Роза Истлевшей Веры 3

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Рейтинг:
R
Жанры:
Повседневность, PWP, AU
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Немного моей извращенной фантазии, притравленной щепоткой пошлости

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Приятного аппетита)
13 июля 2019, 02:15
Снова эти крики восхищения и любви доносятся из толпы фанатов. Снова яркие прожектора освещают его тело сапфировым блеском. Снова и снова до ушей доносятся эти греющие сердце и душу слова: «Чимин~а! Мы любим тебя!»…и снова эти блядские розы, цвета запекшейся крови, аккуратно лежащие на полу возле его гримерки. — Сука! — выругивается парень и мысом черных лаковых туфель откидывает букет в сторону. Нервно открывает серебряную дверь, всю украшенную бумажными сердечками фанатов, входит во внутрь и тут же чувствует, что здесь он не один. Дверь со скрипом закрывается и единственный источник света так и остается в коридоре, оставив их в полной темноте. Чимин все так же на месте стоит, не шевелится и лишь слышит, как каблуки дорогих туфель эхом раздаются по всей комнатке. Он со спины подходит, руками за талию хватает и в задницу, обтянутую ненужными тряпками, упирается уже вставшим членом. — Ты не взял мои цветы. — Слышит Пак у самого уха и тут же весь сжимается, как только чужие губы легко касаются его шеи. Потеют ладони, внизу ноющий ком образуется и там приятно запульсировало. Да, эта сучка могла возбудить его одним лишь словом, одним лишь движением, одним лишь присутствием. Для него он был королем мира, богом, которому готов был в ноги кланяться и подставлять свой аппетитный зад хоть каждый день на завтрак, обед и ужин.  — Ну, что же ты молчишь? — продолжил между тем парень, уже во всю водя шершавым языком и кусая Пака за плечи. — Намджун, я… Ааах… — случайно срывается с губ парня, как только чувствует чужую руку на своем пахе. Кровь по голове ударяет и на лице не только довольная улыбка появляется, но и ярое желание взять младшенького прямо здесь и сейчас. Не желая больше терпеть, парень резко разворачивает того и грубо в губы целует. И похуй, что он и дверь-то толком не закрыл и что Чимину еще на съемки идти. Похуй, что гримерам придется хорошенько постараться, чтобы скрыть все следы от джуного хотения, на все похуй. Абсолютно. — Нам… Намджун… Пожалуйста, только не сейчас… — тяжело говорит парень, отрываясь от губ блондина. — Подожди до вечера, у меня встреча сегодня. — Хах, еще чего. — и, не дав Паку восстановить дыхание, снова грубо целует, попутно расстегивая молнию брюк и надрачивая его отвердевший стояк. Непроизвольные стоны стали вырываться из милого ротика, но тут же перекрывались широким языком Джуна, который обкусав паковы губы и размазав розовый блеск, снова перешел на шею. Поцелуй за поцелуем, рывок за рывком и напряжение по всему телу. — Нам… Охх... Намджун… Пожалуйста… аах… не на… до… — Тебе не нравится? — отстраняясь от того, сладко спрашивает Джун и кидает парня на пол. Пак не больно ударяется об какой-то шкафчик и медленно ретируется назад. — Неужели ты меня разлюбил, малыш... — не отставая от парня, делает Джун уверенные шаги и наклоняется вперед, как только чувствует, что младший движение прекратил, должно быть, в стенку уперся дурачок. — Что же ты снова молчишь, мой сладкий. Я же знаю, что ты хочешь этого не меньше меня, так что давай, иди сюда. Но тот продолжал молчать, подпирая под себя ноги и садясь как можно плотнее к стене. — Я думал, что ты хороший мальчик, а ты… Ты меня только расстраиваешь. Зачем ты швырнул те цветы? Ты же знал, что они от меня, не так ли? — Намджун, пожалуйста, прости меня… Прости. Я правда не знал, что они твои. — Слеза одна за другой полились из карих глаз, собираясь вместе в маленький ручеек на щечках, и скатывались по скулам парня. — Намджун, пожалуйста, прости меня! Я больше так не буду. Честно. — утирая глаза маленьким кулачком, произносит Чимин и тут же чувствует, как тяжелые руки его обнимают и к себе тянут. Чимин не сопротивляется и в объятья хена ползет — любит же. Тот его нежно в макушку целует и шепчет, чтобы плакать прекратил. — Я не сержусь… Только вот все равно тебя выебу. — Широко улыбается старший и валит еще не опомнившегося парня на спину, полностью сдергивая с того черную ткань. А Чимин лежит на животе и понимает, что получит сейчас по полной… Что ж сам виноват, нельзя хену перечить и тем более отказывать. — Намджун… — Замолчи, сука! — резко говорит Нам и больно шлепает Пака по заднице, хотя сам готов разорвать этого ребенка, но сдерживается, терпит, хочет проучить сопляка, чтобы в следующий раз сам становился перед ним и сам просил его, а не вот этот весь детский сад… — Намджун… — Я сказал, молчать! — Кричит парень и с треском