Into My Web 24

Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Overwatch

Пэйринг и персонажи:
Амели Лакруа/Ангела Циглер, Жерар Лакруа, Оливия Коломар, Габриэль Рейес, Ана Амари, Джек Моррисон, Гэндзи Шимада, Лена Окстон, Мойра О'Доран
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз
Предупреждения:
Насилие, Underage, Элементы гета
Размер:
планируется Макси, написано 15 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Прекрасная идея, автор! :3» от Dark Firehawk
Описание:
Амели - трудный подросток из приемной семьи, у нее редкое заболевание крови, из-за чего она чувствует себя изгоем. Совершив очередной проступок, ее направляют отбывать наказание, где за ней наблюдает психотерапевт и известный врач Ангела Циглер. Доктор с безупречной репутацией беспокоится за измученную жизнью девочку и, постепенно, их отношения развиваются в неожиданном для них направлении. Но, что же ждет дальше взрослую женщину и подростка в мире, где все осуждают, если ты не такой, как все?

Посвящение:
Фандому MercyMaker, МерсиМейкер по мне, один из самых красивых и реалистичных пейрингов.

Фанатам Overwatch, любителям интересных идей и просто тем, что любит истории про двух девушек.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Метки:
Примечания автора:
Автор не врач и не психолог, но увлекается психологией, общалась с людьми из данного направления. По большей степени Ангела - врач-импровизатор.

Это AU. В работе будут темы, которые имеют место быть в реальной жизни и проблемы, с которыми могут столкнуться любые из нас. А возможно, даже сталкивались.

В описании указаны только ключевые персонажи. Так их больше.

Артик, изначально вдохновивший на идею: https://pp.userapi.com/c857620/v857620975/13c74/uH2CzVMs5FI.jpg

№9 в топе «Фемслэш по жанру Первый раз»
№7 в топе «Фемслэш по жанру Психология»

Отзывы очень важны :3

Глава 1. Обвиненная.

12 июля 2019, 16:33

Надо мужественно переносить все, что случается, ибо то, что мы считаем случайностью, на самом деле происходит закономерно. Луций Анней Сенека (Младший)

