the Slackers club

Постукивание ногтя о деревянный стол темно-коричневого цвета отдавалось в черепной коробке будто маленькая кувалда. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с той болью, которая вчера грозилась расколоть голову рыжей на две части. Еве было настолько плохо, а в висках так пульсировало, что она даже не смогла встать, чтобы выпить таблетку. Пришлось ждать, пока придет Сатре, чтобы наконец-таки получить заветное лекарство, реклама которого обещала избавление от боли буквально за пятнадцать минут. Единственный плюс это всего то, что ей не пришлось объяснять подруге свои красные от слез глаза и распухшее лицо – после того, как таблетка подействовала, она сразу же уснула. Сегодня уже не так стреляло в висках, однако легкий дискомфорт, вероятно, из-за нервов, не хотел уходить, но даже это не помешало Квииг пойти сегодня на учебу. Арне, увидев состояние подруги, но не разузнав причины, рекомендовал ей оставаться дома в течении пары дней, однако такой возможности Мун не предоставлялось: пропускать занятия это явно не то, что следует делать перед окончанием семестра, а завтра предстояла ночная смена в клубе, которая обещала быть не просто трудной, а адовой. Впервые за четыре месяца работы рыжеволосая подумала о том, чтобы просто не появиться на работе, воспользовавшись прерогативой девушки начальника клуба. Или уже бывшей девушки? В очередной раз дотронувшись до экрана, Ева вздыхает, увидев время на своем полуразбитом гаджете – мама опаздывала уже на одиннадцать минут. Непунктуальность в людях всегда убивала ее психику, от чего хотелось позвонить и наорать на опаздывающего, однако Квииг старалась оставаться спокойной. Словно мантру от раздражения она повторяла себе, что не может быть зла на Анну-Марит, ведь их встреча должна была произойти еще вчера, и как хорошо, что мама смогла перенести ее. Выбрать место встречи женщина поручила дочери, но назвала определенный район, за пределы которого ей нельзя было выезжать во время служебной командировки. В западной стороне Осло Ева никогда не была, поэтому выбрала кафе основываясь лишь на паре фотографий и десятке отзывов из инстаграма. Это место было чем-то средним между чрезмерно дорогим рестораном и слишком убогой забегаловкой. Интерьер напоминал квартиру какого-то богача в скандинавском стиле, однако меню и все блюда были простыми, без золотой крошки и завышенных до небес цен. Живот уже урчал от всех запахов, которыми был наполнено кафе. Не выдержав, Мун все же нажимает на кнопку вызова официанта. Голод подкрепляли и красочные картинки блюд в напечатанном меню. - Хэй, - звучит сбоку и Квииг инстинктивно оборачивается, - уже определилась с заказом или требуется помощь? Рыжая смотрит на парня в забавном фартуке цвета капучино, и пытается понять, почему ее так сильно одолело ощущение дежавю. Видела ли она его раньше? Навряд ли. Официант был высокого роста, немного худощавый, патлатые волосы были зачесаны назад, а глаза пронзительно прожигали ее, пока на лице красовалась улыбка. - Нет, я уже выбрала. – Мун легко трясет головой, стараясь избавить от этого ощущения. – Можно, пожалуйста, салат «Цезарь», шоколадный маффин и малиновый чай. - Ожидайте примерно двадцать минут. – произносит парень, а затем, задержав на ней взгляд дольше положенного, уходит по направлению служебного помещения. Странно. Ева нахмурилась и попыталась напрячь все работающие извилины, но это в очередной раз дало только новую вспышку боли. Сложив руки на стол друг на друга, она укладывает голову поверх и прикрывает глаза, решив отключиться от мира на то время, пока ее еда готовится, а живот издает звуки, похожие на зов кита. Телефон, лежавший на столе, в очередной раз вздрагивает от нового сообщения. За тем еще и еще. Снова. Вибрация проносилась по столу и ударяла прямо в мозг рыжей. Сдержав рык раздражения, что так и рвался из нее, девушка поднимается с места и с ненавистью смотрит на гаджет. Она знала, кто ей писал. Только один человек весь вчерашний вечер обрывал ее телефон, а с сегодняшнего утра перешел на сообщения – Кристоффер. Когда телефон вибрирует в очередной раз, то Ева все же решает разблокировать его – возможно, Анна-Марит что-то написала ей. Яркость экрана почему-то была максимальной, что сразу ударяет по глазам, и девушка спешит убрать это. Сверху всей ленты диалогов светилось три новых. Прочитав отправителей, Мун решает начать с сообщения матери, которую она ожидала уже больше двадцати минут. «Дорогая, меня задержали на совещании, но я уже в такси, буду скоро, если