the Slackers club

Рождество с детства было самым волшебным праздником в году для Евы Квииг Мун. Она просыпалась рано утром, когда родители еще спали или притворялись, что будто не слышат быстрых шагов ее голых ступней по деревянному полу, спускалась по лестнице, спотыкаясь, и визжала, стоило увидеть произошедшее волшебство. Под искусственной елью, которую рыжая любила украшать сама, всегда было несколько коробок подарков для каждого члена семьи, а красные носки, висевшие над камином, оказывались доверху набитыми конфетами. Последнее рождество, когда Ева еще верила в чудеса, было перед ее тринадцатым днем рождения: тогда она попросила у Санты, чтобы родители помирились и вновь стали жить вместе. Услышав такое желание от дочери, Анна-Марит сказала ей о том, что это желание невыполнимо, ведь никакого волшебства не существует, а подарки все эти годы покупали они с отцом. Квииг до боли отчетливо помнила тот момент, когда, сидя на стуле в своей комнате, смотрела на стеклянный шарик со снежинками внутри и беззвучно плакала, чувствуя стекающие по щекам слезы. Тогда Мун впервые ощутила себя взрослой, как бы донельзя глупо это не звучало. Встряхнув головой, рыжеволосая отрывает взгляд от красного рождественского носка, висевшего на двери одно из магазинов, который пробудил в ней старые воспоминания об ушедшем детстве. Поежившись, Ева покрепче обнимает себя руками и жмурится от пронизывающего холода. Было всего девять часов рождественского утра, на улице Восточного квартала стояла тишина, нарушаемая лишь мягко падающими с неба снежинками. Каждый сейчас наслаждался теплотой своей постели и спал, поэтому в праздничный день еще никого не было видно. Одна Квииг, продрогшая до костей, стояла около подъезда, ожидая свою «карету». Когда к ней подъезжает шевроле мустанг пастельно-фиолетового цвета, то Мун хмурится, смотря на неизвестную до этого машину. Затонированное стекло опускается, и с водительского сидения показывается никто иной, как Инес: - Запрыгивай в машину, малышка! – кричит ей Гарсия, делая зазывательный жест рукой. Притворно нахмурившись, рыжая быстро подбегает к пассажирской двери переднего сиденья, а затем садится в машину, оказываясь в теплом прогретом салоне. - Кто научил тебя оказывать такие ужасные знаки внимания привлекательным девушкам? – смеется Квииг, тут же хватаясь за пристежку ремня безопасности. - Точно не я. – раздается с заднего сидения женский голос. - Миссис Шистад! – испуганно оборачивается Ева, видя Сильвию. – Не думала, что вы уже здесь. И вы, миссис Шистад! – это рыжая говорит уже к матери парня, сидевшей рядом, но тут девушка понимает, что обратилась к ним одинаково и спешит извиниться. – То есть, я хотела сказать, что… - Все в порядке, Ева, - перебивает ее вторая женщина, видя замешательство на лице Мун, - называй нас по именам. - Хорошо, Элайла. – кивает рыжеволосая, а затем отворачивается, жмуря глаза от неловкости. - Успела замерзнуть? – усмехаясь, спрашивает Гарсия, видя, что подруге требуется помощь в виде разряда обстановки. - Думала, превращусь в ледышку прямо у двери подъезда. И да, у кого ты украла эту крутую тачку? – смеется Квииг, легкими движениями касаясь оббитой кожей панели. - Папа подарил на рождество. - пожав плечами, отвечает Инес, спокойно выворачивая руль в нужную сторону. - А как же разъедающий глаза ярко-красный цвет? – подкалывает ее подруга, не сводя взгляда с Гарсии. - Такая у меня уже есть. – театрально-деловым тоном отвечает испанка, строя из себя жену какого-то миллионера. Ева не может сдержать улыбки от этого небольшого представления, что, безусловно, разрядило напряжение. С самого утра рыжая была дерганной и нервной: пролила кипяток, когда готовила кофе, потому что турка напомнила ей о том, как его варил Крис; случайно прижгла ухо плойкой, пока выпрямляла волосы; а в заключение ударилась мизинцем о ножку стола и долго не могла встать. Собственные мысли, что без конца крутились около Кристоффера, пожирали ее, не оставляя и косточек. Возможно, если бы Мун была не одна, то перенесла бы все происходящие события легче, но в квартире по-прежнему стояла тишина. Нура и Вильям вернутся только через четыре дня, Афина праздновала рождество с семьей, а Брегстотт уехал на зимние каникулы со своей группой по фортепиано и активно присылал ей фото захватывающих пейзажей. Похоже веселее всех справляла этот праздник рыжая. - Инес говорила, что ты присутствовала на задержании