the Slackers club

В два часа дня на знаменитой улице, полной развлечений, была почти что гробовая тишина, совсем непривычная для этого места. Ева стоит напротив большой двери с раздвижными створками и глубоко вздыхает. Все это напоминало ей какую-то сцену из фильма о диком западе: вокруг никого, здесь только она и ее противник. Только вот заместо перекати-поля - метель, а враг рыжей далеко неоживленный предмет – клуб. Мун вглядывается в неоновую вывеску, в которую влюбилась еще в первый день своей стажировки, и все внутри нее сжимается в клубок: никто не знал и не мог представить, сколько сил, энергии и нервов она оставила в этом заведении навечно. Каждый день работы здесь теперь был пыткой, и рыжеволосая считала, что не сможет ее вынести. Слабачка – так она называла себя с того момента, как вернулась в квартиру после произошедшего. Она выплакала все, что было, и уснула лишь к утру, когда голова уже раскалывалась. Однако пилюли по уничтожению памяти не продавалось, поэтому, проснувшись с дикой головной болью, Мун ощутила, как на нее лавиной обрушились все вчерашние мысли: был ли Крис за той дверью, кто эта девушка, неужели он и вправду изменил ей, могла ли это быть очередная проделка клубных крыс, и какого же черта она не зашла внутрь? Последний вопрос волновал ее сильнее всего. Всю ночь рождественской вечеринки Квииг строила из себя главную стерву в городе, но все маски упали, когда задели ее настоящие чувства. Слабачка. Ева не могла найти себе оправданий и чувствовала себя не просто плохо, а ужасно. Квииг соврет, если скажет, что на всю сотню процентов верила в измену Шистада. Да, в первую секунду обнаружения этого происшествия она была уверена на все тысячу процентов в том, что за той дверь никто иной как ее бывший молодой человек. Но после нескольких часов рыданий в подушку мозг прояснился, и в голову полезли уже другие мысли – у нее было предостаточно недоброжелателей в клубе. И Мун соврет, если скажет, что не надеялась на это. Ей хотелось верить, что все это очередная проделка Кензи с Алексой или еще кого-либо, но, наученная жизнью, Ева всегда верила в худший исход любых событий – любовь в том числе. Открыв многострадальную дверь, рыжая не находит Мюллера на привычном месте, что немного настораживает ее. Но стоит ей лишь переступить другой порог по пути к главному холлу, то ее встречает еще один человек, отношения с которым находились в абсолютно непонятном состоянии. - Привет. Мы можем поговорить? За свою не такую-то и большую жизнь Ева слышала об испанцах всего три вещи: этот народ любит покричать, постоянно опаздывает и дико ленится. Однако личность, стоящая напротив Мун, выражала полную противоположность всей испанской нации в целом. Инес в свои недавно исполнившиеся двадцать была примером успеха с небольшой помощью родителей: безупречная учеба, продолжительная карьера, невероятный стиль в одежде и коктейль самых невероятных качеств характера, начиная от простой усидчивости, заканчивая ответственностью и взрослостью не по годам. - Привет, - Мун отводит взгляд, в душе не понимая, почему ей было так неловко с прежней подругой, - не знаю. У меня не так много времени. - В общем, я просто хотела знать, почему… Почему ты так посмотрела на меня вчера? – Инес выглядела взволнованной предстоящим разговором. – Что произошло с нами? Да, это я сообщила о твоей краже Крису тогда, но… - Так это ты? – вскрикивает Мун, привлекая к себе внимание пары посетителей, сидевших недалеко от входа. - Не шуми, - шипит на нее Гарсия, быстро оглядывая столы, - ты не знала? - Понятия не имела! – возмущается девушка, но только уже шепотом. – Как ты могла обвинить меня? Меня, Инес! - Я не делала этого. Точнее, не могла поверить, но других вариантов просто не оставалось. – испанка растерянно бегала глазами по лицу подруги. – Роб рассказал мне, что случилось в раздевалке в тот же день, я была в шоке, но смирилась с тем, что, возможно, я не так хорошо тебя знаю. Но после вчерашнего твоего появления я вновь засомневалась во всем. И твои насмешки в лицо каждого, особенно Роба! Он так ужасно чувствует себя после всего произошедшего с тобой, винит себя. - Ужасно? Всего лишь? – усмехнулась Мун, всплескивая руками. – Я просто промолчу о том, как ощущаю все это дерьмо на себе по сей день. - Боже, Ева, - вздыхает та, хватая подругу за предплечья, - я правда не хочу ссориться с тобой. Не тогда, когда нашла настоящую подругу, которой можно написать в девять вечера и пригласить сменить имидж, а она согласится. – от этих слов Квииг хмыкает, вспоминая о кончиках своих волос, с которых еще не до конца смылась краска. – Не