нельзя было сказать, что всё стало как раньше. Нет. Их жизнь уже не станет прежней. Слишком многое повлияло на них. На их решения, планы, характеры…       Но в кое в чем Майлз еще не убедился. Лис давно не мучил себя постоянными вопросами. И тот вопрос, что внезапно доконал его спустя столько времени, требовал незамедлительно ответа. Требовал решительно и упрямо, вцепившись в его сознание, как дикое животное зубами в плоть…       — …И как тебе еще не надоело возиться с железяками?       Ярко-рыжий лисенок от удивления подскочил, услышав чей-то голос за спиной. И был крайне удивлен, заметив своего анти-Двойника ангаре… нет, в их мире!.. Снова. Майлз с отвращением разглядывал разобранный двигатель, с деловым видом упираясь локтем в стальной корпус самолета. Мысленно хотел прикинуть, чем же всё же занимается его добрая версия, воспользовавшись знаниями, полученными еще тогда, когда он был до безобразия мелким мальчишкой, но тут же одернул себя. Вспомнил, что поклялся себе больше и не думать о всей этой механической лабуде, которая когда-то зверски завлекла его.       — Ты?! Н-но как ты… Как… Зачем?.. — голос Тейлза поначалу дрожал, но он быстро встряхнул головой. — Зачем вы опять здесь?! И как вы попали сюда? Борцы за Свободу ведь отдали Звездные посты Джулиану!       — Не «мы» попали сюда. Только я, — скептически подправил Майлз, попятившись от самолета и оттирая рукав мундира от неведанной всему миру пылинки. Эх, так не хотелось отвечать на эти занудные и типичные вопросы… Разве по нему не видно, что пришел он без оружия и без цели навредить? — А воссоздать Звездные посты не так уж и сложно. Я запомнил схемы. Слушай, тебе действительно до сих пор интересна… Вся вот эта хрень?       — Ты про… что? — глазу Тейлза непривычно видеть кого-то до жути похожего на него внешне, пусть и видел его далеко не в первый раз. Так непонятен и таинственен был образ Майлза. Ранее он просто не обращал на это внимание. И помнил анти-себя заносчивым и глупым обормотом. А сейчас… Лицо Майлза так по-взрослому серьезно, все его движения аккуратны и осознанны. Не было ребячества в глазах, его сместили холод и горделивость. Сбивали с толку крашенные волосы. Кажется, Майлз даже стал несколько выше него. Физически. И морально. Оттого было не по себе.       Майлз повел плечами.       — Я про твое увлечение техникой и изобретениями. Это ведь так глупо. Как ты еще занимаешься тем делом, которое было твоим детским увлечением?       — Тебе это так интересует?..       — Нет. Скорее, волнует.       Лисенок чуть приподнял брови. Детское увлечение? Он так сурово относится к его таланту?.. Тейлз понимал, что несомненно Майлз пришел далеко не из-за этого. И его волновали неизвестные намерения Двойника. Он знал, что опасно так легко и просто разговаривать с врагом. Но странно, он пока не видел угрозы. В поведении Майлза не было ничего хитрого. Да и подобный тон ему знаком. Пока он безвреден.       — Что ты тут забыл? — Тейлз на мгновение сам удивился своему грубому и недоверчивому голосу. Он не хочет быть обманутым, потому держит уши востро.       — Ну…       Майлз закусил губу, глянув на потолок. Он не знал, с чего начать. Просто спросить и уйти? Или пояснить, зачем это спрашивает? Ведь у того могут быть сомнения… Да и по самому Тейлзу видно, что он не намерен так просто ему доверять после всего случившегося. Справедливо.       — Бывало… Когда-то хотел внушить себе, что со Слабостью надо бороться, но та отправила меня в нокаут. Тогда. А после того хаоса, что устроил Скордж…       — Ты хотел сказать, «Анархии», что устроил Скордж? — насильно выдавил скромную усмешку Тейлз.       — Без ироничных каламбуров, если изволите, — огрызнулся Майлз, растирая переносицу. — Аргх, сбил… В общем, после нашей последней стычки, я вновь размышлял над этим и не мог не заметить, как… как ты…       Лис в черно-красном мундире смерил Тейлза многозначным взглядом. Сам не понял, как утверждение постепенно сменилось непосредственным вопросом:       — Как… ты справляешься и смиряешься со своими слабостями?       — Я?..       Тейлз лихорадочно забегал глазами по железному полу, думая о вопросе Двойника. Он считает его слабым? И так открыто это говорит ему? Впрочем, неудивительно, чего уж ожидать от бывшего злодея?.. Но нет, кажется Майлз просто перефразировал просьбу в вопрос, причем ту просьбу, с которой он когда-то обратился к Пэтчу, с чем ему попыталась «помочь» Алисия. Сказал иначе из-за гордости. Хотя… Гордостью он и так уже пожертвовал, решившись вернуться к своему потенциальному врагу с просьбой, которая сама по себе звучит бредово.       — Научи меня не быть слабым.       Разница была в том, что теперь он обращался не к тому, кто со стороны выглядел достойным и сильным, а напротив, к такому скромному и ранимому с виду лисенку, чем-то, несмотря на всю ауру анти, похожего на него самого.       