Легенда об "Изумрудном фениксе"

      Вечер на Проспекте Мира был такой же бурный, как и утро, и день, и любой другое время суток просто потому, что это большая и активная улица: люди ехали с работы, люди ехали на работу или встречу. Здесь было много кафе, ресторанов и магазинов. Здесь жизнь кипит. Владимир Голеевский вышел из метро. Это был невысокий, но спортивный молодой человек. Блондин с голубыми глазами, с по-детски припухлыми щеками, румяным оттенком кожей и большой щербинкой между двумя передними зубами. Его сложно было назвать красавчиком, потому что его лицо все еще сохраняло детские и невинные черты, хотя он уже учился в средней школе. В общем, юность с его лица сходила неохотно и, видимо, будет преследовать его всю его жизнь.       Владимир свернул в первый же переулок и перебежал дорогу в неположенном месте под звон трамвая, который собирался свернуть на Проспект Мира. Молодой человек только ухмыльнулся этому, но его сердце стало биться чуть сильнее. Он направился прямо в продуктовый магазин, где при входе прихватил тележку. Опираясь на тележку, он передвигался между рядами с продуктами. Толчок, и тележка по инерции катится вперед. Сначала в секции с овощами и фруктами, затем в молочные продукты и мясо. Так, набрав себе продуктов, молодой человек отправился на кассу. Кассирша с любопытством изучала внешний вид молодого человека. Она часто видела его в этом магазине, и всегда один. Женщине было очень интересно, посылали его родители или он сам ходил за продуктами. Ведь в его корзине часто были только ЗОЖ продукты, практически не было никаких чипсов и сладкого. Очень необычно для его ровесников. Но каждый раз она пробивала его покупки, и получала в ответ от него широкую улыбку со щербинкой между передних зубов и благодарное «спасибо». Затем она наблюдала как Голеевский убегал в раздвигающиеся двери, чтобы направится домой.       Владимир вышел на улицу, глубоко вздохнув. Вновь перебежав дорогу перед трамваем, теперь уже идущего в другую сторону, он лишь ухмыльнулся. Все-таки его скорость и реакция были очень велики. Он направился вниз по улице, к своему дому, который располагался на перекрестке с другим переулком. Голеевский завернул под КПП и оказался во дворе своего жилого дома. Среди «брежневок» это здание было единственное, построенным в нынешнее время. Молодой человек прошел в свой подъезд с продуктами в пакете, и забрался в лифт и отправился на свой этаж. Ему надо было ехать на самый вверх, где располагались двухэтажные квартиры с панорамными окнами. Квартира Голеевских была своего рода музеем, и, если судить по экспонатам, то Британским музеем. Здесь можно было найти разные редкие вещи со всех концов земли от Старого до Нового Света, от Европы до Азии, от Северной до Южной Америки, и даже из Австралии и Океании. Для многих квартира скорее представляла собой склад древностей, даже некоторые элементы мебели представляли собой музейные экспонаты, а на самом верхнем этаже даже была витрина с особенно ценными вещами, которые были скрыты за пуленепробиваемом стеклом и под замком. Сам же Владимир не проявлял ко всему этому никакого интереса, он привык жить в этом музее, что ничего уже его не удивляло. Недавно правда к редким находкам в квартире образовались два аквариума с рыбками: один представлял собой стеклянный стол, а второй стоял посреди гостиной, и часто выступал в роли светильника. Откуда все это? Все просто — родители Владимира, Игорь и Елизавета, были археологами. По крайней мере, они всегда так представлялись, но по факту их род деятельности был не известным, и, возможно, в какой-то степени граничил с криминалом. Да и если быть честным, то археологи из них были такие же как Индиана Джонс и Лара Крофт: они мотались по всему миру, где-то постоянно зависали, возвращались с кучей экспонатов домой, часть из которых продавали либо музеям, либо коллекционерам, а часть оставляли себе. В общем, классическими археологами они явно не были и в земле никогда не копались.       Владимир снял кроссовки, поставил их на полку и медленно пополз по лестнице на второй этаж к себе в комнату. Там он переоделся в домашнее, взял ноутбук и спустился вниз. Он устроился в гостиной на диване, прихвативших с кухни отварной рис с овощами и курицей. Уминая свой обед за обе щеки, он смотрел в записи трансляцию матча «Пламя» против «Изумрудного феникса». В целом он не остался впечатлён игрой ни одной из команд, и матч ему показался скучным, но смотрел он его, так как ему важно было понять, кто будет следующим соперником его команды «Звездная». И как он уже знал, им стал «Изумрудный феникс». Когда трансляция закончилась, он поставил пустую тарелку на кофейный стол-аквариум.       — «Феникс», значит — протянул он. — Это будет достаточно просто.       Он встал с дивана и отнес грязную посуду на кухню. В гостиной было уже темно, так как вечер опустился на город. Аквариумы и бра в виде олених рогов в прихожей остались единственными источниками света в большом помещении.