тогда, когда я так весело проводила с этой подругой обеды в кафе. Не тогда, когда она скрашивала все мои серые рабочие будни. Не тогда, когда эта подруга в беде, от части из-за меня. Никогда, понимаешь? Рыжая прикрывает глаза и делает глубокий вдох: все это было странно до невозможности. На каждом шагу в клубе ее ежедневно поджидали приключения, в которые, порой, Еве совсем не хотелось вмешиваться. Подняв веки, Мун говорит тихо и слегка неуверенно в себе: - Пожалуй, у меня нету объективных причин злиться на тебя… На лице Инес сразу же расцветает улыбка, и девушка кидается обнимать ее. Мун, не долго думая, тоже оборачивает свои руки вокруг испанки, желая забыться в аромате этого присущего только Гарсии парфюма. - Что с кражей? – вдруг спрашивает девушка, отодвинувшись. – Вы решили этот вопрос с Крисом? По закону нам нужно подать заявление в полицию в течение десяти дней. - Я здесь для того, чтобы отработать свою смену и во всем разобраться. – отвечает Мун дежурной улыбкой, подразумевая под словами «во всем» и вчерашние стоны в кабинете, однако этого говорить ей она не собиралась. - Чудно. Я предупрежу Кристоффера, что ты переоденешься и зайдешь, хорошо? Со вздохом кивнув, Мун стремительным шагом уходит в коридор, ведущий все к той же раздевалке, в которой так много всего произошло. Это то, чего Ева всегда боялась – привязанности. Привязанности к месту, к людям, к вещам. Такое происходило с ней быстро и обычно оставляло самые глубокие раны. Квииг понимала, что уволиться из клуба будет не так просто, как она этого ожидала, ведь каждый уголок здесь дышал воспоминаниями, начиная от уборной, в которой они с Тейлор прятались от Кензи, чтобы поболтать, заканчивая друзьями, которых она обрела в этом месте. Даже свою любовь она нашла в этом клубе, черт! Терять Криса было самым больным из всего ожидающего ее в очереди разочарований этого мира. Сегодня она вернулась к привычной футболке в красную клетку, уже позабыв о вчерашнем топе, однако оставила джинсовую юбку черного цвета, так хорошо сидевшую на ее талии. Ева чувствовала полное моральное опустошение, поэтому собрать сумку сегодня на работу оказалось чем-то за гранью возможного. Она просто схватила свой темно-синий рюкзак, с которым утром была на занятиях, и кинула туда форму и телефон с наушниками. Но вот теперь возникла проблема: в рюкзаке оказалось так много учебников, тетрадей и вещей, что Мун просто не могла запихнуть его в узкий шкафчик. Тяжело вздохнув, Ева усаживается на близ стоящую лавку и решает провести быстрый рейд по содержимому внутри. Она аккуратной стопкой складывает книги, одежду выкладывает на полку, а пару оберток от шоколадок отправляются в мусорку. В последний момент внимание Квииг привлекает листок на дне рюкзака, сложенный вчетверо. Развернув его, Ева застывает – она помнила эту бумажку. Все на ней вдоль и поперек было исписано одним лишь словом в разных шрифтах: «Кристоффер». Из памяти сразу всплывает момент, произошедший с ней около месяца назад, когда лекция была настолько скучной, что она увлеклась и заполнила всю страницу именем того, кто заполнял ее мысли без остатка. В последний раз взглянув на листок, Квииг в самом жестоком виде сминает его и бросает в урну на входе. С нее хватит. У бара Ева получает свой привычный приветственный поцелуй в щеку от Эскиля, который казался еще бодрее, чем вчера, хотя она отчетливо помнила, что бармен выпил предостаточно спиртного. - Выглядишь так, будто вчера употреблял вишневый сок, а не вишневую водку. – говорит Квииг, решив немного постоять тут с другом перед тем, как идти в логово зверя. - Секрет прост, дорогая, - бармен останавливается со стаканом в руке, - патчи с алое и хороший секс. - Ох, заткнись. – фыркает Мун, делая вид, что ее как-то задевает половая жизнь Тригвассона. - Кстати, о хорошем сексе, - Эскиль вдруг тоже облокачивается на стойку, заговорчески наклоняясь к рыжей, - что там с мистером Греем? - Пытаюсь оттянуть момент встречи с Крисом посиделками здесь. – пожимает плечами Ева, с поразительным мастерством изображая беспечный вид, будто не она подозревала своего парня в измене. - Ты шутишь? Быстро взяла себя в руки и ушла в красную комнату! - Ну, хватит, его кабинет – не красная комната! – закатывает глаза рыжая, не в силах выдержать все эти шутки с отсылками к «Пятидесяти оттенкам серого». - Жалко, да? – усмехается бармен, протирая уже стойку. – А если серьезно, то не трать время, возьми аспирин с водой и вперед. - Аспирин? - Где-то в четыре утра мистер Шистад спустился сюда, взял у меня бутылку красного сухого вина, которое вообще никто не пьет, и ушел. Так