the Slackers club

За последние несколько дней мысли о «Рождественских оффшорах» не выходили из головы Людде. Он всегда с удовольствием придумывал названия тем судебным делам, за которые брался, и это не стало исключением. Мистер Мун никогда не скрывал своего мастерства, которого успел добиться за столько лет в своем деле: ко всем аспектам он подходил с холодной головой, умел разграничивать личную жизнь и работу, но это дело выходило за рамки его обычного сознания – оно касалось его самого, а именно дочери. Все эти годы Людде считал, что Ева под защитой – жизнь в Бергене была спокойной и размеренной, к тому же, рядом с ней была Анна-Марит и куча друзей. Каково же было его удивление, когда он узнал, что на самом деле дочь ненавидела жизнь там, мечтала сбежать от матери, а еще тайно на протяжении нескольких месяцев зарабатывала себе на университет, когда Людде мог оплатить год обучения там своей месячной зарплатой. Слово «оффшоры» было чем-то вроде табу в жизни мужчины, он даже не помнил, когда последний раз произносил его. Хотелось, чтобы всего этого не было: мутных банковских счетов, переводов заграницу, партнеров-предателей, а самое главное – слез маленькой рыжеволосой дочурки. Сложнее всего мистеру Муну было оставить свою дочь, но забрать с собой он ее просто не мог – суд вынес решение в пользу бывшей жены. Людде вздыхает, откидывая голову на спинку кожаного сидения. Все это предоставило ему тысячу хлопот, в которых не хотелось так быстро тонуть, и несколько раз даже возникала мысль отказаться от дела и передать его кому-то, но тут прийти в себя ему помогла Бетти. В прошлом его жена была школьным психологом со стажем работы более десяти лет, поэтому читала Людде, словно открытую книгу. Бетти вывела его мысли на правильную дорогу: да, в деле никак не участвует Ева, но если она попросила помощи, значит эти люди были для нее дороги, дороги для его дочери. В конце концов, спустя столько лет разлуки и отсутствия какого-либо контакта, он впервые почувствовал себя в какой-то мере виноватым за то, что происходило с Квииг. И если у мистера Муна есть хоть единый шанс как-то искупить свой проступок, то он обязан это сделать. За окном мелькали городские пейзажи бизнес-центров Осло. Да, это явно не то, что хотелось бы видеть в выходные от работы дни, но у мужчины не было выбора. Было так рано, что утренний туман еще даже не успел полностью исчезнуть, до заседания оставалось чуть менее двух часов, но по своему расписанию мистер Мун уже опаздывал. До начала судебного процесса ему было необходимо увидеться с заключенным под стражей. Мужчина заходит внутрь здания, сразу же попадая в почти абсолютную тишину, которая нарушалась лишь звуками старого принтера в углу приемной. Мерным шагом Людде направляется в нужное ему крыло, кивком головы здороваясь почти с каждым вторым на пути. Было несколько «сезонов», когда городской суд Осло становился похожим на необитаемый остров: после празднования нового года, в конце весны и после рождества. Все слепо верили статистике преступлений их города, поэтому зачастую спускали работу на тормозах в это время. Но мистер Мун знал, что его присутствие на заседании всколыхнет спокойную атмосферу в праздничные дни. Швейцарские часы на руке мужчины показывают семь утра и тридцать четыре минуты, когда он входит в нужное ему крыло и видит свою дочь, придремавшую на одной из скамеек. - Ева? – тихо произносит он, кладя свою большую ладонь на плечо рыжеволосой. – Ева, проснись. Мун резко открывает глаза, сразу же вскакивая с негромким возгласом: «Уже пускают?». Людде тут же хватает ее за плечи, усаживая обратно – так резко вставать вредно для вестибулярного аппарата. - Не думал, что увижу тебя здесь за два часа до начала. – мистер Мун по-доброму улыбается, смотря на еще толком не проснувшуюся дочь. – Как ты? - Я в порядке, голова немного болит, но ничего. – при упоминании этой части тела Квииг сразу же хватается за висок, который нещадно ныл. – Я приехала в семь, чтобы, как только мне дали право встречи с Крисом, я уже была здесь. Мистер Мун вздыхает, усаживаясь рядом с рыжей. Когда ему предоставили досье и дело подозреваемого, то папка чуть не выпала из его рук – Кристоффер Шистад. На секунду Людде даже решил, что это злая шутка, посланная кем-то свыше. Сначала эти оффшоры, а потом и человек с фамилией Шистад, которая в свое время разрушила его жизнь. Но, кем бы он ни был этот Крис, пускай даже просто однофамильцем, он пообещал помочь ему, во что бы это ни стало. Тщательно изучая его дело на протяжении нескольких дней, Людде подмечал все маленькие, но важные детали, которые могли помочь на сегодняшнем заседании. Каково же было удивление мужчины, когда в этом деле его дочь проходила как свидетель задержания. С каждым новым выясняющимся фактом у мистера Муна возникало все больше вопросов к Еве, но он решил, что сейчас не лучшее время для них. - Мне нужно увидеться с ним тоже, ведь мистер Шистад обязан знать, кто его адвокат. – с абсолютным спокойствием произносит мужчина, в то время как рыжая от нарастающего волнения заламывала себе пальцы. - Он знает, кто его адвокат. – тут же подмечает Квииг, вспоминая шокированное лицо парня, когда ему сообщили о том, что в суде его будет защищать отец рыжеволосой. – И да, пожалуйста, называй его просто Кристоффер. - Хорошо, просто Кристоффер. – с улыбкой повторяет тот, кинув быстрый взгляд на Мун. – Но таков закон, мы должны увидеться перед заседанием, возможно, ему есть что добавить к его письменным показаниям. Кто-то