Возможно, от этого было и мерзко, но… Почему Майлзу не было противно?       — Разве у тебя есть слабости?       — Есть, — Майлз прикрыл глаза, сомкнув брови. — Были, есть и всегда будут. Наверное… Но слабости есть у всех, так?       Риторический вопрос повис в воздухе. Молчание. Тейлз отчаянно обрабатывал слова его Двойника. Но отвечать пока не решался. Всё, что приходило на ум, было окутано сомнением.       У всех есть Слабости.       — Ну, знаешь ли… Вопрос такой… сложный… Даже не знаю.       — Ты боишься сложных вопросов? — Майлз наклонил голову.       — Почти любых, — Тейлз неловко улыбнулся, почесывая шею. — Боюсь ответить не так, как нужно, ранить собеседника или болтнуть лишнего, я… просто теряюсь во времени. Сложные речи и переговоры — не мое.       Майлз поднял бровь. Ирония? Не может быть. Просто… совпадение обстоятельств?..       — Но так или иначе, — легко и чуть веселее продолжил лисенок. — мне кажется, с подобным точно нельзя справиться одному. Особенно когда слабостей много, а ты — один. Даже самое сильное существо всегда можно победить числом. И гораздо легче будет с помощью кого-нибудь. Нужна поддержка, опора какая-то… И слабости исчезнут. Они попросту не смогут противостоять. Вот, например, в бою со своими друзьями и товарищами я никогда не чувствую слабости. Я чувствую опору. Крепкую и надежную опору. И благодаря этому мне становится легче. Я всегда знаю, что меня выручат, и я…       — Заткнись.       Тейлз резко затих, недоуменно уставившись на Майлза и приопустив ушки, чуть смутившись от того, как тот его резко остановил. Еще секунду назад ему казалось, что Майлз на миг потеплел. Стал чуть открытей, добродушней…       Но нет. Эти гадкие одурманивающие иллюзии повсюду. Снова обвели…       Лис в мундире заметно помрачнел и похолодел, злобно вылупив глаза и сжав кулаки. Плечи тряслись. Контролировать ярость просто невозможно. Его лицо исказилось гневом. Последние слова Тейлза он уже не слышал. Они растворились и развеялись по ветру. Зубы скрежетали, он оскалился. А после, оттолкнув лисенка в сторону, стремительно направился к выходу из ангара.       — Я ошибся, обратившись к тебе. Вечно вы, сосунки, втираете про свою дружбу и выручку! Да поймите уже наконец — это всё обман! Вы становитесь ничтожными, вечно полагаясь на кого-либо! Это не делает вас сильнее! Это всё ложь!.. Всё…       Он не знал, что еще сказать. Сплюнув, Майлз хлопнул железной дверью, направляясь обратно к порталу в свой мир.       Бесполезно. Ни до кого не достучаться. Во всем видят только свет. Не понимают, насколько на самом деле они жалки, насколько слабы… Им не понять. Они просто не проходили через ужаснейшие кошмары омерзительных мыслей, которые порождают Страх и Слабость. А когда пройдут — уже никогда не будут прежними. Жизнь станет менее красочной и радостной. Не будет смысла смеяться. Не будет опоры больше никогда. Не будет доверия. Не будет разнообразия. Будут только Слабости, Страхи, Унижение…       Этого они и бояться. Потому и живут иллюзиями. Они наивно доверяют сладкой лжи, потому что слишком слабы.       У Майлза была цель. Он сделал многое ради нее. Столько пота и крови… Но итог оказался иным. Цель вдребезги его расколола на кусочки. Подорвала все поручни, за которые он мог хоть как-то схватиться. Больше нет ни опоры, ни надежды. А мир уже давно потерял краски. Сейчас он вернется обратно на Мёбиус. И его поглотит преступная рутина с запахом табака и привкусом стали на языке, хоть как-то отвлекающая внимание от слабостей, страхов… Но никак не от унижений.       Если подумать… Цель себя не оправдала. Но путь, пройденный Майлзом, оказался важнее самой цели. Пусть многие его мысли окажутся непонятыми. Пусть все его дороги извилисты и сумбурны, хотя есть и более удобные. Майлз не нуждался в чем-то легком, как жизнь Тейлза. Хотя странно, лисенок был ею доволен. Он выглядел счастливым, несмотря на свою слабость. И это заставляло Майлза вновь задаться вопросами…       Попробовать посмотреть на мир под новым углом?       Звучит как новая цель.       А стоит ли к ней стремиться?
Примечания:
* - Возьми себя в руки! (фр.)
** - гнусный паршивец.
*** - Доброе утро, паршивец.

Хотело коротенькую историю с моралью, а вышла длинная... эм... штука?.. (как бы покультурней ЭТО обозвать) с очень сложным посылом. Если он есть. Но я попыталась взглянуть на Майлза как на персонажа... под другим углом.

Ирония? Нет, я спать просто хочу. Из-за других проблем я могла строчить фик лишь по ночам. И мне кажется, это очень сказалось на стиле повествования, посыле, философии и на сюжет в целом. Обычно я пишу хотя бы вечером, чтоб уж по трезваку и потом не ахуевать от своих бредовых ночных мыслей. Чувствую себя подопытной крысой на эксперименте +_+ Удачном эксперименте или нет - судите сами.

так. а теперь я ушол бухать.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.