разрывает рубашку на спине, полностью оголяя парня под собой. Затем сам стягивает свитер с себя и под голову Чимина подкладывает, а тот, почувствовав знаковый аромат, в беспамятстве глаза закрывает и носом окунается в вещь, но тут же их распахивает, как только слышит, как падает ремень, звонко ударившись об пол пряжкой, а затем все тело напрягает, чувствуя, как парень нависает сверху и за мочку уха кусает. Лежит, тихо лежит, и иногда вздрагивает, когда хен по спине пальцем водит легко, да в шею целует, оставляя мокрые красные пятна. — Молчишь? А если так… — уже спокойно продолжает Намджун и едва прикасается бледной кожи своей розовой головкой. Пак дышать перестал, напрягся весь и продолжение ждет, а Ким, ухмыляется, пальцем по позвоночнику водит, да шею мягкую украшает. И снова внизу ком образовался, и снова кровь ударила ему по мозгу, но желание свое подавляет, хочет помучать малыша, хочет, чтобы тот первый сдался, а не наоборот. А малыш уже сам от возбуждения умирает и трется задницей об намджуновский член. Тот спешить не хочет и лишь шире улыбается. — Намджун, я не могу больше… Оох… Нам… — хрипит младший и выпячивает зад назад, чувствуя, как все тело горит и орган кровью наливается. Хен видит, как малышу плохо и снова водит стояком меж булок, но входить не собирается. Рукой быстро скользит от шеи к низу позвоночнику и ладонью легко головку задевает, длинными пальцами яичек касается. Чимин сдерживаться больше не может — зубами кусает шерстяной свитер и стоны им же заглушает. Дотронуться до сокровенного места хочет, но хен по рукам тут же бьет и шипит. — Нам… джун… Ооох — кричит Чимин, как только чувствует внутри себя что-то большое и твердое. Парень предупреждать и подготавливать малыша не собирался — пусть за свои ошибки отвечает. Резко входит, слышит сладкий крик и скалится. Затем замирает, чувствует, как член пульсирует внутри и желанием, ярким и пошлым, отдает по всему телу. Своим же мыслям улыбается и делает первый рывок, полностью входя в узенькую дырочку Пака. Последний руками в пол вцепился и в свитер кричит, чувствуя, как у самого ноги трясутся от каждого джуновского толчка, но все равно на колени становится, спину прогибает и попу сильнее отпячивает. Тяжело терпеть и снова ладони к паху тянет, но хен тут же переворачивает парня на спину и запрокидывает руки назад. Снова толчком входит и ебет-ебет-ебет своего малыша. Тот стоны сдержать пытается, но не выходит ничего и на всю комнату выкрикивает имя любимого. Джун со лба только пот вытирает и стоны поцелуем перекрывает. Оттягивает нижнюю губу и тяжело шепчет слова любви, продолжая мять паковы бока и насаживать его на себя. Чувствуя скорою разрядку, с рыком входит в младшенького, изливаясь белой тягучей жидкостью и под тяжелое дыхание Пака языком скользит по шее, нежно целует твердые соски, оставляет метки на пресе, ловит короткий стон и замирает прямо над паковым стояком. Тот сладко кровью наливается, стоит, ждет, мокренький, от чужой спермы, венками голубыми украшен. Джун насмотреться не может, но чувствует, как младший под ним весь дрожит и изгибается, просит, чтобы хен сделал что-нибудь. — Намджун… — тихо тянет Чимин, — я не могу больше… А Намджун и сам терпеть уже может. Целует член нежно и языком по головке не спеша водит, слизывая свои же следы. Вниз язык ведет, чувствуя под ним каждую венку, каждую складочку, разглаживает, в рот берет, аккуратно посасывая и цепляясь зубами за конец. Чимин на локтях стоит, ноги шире раздвигая и зад время от времени от пола отрывает — большего хочет. Но хен медлит, моментом наслаждается и снова целует в низ живота. У младшего щеки горят, а мозг требует каких-то действий. Больно пульсирует там и Пак сдается. Обхватывает голову хена и сам его в рот ебет. Джун таких действий со стороны малыша явно не ожидал, но огорчаться не стал и только нагнулся вперед, принимая паковы толчки, время от времени надкусывая горячий член и ловя сладкие стоны. — Пак Чимин, через десять минут у вас встреча. — Послышался женский молодой голос и в дверь постучали. — Пожалуйста, пройдите на съемочную площадку. Пак Чимин? Вы здесь? — девушка остановилась напротив гримерки парня, прислонившись ухом к двери, и снова спросила, здесь ли Пак Чимин. — Да-да, — торопливо начал Пак, а сам возбуждение подавить пытается, да Намджуна от себя отстранить. — Буду минут через пять. Джун во вкус вошел, нравится текущее положение — любимому отсасывать, а заодно и себе надрачивать. Быстрее языком водит, да член глотает до самой гортани. И не давится, наоборот, даже ухмыляться успевает. — Намджун… Намджун… У меня встреча с одним человеком. — Чимин не выгибаться старается, держит себя, чтобы в очередной раз не застонать, но руки сами собой обхватывают светлую