что да, ему явно нужен аспирин. Держи. Обладатель розовых волос кладет на стойку пачку таблеток, а затем ставит прозрачный стакан с водой. Вздохнув, Ева берет весь этот набор, на половине пути оборачиваясь к другу со словами: - А как же патчи с алое и хороший кекс от жуткого похмелья? – рыжая специально заменяет слово «секс» на «кекс», чтобы такими громкими выкриками не смутить сидевших недалеко клиентов. - Кекс ты и сама можешь испечь! – задорно подхватывает Эскиль, показывая два больших пальца вверх. Ева стоит перед тем самым кабинетом, прикусив щеку изнутри от нервов. Здесь была все та же дверь, та же табличка с полным именем Криса, все те же картины вокруг, но Квииг ощущала себя так, будто со вчерашнего дня все вокруг изменилось на сто восемьдесят градусов. Она могла поспорить, что стоны по-прежнему звучали в ее голове, стоило взглядом зацепиться за ту же точку, когда она впервые их услышала. Вздохнув, Мун поднимает руку, чтобы постучать. Впервые в жизни она сделала это, хотя всегда заходила как к себе в съемную квартиру. В ответ на это послужила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуками ее дыхания, поэтому рыжая решает не строить из себя слишком воспитанную особу и просто дергает ручку. Когда дверь открывается, и Мун видит только Кристоффера, то с ее души падает булыжник, размером с Осло. Она соврет, если скажет, что не боялась застать его здесь с женщиной, которая так громко стонала прошлой ночью. Но в реалии же Ева находит небольшой беспорядок на столе, пиджак на спинке кожаного стула, пустую бутылку из-под вина на диване и Криса на полу. Вероятно, он уснул прямо на ковре или скатился ночью с дивана, но прямо сейчас выглядел не как мистер Шистад, а как мистер Крис. Парень свернулся в клубок, видимо, замерзнув лежать на полу, его прическа олицетворяла слово «гнездо», а на привычном месте не было галстука. Ева аккуратно закрывает за собой дверь и проходит вглубь кабинета, стараясь не разбудить шатена. Она останавливается примерно в середине комнаты, оглядывая каждый уголок с придирчивостью домработницы. Могла ли какая-то деталь выдать то, что вчера здесь кто-то занимался сексом? Рыжая не находит что-то вроде забытых трусиков и бюстгальтера, шея Шистада не усыпана засосами, а в мусорке отсутствовал использованный презерватив. Зато недалеко от парня, на журнальном столике, лежала та самая рамка с его рабочего стола, где на фото были запечатлены они после конкурса. Все эти мысли в вновь подтолкнули Квииг к умозаключению, что это была очередная подстава. - Крис, - тихо шепчет рыжая, понимая, что любой громкий звук грозил расколом черепной коробки парня, - Крис, проснись. Ева переворачивает его на спину, не сдерживая улыбки от забавного отпечатка ковра на его помятом лице. Видимо, Инес не достучалась до брата и вернулась на первый этаж, в то время как этот идиот отмораживал себе почки на холодном полу всю ночь. Мун уже повысила громкость голоса и пару раз тряхнула парня, однако тот продолжал находиться в бессознательном состоянии. Неужели одна бутылка вина сотворила с ним такое? - Кристоффер Шистад! – наконец-то вскрикивает рыжеволосая, что уже устала будить парня. Шатен вдруг вскакивает на ноги, не до конца придя в себя, от чего его резко ведет в правую сторону, но Ева успевает схватить Шистада за плечи, чтобы тот вновь не оказался на полу. - Черт, голова… - тихо шепчет тот, хватаясь за свою черепную коробку. Усмехнувшись от предсказуемости ситуации, рыжая подает ему принесенный стакан с водой и пачку таблеток, обещавших избавить от головной боли быстрее, чем любое другое лекарство. Парень незамедлительно хватает спасение от вселенских мук из рук Мун, закидывает таблетку в рот и выпивает залпом всю воду. Кристоффер усаживается на кожаный диван, по-прежнему держась за голову, а затем переводит взгляд на Еву, будто только что поняв, кто находится рядом с ним. - Заботишься обо мне, - тихо хмыкает тот, аккуратно откидываясь на спинку мебели, - мило. - Это больше похоже на жалость или сострадание. – фыркает та, отвернувшись. - Даже если так, то я все равно рад, что ты пришла. – Шистад говорил тихо, ожидая момента, когда подействует таблетка. - Конечно, я пришла, чтобы в первый и последний раз убедиться в том, что мое досье не будет испорчено заявлением в полицию о краже продуктов. – возмущенным тоном отвечает рыжая, чувствуя, что скрыть обиду на парня у нее совсем не получалось. - Не беспокойся, этого не случится. – Кристоффер встает со своего места, удерживая руки на висках, и подходит к рабочему столу. – Достать записи с камер наблюдения было сложно – люди совершенно