* * *

      Вечером, когда глава семьи Иван вернулся домой, все Юдины уселись за широким столом в столовой на ужин. Его супруга Марина разлила по тарелкам томатный суп с мидиями, который приготовила сама, и села за свое место. Во главе стола сидел Иван, прямо напротив него Марина, Глеб сидел рядом с отцом, а Мирослава рядом с матерью. Все члены семьи заняли места напротив окна, чтобы наблюдать за тем, как наступает вечер. Под столом тихо сидел Тишка в ожидании, что ему что-нибудь перепадет со стола хозяев.       Все члены семьи были удивительным образом похожи друг на друга, что невольно дурные мысли о родственных связах старших их членов могли прийти в голову. Однако это было лишь совпадением. Иван был мужчиной среднего роста и обычного телосложения. У него были светлые волосы, зачесанные назад, голубые глаза, которые он скрывал под обычными очками, светлая кожа, тонкие губы. На лице виднелись морщины, а на голове проступала седина, которую из-за общего цвета волос было практически невозможно увидеть. Он всегда одевался достаточно строго: рубашки, классические брюки и мужские туфли, но в кругу семьи мог позволить себе надеть свитер или жилетку. Марина Юдина же была воплощением элегантности с точенной фигурой, невысокого роста. Она тоже была блондинкой с голубыми глазами, бледной кожей, на которой виднелись следы зрелости в виде небольших морщинок. У нее было круглое лицо, миндалевидные глаза и припухлые губы. Волосы свои она убирала в высокий пучок, выпуская кокетливые короткие прядки волос на висках. Она предпочитала носить элегантные платья и заметные украшения.       Вечерами семья вместе собиралась за столом одетые и причесанные. Это была их такая своеобразная традиция, которую, наверное, мало кто бы оценил. Но поскольку никого это не смущало, семья предпочитала проводить вечера вместе. Несмотря на то, что у семьи была возможность нанять повара, Марина предпочитала готовить самостоятельно. Ей очень нравился сам процесс, и поэтому она даже ходила на разные кулинарные мастер-классы, после которых баловала своих домочадцев необычными блюдами. Все оставались всегда довольны ее едой, поэтому никто не возражал. В конце концов Марина не работала, и могла проводить время, пока дети на учебе так, как ей хотелось. И к тому же дети были уже достаточно взрослыми, чтобы ходить в школу или вуз и обратно самостоятельно.       Столовая, где ужинала семья, была совмещенной комнатой с гостиной, условно поделенной на секции. Это была светлая комната с голубыми оттенками. Стол, за которым сидела семья, был массивным и предназначался для восьмерых человек. Он находился прямо напротив панорамных окон, которые выходили на небольшой сад, где росли цветы и различный кустарник. Помимо этой комнаты на первом этаже еще располагалась ванная комната, кабинет и кухня. На втором этаже было три спальни — для родителей и у каждого ребенка была своя комната — и ванная. В комнате Мирославы также был выход на балкон. Комнаты были просторными и светлыми, здесь было все, что нужно для жизни. Конечно, по сравнению с особняками, в которых жили их друзья и знакомыми, жилище Юдиных можно было посчитать скромным, но они были из тех людей, которые предпочитали не перегибать палку и старались делать все просто, но со вкусом. К тому же компактные дома проще и экономнее содержать в порядке, а скопленные деньги потратить на семейные поездки заграницу.       Мирослава задумчиво водила ложкой в супе, время от времени вылавливая мидии из него. Она пыталась собраться с мыслями, чтобы обратиться к своим родителями и попросить их записать ее в секцию по футболу. Почему-то ей было непросто о таком их просить, она совершенно не знала, как они на это отреагируют и как им объяснить, почему она хочет этого.       — Мира, что-то не так? — спросила Марина, заметив, что дочь ведет себя немного странно.       — Нет, ничего, — отрицательно покачала головой девушка.       — Тебе не вкусно? — спросила женщина.       — Что ты мама, — улыбнулась Мирослава, отправив ложку в рот. — Очень вкусно. Просто…       — Просто что?.. — женщина слегка наклонила голову на бок.       Мужчины за столом тоже внимательно посмотрели на Мирославу. Она поняла, что сейчас будет самое время, чтобы попросить исполнить свою просьбу.       — Мама, папа, — обратилась она, — я хочу записаться в футбольный клуб. Я уже даже выбрала один.       От услышанного Глеб даже поперхнулся, а родители переглянулись между собой.       — А ты правда хочешь этого? — спросил Иван.       — Очень, — кивнула девушка.       — Тогда не вижу в этом никакой проблемы, — улыбнулась Марина. — Я, правда, удивилась этому.       — С другой стороны Мира у нас на все матчи Глеба ходила, — ухмыльнулся Юдин старший. — Видимо, это был лишь вопрос времени.       Мирослава довольно отправила ложку супа себе в рот, но теперь Глеб начал задумчиво ковырять ложкой в своей тарелке. Такого поворота событий в своей жизни он не ожидал.       Ближе к ночи после того, как Мирослава приняла душ, она решила поговорить с братом. Она подошла к двери в его комнату и постучала в нее. Он не сразу ответил, но дверь все-таки открыл.       — Я хочу поговорить с тобой, — тихо сказала Юдина.       Глеб впустил ее в свою комнату. Девушка прошла в нее, сев на кровать, сам же он устроился на стуле перед рабочим столом. Мирослава некоторое время молчала, пытаясь подобрать слова. Юдин терпеливо ждал, когда его се6стра соберется с мыслями, задумчиво уставившись в стену.       — Я хочу попросить тебя помочь подготовиться к вступлению в футбольный клуб, — спокойно сказала Мирослава.       — Вступительный тест? — поинтересовался Глеб. — Его еще не отменили?       — Для малышей отменили, но для средней и старших групп оставили, — сказала она. — Ты же ведь знаешь, что я ни разу не играла, и мне бы базовые навыки выучить.       — Ты действительно хочешь играть в футбол? — спросил Юдин.       — Да, — кивнула Мирослава.       — С чего это вдруг? — поинтересовался ее брат. — Ты не проявляла к нему четыре года никакого интереса. Что изменилось?       Мирослава замолкла, опустив взгляд в пол. Глеб внимательно смотрел на свою сестру, ожидая ответ на свой вопрос.       — Я увидела игру «Изумрудного феникса» и поняла, что это то, чего мне не хватало все это время, — сказала Юдина. — Я не могу это объяснить одними словами, но в этот момент мое сердце заколотилось. Я испытала такое волнение, и… Мне кажется, что я должна быть… Нет, я просто должна быть частью этого мира.       Юдин внимательно выслушал свою сестру и посмотрел на сестру. Он старался понять действительно ли то, что говорит она — правда. Он, конечно, был не психологом и вряд ли мог бы сказать это наверняка. Все сомнения были только из-за того, что он сам ушел из этого футбольного мира, со скандалом, потратив все свои нервы и потеряв друзей. Он не хотел, чтобы его сестра оказалась втянула во все это. С другой стороны, это был его опыт, негативный, может ей повезет больше. Если не попробуешь, не узнаешь.       — Хорошо, — встал он со стула. — Я подготовлю тебя, но это будет очень непросто.       — Спасибо большое, — улыбнулась Мирослава, встав с места и обняв брата.       — Благодарить будешь потом, — ответил он. — Завтра вечером начнем.       Мирослава кивнула и, воодушевленная, направилась к себе в комнату. Она села за туалетный столик, посмотрев на свое отражение в зеркале. Она была очень довольна тем, что вот-вот ее мечта станет явью. Она была окрылена этим, даже не задумываясь, что ей предстоит еще много работать, чтобы все-таки попасть в команду.

