the Slackers club

- Девушка, такая теснота, могли бы хоть снять рюкзак! – недовольно шипит незнакомка, смотря на Сатре. Нура лишь закатывает глаза, хватаясь за поручень, а Квииг пускает раздраженный взгляд в сторону полноватой девушки, сделавшей блондинке замечание. - И откуда в людях столько яда? – шепотом задает риторический вопрос красногубая, получая очередной толчок из толпы. В автобусе было буквально не протолкнуться. Ощущение, будто весь Осло в час-пик решил прокатиться с ними одним рейсом. - А она бы могла скинуть пару десятков килограмм, тогда тоже было бы не так тесно. – фыркает Ева, смотря в сторону той девушки. В ответ на это блондинистая подруга еле сдерживает смешок ради всех правил приличия и этикета. - Все же надо было вызвать такси – быстрее и удобнее. – глубоко вздыхает Ева, чувствуя капельку пота, стекавшую по спине. Несмотря на осеннюю прохладу на улице, в общественном транспорте стояла невероятная духота и прочный запах чужого пота. Фу. - Или позвонить мистеру Шистаду, да? – саркастично спрашивает Сатре, лукаво улыбаясь. Да, Ева все рассказала. Тяжело держать в себе все скопившиеся мысли и чувства, когда события так стремительно развивались. В последующий день, после того вечера, она была будто сама не своя: на учебе лекции записывались плохо, а вся информация влетала через одно ухо и вылетала через другое; на пешеходном переходе она по невнимательности чуть не попала под колеса, но водитель иномарки ограничился лишь громким гудком и несколькими матерными словами; а дома Квииг толком не поддерживала беседу с Магнуссоном, а потом разбила любимую чашку Нуры локтем, пообещав купить новую. Тогда-то Сатре и поняла, что что-то нечисто, и заставила рыжую выложить карты на стол. Мун, у которой нормальной подруги не было с седьмого класса, а собственная мать тоже особо не набивалась в отряд ее друзей, просто сдалась – выдала все, решив, что ей нужна поддержка. Поразительно, как быстро она нашла общий язык с этой блондинкой. Ни с кем и никогда она так быстро не переходила на неформальный тон, забывая обо всем и отпуская какие-то дурацкие шутки. Сатре же говорила, что сама судьба свела их. - Или позвонить мистеру Шистаду. – передразнивает ее рыжая, игриво толкая в бок. Нура лишь дружелюбно улыбается: - Он больше ничего не писал тебе? - Нет. – вздыхает Квииг, стараясь не выдавать того, что расстроена этим фактом. Позапрошлым вечером – тот день, когда Ева все выдала подруге – Кристоффер написал ей прямо к концу их разговора, будто по заказу. Сказал, что рыжеволосая обронила свою заколку у него на диване. Тогда Квииг спохватилась – и впрямь, невидимки, что она всегда держала при себе в кармане на всякий случай, в рабочих брюках не оказалось. Рыжая ответила кратко и лаконично: поблагодарила за находку и попросила передать Инес – она бы забрала вещь, как только вышла на свою смену. Шатен же ответил, что не доверяет такое дело сестре - что скорее было лишь предлогом – и просит Еву саму зайти в понедельник к нему в кабинет. Дома они с Нурой разбирают рюкзаки, полные разных продуктов. Сатре перед выходом из дома рассказала подруге, что в магазин всегда ходит с сумкой, чтобы не покупать полиэтиленовый пакет, а Квииг радостно поддержала такую задумку, ставя в голове галочку рядом с пунктом «экология». - И я ему говорю, что нельзя трогать экспонаты руками, а этот мальчишка резко тянется к костям мамонта и чуть не отрывает одну! – вскидывает руки Вильям, держа в одной из них кружку с чаем. - Зато он потрогал кость мамонта. – хихикает Ева, расставляя продукты в нужном порядке на своей полочке в холодильнике. - Зато он наверняка получил от своей учительницы. – смеется Сатре, сразу зарабатывая кивок от своего парня. Вилл упоминает еще что-то про музей, но Мун уже не слушает, как только комнату пронзает звук оповещения на ее телефоне. Ева резко закрывает дверцу холодильника, направляясь к полочке, на которой лежало устройство. С надеждой в глазах и немного сбившимся дыханием она вводит цифры пароля, нажимая на экран, а затем вздыхает, увидев имя отправителя. @arne_bregstott «Индивидуальное занятие по нотной грамоте от маэстро Арне специально для Евы Мун завтра в три» Квииг поднимает глаза на парочку, сразу же сталкиваясь с вопросительным взглядом блондинки. Мун легко качает головой, отрицая догадки красногубой – это не Шистад.