машину не засосет пробка!» Дорогая? Ева хмурится – с каких это пор мама называла ее дорогой? Девушка отправляет пару смайликов и пишет, что все в порядке. Однако маленькая девочка с рыжими косичками, что была заперта в ней уже много лет, звонко постучала по клетке, пытаясь пробиться к сердцу. Квииг нахмурилась и прикрыла глаза. Даже несмотря на все те плохие вещи, которые совершила мать за эти годы, хватало лишь одного сообщения, в котором она называла ее не просто по имени или дочерью, чтобы чувства любви к ближнему помахали где-то на горизонте. Рыжеволосая хватает зубочистку из подставки в виде цветочного горшка, которые были на каждом столе в кафе. На самом деле Ева еще ничего не ела сегодня, чтобы воспользоваться ею, поэтому она лишь просто перекатывает палочку между пальцев в успокаивающем жесте. Следующий диалог девушка открывает уже с меньшим желанием. yourdaddy_eskile «Мне очень жаль, что все так вышло вчера. Я не верю в то, что ты могла что-то украсть здесь или где-либо еще, наверное, мне следовало сказать это тогда в раздевалке, да? Я плохой друг? Прости, если так считаешь. Много кто из ребят начали сомневаться в правдивости вчерашнего инцидента. Тей придет сегодня на смену после девяти, и лучше пусть она узнает от меня, чем от Кензи или Алексы, так? Ты можешь не отвечать на сообщение, но знай, что ты все еще моя сладкая булочка с корицей, и я не брошу тебя. Приходи завтра, целую твою круглую щечку» Улыбка невольно появляется на лице Квииг, и она не сдерживает этого порыва проявления чувств. Только вот улыбалась она грустно, будто не по-настоящему или измученно. Еве не требовалось зеркало, чтобы посмотреть, как она сейчас выглядит – она настолько хорошо знала себя, что могла бы сделать зарисовку своего грустного лица, будь рядом клочек бумажки и карандаш. Мун решает не писать каких-либо слов благодарности в ответ, а просто отправляет голубое сердечко, которое использовала только в диалоге с ним. На последнюю строчку, в которой числилось уже более двадцати сообщений, рыжая вообще не хотела нажимать, однако интерес и любопытство, которые постоянно доставляли ей проблемы, заставили нажать ее на иконку с фотографией Кристоффера. chrisshistad «Ева, пожалуйста, ответь на мой звонок» «Пожалуйста» «Мы можем поговорить? Мне нужно это» «Просто возьми трубку!» «Прости, что все так получилось. Я хочу объясниться, ответь на мой звонок» «ПОЖАЛУЙСТА» Ева глубоко вздыхает, закатывая глаза. Ему нужно было поговорить? Теперь ее не волнует, что нужно или необходимо было Шистаду, если это только не звонка пощечина – их она готова была раздавать бесплатно всем желающем, когда находилась в плохом настроении. Квииг пролистывает еще несколько подобных сообщений с просьбами перезвонить или ответить, которые даже не хотелось читать. chrisshistad «Впервые за столько недель у меня выпали абсолютно свободные выходные, которые я хотел провести с тобой. Мне было так хорошо в твоей кровати, пока я смотрел, как ты спишь, что мне совершенно не хотелось нарушать это такими новостями. К тому же, я не верил в то, что все это могло быть правдой, поэтому решил отложить разговор до работы» «Я не знал и не мог предугадать, что ребята так взбесяться. Они были раздражены тем, что Роб просмотрел каждую сумку, поэтому хотели, чтобы тебя тоже проверили в полной мере. Кто мог знать, что Кензи сделает из этого театр одного актера» Имя Кензи вызывало почти что рвотный рефлекс у Мун. Единственное, чего рыжеволосой хотелось, это пару раз врезать ей справа, а затем снять эти противные сережки-кольца с ее ушей, которые постоянно издавали невероятно раздражающий звон, чтобы выкинуть в мусорный бак. chrisshistad «Я могу поклясться, что чувствую твою боль, потому что я люблю тебя» «Если ты не знала, я могу видеть, что ты читаешь мои сообщения. Ты можешь ничего не отвечать, просто скажи, как ты себя чувствуешь? Мне важно знать это» Ева фыркает: ему важно знать? Ей было необходимо знать то, что ее обвиняют в краже до того, как весь персонал клуба будет наблюдать за постыдным вытряхиванием содержимого ее шкафчика, однако Кристоффер не сильно заботился об этом. Теперь же был ее ход, в котором она планировала играть пешкой молчания. Ведь равнодушие хуже, чем ненависть? chrisshistad «Ты молчишь, круто» «Что ж, тогда увидимся завтра в клубе, мисс Мун. Ты все еще моя подчиненная, а я твой начальник. По графику завтра на рождественской вечеринке на смену выходят все официанты клуба из-за большого потока клиентов» Брови Квииг взлетают вверх, а изо рта так