      Здание суда сегодня было полупустым. Рассматривалось дело очередного несовершеннолетнего подростка, который не мог быть пока еще наказан по взрослым законам. Ну, как сказать «очередного». Это была все та же юная шестнадцатилетняя девушка, которая стала уже частым гостем суда по делам несовершеннолетних. Обычно, это была мелкая кража или вредительство, и девушка отделывалась легкими наказаниями в виде штрафов, домашних арестов, или не продолжительными исправительными работами. Ведь ей нужно было учиться, а за свои шестнадцать лет, девушка побывала в здании суда не однократно и стала постоянным гостем в полицейском участке города Лос-Анджелес. Но сейчас ей грозило более серьезное наказание, так как девушка избила человека. И не кого-то, а невесту, как выразилась пострадавшая, своего приемного отца.              Для подростка, который сменил уже три приемные семьи, которые не хотели выплачивать штрафы за строптивое дитя, было не самым лучшим иметь уголовное будущее. К тому же причинение тяжкого физического увечья — это уже серьезно. Однако девушка говорила мало, и она не рассказывала, почему, когда ее взяли в семью ее новые приемные родители, она стала гораздо чаще попадаться полиции. Она говорила, что ее отец хороший и заботится о ней. Что у них все хорошо. На вопрос о том, почему она ведет себя таким образом она молчала.              Сейчас судья, который видел девушку уже не первый раз, потирал от усталости виски, так как сторона обвинения просила заключить подростка под стражу и выплатить огромный штраф.              — Подсудимая, встаньте, — произнес мужчина, ударив молотком по столу, прося тем самым соблюдать тишину в зале. Он устал слушать адвоката пострадавшей, который говорил слишком много.              Обвинитель замолчал и сел на место. Девушка, к которой обратились, медленно встала, смотря в пол перед собой. Это была высокая, стройная, даже, наверное, немного худощавая девушка с весьма необычным цветом кожи. Он был очень бледный и имел голубоватый оттенок. Ее пухлые, красивые губы были розовато-фиолетовыми, а обреченные глаза редкого, золотистого цвета. Картину дополняли собранные в высокий хвост иссиня-черные волосы, которые девушка явно красила в таковой, чтобы он, как бы, сочетался с ее необычным цветом кожи. Всем своим видом девушка вызывала массу вопросов о том, почему она такая бледная, практически синекожая, и похожа на самого настоящего вампира. Ее поза выражала крайнюю закрытость и боязливость.              — Амели Лакруа, вы обвиняетесь в нанесении физического увечья невесте вашего приемного отца, — начал судья. — Что скажете в свое оправдание? Вы можете объяснить свой поступок?              Синекожая потерла руки, сцепленные наручниками и коротко посмотрела на судью.              — Так вышло.              Судья тяжело вздохнул.              — Все, что можете сказать?              — Да, — тихо добавила она.              В речи девушки слышался французский акцент, а голосок ее звучал невинно и обладал приятным, нежным тембром. Однако, вела она себя так, как будто точно осознавала, что натворила.              — Амели, так как вам шестнадцать лет, и вы, разумеется, является несовершеннолетней, то по закону, мы не можем применить к вам суровые меры, — судья поднял руку, чтобы заткнуть начавшего возмущаться обвинителя. — И, после вашего поведения, с которым вас доставили в полицейский участок, и ваших частых присутствий у меня в суде, мы начали сомневаться в стабильности вашего рассудка.              Амели подняла глаза на судью, но хмурилась. Ей очень сильно хотелось накинуть на себя капюшон своей серой толстовки, чтобы немногочисленные люди в зале суда на нее не пялились, как на прокаженную. Хотя, она привыкла к подобным взглядам.              Судья взял приличной толщины папку и открыл ее. Пролистав несколько пачек листов, он нашел нужную ему страницу и вновь заговорил, но более дружелюбным голосом:              — Насколько говорит твоя медицинская карта, которая начинается буквально с твоего рождения, где ты еще была записана как Гийяр, то ты страдаешь редким генетическим заболеванием крови под названием метгемоглобинемия*. Я прав?              Амели кивнула.              — Данное заболевание требует постоянного медицинского вмешательства и длительного, периодического лечения дорогими лекарствами, которые ты принимаешь курсами. Все верно?              Амели снова кивнула и глянула на судью исподлобья.              — Что ж, состояние твоего здоровья, как физического, так и психологического, вызывает у нас множество вопросов, а потому, твоим наказанием я назначаю полгода исправительных работ в главном центре по делам несовершеннолетних. Также, ты будешь находиться под пристальным наблюдением лучшего психотерапевта, который будет докладывать об успехах твоего наказания. После этого, мы уже примем окончательное решение по поводу твоего наказания, — судья ударил молотком, закрепляя свои слова. — И прошу тебя, не разочаруй меня, потому как мне не хотелось бы отправлять тебя в колонию для несовершеннолетних. Я так же назначаю вашему приемному отцу штраф в размере двух тысяч долларов, которую потребовала семья пострадавшей, в качестве компенсации за сломанный нос и выбитые передние зубы. Срок на выплату штрафа — месяц. Приговор вступает в силу с завтрашнего утра. Будьте добры появиться в Центре вовремя, мисс Лакруа. Суд окончен, все свободны.              — Гийяр… — себе под нос пробормотала девушка, явно не находящаяся в восторге от своей фамилии и желающая использовать фамилию, полученную при рождении, до своей первой приемной семьи.              Судья поспешил встать, даже не обращая внимания на протесты со стороны обвинителя, который попытался проследовать за ним. Амели была одновременно рада тому, что ее не ждала тюрьма, и удивлена, потому что такое наказание было для нее даже странным. Хотя, теперь ей не придется проводить в доме слишком много времени. Этого она и добивалась. Даже таким способом.              — Что ж, спасибо тебе, дорогая, за то, что мне придется выплачивать такие огромные деньги моей чертовой бабе за то, что моя проклятая дочь распускает руки, — злобным шепотом заговорил Жерар, дернув дочь за цепочку на ее наручниках, заставляя нагнуться к себе. — Мы еще поговорим об этом и том, как именно ты будешь доставать эти деньги.              