не хотят работать, когда послезавтра Рождество, но я выбил их. Ради тебя. – последние слова Шистад добавляет с озорной улыбкой. Отныне все казалось Крису куда проще простого: они были твердо уверены, что кражу совершила не Ева, и собирались найти настоящего вора, к тому же Квииг пришла сюда, спокойно говорила с ним, если не считать стервозного тона, а значит уже шла на контакт – оставалось только добавить пару комплиментов, в очередной раз напомнить, что он любит ее, и прощение прямо в кармане его пиджака. - Как благородно, - щурит глаза рыжая, притворно улыбаясь, - может тогда и выплатишь мой штраф, чтобы мне не пришлось работать еще целых десять дней? - Этого я, к сожалению, себе позволить не могу. – Кристоффер усаживается на свое кресло, состроив расстроенное выражение лица. – Сама знаешь, сейчас не лучшие времена для клуба. Вранье, и Ева это знала. И сам Шистад знал, что говорит ложь, говорил специально, зная, что Квииг все понимает. Как раз-таки лучшие времена для его заведения и были сейчас, чего только стоила вчерашняя вечеринка, отобравшая у него столько нервов, но принесшая полугодовую выручку за одну ночь. Мун показательно закатывает глаза, останавливаясь недалеко от подлокотника дивана, недолго думая, рыжая усаживается на него, продолжая сверлить глазами Криса, который пытался включить свой разрядившийся ноутбук. Между ними повисает противная тишина, и Ева впервые ощущает себя неловко рядом с ним в такой момент. От нахлынувшего дискомфорта рыжеволосая задает тот вопрос, ответ на который она так и не получила вчера: - Так когда ты мне расскажешь, почему на тебя напали в переулке? Или ты все же подрался и просто боишься ударить в грязь лицом перед кузиной? - Что, если я не хочу говорить об этом? – отвечает он, сразу же уткнувшись в экран с хмурым видом. - Я не хочу быть здесь, но, тем не менее, сижу на этом гребанном диване. – фыркает Ева, сложив руки на груди. - Милый прикид. – пытается перевести тему Шистад, нарочито пробегаясь глазами по ее внешнему виду. В ответ на эту реплику рыжая глубоко вздыхает, облокачиваясь рукой на сиденье. Вдруг случайно ее рука соскальзывает в проем между двумя подушками, утопая в мягкой обивке дивана, и Ева хочет достать кисть из неудобного положения, как резко натыкается на что-то твердое и круглое. Порыскав пальцами, девушка хватается за вещь и аккуратно выуживает из глубины дивана. В руках оказывается женское кольцо, явно не принадлежавшее самой Квииг, но она спешит убрать его в карман своей юбки, чтобы Шистад не увидел этого. Отвлекая внимание от находки, рыжая произносит: - Кристоффер, – тон Мун, сейчас так похожей на его мать, стал строже, - что за проблемы у тебя? - Я не хочу вмешивать тебя в это дерьмо. – грубо отвечает парень, даже не взглянув на Еву, а затем ловко меняет тему. – Если хочешь взглянуть на записи с камер, то прошу подойти сюда. Сложив руки на груди в защитном жесте, Квииг медленной походкой доходит до стола Шистада, сразу же впиваясь глазами в экран ноутбука. Они отсматривают порядка десяти записи с разных камер в тот роковой день: сначала наблюдают за разгрузкой грузовика со служебного входа; затем смотрят, как коробки проносят на кухню; на складе была лишь одна камера, поэтому распределение товара по полкам видно плохо, к тому же рассмотрению мешали люди, как назло столпившиеся в той маленькой комнатке. После всех этих записей того дня Шистад пытается переключиться на камеру коридора и раздевалки, однако такие видео просто отсутствуют. Шатен хмурится, еще раз переключаясь между камерами кнопками на компьютере, однако ничего не находит. Зацепкой могла послужит лишь запись с танцпола, где недалеко от коридора можно было заметить Алексу, что стояла, прикусив губу и сложив руки на груди. - Это до абсурдного смешно! – вскидывает руки рыжая, отходя от стола парня. – Будто дешевый фильм-детектив. Записи с нужных ракурсов отсутствуют, а меня даже не было в тот день! - Все это похоже на плохо организованную подставу. – хмыкает Крис, по-прежнему смотря видео. Следующей можно было увидеть запись с кухни, где находят пропажу и сразу объявляют тревогу. В голове быстро складывается пазл: кража произошла в тот же день, что и привоз, но в тот вечер Квииг не было на смене, следовательно, рыжая просто не могла взять те продукты. Но как же тогда две банки красной икры оказались в ее шкафчике? Вопрос оставался наполовину нерешенным. - Думаю, этого достаточно, чтобы объявить меня невиновной. – Ева останавливается посреди его кабинета, горделиво приподняв голову. – Причем также прилюдно, как тогда в раздевалке. - Хорошо, я разберусь с