и рвется высокомерный смех. Шистад серьезно считает, что она придет в клуб после того, что случилось вчера? Никогда. Ей ничего не остается, кроме как уволиться оттуда. Свою одежду рыжая предполагала позже забрать через Эскиля и таким же образом вернуть рабочую форму. Этот противный костюм в клетку больше не нужен ей, пусть он достанется следующей дурочке, которую обольют отходами прямо перед всем остальным персоналам, а затем вымажут дегтем и кинут перья сверху – примерно так ощущала себя Ева вчера. chrisshistad «Если ты захочешь уволиться, то я пойму» «Но ты обязана прийти завтра на вечеринку – это предписывает закон: либо ты приносишь заявление и отрабатываешь две недели, либо увольняешься без предупреждения и выплачиваешь штраф четыре тысячи крон» «Увидимся на вечеринке, мисс Мун» Лицо девушки вспыхивает красным огнем, и она отбрасывает телефон на сиденье дивана, складывая руки на груди. Слезы подступали к глазам – все было продумано до мелочей даже не Крисом, а законом. И это означало одно – ей придется пойти и отработать завтрашнюю смену и следующие две недели, ведь четырех тысяч крон в ее кармане просто не было, к тому же приближалась оплата квартиры за месяц. Ева вновь ложится на сложенные на столе руки, желая просто оказаться в своей кровати и забыть все то, что произошло вчера. - Салат «Цезарь», шоколадный маффин и малиновый чай для самой улыбчивой в мире девушки! – неожиданно произносит чей-то голос прямо над ухом. Мун сразу же возвращается в сидячее положение, испуганными глазами глядя на официанта. Парень принес ее заказ, поставил все тарелки на стол, а теперь смотрел на нее задумчивым взглядом. - Спасибо… - неловко выдыхает Ева, опуская голову. Официант несколько секунд колеблется, оглядываясь по сторонам, а затем все же усаживается на сиденье напротив девушки. Кусочек белого мяса курицы чуть не застревает в горле Квииг, когда к ней подсаживается этот юноша. - Я вспомнил. – вдруг говорит он, сложив руки в замок на столе и прожигая Мун взглядом. – Вспомнил, где я видел тебя. - О, так значит чувство дежавю в моей голове оправдано. – Ева делает глоток малинового чая, ощущая неловкость от прямого взгляда официанта. – И где же? - Ты не помнишь? – тот выглядел шокированным. – Ну же, посмотри на меня внимательнее. – рыжеволосая поднимает взгляд, пытаясь ухватиться за соломинку воспоминаний, а затем парень говорит то, что возвращает ее на четыре месяца назад. – Сочтемся.

- Помочь? – спрашивает какой-то незнакомый парень, как только двери автобуса открываются. Мун недоверчиво смотрит на него, ведь уже второй раз слышит эту фразу за последний час, и прошлый незнакомец оказался не очень дружелюбным. - Бесплатно? – уточняет она, задрав бровь. - Конечно. – отвечает тот, усмехнувшись. Рыжеволосая смотрит, как парень ловко ставит ее чемодан прямо в автобус, а затем благодарит его. - Сочтемся. – отвечает он, а затем уходит.

- Ты?! – от неожиданного воспоминания Квииг забывается и произносит слова громче обычного. - Да, именно я. – смеется юноша, рукой зачесывая свои волосы назад. – Вообще, родители дали мне имя, когда я родился, и я бы не прочь узнать твоё. - Ева. – девушка смело подает раскрытую ладонь ему через стол, ожидая рукопожатия уже без прежнего страха перед незнакомцем. – А ты? - Эвен. Известный также как твой личный помощник с чемоданами. – усмехается юноша, не отрывая от нее взгляда. – Как только ты зашла, то я сразу почувствовал, будто где-то видел тебя, но не мог понять, где же. А теперь, глядя на твою футболку, мне вспомнился твой чемодан, а дальше по цепочке. Сегодня на ней была надета обычная футболка желтого цвета с незамысловатой надписью, как и чемодан, с которым она тогда приехала покорять Осло. Ева бы могла наплести что-нибудь о том, что внутреннее опустошение она скрывала за яркой футболкой или что-то похоже на то, что писали ее бывшие одноклассницы под фотографиями у себя в инстаграме. Однако реальность же была такой, что это была единственная чистая одежда, которую не требовалось гладить. - Неожиданная встреча. – Ева продолжала поедать салат, неловко поглядывая в сторону нового знакомого, ведь совершенно не знала, о чем с ним говорить. - Очень даже. – усмехается Эвен, но потом его взгляд становится серьезным. – Давай начистоту, у тебя что-то случилось, да? Пока на кухне готовили твой заказ, то я понаблюдал за тобой: ты выглядишь уставшей, без конца ложишься на стол, а еще ты пару раз чуть не заплакала. Рыжая, ошарашено поглядывая на нового друга, замерла с вилкой в тарелке: - Знаешь, это