Синекожая заметно занервничала, но к ней подошел охранник, который отвлек ее тем, что снял наручники. Она была свободна. Пока что.              Вслед за этими действиями, Жерар поспешил схватить свою приемную дочь за локоть, но сделал это как можно более мягко, так как вокруг еще были люди. Он повел девушку на улицу, к своей машине. Он явно был зол.              Дойдя до потрепанного временем черного пикапа, мужчина практически швырнул дочь в транспорт, выказывая таким образом свое недовольство, а на стоянке уже никого не было, потому он явно осмелел.              — В машину — живо, — приказал он, следуя к водительскому месту.              Амели накинула на себя капюшон своей толстовки, радуясь, наконец, тому, что оказалась в своем импровизированном укрытии и на нее уже никто особенно не пялился. Она села на пассажирское сидение и мгновенно сжалась, приблизившись к двери. Ей хотелось быть как можно дальше от своего приемного отца.              — Я тебя хочу предупредить, чтобы свой поганый рот ты держала на замке, — начал мужчина, выруливая автомобиль на дорогу. — Чтобы ни слова не вякнула своему мозгоправу, когда завтра туда явишься. Если ты посмеешь сказать хоть что-нибудь, то тебе очень не понравятся последствия. — Мужчина повернул голову, смотря на свою сжавшуюся приемную дочь. — Ты меня поняла?              Амели молча кивнула два раза и обняла себя руками, закрываясь еще больше.              Но остальная дорога прошла в абсолютной тишине. Жерар курил, молча вел машину и не желал никак взаимодействовать с дочерью. Чему она была очень рада, так как тоже не горела подобным желанием. В ее голове только и бродили мысли о том, что ей не хотелось, чтобы он замечал ее присутствие. Ведь она нужна ему только для пособия по опеке. И он позволял себе слишком многое. Другие семьи были намного лучше, даже если были ужасными людьми. Однако, когда удочерил ее Жерар — он был женат, но через год его жена ушла от него, оставив приемную дочь и бывшего мужа одних. Из-за этого мужчина стал получать больше денег, рассказывая сказки комиссии по опеке, что у них трудности, просил больше денег.              Ему было выгодно, чтобы девушка была рядом. Только вот эти две тысячи сейчас слишком больно бьют по его карману. И он уже ненавидел Амели за то, что втянула его в это. Его итак уже достал тот факт, что она постоянно сбегает и совершает криминальные поступки. Но отпускать ее и возвращать в детдом он не собирался, так как пособие, которое он получал, не смотря на штрафы, покрывало многие его расходы, аренду и вообще жизнь. Только вот тратил он деньги на свою жизнь исключительно.              Он не заботился об Амели, он обращался с ней грубо, ему было все равно на ее состояние. Девушке уже давно нужны были дорогие лекарства, чтобы держать состояние ее болезни под контролем, но он не спешил покупать их ей.              Сейчас Амели старалась не думать об этом.              Когда пикап приехал к их скромному дому, синекожая поспешила покинуть автомобиль и быстрым шагом направилась в дом, сутулясь и избегая вопросов, которые мог задать ей «отец».              Радуясь тому, что оказалась у себя в комнате, она захлопнула дверь, закрыла ее на защелку и прижалась спиной к двери. Медленно, она стекла по ней и уселась на пол, обнимая колени. Она достала телефон, потрепанный временем, с небольшой трещиной на экране, в самом уголке, и набрала сообщение своей подруге.              Роковая вдова: Я вернулась после суда. Мне назначили полгода исправительных работ в главном Центре по делам не совершеннолетних, а также приставили меня к какому-то мозгоправу.              Сомбра: Как ты себя чувствуешь, ты в порядке? Он не распускал руки? Потому что, клянусь, если он снова тебя ударил, я взломаю ему компьютер и разошлю его коллегам порнуху.              Амели мило улыбнулась, радуясь тому, что только что прочитала. Ее подруга — Оливия Коломар всегда старалась проявлять заботу к своей подруге, но, ее было недостаточно, ведь они проводили мало времени вместе, из-за ее постоянных наказаний.              Роковая вдова: Все нормально, я у себя в комнате, а он сюда редко заходит. Благо не запретил сегодня запирать дверь, а то ты знаешь его любовь к такому приказу. Иногда мне кажется, что он что-то замышляет.              Сомбра: Детка, ты итак под его полной властью. Что еще он может замышлять? Ты помни, что я, если что, сделаю, что сказала. У него будут проблемы на работе.              Роковая вдова: Я знаю, Сомбра, ты можешь и не такое. Завтра я иду в Центр. Мы увидимся?              Сомбра: Если хочешь, то мы с Лусио и Баптистом заедем к тебе во время перерыва, и потусим.              Роковая вдова: До завтра, mon chéri*.              Сомбра: Buenas noches, chica*.              Амели улыбнулась, выключила свой телефон, спрятала его в карман толстовки, после чего встала и подошла к большому террариуму, похожему на аквариум, где ползал достаточно крупный паук. Черная вдова. Это была самка, черная, как смоль, опасная, смертельно ядовитая, с красным брюшком. И Амели заворожено смотрела на нее. Она обожала пауков.              — Эй, Найти*, как ты там? — она постучала пальцем по стеклу, привлекая внимание паучихи. — Меня сегодня снова осудили. Надеюсь, с тобой все будет в порядке, пока я буду мотать свое наказание.              Тяжело вздохнув, девушка опустилась на свою кровать и тихо включила легкую, медленную музыку. Наслаждаясь ритмом, она вспомнила свое давнее увлечение бальными танцами, которыми она занималась в своей первой, более-менее адекватной приемной семье, и встала с кровати, начав медленно исполнять грациозные движения. В мешковатой серой толстовке и рваных синих джинсах это выглядело довольно забавно, но Амели было все равно. Она сейчас была здесь одна, никто ее не видел, а отец, похоже, не собирался ее звать на ужин.              Не удивительно. Она ведь провинилась. А всего на всего, она пыталась защитить свое здоровье, когда несколько раз ударила ту женщину по лицу. Она всего лишь защищалась от неизбежного насилия, которое собирались направить на нее пьяные отец со своей «невестой». Но, разве могла она сказать это в суде? Она боялась. И почему-то, никого не смутило то, что эта женщина, так сказать, пострадавшая, была в дрыск пьяная.              И так было всегда.                                   