этим, но позже – голова просто раскалывается. – шатен вновь хватается за виски от боли. Кристоффер встает со своего места, чтобы налить в стакан еще воды из кулера и попытаться хоть как-то удовлетворить эту сухость во рту, однако прожигающий взгляд Мун останавливает его на половине пути. - Что? – хмурится он, даже не пытаясь отбросить спавшие на лицо пряди. - Я по-прежнему жду объяснений твоего разбитого лица. - Не думал, что еще волную тебя. – хмыкает шатен, наливая воду в прозрачный стакан. - Как бы я не старалась, я еще не скоро смогу избавить себя от переживаний о тебе. – вздыхает с сожалением рыжая, чем сразу заставляет в груди парня что-то кольнуть. - У меня проблемы. – кратко отвечает он, отставляя стакан с водой на стол. – Большие проблемы: у меня очень много конкурентов, которые проснулись сразу после того, как клуб вновь стал приносить больше, чем забирать, ведь я привлек инвесторов. - На тебя напали конкуренты? – шепотом спрашивает Квииг, хмуро поглядывая на парня. - Их посланники – люди, хорошо умеющие проворачивать шутки с полицией. Стоило копам появиться на горизонте, как из трех громил остался только один, который сразу же притворился, будто я на него напал. - Мне жаль. – вздыхает Ева, не зная, что можно сказать в такой ситуации. – Что ты вообще делал в том переулке? - Покупал вино, - пожимает плечами Кристоффер, отпивая воду из стакана, - мне же нужно как-то заглушать боль, оставленную твоим игнорированием меня. На той улице бармен, работавший здесь до Эскиля, недавно открыл свою винодельню и пригласил зайти. Карьерный рост! Уверена, что хочешь уволиться? - Постоянно пить – это не выход, - закатывает глаза Мун, игнорируя последнюю колкость парня, - и да, боли, которую оставил ты мне, намного больше, чем у тебя. - Так давай поговорим! – не выдерживает Кристоффер, вскидывая руки к верху. Он стоял около своего стола, но не собирался садиться на стул. – Что мешает тебе не вести себя так, будто мы никто друг другу? Я уже тысячу раз извинился, тысячу раз сказал, что не верю в то, что ты украла. Да пусть горят эти банки в аду! Я по-прежнему люблю тебя и хочу быть с тобой! Что мешает тебе забыть обо всем, когда теперь у нас есть записи с камер? Порывистый всхлип вырывается из горла Квииг, а в уголках глаз сразу собираются маленькие соленые капли. Ева смотрит на взбудораженного Кристоффера с мешками под глазами и побледневшим лицом, понимая, что это она довела его до этого состояния. Любовь к ней заставляла его каждый вечер браться за очередную бутылку из стеклянного шкафа, заставляла засиживаться на работе до последнего и порой ночевать в кабинете, заставляла нервничать и переживать. Рыжая чувствовала, как от осознания этого ей было противно от самой себя. Любовь к Шистаду приносила ей не меньше боли, но она, по натуре совсем не эгоистка, порой слишком много думала о чувствах других людей. Вдохнув побольше воздуха, Ева отвечает срывающимся голосом: - Потому что я подозреваю тебя в измене. Рыжая думала, что видела лицо Криса, выражающее боль, но нет. Та эмоция, застывшая у него сейчас, и была самой сильной моральной болью, которую могло испытать человеческое тело. Его глаза орехового цвета были не просто зеркалом души, сейчас они и были душой, полностью открытой для Мун. У шатена даже невольно приоткрывается рот – такого заявления в свой адрес он не ожидал. - Ч-что? – тихо переспрашивает Шистад, пару раз моргнув глазами. - Вчера во время вечеринки я поднялась к тебе в кабинет, потому что, потому что хотела зайти, - Квииг тараторила, местами сбиваясь из-за нахлынувших слез, - но я услышала стоны. Из твоего кабинета. Женские протяжные стоны. От удивления у Кристоффера приподнимаются уши. Какие стоны, мать вашу? Он лихорадочно начинает перебирать события вчерашней ночи, но мало что может вспомнить. Крису отчетливо виделся разговор с рыжей до начала вечеринки, потом то, как он работал со счетами, затем он попросил принести в кабинет выпить, а дальше… На лбу у Криса выступает пот: он не мог вспомнить дальнейшие события. Что было потом? Парень лихорадочно оглядывает кабинет в поисках какой-то зацепки для восстановления событий вчерашнего вечера, но находит лишь пустую бутылку из-под вина на диване и полный беспорядок из бумаг на столе. Крис поднимает взгляд на рыжеволосую, которая уже не сдерживала рыданий и дала волю слезам, что без остановки текли из ее красных глаз. Он совершенно не помнил ничего из того, что случилось после выпитого бокала виски. Чертов Джэк Дэниэлс! В его голове был лишь туман и неведение, от чего Крис невольно задумался о сказанном Квииг. Неужели он мог ей