странно наблюдать за кем-то так долго. Люди могут подумать не то… - тихо отвечает она, отводя взгляд и чувствуя, как слова довались с трудом из-за ощущаемого дискомфорта. - Не думай о том, что не подразумевается. В любом случае, у меня есть парень, если ты об этом. Ева старается не показывать облегчения, которое буквально читалось во всех ее движениях. Это хорошо, ведь значит парень пытался по-настоящему сдружиться с ней, а не залезть под расстегнутую ширинку джинсов. - Мило. Как его зовут? – рыжая вновь принимается за еду, стараясь перевести тему. - Его зовут Исаак, но сейчас это не имеет никакого значения. – Эвен наклоняется ниже к столу, пытаясь поймать взгляд девушки. – Так что с тобой приключилось? Когда мы встретились на автобусной остановке, то меня чуть не ослепило той радостью и светом, который ты излучала. Я бы не удивился, если бы тебя звали счастье. Но теперь Ева-солнце выглядит как Ева-луна. Ты в порядке? - Моя фамилия Мун. – усмехается она, делая глоток малинового чая. – Возможно, в этом есть какой-то смысл. - Я вижу, что тебе не совсем хотелось бы это делать, но, поверь, тебе станет легче. Как говорят в этих фильмах для подростков? Выговориться незнакомцу проще, чем близкому человеку? - Ты прав. Наверное… - девушка выглядела растерянной. - Ну, так что? Ты ждешь здесь кого-то? Я не могу болтать здесь долго в рабочее время. - Уже гребанные полчаса я жду за этим столиком свою мать, от которой сбежала четыре месяца назад из Бергена. – Мун бросает вилку в тарелку, складывает руки на груди и откидывается на спинку сиденья, отводя взгляд на окно. – Она пыталась вернуть меня домой, но ничего не получилось из-за того, что я поступила здесь в университет. Теперь вдруг она решила сблизиться со мной и назначила встречу в вашей дурацко-милой кафешке, когда предыдущие шесть лет тратила на меня в среднем десять минут в день. Что могло упасть ей на голову для такого решения? - Люди меняются. – Эвен беспечно пожал плечами, тоже переведя взгляд на городской пейзаж за окном. – Не все, конечно, но большинство. Обычно что-то действует на человека, и он меняется, иногда даже сам не замечая. - И я об это думала! – рыжая чуть не подскакивает на своем месте, теперь смотря прямо на официанта. – Что-то произошло! - Любовь чаще всего меняет людей. – отвечает парень и смотрит таким умиротворенным взглядом, будто знает все тайны вселенной, которые не может постигнуть Мун. - После развода с отцом мама забыла, что это вообще такое. Она вычеркнула даже любовь к собственному ребенку, и ты хочешь сказать, что чувства резко пробудились? – произносит рыжеволосая, скептично поглядывая на Эвена. - Возможно, другая любовь… - говорит парень, сразу ловя на себе непонимающий взгляд. – Прости за прямолинейность, но все сходится: развод – потеря любви, а последствием было то, что твоя мама всех оттолкнула от себя. Теперь она, наоборот, ищет контакта с тобой, назначает встречу. Пройдись по цепочке, только в обратную сторону: взаимодействие с близкими людьми как следствие обретения той самой потери – любви. - У моего отца уже четыре года другая семья, они не могли… - нахмурившись, шепчет Ева, зависнув взглядом на листе салата в тарелке. - Твоей маме не обязательно всю жизнь быть с одним мужчиной, так? – Эвен подмигивает ей, видя, насколько поразил ее. – Что ж, с первой проблемой мы разобрались. У меня есть еще примерно четыре минуты, чтобы узнать, кто разбил твое сердце. - Никто не разбивал мое сердце. – насупившись, хмурится Мун, хватая вилку, чтобы занять чем-то рот, дабы не выдать все о проблемах с Кристоффером. - Ложь, причем самая явная. Поработай над языком своего тела, он буквально выдает тебя! - Откуда в вас столько всего, мистер Дедукция? – язвительно спрашивает Квииг. - Я учусь на психолога, так что то, как ты отводишь взгляд, уже о многом говорит. – Эвен выглядел как самый спокойный человек на планете, умиротворенность которого ничего не может пошатнуть. – Так как зовут его? Или это она? Не забывай, я гей, и приму любой твой ответ. - Его зовут Крис. – закатив глаза, отвечает рыжая, ковыряясь в еде. – Чтобы платить за квартиру здесь мне нужны были деньги, я устроилась работать официанткой в клуб, а Крис… Это его клуб в общем. - Ты встречаешься с боссом? – Эвен восхищенным взглядом смотрел на нее. – Вам, ребята, можно снимать сериал. - Да, я работала там и встречалась с ним. Но недавно произошла кража продуктов с привоза в тот день, когда меня даже не было на смене! Проверили всех кроме меня, так как это была не моя смена, но