Криса, Ева. – вдруг произносит Сильвия, сидевшая прямо за спиной у Квииг. - Все верно. - со вздохом отвечает девушка. Она успела обрадоваться, что смогла отвлечься от темных мыслей, но мама Гарсии вернула ее в реальность. – Я была в его кабинете, когда ворвались люди в масках и скрутили нас. - Погоди, тебя тоже задержали? – встревоженная Элайла резко вмешивается в диалог. - Да, заломили руки и опрокинули на пол. Было… больно. – говорит Мун, непроизвольно прокручивая тот момент в голове снова и снова. – Я не смогла сдержать слез, а Кристоффер кричал, чтобы меня отпустили, хотя его самого в этот момент прижимали головой к столу. - Мой мальчик… - тихо выдыхает мать парня, а в ее глазах тает тот холод, с которым она привыкла ко всему относиться. - Меня отпустили только после того, как он сказал, что я просто официант, а не секретный агент с чемоданом незаконной прибыли. – горько усмехается Ева, опустив взгляд и потирая пальцами запястья с еще не прошедшими синяками. - Я показывала маме видео с камер, где врываются оперативники. – привлекает внимание к себе Инес, которая с серьезным лицом вела машину, тоже думая о брате. Именно в этот момент она безумно напомнила рыжей самого Кристоффера за рулем. - Это ужасно, - грустный голос Сильвии контрастировал с ее обычным звонким, - я показала Элайле, мы были шокированы. - Если признают, что арест был спровоцирован лживым заявлением, то мы имеем право подать на них в суд. У Криса есть камеры в кабинете, в которых тоже должны быть материалы с того дня. - В его кабинете есть камеры видеонаблюдения? – Мун не может сдержать удивления в своем голосе от поразившего ее факта. - Да, но они спрятаны, потому что это конфиденциальная информация, - усмехается Гарсия, кинув хитрый взгляд на подругу, - а что? Хочешь посмотреть что-то? - Это же замечательно! – рыжеволосая всплескивает руками, на ходу придумывая объяснение своей радости. – Я уверена, что папа сможет доказать невиновность Кристоффера, а значит эти записи он сможет использовать против тех конкурентов, и то избиение в переулке тоже! - Боже… - Элайла хватается за сердце и отворачивается к окну. Она не ожидала, что сын в одиночку справлялся с такими большими проблемами. После такого пламенного взрыва Квииг в салоне повисает тишина: каждая из женщин думала о Кристоффере, но по-разному. Мама, мачеха и сводная сестра о том, как могут помочь записи с камер на судебном заседании, а Ева о том, что если она добудет эти видео, то узнает, кто был в ту ночь рядом с Шистадом. А она, безусловно, достанет эти чертовы записи из-под земли, чтобы выяснить правду. Дружеская любовь, которую рыжая всем сердцем чувствовала от Тейлор, не позволяла ей быть на все проценты уверенной в том, что Кикетт совершила это. Да, у нее имелись неопровержимые доказательства, но Квииг хотела сначала разобраться, а потом обвинять подругу. Поэтому с той самой вечеринки она ничего не писала брюнетке, а на сегодняшнее утреннее сообщение «С рождеством, я люблю тебя!» ответила лишь таким же кратким поздравлением, которое не могло вызвать у Тей подозрений. Здание полицейского участка оказывается похоже на одно из тех, что Ева чаще видела в сериалах, чем в реальной жизни. Белое, отделанное красным кирпичом, не внушающее страха место, но двухметровый забор, сверху которого располагалась проволока с электрическим током, вызывал неприятные ощущения. Ева чувствует себя загнанной в угол мышью и думает, что здесь к ней отнесутся также пренебрежительно, как и в том отделении, где она забирала Шистада после уличной драки. Однако, вид и впечатление, которое ты производишь на окружающих, очень важно. Элайла направлялась к зданию с нерушимой злостью ко всем людям в форме и высокомерием во взгляде; Сильвия не смеряла людей холодным взглядом, но вела себя достойно, показывая свое высокое положение; а Инес, в венах которой текло благородие матери, выглядела так, будто сама была адвокатом и уже выиграла дело брата. - Здравствуйте, нам нужен офицер Льюсон. Где можно найти его? – спрашивает Гарсия у мужчины в возрасте, который находился за небольшим прозрачным окошком. Служащий даже не успевает поднять голову, когда рядом с их женской компанией, будто из-под земли, появляется другой полицейский, только ему Квииг дала бы от силы не больше двадцати с лишним лет. - Кто-то сказал офицер Льюсон? – задорном голосом переспрашивает он, будто являлся клоуном, а не служащим в форме. - Да, я