* * *

      Первая тренировка после матча состоялась уже на следующий день. В этот же день у «Агатового феникса» проходил второй матч, поэтому их не было в футбольном клубе. И признаться честно, что без них было даже немного скучно. Но самим девочкам скучать было некогда. В раздевалке они все гадали, что ждёт их на новой тренировке и что представляет из себя их следующий противник.       — Что вообще известно про команду «Звездная»? — спросила Климента, натянув на себя футболку.       — В целом очень хорошо сбалансированная команда, — сказала Елизавета, завязывая шнурки на бутцах. — У них считается отличным игроком новенький Владимир Голеевский. Играет первый год, но уже показывает впечатляющую игру.       Команда немного напряглась, понимая, что именно сейчас начнется настоящая борьба и до этого им просто везло. Однако Жукова будто почувствовала это, она огляделась по сторонам, посмотрев на девочек. Она уперла руки в бока, недовольно поджав губу.       — Ну и что раскисли? — возмутилась она. — У нас есть время стать лучше, нам нужно только потренироваться! Ну-ка, взяли себя в руки, а то сопли по асфальту размазали.       Девочки переглянулись, на большинство эта речь подействовала весьма положительно. Ведь правда, им просто нужно больше тренировок, раз их пустили на этот чемпионат, значит, что в них увидели потенциал, чтобы сражаться наравне со всеми командами. Конечно, были и те, кто был скептически настроен, например, Наталья, Кристина и Ирина, но даже они понимали, что сдаваться без боя как минимум глупо.       Переодевшись, девушки направились в свой тренировочный зал, где их ждал сюрприз. Все поле превратилось в своеобразную полосу препятствий: там стояли вряд красные конусы, лежали в шахматном порядке шины и были положены друг на друга три платформы, что высотой они доходили где-то до полуметра, перед одними воротами находилась стойка с кольцом, за которым стояла деревянная стенка, у других же ворот стояла своеобразная пушка с футбольными мячами.       Увидев все это, девочки удивленно начали переглядываться и шептаться. Перед ними возник Роман Владимирович, который был готов объяснить все, что происходит здесь. Он попросил девочек выстроиться по росту, отчего Елизавета тяжело вздохнула, так как опять оказалась в конце строя. Ефимов оглядел своих подопечных.       — Итак, — начал он, — до следующего матча у нас три дня. Три дня мы будем улучшать свои навыки, чтобы достойно противостоять нашему следующему противнику, команде «Звездная». Сегодня наша тренировка будет проходить в новом режиме: вся команда, кроме вратаря, будет проходить полосу препятствий, которая будет становиться сложнее через определенный промежуток времени. Ваша задача продержаться как можно дольше на ней: если кто-то из вас ошибётся, то она выбывает из игры. С помощью этой тренировки я определю ваши сильные и слабые стороны, которые мы будем либо укреплять, либо улучшать. Саша для тебя у меня отдельная тренировка с помощью пушки, насколько я знаю, то ты с ней уже давно знакома, поэтому думаю, справишься.       — Хорошо, — кивнула Фокина.       — Тогда приступаем, — сказал Роман Владимирович, свистнув в свисток. — Игроки на позицию. Для начала проведём разминку.       После разминки девушки по росту выстроились в очередь перед стартовой линией, а Александра направилась к воротам с пушкой. Подойдя к машине, она выстроила необходимый себе уровень, а затем направилась в ворота. Очередь перед полосой препятствий выглядела следующим образом: Ирина, Виктория, Кристина, Дарья, Наталья, Нинель, Климента, Ия, Анфиса, Василиса, Ксения и Елизавета. Полоса препятствий выглядела так: сначала шли шины в шахматном порядке, через которые надо было пробежать так, чтобы каждая нога попала в центр шины и не зацепила ее; затем стояли конусы, через которые надо было провести мяч к воротам, где стояла стойка с кольцом и деревянная стенка, в которую надо было попасть, чтобы забить гол; и самой последней были три платформы, на которые надо было запрыгнуть. По свистку тренера Ирина отправилась первой покорять полосу препятствий. Сначала она ловко преодолела полосу из шин, затем поймала на грудь мяч, который подал ей тренер и обвела его вокруг конусов, зависнув у ворот, она отправила в него мяч, он ударился о стенку и отлетел в сторону, далее Щербакова подбежала к платформе и без проблем запрыгнула на неё. Закончив полосу препятствий, она вернулась в строй, встав за Елизаветой. Как только она закончила, то Роман Владимирович отдал сигнал, чтобы Виктория приступила к преодолению полосы препятствий. Волкова тоже преодолела ее, вернувшись к Ирине в строй. Следующей пошла Кристина, и она тоже преодолела полосу препятствий, как и Дарья, Наталья, Нинель, Климента, Ия, Анфиса, Василиса, Ксения и Елизавета, которые были после неё. Роман Владимирович был доволен тем, что всем удалось преодолеть первый уровень. Он дал девочкам задание чеканить мяч, пока он менял расстояние между конусами, кольцо у ворот на меньшее размером, и добавлял еще одну платформу к трём уже стоявшим на полосе. Пока мужчина делал все это, Климента решила показать навыки чеканки. Она отбила мяч сначала правой, потом левой коленкой и поймала его спиной, сведя лопатки, чтобы он не укатился.       — Смотрите как могу, — сказала она, захихикав.       — Хватит выпендриваться, — прыснула Наталья.       — Это ладно, — мазанула рукой Кристина. — А так можешь?       Чернова отбила мяч сначала правой коленкой, затем левой, потом правой ступней и поймала мяч на макушку головы, замерев в такой позе. Когда мяч начал падать, она поймала его в руки.       — Конечно, — широко улыбнулась Жукова.       — Ну началось, — тяжело вздохнула Логинова.       Продолжить соревнование по чеканке не получилось, так как Роман Владимирович позвал команду обратно на полосу препятствий. Ирина, Виктория, Кристина, Дарья, Наталья, Нинель, Климента и Ия прошли полосу препятствий без проблем. Но Анфиса не смогла запрыгнуть на платформу, завалившись на траву. Ефимов свистнул в свисток, объявив, что она выбыла, и пока остальные будут проходить полосу препятствий дальше, Коновалова будет чеканить мяч и ждать остальных. Василиса, Ксения и Елизавета прошли полосу без проблем. Пока тренер готовил новый уровень площадки, девочки чеканили мяч и болтали.       — Ну что же ты, Фиса, — дружелюбно подтрунила подругу Климента.       — Прыгучести не хватило, — стыдливо ответила Коновалова.       — Грудь слишком большая и к земле притягивает? — хихикнула Кристина.       — Что, завидуешь? — прищурилась Ирина.       — Ещё чего! — резко ответила Чернова.       — Завидуешь, завидуешь, — сказала Виктория, убирая свои длинные чёрные волосы назад, демонстрируя, что ее мать природа тоже одарила формами.       — Зато я могу спать на животе, — ухмыльнулась Кристина.       Роман Владимирович снова позвал команду на полосу препятствий. Она стала еще сложнее: конусы стояли еще ближе, кольцо на воротах стало еще меньше, а платформы стали еще выше. В этот раз выбыли Ирина, Нинель и Василиса, которые не смогли попасть моем в кольцо. В принципе это было ожидаемо, так как они играли на позиции защиты, и быть меткими на воротах им было не обязательно. На четвёртом уровне выбыли Климента, которая не смогла запрыгнуть на платформу, но смогла так сильно ударить по мячу, что сломала деревянную стенку за кольцом, и Кристина, которая не смогла попасть в ворота. На пятом уровне выбыли Дарья, которая сбила конус, Ксения, которая не попала по воротам и Виктория, которая не смогла запрыгнуть на платформу. На шестом уровне выбыла Наталья, которая не попала в кольцо на воротах. И таким образом все уровни смогли преодолеть только Ия и Елизавета, при этом последняя на последнем уровне даже выдохлась.       — Крутышки! — поздравила с прохождением тренировки Жукова.       — Спасибо, — тяжело дыша ответила Антонова.       Ия смущенно промямлила благодарность, так как совершенно не знала, как реагировать на свой успех, ведь она на последнем круге даже не выдохлась, и ей от этого стало очень неловко. Она вспомнила, как ее в школе одноклассники называли ЭВМ, и сейчас она даже была готова поверить в то, что она скорее робот, а не человек.       Так окончилась первая часть тренировки. Девочки расслаблено устроились у скамеек на поле, кто-то отошёл в раздевалку умыться, пока Роман Владимирович и сотрудники футбольного клуба убирали подготовленную полосу препятствий. Ефимов отметил для себя слабые и сильные стороны и готовил для каждой специальную тренировку, но она должна была начаться со следующего дня, так как надо было добыть необходимое оборудование.       Елизавета достала мобильный телефон и начала изучать то, как сегодня сыграли команды. Она смотрела письменную трансляцию матча.       — Как там сыграли «агатовые», — поинтересовалась Наталья.       — Очень хорошо, — кивнула Антонова. — Счёт пять-ноль в их пользу.       — Ничего себе! — протянула Климента.       — Они очень сильная команда, — кивнула Ия. — Вообще еще с тренировок в младшей группе было понятно, что многих из них ждёт успех.       — Вы с ними были знакомы еще в младшей группе? — удивилась Жукова.       — Да, — кивнула Ксения. — Большая часть «изумрудок» и «агатовых» тренировались вместе в младших группах. Мы знаем друг друга очень хорошо.       — Иногда даже слишком, — тяжело вздохнула Виктория.       — Не говори, — протянула Василиса.       Климента удивлённо посмотрела на них.       — Я и Вика учимся в одной школе с Леликом, Вика даже в одном классе с ним, — сказала Дарья.       — Я вместе с Саней Пушкиным в одну школу хожу, — пожала плечами Ирина.       — А я с Денисом в одном дворе живу и в одной школе учусь, — тяжело вздохнула Молчанова.       — Насколько все-таки тесен мир, — протянула Климента.       — Скорее насколько тесен «Феникс», — хихикнула Ия.       — Даже очень, — хихикнула Ксения.       — Кстати, а куда подевался твой мальчик? — поинтересовалась Виктория, обратившись к Памфиловой, отчего она залилась краской. — Как его звали, кстати?       — Фил, — спокойно ответила Дарья.       — Он… — Ия неловко убрала прядь за ухо. — Он… уехал жить к бабушке и дедушке в Японию.       — Японию? — удивилась Александра.       — Да, он же наполовину японец, наполовину русский, — закивала Памфилова. —       Почему-то его родители посчитали, что ему надо поехать в Японию пожить. Не знаю, почему. Мы очень давно не общались.       После перерыва девушки вернулись к стандартной командной тренировке. Роман Владимирович внимательно наблюдал за ней, планируя как будет завтра тренировать свою команду. Он знал, что следующий матч должен быть серьезным испытанием для его подопечных как для игроков и для него как для ментора, который ведет к победе. Он подумал, что ему сейчас не помешал бы совет. Как раз после победы в матче, Андрей Юрьевич скоро напишет ему с приглашением отпраздновать. Вот тогда-то он обратиться к нему с советом.