когда вчера я пришла на работу, то при всем персонале охранник вытряхнул мою сумку и шкафчик! Это было унизительно. Крис стоял там и наблюдал, как меня обыскивают, будто воровку со стажем. А знаешь, что самое стыдное? Те две банки красной икры, которые пропали, оказались в моем шкафчике! - Погоди, подруга, так ты брала их или нет? – парень выглядел растерянным и немного запутавшимся. - Конечно, нет! Я пришла на работу, переоделась в форму и закрыла шкафчик. Ничего кроме моей одежды и сумки там не было. Но когда начали осматривать мой отсек после смены, то нашли там пропажу! Кто подставил меня, но я не имею понятия, каким образом. Все ключи выдаются в единичном экземпляре. - Вот же черт! - Я хочу уволиться. Но чтобы осуществить это мне нужно принести заявление и отработать еще две недели, либо выплатить штраф, сумма которого превышает мою арендную плату за квартиру! У меня просто нету выбора – завтра я иду работать в ночную смену. Следующие две недели будут самыми унизительными в моей жизни. - Эй, прекрати так думать. – Эвен кладет свою ладонь на ее. – Никто не может решить, как ты выглядишь, кроме тебя самой. Заставь себя поверить, что появиться на работе означает не быть сломленной или что-то в этом роде… Если ты задашь себе такой настрой, то и окружающие тебя люди поверят в это. Только ты в праве решать все, касаемое твоей жизни. - Ты будешь чертовски хорошим психологом. – шепчет Ева, смотря на новоиспеченного друга напротив. – Думаю, я остро нуждаюсь в таких консультациях как можно чаще. - К сожалению, визитки моей клиники еще не готовы. – усмехается Эвен, поправляя свои длинные волосы. Девушка берет салфетку из подставки на столе, а затем выхватывает ручку из нагрудного кармана официанта, которой он записывал заказы клиентов. Квииг быстро пишет свой инстаграм, а затем фейсбук. Она только хочет открыть рот, чтобы сказать что-то, однако около столика возникает тот, кого рыжеволосая устала ждать. - Ева? – вопросительным тоном произносит Анна-Марит. Мун быстро пихает салфетку в руки Эвена, а тот, произнеся короткое «здравствуйте», уходит на кухню. На половине пути он разворачивается и идет задом, крича через весь зал, что скоро подойдет и примет заказ женщины. - Какой милый юноша. – улыбаясь, говорит та, пока усаживается на свое место. - Это мой друг, он работает здесь. – пожимая плечами, говорит Ева, а затем замечает хитрый взгляд матери. – Его зовут Эвен, он гей. - Ох, ладно… Спустя буквально пять минут беседы Мун понимает, что что-то явно произошло с матерью. С лица Анны-Марит не сходила улыбка, она без конца говорила о чем-то, активно жестикулировала, а когда Эван подошел взять ее заказ, то мама не упустила шанса высказать комплимент насчет приятного цвета его фартука. Официант принимает слова матери девушки и, уходя, незаметно подмигивает рыжеволосой. Мун ощущала непривычную неловкость в общении с женщиной, она, скорее, привыкла быть на взводе и горячо спорить, а не сидеть, уткнувшись в тарелку и делая вид, что последние кусочки грудки курицы очень интересны. - С тобой все в порядке? – спрашивает она, кладя руки в замке на стол. - Наверное… - Квииг пожимает плечами, а потом все же набирается смелости взглянуть на мать. – Не знаю. Это странно. В последний раз, когда мы виделись, ты хотела затащить меня в машину, чтобы увезти в Берген. А теперь ты сама назначаешь встречу, называешь меня дорогой, перечисляешь деньги. Я не знаю, что и думать… С лица Анны-Марит сразу пропадает веселье, и взгляд устремляется в сторону окна, где ходили люди. - Неужели я была настолько плохой матерью, что такие обычные действия заставляют тебя чувствовать дискомфорт? - Откровенно дерьмовой. – отвечает рыжая, приподняв брови. В ней говорила детская обида, которая заставляла ее быть максимально прямолинейной. - Что ж… Значит, это правда. – женщина выглядела сконфуженной от слов собственной дочери. – Я не могу изменить прошлого, но я могу изменить будущее, так? - Так… - со вздохом соглашается Квииг, нахмурившись. Время научило Еву не верить маме с первого раза, пока она не докажет этого поступками. Звучало высокомерно и отчасти цинично, но, к сожалению, являлось правдой. Квииг помнила, что такие «приливы любви» порой случались еще тогда, когда она была подростком. Один раз Анна-Марит даже пообещала переезд в новый дом к очередному мужчине, но все закончилось также быстро, как и началось. Не стоило бросаться в омут с головой, когда речь шла об этой женщине напротив. - Расскажи мне о своей жизни. Ты справляешься? – не отставала