сказала. – отвечает испанка, выпрямившись. – Это вы? - Ох, я был бы рад иметь должность офицера в девятнадцать лет, - отвечает парнишка, хватаясь за козырек своей фуражки, - но я лишь его помощник, что-то вроде интерна, но в полиции. Парень приподнимает свою служебную фуражку в знак чего-то, что не могли понять девушки. Элайла фыркает на такой неприкрытый флирт со стороны молодого полицейского, Сильвия лишь просто стоит позади, а Инес не сводит презрительного взгляда. У Мун взлетают брови от такого заявления: ему всего девятнадцать, а он уже проходил что-то вроде практики у одного из офицеров? Даже не хотелось предполагать, кто его папочка, и сколько денег он вложил в свое чудо. - Просто отведи дам в восьмой кабинет, Патрик. – со вздохом произносит мужчина из-за окошка. Ева еле сдерживает смешок, который почти вырвался из ее рта. Патрик? Серьезно? Кто-то еще продолжал называть так своих детей, обрекая на вечные издевки? Ужас. По пути в тот самый нужный кабинет номер восемь рыжая идет в конце их «женской колонны»: Патрик шел впереди Инес, зачем-то рассказывая ей факты из жизни участка, а испанка нисколько не скрывала, что не слушает его и иногда обращалась с вопросами к матери, что шла позади с Элайлой. Ева же предпочла вновь остаться со своими мыслями, ощущая, как вакуум заполнял ее голову. Ладошки вспотели, по телу прошелся озноб, сбилось дыхание, а в ушах стоял шум – коктейль безумных ощущений вновь вернулся от одной лишь мысли о том, что, возможно, сейчас за этой дверью она увидит Кристоффера. Осознание этого заставляет ее задержать дыхание, когда полицейский хватает ручку кабинета, чтобы пропустить дам вперед. Однако внутри помещения со стойким запахом кофе оказывается лишь мужчина сорока пяти лет, что сидел за своим столом и заполнял какие-то бумаги с кружкой в руках. - А вот и семейство Шистадов… - вслух усмехается офицер Льюсон, приглаживая свои темные усы. – Приятно познакомиться, леди. Рыжеволосая по-прежнему чувствует себя отстраненно, пока стоит в кабинете офицера. Для того, чтобы пройти в камеру для свиданий, необходимо было заполнить какие-то документы, где посетитель указывал, что не пронес запрещенного, заранее уведомлен о времени посещения и так далее. Кабинет оказывается небольшим, а если учесть, сколько людей зашло сюда, то все помещение напоминало что-то вроде коробки. Инес быстро просматривала бумаги, читая строчки букв, а затем ставила роспись за росписью. Желая хоть как-то скоротать время, Ева увлеклась рассматриванием полки с наградами мужчины. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей было приятно, когда офицер Льюсон причислил ее к семейству Шистадов. Конечно, он был просто уведомлен об их визите и не мог знать достоверные имена, но это нисколько не умоляло того приятного ощущения внутри, которое делало ее ближе к Крису. - Это все? Слишком много бесполезных бумаг. – недовольно говорит Инес, складывая документы в стопку. – Просто отведите нас к нему. Первый со своего места подскакивает молодой парнишка, так отчаянно желавший добиться внимания со стороны испанки. Он даже успевает открыть входную дверь кабинета, вновь пропуская их вперед, но Гарсия застывает перед его немного худощавой фигурой, делая максимально надменное выражение лица, на которое была способна, и говорит: - У тебя есть ключи от камеры, где сидит мой брат? – полицейский отрицательно качает головой. – Тогда не путайся под ногами, Патрик. Пожалуйста. Инес выходит из кабинета, вызывая усмешку со стороны офицера Льюсона, который кинул многозначительный взгляд на своего молодого напарника. Элайла довольно улыбнулась и вышла следом, за ней поспешили миссис Шистад и Ева, больше похожая на маленького потерявшегося ребенка. - Нельзя вот так напрямую говорить людям о том, что они тебе неприятны. – щебечет Сильвия дочери, пока они идут по коридорам, следуя за офицером. - Такие индивиды по-другому не понимают. – усмехается бывшая миссис Шистад, не скрывая улыбки. Иногда Мун казалось, что на самом деле у Гарсии и Кристоффера была одна мать, и это не Сильвия. Их вчетвером запускают в небольшое помещение: стены покрашены в темный оттенок зеленого, маленькое прямоугольно окошко под потолком с решеткой, стол из дешевого дерева посередине комнаты, два стула около него и несколько лавочек у стены. Мун непроизвольно кривится, оглядывая комнату для свиданий с заключенными под стражу, что была так уродливо обставлена. Ее