* * *

      Вечером, когда они оба были дома, Мирослава и Глеб переоделись в спортивные костюмы и направились на футбольную площадку в одном из дворов. Им повезло найти ее свободной, так как обычно по вечерам туда прибегали мальчишки, чтобы погонять друг с другом мяч. Оставив некоторые вещи у ворот, они начали готовиться к тренировке. Глеб натянул на себя перчатки и стал в ворота, а Мирослава взяла мяч и отошла на некоторое расстояние.       — Ударь по воротам, — сказал Юдин, приготовившись ловить удар своей сестры.       Юдина поставила перед собой мяч и ударила по нему со всей силы, что у неё была. Мяч перелетел через забор по кривой, попав в крону дерева. Шурша листьями, он стремительно полетел вниз, упав на асфальт на тропинке за футбольной коробкой и несколько раз отпрыгнув от него. Мяч укротился к кустам. Глеб и Мирослава молча наблюдали за его движениями, Юдина стыдливо прикрыла рот ладошкой и виновато посмотрела на брата, он лишь тяжело вздохнул.       — Да, это будет непросто, — констатировал он.       — Прости меня, — сказала она.       — Тебе не передо мной надо извиниться, а перед собой, — сказал он. — Тогда начнём с самых азов.       Парень вышел из ворот и быстро направился за мячом. Мирослава тяжело вздохнула, начав сомневаться в том, что ей все-таки удастся прокачать свои навыки за столь короткое время. Она неловко пнула песок мысиком кроссовка, пытаюсь унять своё недовольство. Когда Глеб подошел к ней и отдал мяч, он заметил ее удрученное выражение лица.       — Что-то не так? — поинтересовался он.       — Все в порядке, — отрицательно покачала головой она.       — Не переживай, мы все с чего-то начинали, — ответил Юдин. — Нет людей, которые что-то делали бы идеально с первой попытки. Я научу тебя всему, что знаю сам.       — Спасибо, — тихо сказала Юдина, слегка улыбнувшись.       Так они начали тренировку. Глеб сначала решил научить свою сестру правильно бить по мячу. Для начала они определили бьющую ногу Мирослава — это оказалась правая нога. Затем Юдин показал ей как правильно разгоняться, объяснил, что удар надо производить так, чтобы мяч оказался посредине ступни. Несмотря на то, что описания всего процесса были весьма мудрёными и Юдина не сразу все смогла уловить, бить правильно по мячу она научилась достаточно быстро. Дальше осталось выучить разные типы ударов, которые могут понадобиться на поле. Их оказалось приличное количество, что в какой-то момент Глеб подумал, что Мирослава все-таки передумает и сдаться, но, наверное, он плохо знал свою сестру. Юдина решила не отступать, хотя ей надо было буквально за несколько дней выучить всю футбольную теорию.       Юдин показывал сестре все, что он знал и умел, а она довольно быстро все схватывала. Глеб наблюдал за ее движениями, понимая, что его сестра не такая уж и простушка в футболе и у неё есть определенные задатки. После ударов по мячу настало время научиться его вести, Глеб принёс на площадку несколько камней и кирпич, которые использовал в качестве конусов. Показав, как правильно делать, он начал следить за тем, как выполняет упражнение его сестра. Ей удалось действительно быстро овладеть и этим навыком. Юдин с удивлением наблюдал за ее успехами, не веря своим глазам. Хотя затем он вспомнил, как быстро он научился самым азам, и вопросы отпали сами собой. Кто-то в их роду точно был талантливым футболистом и передал гены своим потомкам. Интересно только кто именно, ведь ни отец, ни мать никогда не проявляли ничего подобного. Наоборот они были весьма далеки от спорта.       Наступила ночь, когда Юдины закончили тренироваться. Оба были весьма вымотанными, но довольными. Мирослава радовалась своим успехам, а Глеб приятно удивился таланту своей сестры. Домой они решили вернуться, когда им на телефоны начали названивать обеспокоенные родители. Они шли через дворы к дому, сохраняя полное молчание.       — Ладно, — сказал вдруг Глеб, — это было очень даже неплохо. У тебя есть предрасположенность к футболу.       — Ты правда так считаешь? — спросила Мирослава.       — Да, — кивнул Юдин. — Но я не уверен, что этого достаточно для вступления в клуб.       — Думаю, что мне просто надо впечатлить тренера, чтобы попасть в команду, — сказала Юдина. — Если ты говоришь, что у меня есть потенциал, то этого будет достаточно, чтобы стать игроком.       — Возможно, ты права, — кивнул он. — Это все зависит от самого тренера. Но я думаю, что ты пройдешь в команду. Поэтому готовься к тому, что тебе в короткие сроки придется выучиться всему, чтобы выйти в итоге на поле.       — Я готова, — кивнула она. — Я понимаю, на что я иду, и готова бороться.       Глеб ухмыльнулся, оставшись довольным таким ответом.

* * *

      Борис встал с дивана и отнес пустую кружку, в которой раньше был чай на кухню. Он краем глаза взглянул в комнату дочери, которая сидела у компьютера и что-то читала со скучающим выражением лица. Ему стало интересно, и слегка приоткрыв дверь, он просунул голову в комнату своей дочери. Жукова была в домашней одежде и развалилась на стуле, положив торс на письменный стол. Но лицо ее явно не выражало такого расслабления как тело. Жуков нахмурился.       — Клим, что ты читаешь? — поинтересовался отец.       — Пап, — Климента повернулась лицом к своему отцу, — ты знал, что у футбола есть теория?       Сначала Борис нахмурился, ведь это действительно неожиданно было узнать, что в футболе есть теория. С другой стороны, он вспомнил студенческие годы и теоретическую физкультуру. И в этот момент все встало на свои места.       — Никогда не думал об этом, — сказал мужчина, заходя в комнату.       — И это скучно, — прыснула Жукова. — По полю интереснее бегать, да и запоминается все проще на практике, чем на бумаге.       — Тебе в клубе задали прочитать? — поинтересовался Жуков.       — Ага, — кивнула Климента. — Лиза сказала, что надо с базой ознакомиться, а то тренер нам обещал урок по теории провести.       — Лиза — это капитан? — уточнил Борис.       — Да. — Ну если капитан так сказала, то надо бы.       — Я и пытаюсь.       — Тебе чаю сделать?       — Яду мне сделай, — устало протянула Климента.       — Слишком маленькая, чтобы такие шутки шутить, — ухмыльнулся Борис, подойдя к дочери и потрепал ее по голове. — Давай. Ты же хочешь преуспеть в футболе. Трудись.       Жуков вышел из комнаты своей дочери и направился на кухню. Там он поставил свою кружку в раковину и достал с полки кружку своей дочери. Он заварил ей чай с мятой и отнес обратно в комнату.       — Вот, — он поставил кружку на стол. — Так тебе будет не так скучно.       — Спасибо, — Клим придвинула кружку ближе к себе.       — Ты не жалеешь, что мы переехали? — вдруг спросил отец.       Климента задумалась, так как последнее время она совершенно забыла про свои переживания о переезде. Слишком много всего произошло, что утянуло ее в водоворот событий и приключений.       — Не знаю, — протянула Жукова. — Я как-то не думала об этом. Тут столько всего происходит, что даже скучать не приходится.       — Я об этом тебе говорил, — кивнул Борис. — Здесь в Москве больше возможностей для тебя. Я понимаю, что тебе некомфортно, но видишь, что сейчас ты участвуешь в чемпионате. Согласись, что ты бы не попала на него, если бы мы остались в Знаменске.       Климента замолкла, уставившись куда-то в пространство. Ведь действительно ее так расстроил переезд, но прошло время, и она втянулась в жизнь в мегаполисе, закружилась в событиях и вошла в новое русло жизни. О прошлом только напоминали сообщения социальных сетях от друзей. Да и их становилось все меньше и меньше, а сообщений от новых друзей все больше и больше.       Из прострации девушку вывел вибрирующий мобильный телефон. Это было сообщение от Елизаветы, которая интересовалась, как у Жуковой проходит изучение теории. Она тряхнула головой и улыбнулась отцу.       — Да, ты был прав, — согласилась она.       Борис потрепал по голове дочь, решив больше не мешать ей изучать теорию. Он вышел из ее комнаты, оставив ее в одиночестве. Он направился к себе в комнату, что провести оставшееся до сна время, смотря ролики в интернете.