***

                           Амели рано встала, она чувствовала, как ее желудок урчит от голода, но она смогла лишь выпить воды. Из-под крана. Приемный отец вновь не собирался ее кормить и решил отправить ее голодной на свою первую отработку наказания. Синекожая была расстроена, но не могла сказать по этому поводу ни слова. Она лишь поскорее покинула ванную комнату, наскоро вытираясь полотенцем и просушивая волосы своим стареньким феном, после чего затянула их в небрежный высокий хвост, откуда выбивались части ее волос. Она накинула на себя белую мужскую рубашку, которая была ей вполне по размеру, и заправила ее в свои рваные синие джинсы. На ноги она надела любимые, но уже потрепанные берцы. Закончив свой внешний вид любимой толстовкой, капюшон которой скрывал ее от любопытных или осуждающих взглядов, Амели направилась к пикапу своего отца, который уже мечтал поскорее избавиться от присутствия в доме своей приемной дочери.              — Я заберу тебя в семь вечера, — холодно сказал Жерар, когда пикап остановился возле огромного на вид здания, в котором, судя по всему, было множество помещений.              Амели кивнула и вышла, с любопытством осматривая здание. Оно было шикарным, зеркальным, и было ограждено высоким забором, за которым, как она догадалась, были еще помещения, с внутренним двориком.              Лакруа вошла в здание и подошла к администратору на входе.              — Здравствуйте… — тихо поздоровалась она, когда на нее посмотрела улыбчивая девушка.              — Доброе утро, мисс?              — Лакруа. Амели Лакруа, — поспешила ответить синекожая, избегая пытливого взгляда администратора, которая только сейчас заметила, что кожа девушки имеет необычный оттенок.              — Мисс Лакруа, вас ожидает инструктор, который выдаст вам указания на день, а также сообщит о времени приема вашего психотерапевта. Прошу, — девушка указала на длинный коридор позади себя. — Последняя дверь направо.              Амели молча кивнула и бесшумно направилась в указанном направлении, все еще не снимая с головы свой капюшон. Подойдя к нужной двери, она прочитала табличку: «Габриэль Рейес. Инструктор». Когда она хотела постучать, то дверь перед ней распахнулась и на нее чуть не налетел высокий, мускулистый мужчина с карими глазами и аккуратной темной бородой, на половине лица которого шли глубокие, но старые шрамы.              — А, новенькая, верно? — заговорил мужчина приятным голосом, поправляя свою аккуратную прическу руками и оглядев девушку, на которую только что едва не налетел. — Меня зовут Габриэль Рейес. Я твой инструктор.              — Амели Лакруа, — синекожая протянула хрупкую руку, которую Габриэль крепко пожал своей сильной ладонью.              — Следуй за мной, — скомандовал Рейес и направился в сторону других помещений.              Приведя девушку во внутренний дворик Центра, Габриэль повернулся к девушке.              — Итак, — заговорил он. — Здесь ты начнешь свой день. Твоя задача: вычистить эту площадь и расставить разбросанные вещи по своим местам.              — А кто разбросал их? — фыркнула Амели. — Или вы нарочно раскидываете вещи, чтобы потом вашим подопечным была работа?              Тон Амели был весьма язвительным, что не понравилось Рейесу. Он подошел близко к девушке, и она видела, как на его челюсти играют желваки.              — Умничать — не входит в твои обязанности, и что здесь происходит точно не твоя забота, — рычащим голосом ответил Габриэль, испепеляя золотистые глаза напротив. — Твоя задача выполнять то, что тебя просят. Понятно?              Он приподнял брови вверх, а мгновенно напрягшаяся девушка молча кивнула. Он слегка улыбнулся и сменил гнев на милость, положив руку на плечо Амели, от чего та вздрогнула.              — В пять часов у тебя встреча с твоим психотерапевтом. Она будет следить за твоим состоянием и в конце твоего срока сделает заключение. Так же, ты можешь обращаться и к ней. Когда познакомитесь.              Габриэль оставил девушку и отправился обратно в здание. Амели огляделась, нехотя понимая, что у нее сейчас будет много работы и ей, наверное, даже придется испачкаться. А еще этот давящий голод, из-за того, что со вчера она не ела ничего. В животе нещадно урчало. Амели стискивала зубы, когда начала убираться во дворе.              