Анна-Марит. - Понемногу. Днем учусь, вечером работаю. И да, спасибо за те деньги, что присылаешь мне. Это помогает мне с покупкой большого количества продуктов. – кротко улыбнувшись, отвечает девушка. - Я рада, что помогаю тебе. А что насчет того парня из клуба? Вы вместе? - Ты о Крисе? – от неожиданности Квииг не знает, что сказать и лишь растеряно переспрашивает очевидное. – Мы… Да, мы встречаемся. Почти два месяца. Мун не знает, почему говорит матери, что встречается с ним. Шистад поступил с ней гадко, как предатель, полчаса назад она размышляла о том, как порвать с ним и больше никогда не видеть, а теперь радостно сообщила Анне-Марит о том, что они вместе уже два месяца. Какая глупость! Рыжая расстанется с ним завтра, во что бы это ни стало! Да. Наверное. Даже в своей голове было трудно произносить, что сердце было явно против принимаемых мозгом решений. - Значит, Крис. – мама улыбалась, не сводя взгляда с Мун. – Познакомишь нас? - Не думаю, что нам с тобой следует так быстро… делать шаги. – Ева ощутила новый прилив неловкости в двойном объеме. – К тому же, завтра в клубе главная вечеринка года – рождественская. Очень много работы. - Ох, как скажешь, милая. Просто знай, что я пробуду здесь до завтрашнего вечера. - Да, спасибо, что согласилась перенести встречу. Вчера мне казалось, что моя голова расколется на мелкие кусочки. - Ева, нельзя так много времени сидеть за учебой, у всего есть последствия! – говорит Анна-Марит материнским нравоучительным тоном, от чего маленькая девочка в душе Мун невольно тает. Когда проходит еще полчаса, чизкейк съеден, а чай выпит, то Квииг понимает, что пришло время прощаться. Между ними не было тишины, лишь небольшие паузы, которые мама девушки стремительно заполняла разговорами о своей работе, будущих командировках, ремонте в доме и переделками на заднем дворе. Рыжеволосая же почти не говорила ничего, только слушала Анну-Марит, которая впервые за столько лет делилась с ней новостями. Они не могли перейти к отношениям, когда мама – твоя лучшая подруга за одно посещение кафе, к тому же, сама Мун не сильно горела таким желанием и искала повод, чтобы уйти. Просто встать и сообщить матери о том, что ей пора идти, она не могла – в конце концов, у нее еще есть совесть. А женщина, похоже, решила наверстать упущенное с дочерью за один обед. Телефон Квииг вдруг начинает жужжать, посылая вибрации по столу. Ева решает, что, скорее всего, ей снова пытался дозвониться Кристоффер, однако на экране светился совершенно незнакомый девушке номер. Ева извиняется за прерванный рассказ матери, берет гаджет со стола, а затем встает, направляясь в сторону уборных кафе. - Алло? – произносит она, приложив телефон к одному уху, а второе зажав рукой, чтобы шум кафе не мешал ей. - Здравствуйте. Могу я услышать мисс Мун? – произносит грубый мужской голос на той стороне провода. - Да, это я. – девушка хмурится. – С кем я говорю? - Меня зовут мистер Джонатант, я офицер полиции участка шестнадцать-двадцать четыре. Вы можете сейчас говорить? - Что случилось? – тут же спрашивает рыжая, не обращая внимания на последний вопрос мужчины. В голове сразу посыпались мысли о том, что что-то произошло с квартирой или соседями Мун. Дыхание участилось, на лбу выступила испарина. Звонок от офицера полиции выглядел как сценарий одного из ее кошмаров, где в конце у Евы либо сгорела квартира, либо кого-то убили. - Вам не о чем беспокоится, мисс Мун, все живы. Но ваш кузин был арестован в Верденбергском переулке за уличную драку. - Мой кузин? – эхом повторяет девушка, прикладывая ладонь ко лбу. - Да, Кристоффер Шистад дал нам ваш номер и сказал, что вы являетесь его кузиной. Чтобы выпустить его, нам нужен кто-то из родственников, кто подпишет соглашение у нас в участке. Вы можете подъехать сейчас? Мы находимся в Западном квартале на пересечении центральных улиц. - Да… - растеряно произносит Ева, в голове уже рассчитывая маршрут. – Да, я буду там примерно через двадцать минут. Должна ли я выплатить штраф или что-то такое? Извините, я плохо разбираюсь юридических вопросах. – девушке было необходимо знать, нужно ли было брать деньги или требовалась только ее роспись. - Нет, штраф за нарушение порядка выплатит позже сам мистер Шистад. Нам требуется лишь ваше присутствие, так как по закону мы не можем выпускать дебоширов без сопровождения. «Выпускать дебоширов». У Евы вновь выступил пот на лице, а пальцы рук мелко-мелко задрожали. Разве дебоширами не называют тех, кто совершает крупные драки или устраивает массовые