изменить? Изменить человеку, которому Крис впервые за свою жизнь сказал «я люблю тебя»? Шатен открывает рот, хотя сам еще и не знает, что будет говорить, но оказывается прерванным неожиданными гостями. Дверь его кабинета открывается резко и со всей силы ударяется о стену, внутрь врываются четверо людей в черных балаклавах и с оружием в руках. Кристоффер не успевает понять, что происходит, как ему заламывают руки и прижимают к столу, от чего он со всей силы ударяется о дерево головой, и новая вспышка боли пронзает его. Шатен слышит голос сестры, которая, как мантру, кричала его имя, но один из зашедших выталкивает Инес и захлопывает дверь. - Группа быстрого реагирования центрального округа Осло, - вдруг произносит один из вооруженных людей, приподнимая балаклаву с лица и показывая документ прижатому к столу парню, - вы – Кристоффер Шистад? - Какого черта! – шатен пытается вырвать руки из хватки, но получает лишь очередную порцию боли. – Да, это я! Что происходит?! Парень слышит скулеж неподалеку и поднимает голову, смотря туда, где стояла Мун. Один из людей в экипировке повалил ее на пол, заломил руки за спину, так же, как и ему, и сел сверху, чтобы обездвижить рыжую. На лице Евы, что было красным от слез, застыло выражение нестерпимой боли. - Мы здесь, чтобы задержать владельца этого заведения, то есть вас. – спокойно произносит раннее представившийся сотрудник, видимо занимающий более высокую должность, чем другие. - Отпустите ее, она не причем! – кричал Крис, слыша, как девушка плакала. - Все находящиеся в кабинете должны подлежать аресту. Мистер Шистад, вы подозреваетесь в незаконной деятельности, а именно создании фирм однодневного типа работы для вывода денег через иностранные офшоры. - Что?! – вскрикивает парень, в очередной раз пытаясь вырваться из рук оперативника, стоящего сзади него. – О чем вы говорите? - Вы будете задержаны до выяснения обстоятельств в следственном изоляторе. Кристоффер, лицо которого было наполовину закрыто спавшими прядями волос, поднимает голову, услышав очередной всхлип от рыжей. Оперативник, поваливший ее, так сильно давил на нее весом своего тела, что Ева просто не могла не плакать из-за обрушившейся на нее боли. - Отпустите девушку! – кричит шатен, больше похожий на разъяренного льва. Он видел, как причиняют боль Квииг, но не мог даже сдвинуться с места. – Она работает здесь официантом и зашла по рабочему вопросу. Отпустите ее! Парень в балаклаве, сидевший поверх Мун, поднимает вопросительный взгляд на капитана, ожидая каких-либо указания от главнокомандующего задержанием. Мужчина подходит к рыжеволосой, присаживаясь на корточки рядом, от чего носки его грязных ботинок оказываются прямо около лица Евы. Крис, который барахтался из стороны в сторону, словно выброшенная на берег рыба, пытался сказать что-то, но в очередной раз оказался прижат к столу. - Ваше имя, мисс? – спокойным тоном произносит оперативник, будто они сидели за чашечкой чая в кафе, а не прикладывали рыжую лицом к полу. - Ева Квииг Мун. – крехтя, отвечает она, стараясь не скулить от боли на затекших запястьях. - Какую должность вы занимаете здесь? - Я работаю официанткой почти четыре месяца, мистер Шистад говорит правду. Кристоффер невольно усмехается: даже находясь с заломанными за спину руками и опрокинутой на пол людьми в масках, девушка продолжала выгораживать его приключенческую задницу из любой ситуации. - Отпустите ее. - наконец-то произносит мужчина, и второй оперативник быстро вскакивает с рыжей, даже не подав ей руку, чтобы она могла подняться. – Мисс Мун, мы просим вас покинуть помещение и заведение в целом. Вы будете привлечены к расследованию как свидетель. - Это незаконно вот так среди рабочего дня связывать невиновных людей! – надрывающимся голосом возмущается Квииг, потирая покрасневшие запястья. – Я вызову полицию! - Мы и есть полиция, - отвечает главный мужчина с такой улыбкой, с какой объясняют что-то элементарное маленьким детям, - оперативная группа центрального округа Осло. Нас вызывают только в особо опасных случаях. - Это клуб, а не наркопритон, чтобы вот так избивать людей, - не унималась Ева, со слезами поглядывавшая на связанного Шистада, - прекратите держать его, словно преступника! - Мисс Мун, ваш начальник и есть преступник, на него заведено уголовное дело. – оперативник берет девушку за плечи и с силой отводит к двери, - с вами свяжутся сотрудники отделения полиции. - Но подождите, не трогайте меня… - тараторила рыжая, пытаясь сбросить с себя руки незнакомого мужчины. - Ева, я позвоню тебе, как только смогу! – выкрикивает Кристоффер, все еще обездвиженный