Так прошло какое-то время, прежде чем девушка услышала, как в заднем кармане ее джинс вибрирует телефон. Она взяла смартфон в руку.              Сомбра: Хэй, chica, как ты там? Мы с Лусио и Баптистом уже стоим неподалеку, забеги к нам на пару минут?              Лакруа улыбнулась и отложила ведро с водой в сторону, покидая дворик. Она прошла мимо администратора, которому сообщила, что идет на небольшой перерыв, который ей разрешали брать пару раз за день.              Амели вышла на улицу и практически сразу увидела своих друзей, которые сидели на скамейке в парке неподалеку от Центра. Лусио радостно махал руками, держа в руках пакетик, Баптист сидел на скамейке, а Сомбра хитро ухмылялась со скрещенными руками на груди. Одна ее часть волос была выбрита и остальные зачесаны на другую сторону.              — Амели! — Лусио подошел к синекожей и приобнял ее. Она ответила ему тем же.              Все ее друзья были достаточно смуглокожими и ярко выделялись с ней оттенками кожи. Но, она была не виновата, что имеет такую необычную внешность. Сомбра в шутку сравнивала ее с азари из популярной игры Mass Effect. Амели была даже рада такому сравнению, ведь только трое ее друзей не желали ей зла.              Обняв Сомбру и Баптиста, Амели вдруг почуяла запах вкуснейшего фаст-фуда, доносившийся из пакетика, что держал бразилец. Она отобрала его пакет и сразу же вытащила оттуда вредный, но такой желанный гамбургер и, практически не раскрывая его, начала жадно его поглощать.              Друзья переглянулись.              — Да, мы подумали, что ты, возможно, проголодаешься, — почесал свои дреды Лусио.              — Да я со вчера ни черта не ела, — с набитым ртом сказала Амели, доставая из пакета бутылку колы.              — Слушай, детка, может быть стоит все же рассказать о таком обращении? — нахмурилась Сомбра, садясь рядом с синекожей.              — Чтобы меня потом дома избили перед тем, как отправить обратно в приют? — Амели снова откусила смачный и крупный кусок бургера.              — Это было бы лучше, чем то, что происходит сейчас, — заметил Баптист, приглаживая свою аккуратную темную бородку и наблюдая, как ест его подруга.              — Ты ведь работаешь тут и тебе нужно получать достаточное питание, к тому же, с твоим здоровьем… — добавил Лусио, покачиваясь в ритм музыке, которую он слушал в одном наушнике.              — Пока все нормально, я лучше буду пропадать тут, чем дома, — улыбнулась Амели, доев свой бургер и запивая его колой. — Вредно, зато как вкусно и сытно…              Довольная и перекусившая Лакруа откинулась на спинку, и достала из кармана толстовки пачку крепких сигарет. Сомбра тут же поднесла к ее лицу зажигалку «zippo», экономя спички, которыми пользовалась синекожая.              Амели благодарно кивнула и затянулась, прикрыв глаза:              — У меня встреча с мозгоправом через час. Мне сказали, что это женщина.              — Что ж, с дамами приятнее общаться, чем с мужиками, — игриво произнесла Сомбра, растрепывая аккуратно зализанные кудрявые волосы Баптиста, который возмущенно от нее отпрянул, а она рассмеялась.              Лусио накрыл лицо ладонями в жесте «фейспалм».              — Я не уверена, что психиатры и люди, занимающиеся копанием в твоем грязном белье — все милые и хорошие, — парировала Амели, затягиваясь в очередной раз.              — А ты сначала проверь, — улыбнулась Сомбра, приобнимая подругу и элегантно перебирая пальцами другой руки, украшенными длинными ногтями, по ее бедру. — Вдруг, ты окажешься не права. Я слышала, что тут работают самые лучшие специалисты во всех направлениях.              Амели нахмурилась и глянула на пальцы, которые царапали ее ногу.              — Посмотрим, — коротко сказала она и выкинула сигарету на газон. — Мне пора, adieu*.              Бунтарка. Оливия довольно улыбнулась, заметив этот ее бросок окурка. Сама Коломар тоже была той еще незаконопослушной особой, вот только она являлась опытным хакером и никогда не попадалась полиции. Амели встала и пошла прочь, махая друзьям на прощание.              Ее ждала встреча с психотерапевтом, к которому она и направилась прямо сейчас. Но сперва, ей пришлось закончить свои дела во дворике.                                   