@evamohn «Да, мистер маэстро, хаха»

Рыжая блокирует телефон, не оставляя и тени фальшивой улыбки. Черт. Ей стоило быть невероятно благодарной Арне, ведь он с радостью согласился подтянуть ее знания по музыке, а без чьей-то помощи она точно не вытянет предмет в этом семестре. - Что ж, я пойду, завтра рано вставать. – выдыхает Мун, ставя грязную кружку в раковину. - Спокойной ночи. И да, Вильям, еще раз спасибо за вчера. Магнуссон лишь театрально откланивается, а Нура хихикает на это. Вчера вечером у Вильяма была ночная смена, на которую он пригласил девушек. Блондинка рассказала, что они, порой, устраивают там свидания, а иногда она просто ночует там, пока челкастый стерег величайшие предметы древности. Каждый раз смотря на парня Сатре, Ева удивлялась его самоотверженности. Блондинка никогда не скрывала того факта, что у Магнуссона богатая семья – она сообщила ей об этом чуть не при заселении – однако «его достало нести серебряную ложку во рту». Поначалу Мун фыркала на такие заявления от подруги, а потом задумалась глубже: ведь у Вилла была возможность сидеть в огромных апартаментах, попивая текилу и раз в месяц появляясь в университете, однако он во всю трудился на работе, а днем посещал занятия третьего курса университета. Когда спина касается мягкого матраса, а под головой оказывается подушка, то Квииг на минуту решает отрубиться прямо так – макияжа на лице не было, а одежда была домашней. Однако маленький звоночек в ее голове вдруг издал звук, напоминая о незаконченных делах. Мун сразу же бодро подскакивает, через пару секунд вновь оказываясь на кухне. Маленькая желтая леечка стремительно наполняется чистой теплой водой, и Ева возвращается в комнату, не закрывая дверь, чтобы потом сходить еще раз. Она бережно отодвигает полупрозрачный тюль, с огромным обожанием оглядывая цветочные горшки. С самого детства она видела, как бабушка ухаживала за своими комнатными цветами, и это безумно увлекало. Лет в одиннадцать Квииг завела свой первый цветок, назвав его Бэрри, однако он скоропостижно ушел. Второй ее опыт тоже не продлился долго – Ева частенько забывала о своих маленьких друзьях, поэтому кактуса Эбигейл тоже скоро не стало. Но что-то было безумно притягательное в этом поливании маленьких ростков, мокрой земле и распускающихся цветов. Здесь, в Осло, она завела всего два цветка – именно на такое количество «зеленых друзей» хватало ею бюджета. Пожалуй, Мун бы даже не отказалась иметь собственную оранжерею, заставив каждый уголок комнаты зелеными веточками, но все упиралось в удобрения, прочие средства и их стоимость. - Завтра куплю вам другой пакетик, ребята, этот плохо сказывается на состоянии почвы. – шепчет рыжеволосая, оглядывая землю, на которую удобрение подействовало не очень хорошо. Алые листы гипоэстеса Мелли чуть ли не тянулись к спасительной воде, а большие ветви строманта Линкольна терпеливо ждали своей очереди. - Так-то лучше. – шепчет Ева, убирая лейку в сторону. Девушка разбирает кровать, быстро умывается, желая поскорее оказать в кроватке, а затем закидывает сегодняшние вещи в стирку – уж сильно от них пахло потом. Мун с каким-то непонятным удовольствием нажимает на кнопку сушки на стиральной машине. Достать сухие чистые вещи было для рыжей чем-то необъяснимым, ведь их стиральная машина в Бергене у мамы порой не могла отстирать даже элементарные пятна. Со спокойной душой девушка отправляется в постель. Однако следующий день выдается не таким, как бы ей хотелось. Ева просыпается от громкого звона будильника, еле-еле поднимает руку, чтобы нажать на кнопку выключения, а затем лениво потягивается, разминая застывшие мышцы. Взгляд медленно и лениво переползает на экран телефона, а