Горький привкус медикаментов...

      Когда наступила гробовая тишина, один зеленоголовый ученик оборвал её, передав ученикам листовки, за исключением 3-Е класса. В листовках была информация о мероприятии ученического совета. Исогай, как лидер класса решился спросить то, что интересовало его одноклассников:       — Извините, но «Е» класс ничего не получил. Возникла ошибка?       — Что, не получили? Это странно, — ехидно протянул он, — простите, мы забыли что есть 3-Е класс. Боюсь что вам придется их выучить до конца собрания. — после чего ученики вновь залились издевательским смехом, — Знаете, вам полезно тренировать свою никчемненькую память.       Смех не прекращался, лишь Бич-сенсей возражала, но «Е» класс тут же получил листовки от Коро-сенсея. Который успел распечатать листовки и к тому же замаскироваться, хоть и не очень удачно. Своим присутствием он сильно удивил и обломал учеников других классов.       Они начали рассматривать новое расписание совета, что сопровождалось с недовольным высказыванием Карасумы-сенсея в обращении к осьминогу, на что тот ответил, что хорошо замаскировался.

***

      Тем временем, брюнет приоткрыл глаза, его взгляд из-под опущенных, длинных ресниц пал на Маруяму, которая сидела рядом с ним, бледная рука бережно держала его руку в своей. Её рука казалась такой холодной, как и в тот раз, когда она держала его за руки. Он всерьез задумался о температуре её тела, раз руки насколько прохладные, а кожа такого мертвенного цвета.       Только спустя несколько секунд, он осознал что он не в курсе что произошло, так как потерял сознание в момент когда его несли как мешок с картошкой. Сев на край кровати, приоткрыв пересохшие губы, он хрипло прошептал, изучая столь раздражающие, но в то же время притягивающие черты лица девушки напротив:       — Что я пропустил?       — Ничего особенного... Прости... я очень виновата перед тобой.       — Оно и ясно, ты меня чуть на тот свет не отправила, своим "лекарством". — напряженно проговорил он, слегка повысив на неё тон, но всеми силами пытаясь не выдавать свою злобу к ней за этот опрометчивый поступок, который ему чуть жизни не стоял.       — Мне нечего сказать в своё оправдание. Ведь, ты совершенно прав... — опустив голову вниз, меланхолично вымолвила.       — Всё равно, нет смысла за это держать обиду на тебя. По сравнению с тем, что было ранее. — таким образом брюнет подбодрил девушку, смущённо повернув в сторону голову, дабы не пересекаться с ней взглядами.       — Спасибо что простил... я обязательно искуплю свою вину перед тобой, клянусь что, буду тебе очень полезна.       Маруяма подняла голову и искренне улыбаясь, улыбкой что явно означает признательность, что совсем ей не свойственно. Сколько бы он это не отрицал, эта улыбка навечно запечатлелась в его памяти. Но, упрямство не позволяло открыто выразить своё восхищение.       — У нас ещё одно задание, помимо ликвидирования осьминога. — с необычайной серьезностью в глазах, мрачно проговорила она.       — Ясно. Мне уже лучше, поэто...       — Нет, ты ещё останешься в медпункте, я пойду сама. Не беспокойся, справлюсь. — перебила беловолосая, освободив из своей ладони его руку.       — Я и не беспокоился особо, просто знай, я не хочу считаться неудачником, и в таком состоянии смог бы пойти на задание и выполнить его на отлично. — гордо утверждал он, скрестив руки на груди.       Девичья рука коснулась скул собеседника, проводя ладонью по ним, хитро вглядываясь в глаза цвета орхидеи, его имя было на её устах. На что он судорожно отреагировал, скинув её руку со своего лица. Но, его щеки предательски покрывались естественным румянцем. И тут, её звонкий голос прозвучал достаточно самодовольным, дразнящим:       — Говорит мне тот, кто совсем недавно скручивался от боли на полу и кричал "нет-нет".       — Может хватит специально мне на нервы действовать? — уравновешенно спросил, демонстрируя свою временную эмоциональную сдержанность.       — Нет, мне это нравится.       — Что и требовалось доказать. — коротко бросил он, вновь заняв горизонтальное положение и прикрыв глаза.       Пару минут она просто стояла и взирала очами его ровную и стройную спину, чтобы быть уверенной в том, что он не вздумает идти на задание в таком состоянии. Чувствуя на себе, её необычайно тревожный взгляд, что не позволял закрыть свои глаза и отдохнуть, он повернулся к ней лицом и твердо заявил:       — Никуда я не уйду, ясно тебе?       — Теперь мне спокойнее будет. — ответила та, уже маленькими шагами направляясь к двери.       — А с чего такое беспокойство? Неужели совесть наконец-то загрызла за прошлые грехи? — с враждебным настроем поинтересовался он, присев на кровать и сжав ладони в кулак.       Этот вопрос выбил её из колеи, она застыла на месте, а сердце пропустило громкий, болезненный удар, словно дождь стучащий по стеклу окна. Но, не поворачиваясь к нему лицом, не желая встречаться с ним взглядами, отвечая на этот вопрос. Её голос снова приобрел то высокомерие, как и прежде, вероятно наигранное:       — Ха, да с чего ты это вообще взял, какая ещё совесть? Ты же знаешь, у меня её никогда не было и не будет. — с этими словами она скрылась за дверью.       — Это ожидаемо. — тускло вымолвил, ложась на кровать и натянув до носа одеяло, он хотел погрузиться в Царство Морфея.