макушку и к себе тянут, желаемое выдают. — Намджун… Хватит. Мне правда надо. От него зависит мое будущее. Слышишь меня? Старший от дела увлекательного отстраняется и долго на Чимина смотрит. В комнатке темно, но он все равно видит его блестящие грустные глаза. У Чимина всегда грустные глаза, даже когда он счастлив, Ким видит в них отражение печали и страдания. А еще в них он видит себя, свое отражение и, черт возьми, до бесконечности счастлив этому. Он нежно Пака целует и позволяет ему самому закончить. Тот без слов понимает, поцелуй углубляет и сам себе на ладошку кончает, немного пачкая брюки Джуна. — Сука! Ты хоть знаешь, сколько я за них заплатил? Пак Чимин, ебать тебя в рот, придется вечером хорошенько за них отработать, — не без улыбки произносит Нам и снова Пака в поцелуй уводит, а тот лишь в волосы пальцами зарывается и на коленях старшего ёрзает. — Пак Чимин, до начала пять минут. Можно войти? — Нет! — Кричит парень и к двери подбегает. Приоткрывает немного и в образовавшуюся щелку свет ламп просачивается и в глаза больно бьет. Пак щурится. — Мин Юн Со, приготовь к моему выходу одежду новую. — Одежду? — удивленно хлопая ресницами переспрашивает сотрудница и на растрепанный вид парня смотрит. — И еще гримеры. Они тоже пусть меня ждут, — из-за двери выглядывая, продолжает Пак. — Да, хорошо, но, простите, Пак Чимин, с вами точно все хорошо? — Все отлично, Юн Со. Спасибо большое. Чимин девушке улыбается, и тут же дверь закрывает. В темноте брюки ищет и быстро их натягивает, а Намджун, тем временем, на полу сидит тихо и спокойно за младшим наблюдает, улыбаясь. А малыш смешной — волнуется, бегает по комнате, пытается в порядок себя привести, не знает еще, что встреча у него с Ким Намджуном, его новым спонсором. — Ким Намджун! Моя рубашка! В чем я пойду на встречу? Хен только шире улыбается и руками разводит, мол не знаю, мои-то вещи все в целости-сохранности (почти). — Тогда я возьму это. Спасибо. — Быстро выдает младшенький и уже за пределами гримерки надевает красный свитер, тут же скрывая следы от джуновской любви и оставляя совершенно растерянного Намджуна одного. — Радуйся, Пак Чимин, что спонсор опаздывает. Садись, микрофоны пока установим. — кричит на него полноватый мужчина средних лет и просит свитер задрать. Пак не сопротивляется и всю свою «красоту» показывает изумленным коллегам. — Ну, Пак Чимин, ты получишь от меня… только вот закончится это все и получишь ты от меня, честное слово, получишь. — Еле шевеля губами шепчет старик, и уходит из помещения, оставляя операторов и гримеров наедине с парнем. А Намджун, тем временем, по коридору полуголый идет и удивленные взгляды сотрудников ловит. Нет, а что ему оставалось делать? Одежды с собой запасной нет и у Чимина в гримерке пусто — значит, так дойдет, а на месте что-нибудь, да придумает. — Юн Со, ну что там? Ты звонила ему? Когда придет этот… — Простите за опоздание, — не дает закончить директору Джун и в светлое помещение заходит. Не останавливаясь, к парню напротив идет под полную тишину и стягивает с того свой свитер, тут же надевая его. — Простите еще раз за опоздание, — начинает Джун и мило всех улыбкой награждает, — вы можете немного поправить мне волосы, а то там такой ветер… Не хочу казаться неряхой среди вас. — Продолжая улыбаться, говорит хен стоявшей рядом девушке и та, спохватившись, принялась укладывать его волосы. Директор рядом с Чимином стоит и удивление свое скрыть не пытается, а младший и сам от появления Джуна рот раскрыл и еще не понимает, что снова в одних брюках очутился. — Кто-нибудь, дайте этому бедолаге одежду, — как ни в чем не бывало произносит Ким и следит, как малыш стыдливо руками прикрывает красные пятна, да следы от укусов. «Выглядит неплохо, даже, можно сказать, эстетично. Зачем такую красоту прятать? » — думает Джун, но тут же какая-то девушка приносит Паку новую рубашку и поправляет грим, загораживая парня своим задом. — Бан Шихёк, Пак Чимин, Ким Намджун, если вы готовы, мы можем начинать. — обращается к ним Юн Со и операторы включают камеры. — Итак, начнем. — Улыбается Паку Джун и стопку подготовленных бумаг поправляет. — Для начала, примите, пожалуйста, эти цветы от нашей компании. — Говорит Пак и на стол корзину роз ставят. Тех самых, красных, цвета запекшейся крови, а сам за реакцией Пака следит и продолжает: — И не боитесь ли вы, Пак Чимин, браться за столь сложный проект? Вы же молодой артист, недавно вышли на сцену… Хватит ли вам времени совмещать все это? — Можете не сомневаться во мне, Ким Намджун, я вас не подведу, — тут же отвечает ему младший и Джун хитрый прищур любимого замечает, да нотки гнева улавливает. Что ж, теперь, видимо, придется отвечать Джуну…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.