***

                                  Около пяти часов, Амели подошла к кабинету, на двери которого висела табличка: «Доктор Ангела Циглер».              Синекожая фыркнула. Секретарь позволила девушке войти в кабинет, сказав, что доктор подойдет с минуты на минуту, потому девушка поспешила зайти внутрь. А в кабинете было довольно чисто, ухожено, в центре стоял журнальный столик, возле которого находилось удобное кресло и кушетка, видимо для пациента. На нее можно было как сесть, так и лечь.              Все так серьезно, — подумала Амели.              Она бросила взгляд на солидный рабочий стол, находившийся возле сплошного окна. Видимо, доктор была перфекционистом, так как все предметы были расставлены с хирургической точностью, а вокруг не было ни пылинки.              Амели села на кушетку, ощущая ее мягкость. Комфортно и удобно. Она закинула ноги на журнальный столик и в этот самый момент в кабинет открылась дверь и внутрь вошла женщина в строгом белом костюме. Амели перепугалась и быстро убрала ноги со стола, внимательно посмотрев на вошедшую.              Это была блондинка, со свободно закрепленными в хвост, слегка волнистыми волосами. Прическа позволяла выбиться нескольким локонам на лицо, а лоб украшала длинная, густая, косая челка. Ее белый строгий костюм был практически в тон ее волосам, только значительно белее. Также, ее наряд красиво сочетался с ее молочной кожей. Юбка-карандаш до колен и приталенный элегантный пиджак. Женщина выглядела весьма молодо, но точно была старше Амели, аккуратно очерченные пухлые губки растянулись в ласковой улыбке, а ярко-голубые глаза сразу же стали заинтересованно осматривать «пациентку».              Да весь ее вид выражал крайнюю доброжелательность, а тонкие светлые брови, практически прямой формы, даже не думали хмуриться, видя необычность сидящей перед ней девушки. Но Амели все равно скрестила руки на груди и положила ногу на ногу, приняв самую закрытую позу, на которую только была способна, и угрузла в диванчик, изредка поглядывая на своего доктора.              — Добрый день, Амели, — ласковый, чуть низкий, весьма солидный и приятный тембр голоса, который мог успокоить даже самого буйного пациента — прекрасно дополнял картину образа этой женщины. — Меня зовут доктор Ангела Циглер, и я буду твоим психотерапевтом. Буду следить за твоим состоянием и надеюсь, что мы с тобой подружимся.              Грациозной походкой, с планшетом в руке, Ангела подошла к Амели и протянула ей руку, чтобы закрепить их знакомство. У нее была удивительно нежная кожа, аккуратно подстриженные и ухоженные гладкие ногти без лака и изящные тонкие пальцы. Женщина была не самого высокого роста, Амели точно была выше нее, потому, когда она встала, то на полголовы возвысилась над своим психотерапевтом, лицо которой, однако, даже не дрогнуло, но взгляд неотрывно смотрел в золотистые глаза напротив, и сменился на, даже, восхищенный. Амели хмурилась, но аккуратно пожала нежную руку доктора своей голубоватого оттенка ладонью, со слегка стершимся черным лаком на коротких ногтях. Ее пальцы были так же тонки и изящный, слегка длиннее, нежели у Циглер. А еще у врача были теплые руки, в отличии от Амели. Выдержав несколько секунд рукопожатия и пристальных взглядов золотых и ярко-голубых глаз, пациентка и доктор убрали руки друг от друга.              Ангела обняла свой планшет и аккуратно опустилась в свое кресло, слегка сдвинув ноги вбок, как бы не желая принимать какую-либо закрытую позу. Так посчитала Амели, которая небрежно плюхнулась обратно на диван и сразу же скрестила руки и ноги, вжимаясь в кушетку.              — Итак, — Циглер улыбнулась, а Амели, наконец, расслышала в ее речи нотки акцента, явно немецкого, так как вполне разбиралась в языках. Училась она хорошо. Была даже уверена, что ее собственный французский акцент нельзя было не заметить. — Давай приступим? Расскажи мне о себе.              Планшет лег на колени, в руках была зажата ручка, а глаза внимательно смотрели на Амели, которая не удосужилась даже снять капюшон. Циглер понимала, что подросток сейчас полностью закрыт перед ней.              — Ну… — Амели облизнулась и сильнее слилась с креслом, словно чего-то боялась. — Меня зовут Амели Лакруа, а я предпочитаю фамилию Гийяр, но всем на это до лампочки.              Ангела кивнула и сделала какую-то короткую запись на бумаге, изобразив из себя сплошные уши, которые слушали пациентку.              — Ты родилась в городе Анси, во Франции, верно? — уточнила Циглер, сверяясь с какими-то, видимо, словами в своих документах.              — Да, в семье Гийяр, но это все, что я о них знаю, — Амели посмотрела в окно. — Настоящие родители погибли в автокатастрофе. Родственники отказались от меня и сдали в приют. Потом я жила в двух семьях в Анси, и последняя привезла меня в Америку.              Ангела неотрывно смотрела на девушку и ее лицо озарило сочувственное выражение. А так же внутренняя гордость за такой поток слов на всего один вопрос. Это хороший знак. Амели даже стало неуютно. Девушка не ожидала, что захочет столько говорить о своем прошлом. И она не привыкла к жалости или понимаю. Наверное, это просто работа мозгоправа.              Красивого мозгоправа.              Амели не надеялась встретить такую приятную на вид женщину, ожидая какую-то ворчливую безразличную бабульку. Она была рада, что общество доктора ей будет, хотя бы, приятно. наверное поэтому ей захотелось начать говорить. Хоть что-то.              Казалось, Ангела не спешит задавать вопросы, просто смотря с улыбкой на девушку, и что-то записывая у себя на бумаге. Синекожая ждала любых вопросов, но ей было пока не особо комфортно на них отвечать.              — Амели — очень красивое имя, — неожиданно произнесла Циглер, от чего задумавшаяся девушка напротив вздрогнула. — Я с удовольствием буду звать тебя по имени, тем самым мы избежим формальностей про твою фамилию.              