на своем столе. - Заведение будет закрыто до выяснения обстоятельств. До свидания, мисс Мун. Самым варварским способом девушку выталкивают из кабинета и закрывают дверь перед носом. Ее тут же перехватывает другой оперативник и уводит по лестнице вниз, где Квииг замечает то, что не могло быть реальностью, как считала рыжеволосая: огромное количество людей в масках выгоняли всех посетителей из клуба, чуть ли не толкая, а всех работников уводили в раздевалку, для освобождения помещения. - Что происходит? – Ева оборачивается на голос испуганной Инес. – Где Крис? Что с ним? - Идем. Мун заводит подругу в раздевалку, которая была больше похожа на пчелиный улей: вся смена столпилась в небольшом помещении, пытаясь забрать свои вещи и наперебой крича свои версии о происходящем. Схватив Гарсию под локоть, рыжеволосая отводит ее в угол, шепотом выкладывая все: - Это оперативная группа из полиции, - Квииг порывисто оглядывалась по сторонам, проверяя, чтобы никто не слышал их диалог, - они подозревают Кристоффера в выводе денег через офшоры. - Что? – взвизгивает испанка, тут же прикрыв рот ладонью. – Этого не может быть! У нас чистая бухгалтерия, открытые счета, что за черт? Кто мог вызвать их? - Я не знаю, Инес, не знаю, - нервно тараторила рыжая, на лице которой по-прежнему были дорожки от слез, - он говорил, что у него проблемы, и из-за этого его избили. - Боже мой… - хватается Гарсия за голову, но тут же встряхивает себя. – Так, сейчас собираемся и уходим, как можно скорее. Ты тоже едешь домой, я позвоню отцу и сообщу о случившемся. - Они сказали, что арестуют его до выяснения обстоятельств, а меня пригласят как свидетеля задержания. - Черт подери! Роб пытался остановить их, я бежала следом, но ты видела автоматы? - Да, мы слышали, как ты кричала, а потом нас скрутили, будто мы здесь толкаем марихуану. - Девушки, поторопитесь освободить помещение. – из-за угла вдруг появляется один из оперативников, однако обращается к ним вежливо, а не как все остальные. У входа в клуб они обнаруживают спецмашины с мигалками, озаряющими всю улицу, что в очередной раз заставляет всех работников клуба удивленно вздохнуть. Кто-то из ребят быстро уходит, некоторые стоят и обсуждают происходящее, Алекса и Карла делали фото с места происшествия, а Квииг ощущала себя будто не здесь, а далеко за пределами сознания. Вопрос, что сейчас происходит с Крисом, не выходил из ее головы. - Ева! – рыжая испуганно оборачивается на звавший ее голос Эскиля. – Ты как? У тебя руки в синяках. - Я в порядке… - вздохнув, отвечает девушка, оглядывая свои запястья, покрытые желтыми пятнами. - Я только что посадил Инес в такси, она, похоже, немного не в себе, но обещала позвонить тебе, как только будет связь с мистером Шистадом. - Спасибо, Эскиль. Бармен говорит ей еще что-то о непонятном графике работы, о том, что напишет ей вечером, но Квииг ничего не отвечает. Она лишь получает поцелуй в щеку на прощанье и уходит по направлению съемной квартиры, в которой никого не было. Разбушевавшийся ветер бил ей прямо в лицо, спутывая волосы, которые находились не под теплой шапкой, но Квииг не обращала на это внимания, продолжая идти домой, окутанная мыслями. Идея о том, что эту спецгруппу могли подослать конкуренты не оставляла ее, особенно после рассказа Криса о том, как на него напали три человека в переулке. За прошедшие полчаса произошло столько всего, что в голове у рыжей образовалась сплошная каша, которую она пыталась хоть чуть-чуть разлить по тарелкам пока шла домой. Сознание возвращается к ней, когда она доходит до перекрестка, где горел красный пешеходный свет, но Ева в упор не видит его, и какая-то женщина пожилого возраста еле успевает схватить ее за лямку спавшего рюкзака. - Следите за дорогой, девушка! – возмущенно говорит ее спасительница с забавной шапкой на голове. - Спасибо. – хмурится Мун, понимая, что слишком задумалась о ситуации в клубе. Рыжеволосая переходит дорогу, предварительно посмотрев на светофор еще раз, а затем неожиданно вспоминает о том самом кольце, которое нашла в кабинете Кристоффера. Лихорадочно хлопая по карманам, девушка удовлетворенно выдыхает, наткнувшись на украшение в том же месте. Опасения о том, что оно могло выпасть во время задержания, не оправдались. Квииг достает серебряное колечко из кармана юбки, вглядываясь в красивые цветы из металла. Было видно, что украшение ей не по размеру, так что Ева даже не пыталась надеть его на какой-либо из пальцев. Рыжая смотрит на вещицу еще с минуту, а потом все же решает убрать на место, так как противный ветер заставлял убрать руки в карманы дутой куртки. Мун