затем Мун будто ударяют током. - Твою мать! Ева подскакивает с постели с громким криком, пробегая в ванну и забывая про тапочки. Как же она могла проспать?! Рыжая истерично быстро водит щеткой по зубам, незамедлительно сплевывая пасту. Также быстро расчесывает спутавшиеся за ночь волосы, а затем вновь бежит в комнату. Она хватает маленькую баночку йогурта, начиная стремительно собирать сумку в институт: книжки, тетрадки, пару черных ручек, будущий завтрак, чуть-чуть переспевший банан и наушники…Наушники. Ева бежит в сторону комода, на котором обычно оставляет свои любимые провода, однако там их не оказывается. Сразу же рыжая начинает прокручивать ленту событий за последние двадцать четыре часа в своей голове: вот она утром готовит завтрак в них, затем берет с собой в магазин с Нурой на всякий случай, потом разгрузка пакетов и загрузка стиральной машины, политие цветов…Черт всех дери! Сердце Квииг чуть не пропускает удар, когда осознание стукает по лбу. Ева, спотыкаясь, добегает до стиральной машины, открывая крышку. В секунду она перебирает все вещи, находящиеся в барабане, до конца надеясь, что ее опасения не подтвердятся. Но жизнь более жестокая, чем вы думаете. Покопавшись в кармане, Мун выуживает оттуда тонкий серый проводок, что был немного влажным на ощупь. Думать было некогда: Ева решает проверить их исправность во время обеденного перерыва в университете, а пока до конца верить в то, что они будут работать. В университете она появляется ровно за минуту до начала занятия – Афина, что пребывает в учебное заведение за полчаса до пары, смотрит на нее уж слишком ошеломленно. Квииг лишь губами шепчет ей «проспала», когда профессор Эмбердлег желает всем доброго утра, а черноволосая подруга еще сильнее удивляется выходке Евы. Две пары проходят достаточно быстро, лишь на последней у рыжей чуть ли не закрываются глаза от монотонной речи миссис Хост и постоянной ее ходьбы из одного угла аудитории в другой. К счастью, она отпускает за пятнадцать минут до конца пары, автоматом попадая в рай для Квииг. На улице сегодня солнечно, поэтому многие студенты решают не пренебрегать такой возможностью и обедают на улице – рыжая не исключение. Йогурт испарился за две минуты еще между первым и вторым занятием, а желтым фруктом она поделилась с Аффи на последней нудятине. Живот урчал, однако вид салата с курицей и апельсинового сока прельщал. Когда тарелка остается пустой, то Мун наконец-то вспоминает про свои наушники. Она достает провода из сумки, незамедлительно подключает их к телефону и включает первую попавшуюся песню. Сердце замирает. Секунда, две, три, но мелодии так и нет, лишь какое-то невнятное шуршание, а затем тишина. Ева глубоко вздыхает. Жизнь без наушников казалась ей чем-то немыслимым: она постоянно слушала музыку, порой, даже когда засыпала. Ведь нужно было чем-то занять себя, пока мать днями пропадала на работе. Эти «любимые проводки» служили ей уже больше года, однако ее оплошность все перевернула. На данный момент в ее бюджете не было лишних денег на такую строчку расходов. Мун давно поняла, что вся дешевая техника не дарит ей нужного удовлетворения музыкой и ломается через месяц, поэтому она редко позволяла себе такие дорогостоящие покупки. Она утыкается лицом в согнутые на столе руки, обида захлестывает ее с головой, а маленькие соленые капли начинаю собираться в уголках глаз. Девушка тут же вскидывает голову, поднимая глаза к небу – еще ей не хватало истерик среди своих сокурсников. Мун быстро убирает грязную посуду, выкидывает использованные салфетки, а затем смотрит на себя в экран телефона как в зеркало – глаза немного красноваты, но это пройдет. Пятнадцать минут до ее занятия с Арне.