преподавателя по дизайну интерьера вырвало бы в первую же секунду. - Сесть здесь – преступление. – со вздохом говорит Элайла, решившая воздержаться и постоять на ногах. По своей натуре Квииг не была сильно брезглива, но не любила подобные интерьеры, обставленные так убого, но сейчас, когда до встречи с Кристоффером оставались считанные минуты, последнее, о чем она думала – кто до них сидел на этих лавочках. Ева стоит спиной к двери, вглядываясь в то небольшое отверстие в стене. Со стороны могло показаться, будто она рассматривала тюремный пейзаж, однако рыжая была далеко за пределами своего сознания. Разглядывая железные прутья, она не могла сконцентрироваться на какой-то одной мысли, что летали в ее голове, сталкиваясь с друг с другом – она думала обо всем и ни о чем сразу. Ей до сих пор не верилось, что все это происходит. Пульс участился, Квииг слышала, как гулко стучало сердце внутри, ладони вспотели, лоб покрылся испариной, но самой рыжей казалось, что температура ее тела упала на пару-тройку градусов. Дурная привычка прикусывать кончики пальцев априори никогда не кончалась хорошо: в какой-то момент Мун почувствовала, что зажала кожу между губами настолько сильно, что красные следы теперь вряд ли пройдут. Неожиданно раздается звук открываемой железной двери, и каждая из женщин инстинктивно оборачивается в сторону входа – в проеме показывается все тот же офицер Льюсон. - Дамы, время вашего свидания с мистером Шистадом – тридцать минут. Прошу постараться уложиться в срок. – произносит с нерушимым спокойствием полицейский, а затем отходит в сторону. Из-за угла появляется Кристоффер, которого под руки ведет другой работник отделения. Он снимает с запястий Шистада наручники, а затем уходит, оставляя семью наедине. Первой к шатену бросается Элайла, причитая что-то о безобразии и беспорядке, а Крис лишь легко улыбается. Но эта улыбка не была той, которую так привыкла видеть Мун – теплая, жизнерадостная и от части самодовольная. Это была улыбка боли, мучений и колоссального психологического труда над своим состоянием. Ева, которая ожидала от себя, что сразу кинется на парня, стоит на месте, будто вросшая в этот холодный бетонный пол. У Шистада осунувшееся лицо, синяки под глазами, легкая щетина, отросшие волосы, которые он уже не пытался убрать со лба, где красовался синяк, видимо оставленный во время задержания. На нем все та же одежда, что была в тот день, но шатен выглядит так, будто прошел в ней сотню километров пешком по бездорожью. Квииг выпадает из реальности, не веря, что это произошло с ним за три дня, а не за три месяца. Что же тогда станет с Кристоффером, если его и впрямь посадят за решетку на несколько лет? - Ева? – голос Инес вдруг врывается в ее сознание. К тому моменту, когда взгляд Квииг проясняется, то Элайла уже закончила речь об ужасном содержании под арестом, Сильвия достаточно сильно обняла Криса, а Гарсия, стоявшая недалеко от брата, пыталась вывести подругу из транса. Крис смотрит прямо на нее, но в его глазах нет того привычного огонька, в них лишь боль и сожаление. Он соврет, если скажет, будто не боялся того, что Мун не приедет. С того самого момента, как ему объявили о встрече с близкими, Шистад не думал о матери или Инес, его мысли по-прежнему эгоистично занимала эта девушка, что заявилась к нему в кабинет со словами об измене. Вздохнув поглубже, Мун на ватных ногах подходит к шатену и заключает его в объятия. Кристоффер тут же прижимает ее к себе как можно сильнее, утыкается носом в рыжие волосы и вдыхает их запах. Он так боялся за нее, когда оперативники ворвались в его кабинет. Шистад видел слезы боли, которых она не могла удержать, и чувствовал себя виноватым. Совесть разъедала его естество. Понимание того, что последнее время он приносит Еве только боль и страдания, пришло неожиданно и теперь било кувалдой по голове. Растаптывало до крошек. Растирало до пыли. Когда Крис медленно выпускает ее из объятий, то Еве хочется отчаянно вцепиться в его рубашку трехдневной давности и расплакаться. Слезы сдавили ее горло, нос защипало, а глаза горели, будто в них насыпали полдюжины зыбучих песков Сахары. Шатен отрывается от нее и смотрит так, что никакие слова никогда бы не смогли описать. Рыжая видит все, весь свой мир, всю свою душу, свое сердце, которое она так безропотно отдала ему. Тогда она впервые думает о том, что готова простить его и забыть возникшие недоразумения, лишь