беспорядки? Кристоффер просто не подходил под это описание. Неужели все настолько плохо? И в каком состоянии он находился за решеткой? Тысяча вопросов генерировались в ее голове каждую секунду, поэтому Мун, еще не завершив разговор, направляется к столику, где ее по-прежнему ожидала Анна-Марит. - Хорошо. Да, хорошо, я… я выезжаю. Дайте мне двадцать минут. – тараторила Квииг, пытаясь собрать мысли в кучу. - Мы никуда не убежим, мисс Мун. – басистый смех раздается из динамика, а затем звонок сбрасывается. Рыжеволосая подходит к их месту в кафе, сразу принимаясь за поиск денег в карманах своей куртки, чтобы расплатиться за обед. Женщина растерянно смотрит на дочь, не съев еще и половины своего морковного крем-супа. - Что-то случилось? - Да. – выдыхает Мун, но спохватывается, понимая, что не может рассказать матери правду. – То есть, почти. Мне позвонила моя соседка, с которой я снимаю квартиру, там приехала хозяйка и срочно требует моего присутствия. Мне нужно бежать. - Ах, да, конечно, иди скорее! – Анна-Марит тоже подскакивает со своего места. – Надеюсь, тебя не собираются выселять. - Я тоже на это надеюсь. – усмехается девушка, пока надевает куртку и думает совсем не о квартире и соседях. – Извини, что вот так прерываю нашу встречу. Но я… хорошо провела время, знаешь. - Я тоже, дорогая. – улыбалась женщина, не сводя взгляд с дочери. – Ты могла бы приехать на рождество в Берген или на свой день рождения. Миссис Лиссмер спрашивала о тебе. - Не могу ничего обещать. – пожала плечами Квииг, хотя сама прекрасно понимала, что ни один из приближающихся праздников не будет отмечать в родном городе. – Увидимся в следующем году, да? - Я буду писать тебе чаще, милая. – Анна-Марит вдруг порывается обнять Еву, от чего та застывает. Как же ужасно было чувствовать неловкость рядом с матерью! – Береги себя. - И ты! – выдавив из себя улыбку, говорит Мун. Она хватает свою небольшую сумочку с вешалки, кладет деньги на стол, а затем ураганом уносится из кафе, на прощание махнув рукой Эвену, который готовил кому-то кофе за стойкой. Общественный транспорт в такой ситуации означал потерю времени и нервов, которых у Квииг с каждым днем нахождения с Шистадом оставалось все меньше. Недалеко от кафе она ловит желтую машину с черными квадратами на крыше, называет адрес и просит ехать как можно скорее. Слово «дебошир» не выходило у нее из головы. Как Кристоффер мог подраться с кем-то, к тому же посреди переулка? Это было на него не похоже, значит, кто-то спровоцировал его. Насколько сильной была драка? Его конечности не сломаны? В сознании ли он? У Мун тряслись руки от калейдоскопа лихорадочных мыслей в голове. - Будьте здесь. Я вернусь через десять минут. – говорит рыжеволосая водителю, затем хлопает дверью и уходит. Ева забегает в участок в расстегнутой куртке, с растрепанными волосами и красными от мороза щеками. Осмотрев весь коридор, девушка находит стойку информации, за которой находилась мужчина в возрасте. - Здравствуйте! – говорит Ева, пытаясь восстановить сбитое дыхание. – Я ищу мистера Джонатанта. - Семнадцатый кабинет. – отвечает тот, даже не подняв взгляда на рыжую. Девушка пускается бегом по коридору, глазами хватаясь за каждую табличку на дверях. Был второй, шестой, двадцать второй и даже сорок восьмой кабинет, но числа семнадцать здесь будто просто не существовало! Она добегает уже до самого конца коридора и все же находит нужную дверь, у которой пытается перевести дыхание. С громким скрипом давно заржавевших замков она дергает на себя массивную ручку. - Я говорю вам, что не виноват! Выпустите меня! Я найму лучшего адвоката в городе, и вы мне… - громкая тирада Шистада прерывается, как только он замечает человека в дверях. – Ева! Огромный булыжник падает с души рыжеволосой, когда она видит его стоящим на двух ногах около решетки, за которую он держался не сломанными руками. Но сбитые костяшки и полоска крови, выходящей из брови, заставили ее тяжело вздохнуть и подавить приступ поднимающейся тошноты. - Здравствуйте. Мисс Мун? Квииг оборачивается на тот голос, который слышала не так давно из динамика своего телефона. Обладателем этого баса оказался мужчина небольшого роста, около тридцати лет, однако за счет мускулатуры выглядел он как очередной предмет мебели, перестаравшийся в спортзале. - Да, это я. – тихим голосом отвечает девушка, стараясь не смотреть на Кристоффера. - Приятно познакомиться. – мужчина подает ей раскрытую ладонь, которую рыжая неловко пожимает. – Офицер Джонатант. Вы знали, что ваш кузин – любитель уличных