* * *

      Роман Владимирович затянулся сигаретой, выдохнув струю дыма в воздух. Он и Андрей Юрьевич сидели на кухне в его квартире и выпивали, празднуя победу «Агатового феникса». Хотя это был всего лишь предлог, чтобы снять напряжение последнего времени. Мичевич приготовил виски с колой и поставил стаканы на стол. Ефимов вновь затянулся сигаретой и потушил ее о пепельницу.       — Я хотел попросить у тебя совета, — начал Роман Владимирович.       От неожиданности Андрей Юрьевич аж поперхнулся напитком.       — Ого, — протянул он. — Обычно я к тебе за советом обращаюсь.       — И такое бывает, — хмыкнул Ефимов.       — И что же случилось? — поинтересовался Андрей Юрьевич.       Роман Владимирович выдержал драматичную паузу, пытаясь собраться с мыслями и сформулировать свой вопрос правильно. Собственно, даже он сам не знал толком, что именно хотел спросить.       — Как ты справляешься с этим давлением? — спросил Ефимов.       — Ты о чем? — нахмурился Мичевич.       — Да, обо всем. На поле, когда смотришься за игрой своих подопечных, как ты справляешься с тем, что они тебя не слушают. Я понимаю, что до выхода на чемпионат, я не так сильно переживал. А теперь на кону их будущее и мой профессиональный успех. И как ты справляешься с этим?       Андрей Юрьевич посмотрел на своего друга, затем залпом допил содержимое своего стакана, поставив его на стол.       — Никак, — ответил он.       В прочем этот ответ не был удивительным для романа Владимировича. Они с Андреем Юрьевичем общаются с самого детства, не разлей вода. И он прекрасно знал, что его друг не отличается психологической устойчивостью. В целом спрашивать вопрос про то, как он справляется со стрессом было бессмысленно. Он с ним никак не справлялся.       — На самом деле я со своими обалдуями растратил последние нервные клетки, — тяжело вздохнул он. — У них, видимо, переходный период или еще что-то, они влезают в какие-то неприятности.       — Это правда, что они со многими своими соперниками поругались?       — Да. И я им говорил, что не надо так делать. Ты думаешь они меня слушают? Нет, конечно.       — На кого это похоже? — протянул Роман Владимирович.       — Только не начинай! — Андрей Юрьевич встал со своего места, направившись за добавкой напитка.       — Да ладно тебе, мы тоже были в их возрасте. Тоже бунтовали.       — Ага, бунтовали, — кивнул Мичевич. — У меня от них половина головы седая.       — Голова твоя седая не от них, а потому что ты уже не мальчик. Чай не восемнадцать лет.       — Да, кто кроме тебя и моих больных коленей мне напомнит об этом.       — Потому что хватить молодиться, ты выглядишь нелепо.       — Добрый ты. Я может хочу быть вечно молодым, вечно пьяным.       — И ты без этого вечно пьяный.       Андрей Юрьевич снова сел за стол. Они чокнулись стаканами.       — За молодость, — хмыкнул Роман Владимирович.       Отпив из стаканов, они продолжили свое неформальное общение. Ответа на свой вопрос, конечно, Роман Владимирович не получил, но вывод определенный он сделал. Ему надо было запастись терпением и возможно успокоительными.       Закончив празднование, Андрей Юрьевич развалился на диване своего друга, Заставив его тяжело вздохнуть. Роман Владимирович махнул рукой, направляясь к стенному шкафу, чтобы достать оттуда запасное постельное белье.       — Черт с тобой, можешь остаться у меня ночевать? — протянул Ефимов.       — А спать, где буду? С тобой? — ехидно протянул Мичевич.       — Еще чего! — ответил хозяин квартиры. — На диване, ты пихаешься во сне.       — Ага, а вот ты последний раз пытался меня обнимать, — хохотнул гость, за что в него полетела подушка, которую он ловко поймал.       Давясь от смеха, Андрей Юрьевич уткнулся в нее в лицо. Роман Владимирович вышел к нему с одеялом в руках, встав над ним.       — Сейчас вообще выгоню из дома, — шутливо грозным тоном сказан он.       — Выгонишь меня в такую погоду? Даже собак в такую погоду на улицу не выгоняют.       Ефимов взглянул на окно, в которое истошно бились капли воды. Действительно погода шептала, что оставалось надеяться, что завтра не будет такого сильного ливня, что до работы можно было бы добраться без особых проблем.       — Ты мне майку дашь, в которой можно спать? — спросил Мичевич.       — Конечно, и полотенце выдам, — ответил Ефимов, кинув одеяло на своего друга.