бы все было также просто, как до того рокового дня в клубе. До того момента, когда жизнь пошла под откос, а Мун еле успевала ее догонять. Даже если то видео окажется гребаной правдой, оно, безусловно, разобьет ее сердце на тысячи осколков, которые ей придется собирать не одну неделю, но если Ева больше никогда не будет с Крисом, то это уничтожит ее и сотрет сердце в порошок, и его невозможно будет собрать. Она готова простить и забыть, только верните все. Все, что у нее было – Крис. Осознание, что без Шистада ее жизнь похожа на гребаный цирк, в представлении которого она не хотела принимать участие, ошеломило ее. Ева вдруг резко поняла, что давно не видела себя без него и не хотела видеть. Кристоффер дарит ей краткий поцелуй в лоб, а затем совсем отступает. Он по-прежнему не сказал ей и слова, но у Квииг было ощущения, будто только что она прочла целую книгу в его глазах. - Как у вас дела? – спрашивает Шистад, усаживаясь на один из стульев у стола. - У нас? – переспрашивает разволновавшаяся Элайла, подходя к сыну. – Расскажи нам, как ты здесь. Мы все так волновались. Смотря на бывшую миссис Шистад, Квииг в который раз удивлялась скорости смены личности в ней: вот она ведет себя как хищная птица над падалью, когда Инес просит Патрика не путаться под ногами; потом Элайла вдруг превращается в светскую львицу, которая ни за что не сядет на стул в общественном месте; а теперь она была похожа на курицу-наседку, что порхала над своим цыпленком. Вздохнув, Ева усаживается на одну из лавочек у стены, чувствуя, что ноги больше не держат ее. - Я в порядке, правда. – легким движением руки парень убирает спавшие волосы назад, которым срочно требовалась горячая вода и шампунь. – Чувствую себя монахом, ушедшим в горы: много думаю, мало ем и почти не сплю. Кровати тут жутко дерьмовые. – хмыкает он с привычным озорным видом, а затем резко поправляет себя, забыв, что в присутствии мачехи нельзя позволять себе выражаться. – Извини, Сильвия. - Нет, тут и правда все выглядит так, как ты описываешь. – с улыбкой отвечает женщина, желая хоть как-то подбодрить парня. - Ты так похудел, мой мальчик… - продолжала причитать Элайла, что стояла рядом с его стулом, заключив сына в объятия. - Неправда, мам, просто скинул пару килограммов. Это сушка, чтобы мышцы рельефнее были. – шутит Кристоффер, а затем в момент становится серьезным, переведя взгляд на сестру. – Где папа? - Он в Хельсинках, вернется сегодня ночью. – тут же отвечает Сильвия, немного удивленная тем, что Крис назвал Эрлинга «папой», а не «отцом», как говорил обычно. - Что ж, этого следовало ожидать… - Шистад-младший пожимает плечами, делая наплевательский вид, но Квииг буквально слышит, как двери в его душу захлопываются с треском, и он ото всех закрывается. - Он будет присутствовать на твоем заседании послезавтра. – тут же вмешивается Гарсия. - Послезавтра? – эхом переспрашивает парень, подняв голову. – Двадцать седьмого? - Тебе не уведомили о заседании? Вот же… черт. Да, слушание по твоему делу состоится послезавтра. – Инес казалась каким-то роботом, когда говорила в официальном стиле даже с братом. Шистад поднимает глаза, сталкиваясь с Квииг взглядами. На его лице можно прочесть сожаление, боль и муки совести. Крис и так не переставал винить себя и морально уничтожать за все беды, которые он принес Еве, а теперь его заседание назначено на двадцать седьмое декабря – день рождения Мун. И что-то подсказывало парню, что Квииг точно не будет отмечать его в клубе с подругами… - Неужели кто-то взялся за это паршивое дело? – шатен вновь переключает внимание на сидящую напротив сестру. – Я думал, что теперь заперт здесь до начала следующего года. Вы что, наняли мне адвоката-стажера? Никто другой не согласится работать в праздничные дни. - Скажи спасибо Еве, - произносит Сильвия, заставляя парня нахмуриться, - мы уже отчаялись найти престижного защитника, но твоя замечательная девушка познакомила меня с ее отцом, который является одним из лучших адвокатов в Осло. Рыжей кажется, что она больше не может дышать – горло сдавило настолько сильно, что ни одной молекуле кислорода не протолкнуться. Мать Гарсии даже не подозревала, какую бурю вызвала внутри пары, когда сказала это. У Квииг все внутри переворачивается от слов «твоя замечательная девушка», потому что это в очередной раз сильно бьет ее ножом в грудь из-за того положения, в котором они находились – она не знала, что между