из его семьи будет здесь? - Д-да, да. Полагаю, вся семья Криса придет. Но когда нам позволят увидеться? - Обычно право встречи дают за час до заседания, но для адвокатов двери открываются в восемь. – произносит Людде, стараясь скрыть ту лукавую улыбку, что так и грозилась показаться на его лице. – Хочешь, чтобы я поговорил, и сначала пропустили тебя? Глаза Квииг в ту же секунду загораются таким огнем, что у мистера Муна не остается никаких сомнений – «просто Кристоффер» далеко не прост для его дочери. - Ты можешь сделать это? - Абсолютно. Ева могла бы сказать, что не знает, какое чувство толкнуло ее на этот поступок, но тогда бы она соврала. Она ощущала тот прилив счастья и радости, растекшийся по ее венам от слов отца. Мун без слов накидывается на мужчину с объятиями и негромким девчачьим писком. - Спасибо, спасибо, спасибо! – быстро тараторит она, совершенно не понимая, какую бурю эмоций вызвала у отца своими действиями. - У тебя есть еще двадцать минут, чтобы умыться и расчесать то, что творится на твоей голове. Это не лучший вид, чтобы встретить просто Кристоффера. – смеется мистер Мун, поглядывая на румянец, выступивший на щеках дочери. – По коридору направо есть уборная. - Я быстро! – рыжая тут же вскакивает со своего места, но отец успевает схватить ее за руку. - Ты расскажешь мне, как прошла твоя поездка в Берген? В ответ на этот вопрос Ева несколько секунд молчит, прикусив губу и прожигая стену за спиной мужчины взглядом, но потом все же осмеливается посмотреть Людде в глаза и с озорной улыбкой сказать: - Ужасно. Квииг почти что вприпрыжку убегает в сторону уборной, невольно заставляя мистера Муна улыбнуться – в душе Ева все еще была ребенком. И пусть поездка в Берген прошла совершенно не так, как себе представляла рыжая, то сейчас, ей было совершенно плевать. Ранним утром вчера она со скоростью пули собирала свои немногочисленные вещи, решив прихватить что-то из комнаты, чтобы увезти в Осло, а с матерью встретилась лишь на пороге. Анна-Марит не успела проснуться, как дочь уже стремительно собралась покидать ее. И хоть этот жалостливый взгляд матери резал ножом по сердцу, но теперь он совершенно не волновал Мун – все ее мысли, как и всегда, занимал «просто Кристоффер». Когда Квииг возвращается на ту же лавочку, то отца там уже нету, однако один из служащих в форме стоял недалеко от ее прежнего местонахождения. - Мисс Мун? – тут же спрашивает мужчина около тридцати лет с фуражкой на голове. - Да, это я. – девушка машинально поправляет спавшие на лицо пряди. - Пройдемте за мной. У рыжеволосой от счастья почти что вырывается визг, но она вовремя берет себя в руки, стараясь восстановить дыхание. У нее снова мгновенно вспотели ладони, на лбу выступила испарина, а по телу то и дело пробегали небольшие стаи мурашек. В тот раз, на рождество, она ощущала то же самое перед встречей с Кристоффером, но чересчур волновалась о дальнейшем развитии их отношений. Теперь рыжая шла с уверенностью в себе и, самое главное, в Шистаде. У нее не осталось сомнений о том, что она сама хочет от этой жизни, в которой видит лишь Кристоффера и себя. Квииг нетерпелось поскорее увидеть его, рассказать всю правду, которая вылилась на нее, словно ведро холодной воды, в Бергене, и облегчить страдания Криса. Ева знала, что ему было больно от осознания того, что, возможно, он ей изменил. Рыжая буквально читала это по глазам! У нее подгибались колени лишь от одной мысли о том, что скоро им с шатеном ничего не будет мешать восстановить то, что было так бессовестно разрушено чужими людьми. - Всего десять минут, мисс Мун, будьте внимательны. – произносит все тот же мужчина в форме пока достает связку ключей из заднего кармана. - Может, двадцать? – тут же озорным тоном спрашивает Квииг, пытаясь состроить самый доброжелательный вид. - Двадцать? – возмущенно повторяет служащий, но потом со вздохом сдается. – Пятнадцать. Только потому, что вы дочь мистера Муна. Радостно хлопая в ладоши, будто пятилетняя девочка, рыжая благодарит мужчину, а потом быстро забегает в комнату для встреч с подозреваемыми. Она немного отличалась от той, в которой они были тогда с Сильвией, Инес и Элайлой в полицейском участке, но сегодня Квииг никак не интересовал интерьер и убранство. Мун даже не садится за предназначенный для разговоров стол, а просто стоит недалеко от входа в ожидании момента, когда приведут Шистада. В голове она считает секунды, желая ускорить время до встречи с парнем, и немного покачивается из стороны в сторону, прикрыв глаза. Дверь с громким скрипом раскрывается, и на пороге показывается Кристоффер. Все тот же мужчина в форме расстегивает ему наручники, пока сам шатен не сводил глаз с Квииг. Лицо у Криса было по-прежнему с мешками под глазами от недосыпа; на голове творился беспорядочный хаос, которого он бы ни в коме случае не допустил, если бы имел под рукой гель для волос; а недельная щетина добавляла ему пару-тройку лет к возрасту. Возможно, это было правдой, а возможно Ева была слишком сильно влюблена в него, что видела во всех этих минусах плюсы. Легкая небрежность волос вкупе с щетиной делали Шистада еще сексуальнее, в то время как фигура парня за дни пребывания здесь стала более поджарой – с мускул сошло лишнее, от чего теперь сильнее были видны перекатывающиеся мышцы и вены. Служащий в форме забирает наручники, а затем жестом указывает Мун на запястье – напоминания о том, что в их распоряжении всего пятнадцать минут. Дверь закрывается, и в ту же секунду Ева со всей своей прытью