* * *

      Владимир Голеевский заметил, что его однокомандник хочет сделать ему подсечку. Подкинув мяч в воздух, он ловко обошел его, направившись к воротам. Удар, и мяч в сетке. Вратарь Антон Карпенко лишь чуть-чуть не дотянулся до мяча. Это был высокий молодой человек. У него были темно-каштановые волосы средней длинны выбритые у висков. Его глаза были голубыми, а кожа достаточно загорелой. Обычно он ходил по улице с большими наушниками, видимо, огораживаясь таким образом от разных посторонних шумов, но на поле он их снимал, так как это отвлекало его от игры.       Поднявшись с земли, отряхнув шорты, к которым прилипла трава, Антон взял в руки мяч и кинул его обратно на поле. Его тут же подхватил защитник и направился к другим воротам.       — Вовчик — пушка страшная! — крикнул вратарь Голеевскому.       Со стороны за тренировкой наблюдали два молодых человека. Капитан команды «Звездная» Евгений Давыдов и его товарищ Матвей Скрипицын. Они аккуратно пинали друг другу мяч, обсуждая готовность команды к следующему матчу. Давыдов — это крепко сбитый молодой человек. У него были рыжие волосы, сбритые на затылке и по бокам, оставляя небольшой «хохолок» на голове. Такой стиль не был его собственным выбором, а продиктован правилами военной академии, где он учился. Все его лицо было покрыто веснушками, не слишком яркими и сильно бросавшимися в глаза. Нос был небольшой, но с ярко заметной горбинкой и широкой переносицей, глаза зелено-карие с серьезным прищуром под тонкими бровями, а его уши были немного оттопыренными. Скрипицын, наоборот, был худощавым, среднего роста с каштановыми волосами до плеч. У него были тонкие нахмуренные брови, большие карие глаза, крупный нос-картошка и припухлыми губами. Самое примечательное в нем были зубы: два передних зуба были заметно больше остальных, а еще между ними была небольшая щель, которая, однако, не была похожа на щель между зубов у Владимира, и скорее не украшала его, а придавала его образу больше специфичности.       — Вовчик у нас прямо алмаз в команде, — хмыкнул Матвей, пнув мяч. — Наш билет к чемпионству.       — Не стоит только на него полагаться, — отрицательно покачал головой Евгений.       — У нас в целом команда очень сильная, что не могу сказать про наших соперников.       — Ты сам всегда говоришь, что надо объективно оценивать соперника. Недооценка ведет к проигрышу.       — А я и объективен. Какие-то новички, причем девчонки.       — Только они из «Феникса», а это команды высокого класса.       — Я уверен в своих ощущениях. Нам никто не помешает победить. Возможно, даже счет будет разгромным.       Тем временем Владимир оказался один на один с вратарем, Антон облизал губы, готовясь отбивать мяч. Однако Владимир подкинул пяткой мяч в воздух, он начал быстро крутиться, начав светиться белым, вокруг него начали образовываться разноцветный туман, в котором преобладали красный и синий цвета. Голеевский сделал сальто назад, оказавшись прямо перед мячом и пнул его со всей силы. Эта техника называлась «Планетарная туманность». Карпенко не ожидал этого, поэтому пропустил мяч в сетку. Владимир показал большой палец своим однокомандникам широко улыбнувшись.       — Вовчик-красавчик! — крикнул ему Матвей.       — Это было просто, — хихикнул Голеевский.       Команда «Звездная» продолжила свою тренировку перед матчем. В целом все игроки были уверены в том, что они победят и «Изумрудный феникс» им не соперник.