ними, и была готова отдать все, лишь бы вернуться в прошлое. Стая мурашек пробегает по телу Кристоффера со скоростью тысяча километров в час, когда он слышит слова мачехи. Мистер Мун? Это тот, что бросил маленькую девочку на попечительство легкомысленной матери и забыл о ее существовании? Ради него Квииг восстановила связь с отцом? С каждой новостью Шистад ощущал себя все хуже и хуже – все, что должно было вытащить его отсюда, приносило рыжей вред. - Сын, - голос Элайлы вдруг становится строгим, - будь честен сейчас и ответь на вопрос. Какова вероятность того, что ты переводил деньги заграницу? - Мам, - закатывает глаза Кристоффер, глубоко вздыхая, - нулевая! Ты же знаешь, я не папа… - И очень хорошо, что это так. Справедливость восторжествует. Вдруг открывается входная дверь, и из-за нее появляется все тот же офицер Льюсон: - Дамы, десять минут. Полицейский вновь исчезает за дверьми, оставляя семью наедине, но вдруг со своего места поднимается Инес и отряхивает свой костюм темно-зеленого цвета с важным видом, говоря: - Мама, Элайла, я думаю, нам пора. Предлагаю дождаться Еву в машине. Несколько секунд уходит на то, чтобы каждый из присутствующих в комнате понял смысл слов Гарсии. Женщины быстро переглядываются, кидая друг на друга многозначительные взгляды, а затем все же встают. Ева, не сразу понявшая происходящего, по-прежнему сидела на лавке, оторопело смотря на женскую половину семейства Шистадов, которой восхищалась. Каждая из них еще раз подходит к Кристофферу, который покорно принимал объятия родственников, ожидая, когда они выйдут, чтобы остаться наедине с Квииг. Его ладони буквально зудили от желания вновь прикоснуться к ней. Дверь захлопывается, будто создавая вакуум в этой комнате. Тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Мун не помнила, когда последний раз чувствовала себя так напряженно в одной комнате с Крисом. Расстояние между ними было меньше трех метров, но Еве казалось, будто оно было размером с Марианскую впадину. Выплывут ли они из нее или неизвестность засосет их вглубь? Каждая секунда сейчас была на счету, и Крис больше не собирался терять время. Сделав глубокий вдох, Шистад встает, медленными, но большими шагами подходит к Мун, которая все также глядела в неопределенную точку перед собой. Шатен аккуратно садится рядом с девушкой, но выдерживает небольшое расстояние между ними. Ни он, ни она не знали, что сказать. Крису казалось, будто рыжая должна оттолкнуть его из-за обвинения в измене, а сама Мун думала лишь о том, как все забыть и поскорее вернуться к их прежним отношениям, полным любви и чувств. - С этим выражением лица ты напоминаешь мне маленькую девочку, которая потерялась в торговом центре. – шутя, начинает Кристоффер. – Ты выглядишь потерянной, и мне хочется обнять тебя, чтобы успокоить. У Мун в сотый раз за последние тридцать минут до боли сжимается все внутри. Сжимает так, что дышать нечем. Ева сомневалась, что такая реакция на человека была нормальной. Совсем ненормальной. Но их взаимоотношения уже давно были за этой гранью, так? - Я и чувствую себя также. – грустно улыбается рыжая, легко пожав плечами. – Очень потеряно. Кристоффер тяжело вздыхает, а затем протягивает руку со сбитыми казанками к ее лицу. Глаза Квииг непроизвольно закрываются, когда тыльной стороной ладони парень проводит по ее щеке, а затем, дойдя до подбородка, легко касается его двумя пальцами, поглаживая. - Я не знаю, как подступиться к тебе впервые за многие месяцы. – шепотом произносит Шистад, продолжая нежные движения пальцев. Он позволил себе в открытую любоваться рыжей, пока ее глаза были закрыты. – Почему-то мне кажется, что ты должна оттолкнуть меня. - Наверное, мне бы стоило сделать это, но я не могу. – также тихо отвечает Ева, прикусив губу от негодования. - Я боялся, что ты не приедешь. Боялся, что теперь все кончено. – со вздохом продолжает он. – После того, что ты сказала мне в кабинете, это единственное, о чем я могу думать. - Ты избегаешь этого слова. – с горькой усмешкой подмечает рыжеволосая. – Измена. Вероятно, ты хотел сказать это. Шистад резко убирает руку, разворачиваясь обратно боком к Еве. Его руки опускаются на колени, а пальцы взъерошивают порядком отросшие волосы, которые он готов был рвать от досады. Сильно сжав пряди у корней, шатен, зажмурив глаза, говорит: - Это чертовщина какая-то, мне не верится… - Скажи, - в голосе Евы неожиданно пробивается сталь, и