Ангела подмигнула и Лакруа слегка выпрямилась. Впервые кто-то заметил, когда она сказала, что ей не очень нравится ее фамилия, даже если она красивая.              — Сколько тебе лет, Амели? — поинтересовалась Циглер, отрываясь от планшета и переводя все свое внимание на подростка.              — Шестнадцать.              — Чем ты увлекаешься, чем занимаешься в свободное время?              Амели задумалась на минуту. Не особенно много у нее было свободного времени. Да и увлечений тоже. В основном она пыталась сбежать из своего дома и проводить время где-то в дали от него.              — Я не уверена…              — В чем? — Ангела подалась немного вперед, более внимательно прислушиваясь к ответам.              — В своих увлечениях, — пожала плечами девушка. — У меня их особенно нет. Как и времени.              — Ну, допустим, учеба? Тебе нравится учиться? Какой у тебя любимый предмет?              — Я учусь хорошо. Люблю литературу, музыку и языки… — неуверенно ответила синекожая.              Какая-то пометка на планшете.              — Хорошо. А увлекаешься чем? Может быть, кино, или компьютерные игры?              — У меня нет компьютера, — Амели отвернулась.              Ангела открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. Было странно, что у подростка ее возраста нет компьютера. Циглер захотелось задать вопросы о семье, но она предпочла оставить их на потом.              — Мне нравится балет, — мечтательно произнесла Амели. — И скрипка.              Ангела улыбнулась. Начало положено. Она начала говорить сама, даже без легкого давления.              — Хорошо, это очень необычные увлечения, — одобрила доктор и что-то написала на бумаге. — Скажи, за что ты попала сюда?              Она, определенно знала, за что, но Амели решила ответить:              — Я ударила по лицу девку своего приемного отца.              Ангела прищурилась. Да, она прочитала об этом в деле Лакруа. Но она хотела понять, почему та нанесла вред подруге своего отца. И то, почему она называет его «приемный отец» тоже ее настораживало. В это следует углубиться со временем.              — Скажи мне, твой отец... Жерар, какие у вас с ним отношения? — осторожно поинтересовалась Циглер.              Амели заметно напряглась, но натянула на лицо улыбку.              — У нас все нормально.              Ангела кивнула, но задумалась:              — У тебя было три приемные семьи, — сказала она, вновь зачитывая что-то из своих документов в руках. — Какие у тебя были отношения с ними?              — Они все брали меня для того, чтобы получать пособие по опеке, — вырвалось у синекожей, от чего Ангела нахмурилась еще больше. Золотистые глаза Амели внимательно смотрели на доктора.              — Тебе не нравилось жить с ними? — уточнила Циглер.              — Первая семья была неплохой. Но она отдала меня, не желая платить за мою учебу. Но они водили меня в музыкальную и танцевальную школу, я с ними дольше всего прожила, — Амели перевела взгляд на воду, которая стояла на столике.              Внимательная Циглер заметила ее взгляд и доброжелательно улыбнулась девушке:              — Можешь налить воды, если хочешь, не стесняйся.              — Спасибо, — синекожая небрежно налила воды и сразу поднесла бокал к губам, жадно осушая его.              Доктор была заинтересована этой девушкой. Она таила в себе какую-то загадку и Циглер хотела понять какую именно. Ей хотелось понять, почему она совершает столько криминальных поступков и что движет ею.              — Скажи, Амели, Жерар хорошо с тобой обращается?              — А долго мы будем тут сидеть? — перебила доктора Амели и снова посмотрела в ярко-голубые глаза напротив.              — Не долго, — Ангела облизнулась. — Ты не очень любишь отвечать на вопросы?              — А вы любите их задавать? — Амели ухмыльнулась, закидывая ноги на столик перед ней.              Циглер провела взглядом по стройным ногам девушки и неодобрительно покачала головой, после чего Амели закатила глаза и убрала ноги.              — Я хочу лучше узнать тебя, потому, мне надо задавать тебе вопросы, и будет очень здорово, если ты будешь на них отвечать. И желательно, говорить о том, что ты чувствуешь.              — Ага, — Амели начала дергать ногой в нетерпении и раздражении, как отметила про себя Ангела. — А у вас тоже красивое имя.              Слова, сорвавшиеся с губ синекожей заставили ее натянуть капюшон на глаза, так как девушка поняла, что ляпнула что-то не подумав. А вот доктор Циглер открыла рот, но затем просто ласково улыбнулась.              — Благодарю, Амели, мне очень приятно, — Ангела не делала никаких пометок в планшете, она лишь смотрела на девушку перед собой, которая продолжала дергать ногой и закрываться в смущении. — Тебе не жарко? Ты можешь снять капюшон, и не стесняться меня.              — Вас не смущает цвет моей кожи? — Амели выглянула из-под капюшона, словно нашкодивший котенок.              Ангела искренне удивилась и быстро помотала головой:              — Почему меня должен смущать цвет твоей кожи? Я знаю, что у тебя проблемы со здоровьем, к тому же, мне кажется, что это необычно и красиво.              Ангела говорила правду. Она с самого первого взгляда посчитала, что эта девушка весьма красива, а ее курносый маленький носик добавляет ей исключительной прелести. К тому же, Циглер не умела врать. Издержки профессии и личности самого доктора. Амели невольно улыбнулась и нерешительно опустила капюшон, открывая свои синевато-черные волосы, и сразу поправляя выбившийся локон за ухо.              Циглер улыбнулась еще шире и внимательно смотрела прямо в глаза. Амели смутилась. Черт, как эта доктор может так долго пялиться в глаза и не отводить взгляда? Амели стало неловко, на щеках проступил розоватый оттенок, который как-то особенно мило выделялся на ее голубоватой коже.              