набрасывается на Кристоффера. Она заключает его лицо в свои ладони и тут же припадает своими губами к его рту. Шистад же, который все эти дни думал только о том, что станет с ними после заседания, явно не ожидал такого напора от рыжеволосой, но не собирался упускать шанс, поэтому быстро обернул руки вокруг ее тонкой талии. - Я так скучала по тебе, - на секунду оторвавшись, произносит рыжая, - ты себе представить не можешь! - Аналогично. – в поцелуй усмехается Крис. – Ты – единственная, о ком я думаю. Ева своим любимым движением зарывается в волосы парня, пальцами легко сжимая пряди. Она льнет к нему всем телом, секунда за секундой обследуя его рот языком, иногда проходясь им по тонким губам шатена. Кристоффер издает полувздох-полустон и отрывается, смотря на рыжую горящим взглядом. - Что с тобой? - Мне нужно так много рассказать, но я не могу остановиться и не целовать тебя. – говорит та, улыбаясь совершенно безобидной улыбкой, будто не она только что одним своим видом взбудоражила его. – Давай присядем? У нас всего пятнадцать минут. Кристоффер почти в ту же секунду усаживается на один из двух стульев перед столом, следом сажая девушку себе на колени. Рыжая оказывается сверху в позе со сведенными коленями, чтобы лишний раз не донимать слабую психику парня своими разведенными ногами – он ни разу не прикасался к ней уже более двух недель. - Ты вся горишь, - говорит Шистад, а затем усмехается, поняв двусмысленность своих слов, - я имел ввиду то, что от тебя почти что идет свет, ты как солнце. Вероятно, у тебя есть хорошие новости. - Однозначно да. У нас всего пятнадцать минут, поэтому я расскажу тебе краткую версию, окей? Длинной истории, где реву в подушку почти всю ночь в Бергене, ты будешь удостоен в следующий раз. - Мне уже не нравится это. – со вздохом отвечает шатен, нахмурив брови – слезы Мун всегда слишком сильно резали ножом по его сердцу. - Начнем с того, что я, честно говоря, не хотела ехать в этот проклятый городишко, потому что мечтала провести рождество с тобой, но… - Квииг вздыхает. – Нура и Вилл прилетят только завтра, Арне в горах, Эскиль, конечно, звал меня на вечеринку, но я решила не встречать праздник в обществе мужчин, желающих поскорее заполучить друг друга. Кристоффер хмыкает, но потом со стоном разочарование упирается лбом ей в плечо и выдыхает: - Ты убиваешь меня этими словами, потому что я тоже хотел встретить рождество с тобой. - В общем, мама намекнула мне, что хочет кое с кем познакомить. – Ева делает небольшие паузы между словами, чувствуя себя так, будто снова вернулась в позавчера. – Я, конечно же, поняла, что это будет мужчина. За десять секунд до встречи с ее новым суженым я узнала, что, оказывается, у него есть дочь, которая примерно моего возраста, поэтому, как сказала моя мама, «мы должны сдружиться». - Продолжай. – со вздохом говорит парень, не отрывая взгляда из-под нахмуренных бровей от рыжеволосой. - Хоук, так зовут маминого мужчину, оказался очень милым и хорошим офицером полиции, вот только его дочь зовут Маккензи, больше известная нам как Кензи Миртл. С выражения лица Шистада можно было бы легко написать картину, так как оно просто-напросто застыло. Удивление с примесью шока от такого расклада карт даже в какой-то степени принесли рыжей удовольствие, потому как она ожидала увидеть именно это. В какую-то момент Квииг задается вопросом, а ее лицо при встрече с Миртл тоже было таким до чертиков нелепым? - Ты шутишь. – наконец-то выдавливает из себя парень, по-прежнему не моргнув и раза. - Я бы хотела, чтобы все это было шуткой. Опустим ту часть, где мы сидим за столом и притворяемся семьей. Это было так больно, ты себе представить не можешь! - Почему? - Может, во мне говорит обида, но… - Мун на секунду останавливается, цепляясь взглядом за какую-то линию на стене. – Мне больно от того, что там было: рождественские украшения, елка, игрушки, красные носки и праздничный ужин – всеми этими вещами моя мать перестала заниматься после развода. Больше пяти лет в нашем доме не было нормальных праздников, гостей и всего того, что есть у обычной семьи. Но стоило появится какому-то мужчине, то все заиграло новыми красками. Хоук – причина ее решения возобновить общение со мной, вернуться к прежней жизни. В какой-то момент я поняла, что маме было недостаточно меня, чтобы делать все это. Просто недостаточно. Но, каким-то чудом, ей хватило Хоука и Маккензи. - Черт подери, а если твоя мама выйдет за него замуж? Вы с Миртл будете «сестренками»? – на лице шатена отражается нескрытое отвращение. - Честно говоря, мне плевать, даже если они будут строить из себя семью. Теперь, когда я знаю, что настоящая причина этой внезапной любви не я, а кто-то другой, то не хочу иметь к этому никакого отношения. Да и Кенз никогда не будет мне сестрой хотя бы из-за тех вещей, которые она мне рассказала. - Это как-то касается моей… измены? – в глазах парня тут же появляется надежда на лучшее, смешанная со страхом того, что наихудший сценарий его фантазий сейчас воплотится в жизнь. - Напрямую. – вздыхает рыжеволосая, а затем полностью поворачивается к парню, смотря ему в глаза. – Я сидела в гостиной, и зашла Кензи. Буду краткой, потому что хочу оставить хотя бы пару минут для поцелуев с тобой. – Мун шутит, надеясь немного разрядить обстановку, но взгляд Шистада лишь на секунду теплеет, а потом вновь становится донельзя серьезным. – Она во всем виновата, Крис. Рыжая, сидевшая на коленях Кристоффера, буквально ощущает, как его тело в момент деревенеет от ее