боев? - Неправда! – тут же рявкает Крис, хватаясь за решетку. - Те парни были зачинщиками, это их вы должны были повязать! - У вас нет права голоса сейчас, мистер Шистад. – произносит офицер, смерив парня саркастичной улыбкой. - Я вообще мало что знаю о моем кузине. – медленно произносит Мун, находясь будто бы в трансе. – Не могли бы мы ускорить процесс? Меня ждет такси на улице. Шатен бьется лбом о решетку от этих слов. Ева просила сделать все как можно скорее, чтобы покинуть это место. Квииг даже не смотрела в его сторону! - Нам всего лишь нужна ваша роспись. – улыбался полицейский, подавая девушке пару листов бумаги. – Так вы берете ответственность, что в течение следующих тридцати дней мистер Шистад не будет замечен еще в каких-либо уличных потасовках. Пока Ева заполняла бланк, облокотившись на письменный стол, гребаный офицер не сводил с нее оценивающего взгляда, за который Крису хотелось совершить еще одну драку, только вот уже с участием госслужащего. - Не хотите кофе? – зачем-то предлагает полицейский, которой при себе имел лишь один картонный стаканчик с латте. - Спасибо, но я не пью кофе. Ложь. Вранье. Кристоффер знал, что Ева еще как пьет кофе, особенно утром. А в те дни, когда она ночевала в его квартире, то пробовала все имеющиеся в его запасах виды напитков, которые готовились в кофемашине. Шистад соврет, если скажет, что отказ Квииг не порадовал его. Еще слаще стало от разочарования на лице мистера Джонатанта после слов рыжей. Парень еле сдерживает желание плюнуть в лицо полицейскому, когда тот выпускает его из камеры. На руках уже появились красные полосы от наручников, а лицо еще пульсировало от полученных ранений, как и костяшки пальцев, сбитые в первые минуты драки. Он смиренно шел по коридору участка за Евой, чувствуя себя провинившимся ребенком, которому не было прощения. Особенно ситуацию усугубляло то, что произошло вчера в клубе и никак не выходило из головы парня. - Значит, кузина, да? – Мун резко останавливается у двери полицейского участка на улице. - Да. Ты ведь сама слышала, меня могли выпустить только под роспись родственника. – твердо отвечает парень, в душе радуясь хоть какому-то диалогу с Квииг. - А, то есть у тебя нету родителей, мачехи и сводной сестры, да? – глаза Евы сверкали злостью, а ноздри раздувались от сбитого дыхания. - Мама уже три дня как в Париже. Инес учится всю эту неделю. А звонить отцу и обрекать себя на длинную нравоучительную лекцию вперемешку с унижениями я не собираюсь. – раздражение поднималось в нем. – Мы не общались с того ужина у них дома. - Конечно, кому же еще можно позвонить, чтобы тебя выпустили из-под ареста! – рыжеволосая театрально всплескивает руками. - Именно. – Шистад старался сохранять спокойствие. – Я позвонил своей девушке. - Нет, ты дал офицеру номер своей кузины. – Мун ехидно улыбалась, не сводя глаз с парня и чувствуя, как раздражение текло по ее венам. – Девушки у тебя больше нету. Она разворачивается, направляясь в сторону желтой машины, на которой приехала, однако парень успевает словить ее за предплечье. - Не говори так. - взгляд у шатена в мгновение стал серьезным. - У меня есть девушка, и это ты. - Я перестала быть ею с того момента, как ты прилюдно обвинил меня в краже, а потом стоял и спокойно наблюдал за тем, как весь персонал обливал меня словесным дерьмом. - Это неправда, - парень тяжело сглатывает, чувствуя укол совести, - я не был спокоен. И я волнуюсь о тебе до сих пор. - Тебе стоит уделять больше внимания привозке продуктов, чем своей девушке! – кричит Квииг, пытаясь выдернуть свою руку из цепкой хватки. – Отпусти! - Я пытаюсь поговорить с тобой уже два гребанных дня, так что никуда ты не пойдешь. – сквозь зубы отвечает шатен, чувствуя вновь возродившуюся боль в костяшках. - Я больше не хочу тебя видеть! Девушка второй свободной рукой со всей силы бьет его в грудь, желая оттолкнуть Шистада от себя, и это неожиданно срабатывает. Получив удар, Крис резко вдыхает, ощутив слишком сильную боль. Похоже, последствия драки были не только на его лице, но и под футболкой. На секунду в глазах рыжей промелькивает страх, когда она видит выражение дикой боли на лице Кристоффера. Мун уже хочет броситься вперед, чтобы начать извиняться и помочь парню, однако ее вовремя отрезвляет сигнал таксиста, который больше не мог просто стоять и ждать ее. Последний раз взглянув в глаза Шистаду, Ева убегает в сторону дороги и незамедлительно садится в машину, желая как можно скорее покинуть это место, пока Крис не увидел слез сожаления в ее глазах.