казалось, будто она где-то видела его, чувство дежавю не отпускало ее с момента, когда она нашла колечко в диване. Возможно, в одном из журналов ювелирных изделий, которые лежат на журнальном столике у Криса в кабинете? Или в интернете? На ком-то из знакомых? Дурацкая память опять подводила ее! В квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь громким тиканьем настенных часов в коридоре. Ева устало скидывает рюкзак, а затем и верхнюю одежду прямо у порога, решив, что уберет позже. Предварительно положив кольцо себе на стол, Квииг заваливается на кровать с телефоном в руках: у нее заболела голова от стресса, и хотелось вздремнуть, однако она вот уже целые сутки игнорировала сообщения от матери, с которой сама себе пообещала наладить отношения. Выбрав нужное диалоговое окно, Мун со вздохом начинает читать сообщения от Анны-Марит. «Не будь такой грубой, он лишь хочет встретиться с родной дочерью. Думаю, я вдохновила его на это приглашение своим рассказом о нашей встрече» «И я хочу знать, приедешь ли ты в Берген на Рождество? Я бы хотела познакомить тебя кое с кем.» Квииг закатывает глаза, в очередной раз столкнувшись с достаточно высоким самомнением матери, которое постоянно выводило ее в подростковом возрасте. Однако второе сообщение заинтересовывает ее куда больше. Неужели Анна-Марит хотела представить ей очередного ухажера? Было бы забавно. Главное, что это был не ее отец. Рыжая переворачивается на живот, начиная печатать ответ, в абсурдность которого сама немного не верит.

«Хорошо, возможно, мне стоит дать шанс и ему. Обменяешь нас контактами? Встретить Рождество в Бергене звучит как неплохая идея.»

Отец хочет встречи спустя столько лет разлуки? Пожалуйста. Ей несложно посидеть полчаса в ресторане и послушать речь о том, как талантливы их с Бетти дети. По крайне мере, Еве не придется платить за счет. Рождество в Бергене? Девять кругов ада наяву! Но что ей оставалось делать: Нура и Вильям вернуться лишь на следующей неделе, Кристоффер будет заперт за решеткой, а устраивать праздник одной ей совершенно не хотелось. Куда проще было съездить в Берген, чтобы отведать приготовленный матерью Рождественский обед и немного потерпеть очередного кандидата на роль нового мужа Анны-Марит. Ева все же решает вздремнуть после такого изнурительного дня, но все попытки оказались тщетны – закрывая глаза, она только и видела Кристоффера, прижатого к столу оперативником. Мун вскакивает с кровати, переодевается в домашнюю одежду и направляется на кухню. Будто сама судьба все подготовила, ведь в их аптечке осталась последняя таблетка от головной боли – Квииг быстро закидывает ее в рот, запивает водой, желая, чтобы лекарство подействовало как можно скорее. Ева в очередной раз проверяет телефон на наличие каких-либо вестей, но ничего не находит. Черт. В квартире по-прежнему шумели лишь настенные часы и включившийся холодильник, и Квииг, даже не включая свет в своей комнате, падает на не заправленную кровать, надеясь, что после отступления головной боли, у нее получится поспать хотя бы час перед тем, как сесть за домашнюю работу. Планы нарушает вибрирующий телефон, к которому рыжеволосая сразу кидается, надеясь увидеть хоть какую-то новость о Крисе от Гарсии или самого парня. Никаких сообщений от нужных ей пользователей Мун не находит, однако диалоговое окно с неизвестным номером привлекает ее внимание. Профиль без фото и имени просто прислал ей какое-то видео, которое Квииг поначалу даже боится открыть, но все же нажимает на пуск. Звук на телефоне рыжей был включен максимально громко, и теперь из динамиков доносились женские стоны. Те самые протяжные стоны из кабинета вчера. Неизвестный снимает со вспышкой, как полуголая девушка, лицо которой не было видно, сидит на коленях Кристоффера, размеренно двигаясь вверх и вниз. Камера наводится на Шистада, и Ева видит, насколько сильно он пьян и не в себе, просто сидит, облокотившись на диван, даже не касаясь завывающей девушки. На шатене нету рубашки, рядом валяется ремень, у Квииг спирает дыхание. Мун отчетливо могла видеть рабочую форму в такую же красную клетку, как и у нее, но ни волос, ни лица не было видно. Видео кончается также резко, как и началось. Рыжая, не дыша, поднимается в сидячее положение и включает его снова, стараясь ухватиться за фигуру девушки, чтобы понять личность. Неожиданно в камере мелькает кольцо, то самое кольцо, что теперь лежало на ее столе! Пальцы рук начинают мелко трястись. Но все меркнет в тот момент, когда Ева разглядывает бейджик с именем на форме и ставит видео на паузу, чувствуя, как земля уходит из под ног. Тейлор