слов. Он не сводит взгляда своих пронзительно карих глаз с нее, не моргает и, кажется, не дышит. Всем своим немым выражением Шистад призывал ее продолжить рассказ. - Маккензи никак не связана с твоим арестом, скажу это сразу. Но она рассказала мне, почему ненавидела меня, и в этом вся соль. Отношения наших родителей разрушили ее прежнюю жизнь, где были только она и ее отец, оказалось, что мама несколько раз показывала ей мои фото, поэтому Кенз почти сразу узнала меня, когда я пришла на стажировку. Она думала, что я тоже знаю о матери и Хоуке, поэтому возненавидела меня, ведь я – дочь человека, который принес ей боль. Она решила испортить мне жизнь, потому как я, якобы, испортила ее. Это Миртл провернула кражу, но ей помог твой отец. - Он? – у Криса из легких выбивает весь воздух. – Черт подери! - Кенз сделала дубликат моего ключа, когда я выронила его в раздевалке. Мистер Шистад помог с планом и удалением записей с камер. Потом произошел тот случай в твоем кабинете: она подмешала тебе легкий наркотик, который выходит из организма меньше, чем за сутки, поэтому твои анализы были чисты. Алекса принесла выпивку, и ты стал невменяемым, но не в полной отключке. Тогда они пошли к тебе в кабинет, чтобы снять то видео, подделали бейджик Тей и сделали так, чтобы не было каких-либо знаков для сомнений. - Скажи сейчас, или я сойду с ума! Я изменил тебе? – вдруг почти что вскрикивает парень. - Нет. – быстро отвечает девушка, видя разъяренное от правды лицо напротив. Кристоффер испускает самый облегченный вздох в его жизни, а затем прижимает к себе Квииг, утыкаясь в ее рыжие волосы. С его души падает камень размером с три Осло, ему становится легче дышать. Никакой измены. Он не виноват. Все подстроили. Крис остался верен Мун. - Я думал, что умру до того момента, когда узнаю правду. – шепчет шатен, чувствуя, как у девушки выступили слезы, что сразу отпечатались на его одежде. – Из моих мыслей не уходил вопрос: сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, если я и вправду это сделал? И я всегда отвечал на него отрицательно, а затем морально уничтожал себя за сделанное и понимал, что без тебя я уже не я. - Тебе не за что просить прощения. – также шепотом отвечает Квииг, не обращая внимания на скатывавшиеся солены капли. – Ты не виноват. Кензи и Алекса разблокировали твой телефон отпечатком пальца, пока ты спал, и отправили мне сообщение. Те стоны, что я услышала, тоже их рук дело. Это все они, а не ты, Крис. - Я уволю их. – тон Шистада сменяется на железный, от которого пахло нерушимой сталью. – Уволю к чертям, напишу самые худшие рекомендательные письма, а потом напишу заявления в полицию. - Нет! – тут же произносит та, отодвинувшись от парня. – Нет. Не пиши заявления, пожалуйста. - Ты серьезно? После всего того, что они с тобой сделали? С нами? После того, как я думал, что умру, если не получу твоего прощения? - Ты уничтожишь их жизни. В щепки. Я не хочу, чтобы из-за собственных недомолвок они до конца своих дней страдали. В конце концов, я тоже могла проявить инициативу и поговорить с Кенз, тогда бы до этого не дошло. - Ты… ты… ты издеваешься, Ева! Кто после такого будет заботиться об их чувствах? Меня опоили наркотиками и сняли порнографическое видео с моим участием! – Кристоффер выглядел пораженным. - Я прошу тебя об этом, слышишь? – Мун вглядывается в его лицо своими красными от слез глазами. – Пожалуйста. Я знаю, что это кажется тебе невозможным, но я не хочу думать о них до конца жизни. Хочу забыть и отпустить, понимаешь? Единственное, чего мне хочется, чтобы ты уволил их, иначе придется уйти мне. - Ты больше никогда не увидишь их, детка. – с серьезным лицом отвечает Шистад, заключая ее лицо в свои ладони. – Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю. Если бы не ты, то я бы выпотрошил из них всю дурь, но ты для меня дороже. Мун улыбается сквозь слезы, которые продолжали беспрестанно течь из глаз, а затем целует Кристоффера в губы, оставляя отпечаток своих на пару секунд. - Что с Тейлор? – вдруг спрашивает шатен, обеспокоенный взаимоотношениями подруг. - Она ничего не знает о видео и Кензи, и я не хочу ей говорить. Пусть это останется между нами. Тей слишком ранима для таких новостей. Будь уверен, если бы она узнала, то плакала бы неделю – в ней так много веры в хорошее в людях, а тут ей говорят, что Кенз с помощью отца босса нашла такое же кольцо как у нее и подкинула на «место преступления» - твой кожаный диван в кабинете, а потом сняла секс-видео. - Черт, отец… - шатен откидывает голову на неудобный стул, не зная, что и сказать. - Он не хочет, чтобы мы были вместе из-за того, что я не представляю высший слой светских девиц Осло? - Частично правда, но я не хочу об этом думать. Он не имеет никакого гребаного права решать что-то за меня, и если я хочу быть с тобой, то я буду. – голос у Шистада решительный и твердый. Мун кладет свои ладони на выразительные скулы шатена, смотрит ему прямо в глаза и улыбается, а затем произносит тихо-тихо: - Знаешь что? – Квииг буквально не дышит, когда говорит это. – Я люблю тебя. В очередной раз за последние десять минут Крис застывает, но теперь в его глазах плещется восторг и удивление. Дыхание сбивается напрочь, а пульс скачет, словно лошадь по ипподрому. - Ты никогда не говорила мне этого. – произносит Кристоффер, не отрывая взгляда от рыжей. – Я был так расстроен, когда первый раз сказал тебе это, а ты промолчала. - Тогда я не думала, что люблю тебя, я просто чувствовала это. Теперь я уверена на все проценты