* * *

      Тренировку Роман Владимирович начал с теории, которая так была сейчас необходима, так как соперник был весьма серьезным. Часть девушек слушала тренера внимательно, часть время от времени отвлекалась на сторонние мысли, а у части вообще отсутствовало понимание того, что происходит. Дарья, вообще, заснула где-то на середине процесса, но, к сожалению, это было что-то вроде ее привычки. Она лучше усваивала письменную информацию, поэтому, когда, сегодня он в общий чат скинет файл с теорией, он был точно уверен в том, что она прочитает и поймет его.       Все происходило в светлом помещении, которое напоминало чем-то класс или аудиторию в вузе: здесь была доска, телевизор, проектор, парты, шкафы и трибуна, откуда по идее должен вещать тренер, но сам Роман Владимирович ей не пользовался. Силы его голоса хватало, чтобы было слышно во всей аудитории.       Когда с этой частью тренировки было покончено, мужчина выключил прожектор и включил свет. Брагина лениво раскрыла глаза, поняв, что все проспала. Однако на ее лице не отображалось никакого сожаления. Роман Владимирович прошел вперед к доске и встал перед командой, оглядев ее. На первом ряду сидели Климента, Елизавета и Александра, второй ряд заняли Василиса, Ия и Ксения. Анфиса и Наталья устроились на третьем ряду, Дарья, Виктория и Нинель — на четвертом. На пятом гордо по краям сидели Кристина и Ирина.       — Так, вторая часть тренировки нас ждет тоже необычная, поэтому, попрошу не уходить из зала, если я этого не скажу, — начал мужчина, и девушки, переглянувшись, кивнули. — Для начала разберите вот эти наушники.       Мужчина взял со скамейки небольшую коробочку с наушниками-гарнитурами. Каждая из девушек взяла себе по одному и вставила себе в ухо.       — Это для того, чтобы я мог давать вам советы и указания, — сказал Роман Владимирович. — Сегодня я буду следить за вами через камеры видеонаблюдения.       — Камеры? — удивилась Жукова.       — В раздевалках и уборных их нет, — отрицательно покачал головой Ефимов. — Плюс некоторые из них используются только для тренировок. И сегодня именно такой день. Значит, для начала, Фокина, ты остаешься сегодня в зале и будешь заниматься с вратарской пушкой, но я усложняю тебе задачу: тебе надо будет надеть пояс и закрепиться к воротам.       — Хорошо, — кивнула Александра направившись на место своей тренировки.       — Также в зале остаются: Мухина, Коновалова, Молчанова, Третьякова и Брагина. Вам будем развивать ловкость и дриблинг: по полю установлены манекены соперников, которые надо обходить. Ваша задача обойти их и забить гол. Со мной сейчас пойдут Антонова, Логинова, Памфилова, Щербакова и Чернова, вы будете тренировать свою скорость: берете красные утяжелители и надеваете на ноги и на руки. Также Волкова будет отрабатывать четкость ударов, а Жукова их силу.       Девушки, которым надо было на улицу, последовали за Романом Владимировичем. Группа для тренировки скорости начинала от средней линии и должна была бегать от нее до 11-метровой отметки. Группа для тренировки меткости ударов должны были бить с одиннадцати метров в узкий круг посередине ворот. Клименту Роман Владимирович отвел за основное здание, где ее ждала странная конструкция, состоящая из плотных досок, которые были собраны в «стенку». Ее задача была пробить эту стену мячом.       Когда Ефимов отдал в наушники сигнал, девочки приступили к тренировке. Климента мыском подбросила мяч в воздух и со свей силы ударила по нему. Он врезался в стенку, но она даже не дрогнула. Жукова остановила мяч ногой, недовольно посмотрев на стену. Вызов принят. Теперь это уже дело принципа для Жуковой сломать эту стену. Она вновь пнула мяч со свей силы, но стенка не поддалась. Девушка поджала губу, недовольно посмотрев на стенку.       Тем временем Елизавета, Наталья, Ия, Ирина и Кристина заняли исходную позицию для бега — низкий старт. Девочки уперлись руками о землю, сильнейшей ногой в переднюю колодку для бега, а другой — в заднюю. Они опустились на колено ноги поставленной сзади.       — Внимание! — скомандовала Антонова.       Девочки плотно уперлись ступнями о колодки и оторвали колени от земли.       — Марш! — крикнула Елизавета, и все девочки устремились к воротам.       Добежав до одиннадцатиметровой зоны, они развернулись и направились обратно к средней линии. Первой финишировала Ия, затем уже все остальные девушки. Отдышавшись, Елизавета выпрямилась и посмотрела на утяжелители на своих руках.       — Да, тяжело с ними бегать, — протянула она.       — А ты как думала, — выпрямилась Ирина.       — Меня больше напрягает то, что нам придется еще тяжелее надевать, — Кристина большим пальцем указала на скамейки рядом с полем, где лежали еще утяжелители большего размера.       — В принципе без разницы, — сказала Наталья. — Если надо, то надо. Отдышались? Пошли дальше.       Кристина и Ирина закатили глаза, возвращаясь на исходную позицию.       Тем временем Виктория била по мячу, пытаясь попасть в узкое кольцо. Ей это не очень хорошо удавалось, так как кольцо было уж слишком узкое, размером чуть шире самого мяча. Волкова хмурилась и недовольно пожимала губу каждый раз, когда попадала в само кольцо, а не в дырку посередине. Причем, чем больше она злилась, тем хуже были ее удары. Один из последний пролетел над кольцом. Девушка недовольно вздохнула, закинув голову. Она утерла пол со лба, постаравшись успокоиться и взять себя в руки. Ее промахи были от того, что она теряла самообладание. Вдохнуть и выдохнуть, и еще раз. Девушка опустила взгляд на мяч, затем на кольцо. И в какой-то момент, ей пришла в голову идея, как правильно надо ударить по мячу, чтобы наконец-то попасть в цель. Она решила попробовать. Постаравшись успокоиться, девушка разбежалась и ударила по мячу с правой ноги, и ей удалось попасть прямо в кольцо. Виктория обрадовалась, хлопнув в ладоши.       — Отличный результат, — послышалось в ее наушнике.       Роман Владимирович подключился к нему, чего девушка не ожидала.       — Теперь, — начал мужчина, — слева от тебя у скамеек стоят дорожные конусы. Возьми один, подойди к кругу штрафной площади, сделай три больших шага от нее к центру и поставь конус.       Волкова внимательно выслушала своего тренера и полностью выполнила его указания полностью. Девушка встала рядом с конусом, пытаясь взглядом найти камеру на здании футбольного клуба.       — Отлично, — сказал Роман Владимирович, — теперь бить по кольцу будешь от конуса.       Волкова тяжело вздохнула, расстроившись, что ей снова придется пытаться понять, как правильно ударить по мячу, чтобы попасть в узкое кольцо.       Преодолевая определенный этап тренировки, тренер усложнял ее. С каждым этапом скорость пушки, стрелявшей футбольными мячами по воротам, увеличивалась, из-за чего Фокиной надо было быстрее реагировать. Помимо этого, Роман Владимирович время от времени подключался по наушнику, чтобы задать какой-нибудь вопрос из школьной программы.       — В каком году началась Великая Отечественная Война? — спросил он, ожидая быстрого ответа Александры.       В этот момент пушка выстрелила, поэтому Фокиной надо было среагировать не только на тренера, но и на мяч.       — В 1941, — Александра поймала мяч, заваливавшись на землю.       — Правильно, — ответил Ефимов.       Вторая группа девушек, которая осталась тренироваться в зале, тоже сталкивалась с новыми испытаниями, которые становились все суровее и суровее. С каждым этапом манекены, расставленные по полю, появлялись все ближе и ближе друг к другу. Иногда они появлялись так быстро, что даже сбивали девушек с ног и им приходилось вставать, возвращаться на исходную позицию и начинать все заново. И так продолжалось, пока они не доходили до ворот и не забивали гол. Если мяч прилетал в штангу или пролетал мимо ворот, то надо было начинать все с самого начала, даже если удалось безукоризненно обойти все манекены. И это, наверное, было самое обидное.       На улице все тоже было не так просто. Группа девушек, тренировавших скорость, с каждым разом надевали все более и более массивные утяжелители, которые не давали им бегать быстрее. Виктория же с каждым удачно забитым мячом отдалялась от цели на три метра. С каждым разом и без того узкое кольцо становилось все большим препятствием для неё. Климента же практически не сдвигалась со своей точки. Деревянная стенка никак не поддавалась, хотя и начинала покачиваться от силы ее ударов.       — Ты не бьешь со всей силы, — спокойно сказал Роман Владимирович.       — Да нет же бью! — возмутилась Жукова.       — Нет, не бьешь, — ответил Ефимов. — В тебе достаточно силы, чтобы разнести на щепки эту стенку. Остановись пока и сделай несколько глубоких вдохов и выдохов.       Климента согнулась, уперевшись руками в колени. Она сначала тяжело дышала, а потом постаралась сделать то, что ей сказал тренер. Сначала вдохи были нервными и неровными, но постепенно дыхание восстановилось.       — Я хочу сказать тебе кое-что по секрету, — начал мужчина. — Возможно, ты не знала, но если игроки плохо стараются и не совершенствуют свои навыки, то их могут попросить покинуть клуб. Я ни на что не намекаю, но последнее время я не особенно вижу, чтобы ты прогрессировала. Ты так и не смогла понять, как повторить тот удар на дебютном матче. И если так пойдет и дальше… Ты сама понимаешь, что будет.       Жукова сжала руки в кулак. Она не понимала, что значило «она не старается». Она еще как старалась! Уж побольше некоторых ее одноклубниц. Внутри неё что-то начало зарождаться. Что-то очень холодное и колкое. Климента ударила по мячу со всей силы, и в разные стороны разлетелись мелкие снежинки, таявшие на глазах в воздухе. Девушка нахмурилась и ударила еще раз, снежники также быстро испарились.       — Да что же это такое! — воскликнула она, и почувствовала внутри себя сильный мороз, который пробрал ее тело до костей.       Климента ударила по мячу со всей силы, и он превратился в огромный снежный ком, который врезался в деревянную стенку. Она треснула и щепки разлетелись в разные стороны, смешиваясь с крупными снежинками, которые исчезали, касаясь земли. Девушка тяжело дышала, но, заметив труды своей деятельности, широко улыбнулась.       — Все, девочки, на сегодня хватит, — сказал Роман Владимирович. — Клим, попрошу тебя остаться и подождать меня.       Сколько точно Жукова ждала тренера, было не известно, но пришёл он довольно быстро с двумя помощниками, которые принесли деревянную стенку, чтобы заменить ту, что Климента сломала. Когда они ушли, Роман Владимирович повернулся к ней.       — Повтори еще раз свой удар, — сказал мужчина.       Климента понимала, что это ее шанс показать, что она может эволюционировать и давать результат. Она постаралась вспомнить, все что сделала, чтобы техника окончательно раскрылась. Она сжала кулаки, и почувствовала холод внутри себя, которы постепенно колючим сужением разнесся по ее телу, когда он наполнил ее полностью, то она ударила по мячу со всей силы. Стенка вновь разлетелась на щепки, ознаменуя, что техника сформировалась полностью. Ефимов удовлетворенно улыбнулся.       — Придумала ей название? — поинтересовался он.       — Нет, а надо? — спросила девушка.       — Да, — коротко ответил мужчина. — Ну у тебя еще есть время до матча. А то как-то неправильно, что ты выйдешь в основном составе, а у техники не будет названия. Жукова широко открыла глаза, пытаясь понять не послышалось ли ей. Заметив ее удивление, Роман Владимирович кивнул головой.       — Да, на следующий матч, я хочу поставить тебя в основной состав, — подтвердил он. — Но окончательное решение я приму только после завтрашней тренировки, постарайся как следует, хорошо?       Климента широко улыбнулась, еле сдержав радостный вопль. Уж завтра она точно не ударит в грязь лицом, и докажет, что достойна быть в основном составе, а не просиживать скамейку запасных.