она откидывается спиной на холодную стену с самым безучастным видом, - ты изменил мне? - Я бы хотел дать тебе ответ, но я не знаю! – вскрикивает Крис, бросив быстрый взгляд на девушку. – Не знаю… Я помню, как сидел у себя в кабинете, работал, попросил принести мне выпить, пришла Алекса с бокалом бренди, а дальше какая-то пустота. - Алекса? – повторяет Ева, чувствуя раздражение, растекавшееся по венам. - Да, Алекса. Это что-то значит? - У меня есть несколько подозрений. – со вздохом начинает Квииг, вновь прикрывая глаза. – Я думаю, что Кензи подставила меня с кражей. - Миртл? Что ты сделала ей? – Шистад недоуменно поглядывал на девушку. - В том то и дело, что ничего. Она возненавидела меня с самого первого дня просто за то, что я – это я. Кензи почти посыпалась, когда я начала говорить ей о признании. Алекса – ее ручная собачонка, которая могла следовать указаниям хозяина. - У меня есть шанс? – голос Шистада звучит так воодушевленно, что Ева даже открывает глаза, чтобы взглянуть на него. – Шанс, что ты простишь меня? - Я не знаю, Кристоффер. – со скулежом отвечает рыжеволосая, сводя брови на переносице. – Я прихожу к тебе в кабинет и слышу стоны, а на следующий день мне присылают видео, где неизвестная девица скачет на тебе. Что я должна думать? - Видео? – Крис выглядел ошеломленным. – У тебя есть видео? Покажи мне это! - Ты уверен? – зачем-то переспрашивает Квииг. Она знала, что этот долбанный ролик сделает ему больно, и пыталась предотвратить это ужасное чувство внутри и у него. - Да, черт побери! – Кристоффер выглядел взбешенным. – Если какие-то идиоты высылают моей девушке видео, пытаясь рассорить нас, то я должен увидеть его! - Ты… Боже, Крис. – внутри Мун шла ожесточенная борьба. – Я слышала стоны своими ушами у твоего кабинета. - Ты подозреваешь Кензи в подставе с кражей, но сомневаешься в том, что она могла устроить и это? - Каким образом возможно провернуть такое? С твоего телефона мне пришло сообщение с просьбой подняться, я прихожу, а там какая-то оргия! – Ева уже тоже не сдерживала себя и говорила на повышенных тонах. - Бренди – хороший коньяк, но не настолько, чтобы после одного бокала я не мог вспомнить ночь. - Думаешь, они подсыпали тебе что-то? – хмурится рыжеволосая. - Я бы предположил такое, но мои анализы после задержания были чисты. – Шистад сводит брови на переносице, прикусывая губу. – Черт, не сходится! - На видео не видно лица или волос, - вдруг говорит Квииг, чувствуя, как по телу пробегает крупная дрожь, - но видно бейджик. - И? – с опасением спрашивает он, уже чувствуя, как следующая секунда поменяет его жизнь. Ева вздыхает, а затем с ее губ слетает имя подруги и разрывающий всхлип: - Тейлор. - Нет, нет, нет… - отнекивается парень, истерически улыбаясь. – Тейлор. Боже, нет. Она не могла сделать этого, черт, она ведь так сильно любит тебя! - Я тоже так думала. Но ее смена закончилась раньше моей, а спустя минут пятнадцать после ухода Тей я поднялась к тебе. - Ты говорила с ней? – оборачивается к ней парень. - Я хотела, хотела даже позвонить, чтобы просто орать в трубку. – с грустной улыбкой говорит Квииг, останавливая взгляд на сложенных в замок руках. – Но потом вспомнила о Кензи. На видео ты выглядишь… Не совсем в себе. Я уже думала о том, что тебя накачали чем-то, но зачем это делать Тейлор? - Покажи мне это чертово видео. – голос Криса серьезен как никогда. – Покажи. Может, я увижу и узнаю кого-то из официантов. Кикетт не могла сделать этого. - Ты не увидишь его. – отвечает она, даже не глядя в его сторону. - Покажи мне! – повышает голос Кристоффер. – Я хочу видеть это! - Нет! – резко вскрикивает Ева, поворачиваясь всем корпусом к нему, а затем продолжает, но уже тихим голосом. – Это причинит тебе боль также сильно, как причинило мне. Ты будешь ненавидеть себя, а я не хочу, чтобы это произошло. - Я уже ненавижу себя. – Шистад тоже оборачивается к ней, смотря прямо в глаза. – Ты себе представить не можешь насколько. Последнее время я приношу тебе только боль и страдания. - Это не правда. – со всхлипом отвечает Квииг, чувствуя, как соленые капли собрались в уголках глаз. - Правда. – продолжал шатен, не отрывая взгляда от ее прекрасных глаз, которые были похожи на хрусталь из-за слез. – Кража, позор, измена – все это я. Сегодня рождество, а ты торчишь в этом убогом месте, опять же, из-за меня. Адвокаты не хотят работать в праздничные дни, и ты просишь помощи у человека, который