в моей жизни – я люблю тебя, Крис. Шистад вжимается губами в губы Евы с такой силой, что она невольно отодвигается назад, но не возмущается, а лишь задорно смеется, обнимая шатена. В эту секунду для них не существовало ничего, кроме их двоих, сидящих в этой маленькой комнатке для встреч с арестованными. Искра, промелькнувшая между ними, не ударила, а наоборот – зарядила энергией. Дверь, из-за которой пятнадцать минут назад показался Кристоффер, со скрипом приоткрылась, заставив молодых людей оторваться друг от друга со сбитым дыханием. Все тот же мужчина в форме выглядит недовольным, застав парочку в таком виде, но в то же время немного смущенным. - Время вышло, мисс Мун. Ваш отец уже ждет сеанса встречи с подсудимым. – безэмоциональным голосом произносит служащий. - Твой отец? – испуганно переспрашивает Шистад. - Да, он хочет поговорить с тобой до заседания. – рыжая встает с колен Криса, чувствуя, как прежнее спокойствие уходит по мере отдаления от парня. – Будь хорошим мальчиком, чтобы понравится моему папе, иначе можешь забыть о совместном проживании. - Хорошим мальчиком? Мы будем говорить о моем уголовном деле! - Мисс Мун. – уже строгим тоном произносит мужчина. - Увидимся на заседании. Не забывай, что я люблю тебя. – последнюю фразу Квииг произносит чуть тише, но тем не менее, ее все слышат. Ева выходит из комнаты, до последнего не сводя взгляда с шатена, пока дверь перед ней не закрывается, и она на полном ходу сталкивается с отцом. Людде выглядит немного озадаченным, услышав слова дочери, которые предназначались его заказчику, но все же спрашивает с лукавой улыбкой: - Просто Кристоффер? Румянец на щеках рыжеволосой показывается так быстро, что она даже не успевает контролировать свою реакцию на слова отца. Вздохнув, Квииг отводит взгляд, словно нашкодившая пятилетняя девочка, и говорит: - Просто… я очень сильно люблю его. Твоя защита в суде будет лучшим подарком за все годы на мой день рождения, пап. - Я сделаю все, что смогу. – отвечает мистер Мун, а затем добавляет шепотом. – А я все смогу. Когда до рокового момента остается около получаса, то Квииг чувствует, как прежняя уверенность улетучивалась по мере приближения стрелки часов к цифре девять. Она по-прежнему сидела на лавочке, но вот только уже в другом крыле здания суда – туда ее отвел тот мужчина в форме, сказав, что за дверями с цифрой четыре пройдет заседание мистера Шистада. В очередной раз благодарно кивнув, Ева так и осталась ровно на том же месте, куда ее привели, зациклившись на своих раздумьях. Им оставалось выиграть дело, и тогда все будет как раньше. Крис вернется на свободу, они снова будут вместе… От этой мысли все в груди перехватывал радостный визг, но испытание не было закончено – цифра номер четыре на дверях грубо напоминала о том, что шатен мог оказаться за решеткой на следующие несколько лет. Чтобы хоть как-то отвлечься, рыжеволосая хватается за свой почти что разряженный и напрочь разбитый гаджет. В списке новых диалогов она находит около десятка поздравлений от одноклассников из Бергена, Арне, Эскиля и еще некоторых ребят из академии, но сейчас Квииг совсем не хотелось писать всем благодарности за поздравления. Единственная строчка с сообщением, на которую она нажимает, от Тей. kikket_tay «Дорогая моя Ева, с днем рождения! Я так сильно люблю тебя, что ты не можешь представить! В этот снежный для декабря день я бы хотела, чтобы у тебя все было хорошо! Не болей в такой мороз, будь любима тем, кого любишь сама! Я желаю тебе самого большого счастья, которое есть на этой планете! Я абсолютно уверена, что за все испытания, которые ты прошла на своем пути, ты получишь лучшую жизнь, которую можно только представить! И если за это счастье нужно будет бороться, то я всегда буду стоять рядом, чтобы помочь тебе достичь его. Ты лучшее, что случалось с нашим клубом, со мной, и мне очень жаль, что ты уходишь. Но я всегда буду любить тебя, ты – самое яркое солнце, которое можно встретить в своей жизни. Твоя Тей» Ева понимает, что по ее щекам текут слезы только тогда, когда она дочитывает поздравление. Вздохнув, она снова пробегается глазами по строчкам, чувствуя, как все внутри загорается яркими огнями. И как она могла допустить даже мысль о том, что Тейлор могла предать ее? Вероятно, кто-то свыше все же удержал ее не звонить в тот вечер, чтобы кричать от боли предательства и измены. Кикетт не виновата. Ни капли. Она – ее Тей, которая никогда не повернется к ней спиной. Поднеся телефон ближе, рыжая начинает набирать ответный текст для подруги.

evamohn «Кого я должна поблагодарить за то, что мы встретились? Мое сердце прямо сейчас пробьет грудную клетку! Я плачу, но это слезы счастья. За эти четыре месяца ты стала одним из самых близких мне людей, Тей. Прости, что последнее время была так холодна с тобой – судебное дело Кристоффера и поездка в Берген сделали из меня комок нервов. Я очень хочу увидеться с тобой в каком-нибудь кафе вместе с Инес и Эскилем, как тот раз, помнишь? Спасибо за те прекрасные слова выше, я очень скучаю по тебе»

kikket_tay «Мы обязаны устраивать такие посиделки каждую неделю, иначе я совсем заскучаю без тебя на сменах! Как мистер Шистад? Надеюсь, у вас все будет хорошо. А поездка домой? Ты была у матери? Боже, как ты на это решилась? Я требую все в самых ярких подробностях при нашей ближайшей встрече! В конце концов, мне нужно выгулять ту сумку, что мне подарили на рождество…» - Мун не может сдержать улыбки, что расползлась по ее лицу от последних слов подруги.