И это не ускользнуло от пытливых глаз психотерапевта.              — Скажи, тебе комфортно? Может быть, окно открыть, или еще воды?              Слишком много заботы и вопросов. Слишком много, мать его, внимания. Амели не привыкла к такому и начинала нервничать еще больше. Но с доктором это было другое волнение, она просто не была уверена, что такой поток теплоты связан с искренностью и является просто работой.              — Все ок, — Амели пожала плечами, слегка приподнявшись, но все еще держа ноги и руки скрещенными.              — Амели, я хочу провести несколько тестов: это не займет много времени, и мы будем делать по одному каждую нашу встречу, хорошо?              Ангела встала и подошла к своему столу, извлекая из тумбочки стопку каких-то папок. Она взяла одну из них и вернулась к креслу. Все это время Амели завороженно наблюдала за грациозными движениями доктора. Та двигалась гордо, плавно, изящно. Амели была похожа в движениях на пантеру, когда не сдерживала своих действий или не боялась кого-то или чего-то, и когда была одна. Но Циглер была какой-то особенной.              — Окей, док, — Амели нахмурилась и приготовилась проходить скучные тесты.              — Я покажу тебе картинки, и ты мне скажешь, что видишь на них, можешь описать в подробностях, — Ангела достала несколько картонок и приготовилась их показывать. — Готова?              — Готова.              — Что ты видишь тут? — Ангела подняла первую карточку.              Амели внимательно смотрела на рисунок. Бесформенную кляксу, казалось бы, но девушка точно увидела что-то иное, от чего она хмурилась все сильнее. Воображение у нее было очень хорошим и ярким.              — Мучения. Размытые, расплывчатые изображения мук.              Ангела кивнула, но внутренне напряглась, а затем подняла следующую картонку, заметив легкую улыбку на лице синекожего подростка. Незаметно Циглер писала все у себя на планшете.              — Это паук. Огромный, властный паук.              Циглер слышала удовольствие в голосе девушки. А ответы ее вызывали у нее легкий трепет. Еще никто не описывал таких образов, из тех подростков, или взрослых, которые были ее пациентами. Следующая карточка.              — Ядерный взрыв… катастрофа… — Амели передернуло, и она словно погрузилась в какие-то свои переживания.              Карточка номер четыре вызвала у нее блеск в глазах, который дополнился извращенным удовольствием, отраженным в голосе:              — Кровь, много крови, она стекает на пол и брызжет на стену.              Ангела сглотнула, не на шутку начав волноваться, но сохраняя спокойствие на лице. Пятая карточка вызвала страх на лице подростка. И чем больше показывала карточек Ангела девушке, тем ярче и разнообразнее были эмоции снекожей.              — Боль… Тут много боли. Очень много боли физической и душевной. Персонаж явно терпит.              Ангела едва заметно нахмурилась, молча идя дальше.              — Страдание и замкнутость… Просто невозможность уйти… Нет выбора. Существо в четырех стенах.              Ангела заметила, как ручка в ее руках начала подрагивать, и она поспешила скрыть это, плотно сжав ее пальцами.              — Нет сил сопротивляться у жертвы, изображенной на картинке, — тыкнула пальцем в изображение на карточке подросток. — Но боль и кровь, они движут ей. Или им...              Амели замолчала, помрачнев окончательно и снова накинула на голову свой капюшон, вжимаясь в спинку кушетки.              — Спасибо, Амели, достаточно, — дрожащими руками, Циглер спрятала карточки и ей захотелось глотнуть свежего воздуха, потому, убирая папки в стол, она открыла окно, и тяжело вздохнула, надеясь, что ее не видит пациентка. — Давай встретимся завтра, и продолжим наш разговор.              Амели была напряжена и погружена в свои мысли. Она молча встала и направилась к двери. Замерев возле дверной ручки, девушка обернулась, заметив на себе взволнованный, но добрый взгляд.              — Все хорошо, доктор, не берите в голову, — Амели усмехнулась и поспешила покинуть кабинет.              Ангела осталась стоять, сжимая руками подоконник. Ее переполняли вопросы и эмоции, после такого чувственного описания простых, привычных, долбанных пятен Роршаха. Проклятого теста, который тысячу раз она проводила с другими людьми, и всегда слышала что-то банальное, вроде летучих мышей, двух медведей или костей таза человека.              Амели была необычным подростком, и, пробежавшись глазами по своим записям, Ангела закусила губу. С ней точно что-то не так. Она как будто молча просит помощи, или пытается это скрыть, прячась за яркими образами. Циглер обязательно должна понять, что именно тревожит девушку и что у нее внутри.
Примечания:
Метгемоглобинемия - заболевание обусловленое повышенным содержанием метгемоглобина (окисленного гемоглобина) в крови, что приводит к кислородному голоданию тканей. В гематологии, метгемоглобинемии подразделяются на наследственные и приобретенные (у Амели она наследственная).
Характерный признак заболевания – коричневый цвет крови и синий оттенок кожи.
Амели проходит периодическое лечение. Чтобы не описывать сто раз подряд, сразу скажу, что ее терапия (как и болезни вообще в принципе) направлена на трансформацию метгемоглобина в гемоглобин. В ходе лечения назначается аскорбиновая кислота (сначала дозы большие, постепенно снижаются до поддерживающих), рибофлавин и метилен синий в глюкозе, 1% раствор. Иногда проводят обменное переливание крови.

Mon chéri - моя дорогая (фр).
Buenas noches, chica - спокойной ночи, девочка (исп).
Найти - имя паука Амели, ласковое сокрашение (Nighty) от слова Nightmare (кошмар).
Adieu - прощай\те (фр)

P.S. Далее в примечаниях буду периодически сноски подобного, музыка, арты итд.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.