* * *

      Вернувшись после вечерней тренировки с братом, Мирослава свалилась на кровать, не сняв одежды. Она глубоко вдохнула, но это не помогло ее телу внезапно получить новый заряд сил. Тренировка была весьма изнуряющей, но такой необходимо, поскольку уже завтра Юдиной надо было показать себя пред тренером. Глеб похвалил ее, подчеркнув, что за короткое время ей удалось сильно улучшить свои навыки футбола. С нуля, до уровня новичка. В принципе, этого и было достаточно, чтобы произвести какое-никакое впечатление.       Мимо двери в комнату прошла Марина Юдина, которая украдкой бросила взгляд на дочь. Она сделала шаг назад, остановившись в дверном проеме. Женщина тоскливо посмотрела на лежащее на кровати уставшее тело и аккуратно зашла в комнату. Она подошла к туалетному с толику и достала из упаковки салфетку для снятия макияжа.       — Боже дорогая, — ласково произнесла женщина, — может ты хоть умоешься перед сном.       Она протянула салфетку Мирослава, которую она от усталости только и смогла положить на лицо.       — Хорошо, отдохни немного, но все-таки советую тебе принять душ перед сном, — вздохнула женщина, посмотрев на своего уставшего ребенка.       Женщина посмотрела на девушку. Она очень сильно сомневалась в выборе ее дочери, так как любовь к футболу у сына для нее была естественной, но она никак не ожидала, что и ее дочь потянется в ту же сторону.       — Ох, милая, — Марина присела на край кровати, погладив Мирославу по волосам, — ты уверена, что это то, что тебе надо.       — Мне нравится футбол, — ответила Юдина младшая. — Глеб говорит, что у меня есть к нему предрасположенность, и я быстро учусь. Да, это трудно, но это надо, если я хочу достичь того, чего мне хочется.        — Хорошо, — кивнула женщина. — Ты же знаешь, что мы с отцом тебя всегда поддержим, но мы все же переживаем за тебя.       Женщина немного отвела взгляд в сторону, возможно, стесняясь своих слов.       — Я рада, что ты нашла то, что тебе нравится, — ласково улыбнулась она, посмотрев на дочь.       Марина поспешно вышла из комнаты, направившись на первый этаж. А сама Мирослава так и продолжила лежать на кровати, пытаясь собрать остатки энергии, чтобы пойти в душ. Снизу послышались шаги Тишки, который своими когтями цеплялся за паркет. Мирослава подумала, что надо бы его сводить на стрижку когтей, потому что самостоятельно ее семья не смогла с этим справиться. Пес аккуратно зашел в комнату, увидев свою любимую хозяйку в непривычном для неё эмоциональном состоянии. Он явно что-то почувствовал, поэтому он решил запрыгнуть на кровать, чтобы поддержать ее. Юдина села на кровать, возмущённо взглянув на него.       — Тишка, — сказала Юдина, — я же тебе говорила, что тебе нельзя на кровать. У тебя есть своя лежанка.       Пёс издал скулящий звук, который очень сильно похожи на «нет». Передними лапками он начал копать кровать, чтобы отвлечь хозяйку от негативных мыслей. Он положил голову ей на колени, посмотрев своими умными голубыми глазами на неё.       — Ты тоже за меня переживаешь? — Мирослава погладила его по голове, ласково улыбнувшись. — Я уверена, что я делаю все правильно, просто это оказалось сложнее, чем я думала, но я справлюсь. Если я хочу играть в футбол, то я должна постараться.       Тишка поднял мордочку и встал, чтобы лизнуть свою хозяйку в щеку, от чего она только тихонько засмеялась. Кажется, в Мирославе стало еще больше уверенности и решительности. Теперь она еще меньше сомневалась в своих силах и была морально готова к вступительному испытанию.

* * *

      Обычный вечер на Проспекте Мира: все также бегут люди, все также едут трамваи. День отводная ничего не меняется. Владимир Голеевский машинально выскочил из метро, перебежал дорогу с трамвайными путями и зашёл в продуктовый магазин. В этот раз он решил отойти от строгой спортивной диеты и сделать себе на вечер салат с крабовыми палочками, но майонезу все равно взял обезжиренный.       Вернувшись домой, Владимир приступил к готовке: рис и яйца отварил, все ингредиенты порезал и добавил майонез. Наложив себе в тарелку знатную порцию с горкой, он начал поедать любимое блюда, смотря какой-то бестолковый сериал на компьютере. Неожиданно на экране высветился звонок от его матери. Голеевский удивился, уставившись на экран. Он думал, что его родители были уже в пути. Они обещали, что вернуться завтра и сходить на его матч. Владимир нажал на кнопку ответить. На экране открылось окно видео связи, на котором были хорошо видны мужчина и женщина, родители Владимира. Игорь — был очень накаченным и волосатым мужчиной. Все его тело было покрыто черными жестокими волосами, которых он не стеснялся. На его лице росла густая черная борода, а суровые серые глаза смотрели на мир, будто пытались выявить в них определенных недостаток. Это скорее была его профессиональная деформация, так как обычно с Владимиром он был весьма мягок и добр. Сидевшая рядом с ним Елизавета была весьма хрупкой женщиной со светлыми волосами. У нее были большие голубые глаза, очень пухлая нижняя губа, по сравнению с верхней и нос с небольшой горбинкой. Ее короткие светлые волосы, закрученными локонами падали на плечи, На них обоих были надеты зеленые футболки и шорты, поскольку температура в местах, где они были, была очень высокой.       — Котик, ты не спишь еще? — поинтересовалась Елизавета, ласково улыбнувшись сыну.       — Нет, мама, у нас еще десять вечера, я через час пойду спать, — спокойно ответил Владимир. — А разве вы не должны сейчас обратно лететь в Москву?       — Котик, мы как раз по этому поводу и звоним, — грустно сказала она.       — Вова, — начал Игорь, — нам тут предложили остаться еще на месяц. Это очень выгодное предложение, нас обещали сводить в одно место, где еще не проводились исследования.       Владимир заметно погрустнел, поняв, что все его планы были коту под хвост. Не сходят они все вместе в кино на какой-нибудь глупый фильм, не сходят в «Аптекарский огород», который был у них под окнами, снова Голеевский младший будет в одиночестве сидеть там, наблюдая за счастливыми семьями. И плевал он на все эти деньги, ему было все равно, если его родителям бы пришлось продать всю их антикварную коллекцию и жить в хрущевке на окраине Москвы. Главное вместе, все в твоём, а не в полном одиночестве, наедине с ноутбуком и рыбками в аквариумах.       — Котик, надеюсь, ты не сильно на нас обиделся, — озабоченно произнесла Елизавета, будто поняла, что ее ребёнок чувствует. — Ты и не заметишь, как этот месяц пролетит, и мы вернёмся домой. Ты главное не унывай.       — Хорошо, мама, — голос Голеевского заметно дрожал. — Я подожду еще.       — Котик, дождись сегодня спать пораньше ложись, — женщина ласково улыбнулась. — Мы с папой очень любим тебя! Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, Вовочка, — сказал Игорь.       Экран связи погас, оставив открытым только вкладку в браузере с сериалом. Голеевский младший взглянул на него, и недовольно закрыл, направившись к себе в комнату. По щекам начали течь предательские слезы обиды, слезы тотального одиночества и жалости к себе. Он так рассчитывал, что хоть в этот раз все будет хорошо, родители постоянно не возвращались обратно, когда было обговорено. Сейчас Владимир думал, что они никогда не брали билеты сразу обратно, желая остаться на раскопках подольше. Они никогда не возвращались вовремя домой, как обещали ему.       Владимир добрался до своей кровати, он уткнулся лицом в подушку, начал плакать. В любой другой ситуации он бы сдержался, но сейчас была совершенно другая ситуация, ему просто необходимо было выпустить пар. Проплакавшись, он встал, спустился вниз. Взял отцовские перчатки для бокса и зашел в небольшой импровизированный спортивный зал, чтобы побить грушу, Он колотил ее со всей силы, чтобы выпустить пар, чтобы выбить из нее все свои переживания. Это помогало, но все равно оставалось какое-то дурное послевкусие. Выпустив пар, молодой человек снял перчатки и вернул их на место, убрал за собой посуду, отправился в душ и подготовился ко сну будто ничего не произошло. В конце концов, все находилось на кругах своих. В его жизни ничего не изменилось, он все еще был мальчиком, который гуляет сам по себе.