evamohn «Мы встретимся как можно раньше, обещаю. Мне нужно бежать, судебное заседание Криса начнется через двадцать минут. Увидимся!» «И да, я не позволю тебе скучать… потому что я передумала увольняться из клуба)»

- А вот и наша именинница! – вдруг женский голос разрезает гробовую тишину пустого коридора. Квииг рефлекторно поднимает голову и видит Инес. - Мы уже устали искать тебя по всему этому крысятнику! – Гарсия подбегает к подруге, тут же заключая ее в объятия, а затем шепчет Мун в ухо. – С днем рождения, дорогая. - Спасибо, - улыбается рыжая, позволяя себе на секунду отвлечься от темных мыслей предстоящего мероприятия, - не думала, что ты помнишь. - Не думала, что ты помнишь? Кристоффер за месяц вынес мне мозг вопросами, что же подарить его ненаглядной малышке. – на последних словах красноволосая копирует интонацию брата, с которой он обычно разговаривал. - С днем рождения, Ева. – из-за спины подруги показывается Элайла, которую Квииг вначале не заметила. – Я бы могла подарить тебе чертов сертификат в мой салон, но ты и так можешь прийти туда в любое время, чтобы тебя обслужили лучшие мастера. - Это и впрямь похоже на жизнь мечты. – по-доброму усмехается девушка, гадая, видно ли, что недавно она плакала. - Думаю, мама… - начинает говорить Инес, но ее перебивают. - Что «мама»? – в коридоре появляется Сильвия, идущая к дверям судебного зала облокотившись на мужа. У Квииг все в момент деревенеет от одного лишь взгляда на мистера Шистада. - Я хотела сказать, что мама, вероятно, пришлет Еве что-то из своего бутика. – закатив глаза, отвечает Гарсия, что сегодня была вновь одета в один из своих костюмов. - Здравствуй, Элайла. – Сильвия не забывает поздороваться с бывшей женой своего мужчины, пока сам Эрлинг молчит, переводя взгляд с Инес на Еву и обратно. – Я никогда не имела ничего против того, чтобы распространять красоту, но что за повод? - Сегодня мне исполнилось двадцать. – с легким румянцем смущения на щеках отвечает рыжеволосая. - Ах, так неожиданно! – тут же вспыхивает миссис Шистад. – С днем рождения, дорогая! Дай мне свой адрес, чтобы в новом году ты блистала еще ярче в одежде моих модельеров. - Да, поздравляем вас, Ева. – вдруг произносит мужчина, не отрывая взгляда своих голубых глаз от Квииг. - Благодарю. – выдавливает из себя улыбку та, стараясь не выглядеть так, будто хочет провалиться под землю, от чего спешит сменить тему. – Сколько время до начала заседания? - Меньше пятнадцати минут. – отвечает бывшая миссис Шистад, сверяясь со своими наручными часами. – Я так сильно волнуюсь! - Мне сложно признать это, но да, даже мне не по себе. – говорит Инес, неловко переводя взгляд на пол. Мисс идеальный костюм просто не могла себе такого позволить! - У меня такое ощущение, что я вообще не спала сегодня ночью – голова просто раскалывалась на две части. – Мун сразу же хватается за названную часть тела. – Когда выходила из автобуса, то ударилась виском о какую-то железяку, потому что задумалась обо всем этом... - Все это похоже на спираль жизни, знаешь? В начале вашего знакомства с Крисом он разбил тебе нос дверью, а теперь, думая о нем, ты врезаешься во что-то в автобусе. – Инес поглядывала на подругу улыбающимся заботливым взглядом. – Никому из нас не стоит так переживать. - Абсолютно согласен! – из-за спины Элайлы вдруг появляется мистер Мун. – Вам не нужно так… Мужчина резко прерывает свою речь, встретившись взглядами с мистером Шистадом. Он буквально замирает, смотря на мужчину напротив, в то время как сам Эрлинг и бровью не повел, продолжая стоять с максимально спокойным видом. Отец рыжей нахмуривается и хочет что-то сказать, но мистер Шистад перебивает его намерения: - Здравствуй, Людде. – выдыхает Эрлинг, по-прежнему безэмоционально смотря на все вокруг. – Я был очень удивлен, когда узнал, что делом моего сына будешь заниматься ты. - Твоего сына? – переспрашивает мистер Мун, а разочарование глубокой тенью оказывается на его лице. - Да, Кристоффер – мой сын от первого брака. Ты помнишь Элайлу? – голос Эрлинга вдруг окрашивается в озорные нотки. Бывшая миссис Шистад, также не моргая, смотрит на адвоката Криса. Она просто не верила своим глазам – перед ней стоял Людде Мун! Элайла искренне надеялась, что после тех грехов, которые они с мужем совершили над ним, никогда не увидит его. Целый год после того, как Эрлинг опустил своего бывшего друга на дно общества, она мучилась в кошмарных снах, где преданный Мун являлся с ножом. Бывшая хранительница очага Шистадов изначально знала план своего мужа, концовка которого заключалась в моменте, когда Людде оказывается за решеткой, а Эрлинг получает все деньги, но ничего не могла поделать. Ее муж не допускал никаких замечаний в свою сторону, постоянно повторяя одну и ту же фразу, когда Элайла пыталась отговорить его от этой плохой задумки, «либо со мной, либо без меня». - Еще бы я не помнил человека, который улыбался мне, наливая чай, а в тайне помогал подделывать мои подписи. – отвечает Людде, заставляя всех, кроме бывшей пары, нахмуриться. - Боже мой… - тихо выдыхает Элайла и отворачивается, хватаясь за сердце. С того момента, когда мистер Мун появился в их повседневной жизни, прошло уже больше десяти лет. В каждый из его визитов женщина, по указанию мужа, старалась показать свою наилучшую сторону домохозяйки, у которой на тот момент еще не было домработницы: не мешала мужчинам работать за столом на кухне, постоянно подливала им чай или кофе в опустошенные кружки и кормила вкусным ужином, пока Эрлинг и Людде расписывали свои бизнес-планы. В тот роковой день Мун лишился всего, начиная от денег, заканчивая нормальной жизнью, а Шистад, так успешно провернувший свой план, получил все: деньги, славу, многомиллионную