столько раз доставлял тебе ту же боль. Я даже день рождение твое испортил своим заседанием, черт, а ведь у меня были планы для тебя! - Перестань, слышишь? Перестань. – рыжая уже не пыталась остановить текущие слезы. – Я здесь не из-за тебя, а ради тебя, понимаешь? Между этими словами есть разница. Мой отец один из лучших адвокатов, и если уж он решил восстановить со мной отношения, то помощь с его стороны будет лучшим способом сделать это. Сегодня вечером я еду в Берген, чтобы провести рождество не в одиночку в квартире. А день рождения я свой не люблю. Вот и все, Крис. Он не находит слов, чтобы выразить весь пожар, полыхавший внутри. Шистад не знает, оттолкнет ли Квииг его сейчас, но отчаянно заключает ее в объятия, сразу ощущая мокрое от слез лицо на своей груди. С разрывающим тишину всхлипом Ева обнимает его в ответ, начиная плакать еще сильнее. - Все будет хорошо, слышишь? – шепотом говорит Крис, поглаживая дрожащую девушку по спине. – Ты сможешь собрать этот пазл из улик. Я верю в тебя и жалею, что не могу помочь. Меня выпустят от сюда, и я больше никогда не отпущу тебя. Никогда больше. Можешь начинать собирать вещи, потому что новый год ты начнешь у меня дома. Ты переезжаешь, ясно? – шутливым тоном спрашивает он, получая в ответ легкую ухмылку сквозь плач от Квииг. – Я приготовил тебе сюрприз, и не собираюсь упускать возможность воплотить твою мечту в жизнь. Ева чувствует, как внутри у нее все расцветает самыми красивыми цветами от его слов. Будто все как раньше, без лишних мыслей и заморочек. Будто они снова безумно влюблены, и никто не мешает их маленькому миру на двоих. Это заставляет ее оторваться от груди шатена, чтобы заглянуть в его глаза. - Я должна сказать тебе, что не верю в произошедшее там в кабинете. И я сделаю все, чтобы доказать это. – шепчет Мун, пока парень собирает подушечками пальцев слезы на ее щеках. – Все. - Я тоже. – улыбается Кристоффер, а затем подается всем телом вперед. Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что был у них раньше. Кристоффер лишь просто касается ее губ, не двигается и не напирает. Соприкосновение посылает ток от лица до кончиков пальцев ног. Рыжая не может сдержаться, чтобы не дотронуться до него: одна рука сразу утопает в отросших прядях, а другой Квииг обвивает его шею, притягивая ближе. Их прерывает дверь, которая с громким скрипом открывается, пропуская вперед полицейского. - Время для встречи с мистером Шистадом исчерпано. – со вздохом произносит офицер Льюсон, понимавший, что прервал душевную сцену. - Увидимся послезавтра. – шепотом говорит Кристоффер, затем быстро целует рыжую в лоб и встает, подставляя руки для заключения их в наручники. Ева выходит из комнаты под нахмуренным взглядом все того же Патрика, который смотрел на заключенного и не понимал, почему все эти прекрасные дамы были готовы сделать хоть что для изменения его жалкого положения, но отказывались даже смотреть в сторону будущего офицера полиции. В машине рыжеволосая прикрывает глаза, стараясь вслушиваться в разговоры Элайлы и Сильвии, чтобы отвлечься, но получалось плохо. Тогда Квииг старается перевести свое внимание на предстоящую поездку в Берген сегодня. Следовало написать матери, что ее автобус выезжает в пять вечера от вокзала. Рыжей хотелось пребыть в город как можно позже, но в праздничный день этот рейс, к сожалению, был самым последним. Она начинает размышлять о рождественском ужине, который должна приготовить Анна-Марит, и неизвестной личности, с которой мама собирается познакомить ее. Мысль о том, что праздник ей придется провести в компании «любимой» матери и незнакомого мужчины, доставляет Еве не самые приятные ощущения, но этот вариант был лучше, чем остаться дома в одиночестве. Даже Эскиль, с которым Квииг списалась вчера, собирался провести эту ночь на одной из вечеринок города, так что предлагать ему скучный вечер в Восточном квартале было несправедливо. Последней каплей становится завибрировавший в кармане телефон. Девушка достает гаджет, сразу подмечая имя отправителя – Тейлор. Подруга прислала ей фото с подписью «Смотри, что я получила на это рождество!». Ева хмурится и нажимает на изображение, желая рассмотреть ближе. Кожаная сумка с подарочным бантом не занимает внимания Мун, как предполагала Кикетт, больше девушку увлекает кольцо, находившееся на пальце Тей. Точно такое же кольцо, как то, что Ева нашла в кабинете Кристоффера несколько дней назад.