компанию и жизнь, о которой мечтал все эти годы. Элайла долгое время винила себя в том, что это они испортили его жизнь, но лишь с годами к ней пришло реальное понимание произошедшего – это Эрлинг испортил Людде жизнь, а не она. Женщина не помогала в разработке этого плана, не подделывала его подписи, не высылала фальшивые письма. Она лишь просто была рядом с тем человеком, которого любила, старалась защитить его от всех бед, но он в ответ лишь тянул ее в пучину грехов и грязи. - Вы знакомы? – выдавливает из себя Ева, нарушая ту напряженную тишину, что повисла в их небольшом кружке. - Да. – выдыхает мистер Мун и наконец-то отводит взгляд в сторону, стараясь избавиться от разбушевавшегося внутри гнева. - Просто «да»? – в глазах Эрлинга читалась ничем не прикрытая насмешка. – Когда-то мы были партнерами. - Примерно до того момента, когда ты подал заявление в полицию о переводе средств заграницу на мое имя. Да, дорогая, - мужчина обращался к дочери, - именно этот человек разрушил нашу жизнь и нашу семью. Сильвия и Инес продолжали перекидываться многозначительными непонимающими происходящего взглядами, в то время как у Квииг в сотый раз за сегодня заслезились глаза – только в этот раз уже не от счастья. - Так вот почему… - шепчет девушка, но из ее груди вырывается всхлип. – Вот почему вы пытались рассорить меня и Криса – вы боялись… - Я ничего не боюсь. – стальным голосом перебивает ее мистер Шистад, смотря устрашающим взглядом на рыжеволосую. - Нет. – продолжает Квииг, из глаз которой уже во всю текли слезы, но она также не сводила взгляда с мужчины. – Вы узнали, кто я такая, еще в нашу первую встречу и побоялись, что правда, от которой вы убегали так много лет, вскроется. Это вы мешали нам с Крисом. - Эрлинг, что происходит? – Сильвия наконец-то подает голос, насторожено смотря на мужа. – Что ты сделал? - Это вы хотели усадить папу за решетку. Вы оставили нас без денег. – на лице Евы расплылась истеричная улыбка, в то время как она делала медленные бесстрашные шаги навстречу мистеру Шистаду. – Это вы разрушили нашу семью. Вы испортили мне всю жизнь, от которой я сбежала. Сбежала сюда, в Осло, и наконец-то нашла человека, с которым мы по-настоящему полюбили друг друга, но вы снова попытались все испортить. - Я не попытался, я уже это сделал. В мои планы не входило то, что мой сын окажется за решеткой, однако это даже лучше. – дыхание Эрлинга впервые участилось, что свидетельствовало о его волнении. – Он такой же, как и я: пойдет по головам, если хочет чего-то. Но такое не в твоих правилах, поэтому вам никогда не быть вместе. - Не-а, - с горькой усмешкой отвечает рыжая, - мы уже вместе. У Кристоффера не такая черная душа, как у вас. Он любит меня, а я его, и когда Крис узнает правду, он больше не захочет вас знать. – после этих слов Мун оборачивается, встречаясь с пораженными от шока лицами. – Мистер Шистад сделал очень много плохих вещей, чтобы мы с Крисом расстались, но я не буду перечислять их – мне больно вспоминать это. Просто знайте, что этот человек покупал людей за дурацкие кроны, чтобы опоить своего сына и заставить изменить мне. От этих слов Инес хмурится, а Сильвия хватается за сердце. Отступив обратно на свое место, Ева вдруг чувствует, как на душе стало легче. В один момент весь клубок, в которой была запутана ее жизнь, распутался, словно кто-то разрезал ножницами все узлы. Теперь, когда она знала всю правду, которую только можно было узнать, Квииг понимала, что ей и Крису ничего не мешает быть вместе. Во всем, через что они прошли, не было вины парня или ее вины, все это подстраивали люди вокруг, не желая видеть их вместе. Как низко! Ей не верилось, что люди настолько сильно могут кого-то ненавидеть в своей жизни. Смахнув слезы, Мун вздыхает, стараясь вернуться в реальность. - Заседание начнется с минуты на минуту, - голос рыжеволосой вновь разрывает повисшее напряжение, - предлагаю занять места. После этих слов Мун разворачивается и, окинув всех многозначительным взглядом, берет направление в сторону тех самых дверей с цифрой четыре. Неловкость и смятение, которые ощущались практически физически, давили на всех стоявших на тех же местах, что и до рокового разговора. Вздохнув, Людде поправляет свой любимый галстук в черную клетку, а затем, следуя примеру дочери, говорит заключительные слова, перед тем как удалиться: - Мне никогда не станет легче от того, что ты сделал тогда, Эрлинг. – мужчина говорил размерено, при этом не сводя взгляда с Шистада. – И мне жаль, что даже спустя столько лет, ты не понял, что счастье ребенка важнее твоего собственного. Я понял это, поэтому никак не буду препятствовать отношениям Евы и Криса. Ты просто не видел, какая сильная любовь горит в глазах твоего сына. А я видел, буквально час назад. И в глазах своей дочери я тоже это видел и продолжаю видеть. Возможно, это их единственный шанс на жизнь, в которой не будет наших ошибок. Прояви человечность хотя бы к тем, кого любишь. Когда в зал заседания входит судья, то все встают: Ева со своего места, которое было ближе всех к клетке, в которой должен был оказаться Крис через несколько минут; Элайла садится тоже неподалеку, однако сохраняет дистанцию в два свободных кресла от Квииг – что-то ей подсказывало, что сейчас она не имела права давить на нее своим присутствием после изложенной правды; Сильвия и Инес садятся по левую сторону отдельно от Эрлинга, который занимает место в конце зала; мистер Мун же, как адвокат, садится за специальный стол недалеко от судьи. Если бы Еву попросили описать, что происходило по время заседания, то она бы не смогла процитировать судью, прокурора или адвоката, даже показания самого парня. Квииг навсегда запомнит эту картинку перед своими глазами: Кристоффер за решеткой, который смотрит на нее таким взглядом, что все внутри сжимается, и выбивает дыхание из легких. Его взгляд был красноречивее всех слов – единственное, о чем он думал, как поскорее забыть этот ужас и забрать Мун к себе. Рыжая, прикусив губу, не спускает с него глаз, когда он отвечает на вопросы судьи, а затем, когда Шистада вновь просят сесть на свое место, одними губами шепчет ему «Я люблю тебя». Впервые в жизни Ева вживую убеждается в том, что ее отец – один из лучших адвокатов страны. Людде прямо и ясно отвечал на все вопросы судьи, ловко переворачивал обвинения прокурора и на каждое слово имел доказательство невиновности. Мистер Мун достал все записи с камер наблюдения, бухгалтерию клуба за все время его существования, а также информацию о счетах парня. Судья, тело которого было покрыто черной мантией, на все слова адвоката удовлетворенно покачивал головой, от чего внутри Квииг каждый раз зарождалась надежда на лучшее. Вишенкой на торте становятся информация о главном конкуренте Шистада – Заке Крициндберге. Когда мистер Мун выводит на экран его фото, то Ева сразу же вспоминает это лицо, так похотливо оглядывавшее всех официанток в день танцевального конкурса. Адвокат предоставляет сведения того, что, скорее всего, оффшоры были подделаны именно господином Крициндбергом, а доказательство тому давнее соперничество; записи с камер, на которых можно различить людей, напавших на Кристоффера тогда в переулке – их мистер Мун тоже нашел и доказал причастность к Заку; а также подставные счета для несуществующих оффшор и придуманные имена в заявлении в полицию. Запись с видеокамеры в кабинете Шистада, где полицейские особо грубо обращаются с задержанным, становится последним гвоздем в крышке гроба Зака Криицндберга, к которому теперь перейдет следствие. Судья и его двое советников удаляются из зала заседания для принятия решения на двадцать минут. Никогда еще двадцать минут не казались Мун такими долгими! Часто дыша, Квииг сидела, покачиваясь из стороны в сторону и потирая ладони друг о друга – озноб не отпускал ее. Ева поднимает голову и встречается взглядами с отцом, тот только продолжительно кивает с доброй улыбкой на лице, призывая ее к спокойствию, однако это несильно помогает. Рыжеволосая переводит взгляд на Криса, что сидел на деревянной лавочке за решеткой. Руками, которые были окольцованы наручниками, Шистад зарылся в собственные волосы, локтями уперевшись в колени. Чуть-чуть наклонившись, девушка тихо шепчет, стараясь понизить громкость голоса до минимума, но в гробовой тишине зала ее слова слышны буквально каждому: - Я с тобой. Кристоффер поднимает голову, повернувшись в сторону Квииг, которая отчаянно улыбалась, желая хоть как-то воодушевить парня. Шистад, кротко взглянув на полицейского с оружием, что стоял у входа в его огражденное решеткой пространство, поднимает руки и показывает рыжей сердечко жестом – право голоса у него сейчас не было. Хихикнув, Мун тоже быстро складывает сердце из пальцев и демонстрирует шатену. Звук сталкивающейся подошвы ботинок с ламинатом звучит как гроза в конце весны – громко и отчетливо. Судья и его помощники входят и занимают свои прежние места дислокации. Мужчина в черной мантии тихо переговаривался с подчиненными, в руках держа какие-то бумаги. Наконец, прочистив горло, он встает со своего места и начинает читать. - Дамы и господа, благодарим вас за ожидание. Нами были рассмотрены все приведенные сведения с двух сторон: обвинителя и обвиняемого. Мы учли все факты, сопоставили данные, а также обратились к документам. Согласно законам нашей конституции, мы приняли следующее решение. – судья делает паузу, а каждый из сидящих в зале замирает. – Все приведенные обвинения признать оправданными, действия законными, а Кристоффера Шистада, гражданина Норвегии, проживающего в городе Осло, невиновным. Мужчина в черной мантии громко ударяет деревянным молотком и тут же произносит: «Заседание окончено. Решение обжалованию не подлежит», но рыжая уже не слышит его. Она вскакивает со своего места и чуть ли не протискивается через железные прутья решетки. С шатена снимают наручники, и он почти что вылетает из дурацкой клетки, сразу же обнимая Еву и поднимая вверх. Кристоффер целует ее настолько сильно, что им обоим больно, но сейчас это было просто необходимо. Мун не может дышать от осознания того, что наступил конец. Конец тем бесконечным ночам и дням, когда мысль о том, что Шистад может оказаться за решеткой на несколько лет, не уходили. К ним подбегает радостная Элайла, а следом и Гарсия с мамой – они все обнимаются, и буквально у каждого из глаз текут те слезы, которые называют слезами счастья. Людде быстро собирает все свои бумаги в папку и тоже не может скрыть улыбки – еще одно дело, выиграть которое было для него просто необходимо. Взглянув на Эрлинга, что продолжал сидеть на том же месте в конце зала, мистер Мун лишь многозначительно хмыкает, а затем подходит к обнимающейся кучке. - Папа! – Квииг вылетает навстречу мужчине и вешается ему на шею. – Спасибо тебе! Спасибо! - Я же говорил, - улыбается Людде, уже со спокойствием принимая объятия дочери, - хороший подарок на двадцатилетие, да? - Мистер Мун, - неожиданно слышится голос Криса, подошедшего к ним, - я не знаю, как вас благодарить. Огромное спасибо! - Это моя работа. Просто береги мою дочь, хорошо? Ты ей нужен. Кристоффер без слов обнимает своего адвоката, понимая, что никогда бы не смог выразить то, что чувствует. Последние дни были его кошмаром наяву, но теперь он ощущал себя так, словно ничего это не было. Немного отодвинувшись, Шистад говорит то, что хотел сделать смыслом своей жизни: - Я буду беречь Еву, ведь она тоже нужна мне.