***

      Она уперлась спиной в дверь и глубоко вздохнула, сказав тихо, ели слыханное "прости за ложь". Одиночная слеза пробежала по щеке, которую, вскоре она протерла рукавом. Уверяя саму себя что он не услышал, девушка направилась по коридору к одной двери, которая вела прямиком в кабинет директора. Находясь лишь на нескольких сантиметров от двери, послышался стук в дверь. Когда она услышала тихое, равнодушное "входите", она открыла дверь и вошла внутрь кабинета.       Её взгляд долго не задерживался на обстановке кабинета, так как она казалась достаточно скучноватой и даже унылой, что и стоило ожидать от кабинета директора Куникигаоки. Хоть всё и было в большом порядке и оформлено со вкусом, однако атмосфера не была такой уж безупречной и ласковой как хотелось бы.       — Полагаю, ты догадываешься для чего я тебя вызвал? — монотонно проговорил мужчина, не отрывая взгляда от своего ноутбука, печатая что-то.       — Да, хотите меня отчитать за то, что я высказала своё мнение против вашей системы образования? Или может за тот туман в неестественной среде происхождения?       Наступила временная тишина, что сильно давила на неё, тем не менее взгляд девушки пал на небо за окном. Про себя она отметила, что тучи наступают и что, вероятно начнётся дождь. Невесть сколько времени длилось бы это молчание, если бы директор его не прервал:       — Оскорбление моих учеников тебе просто так с рук не сойдет, к тому же защищать 3-Е класс достаточно низкий поступок со стороны его дочери. Тебе не хватает хорошего воспитания и манер. — строгим голосом проговорил, лицемерно ответив ей.       — Вы далеко не первый кто мне это говорит. Но, вы же не выгоните меня из этого учебного заведения? Ведь, у вас совершенно нет мотива, чтобы вышвырнуть меня отсюда прямо сейчас. — удостоверила девушка, на её устах появилась лукавая улыбка.       — Верно. Именно поэтому твоим воспитанием и манерами займется мой сын, с чего он получит важный опыт в области психологии человека, что поможет ему в будущем влиять на людей так как он того пожелает.       — А если проще, в манипуляции, так? Предлагаете мне быть практикой для него? Ха-ха, к слову, это лучше, чем терпеть маразматический хохот ваших учеников. Если это всё, то я пожалуй покину ваш кабинет. — откровенно высказалась голубоглазая, направляясь к двери.       Ответа так и не последовало, рука скользнула по дверной ручке, открыв дверь, её глаза встретились с чьими-то аметистового цвета. В которых не было и намека на оживленность, даже привычный людям блеск в глазах, отсутствовал в этих, казалось бы пустых и бездонных на первый взгляд. Но, он был весьма привлекательным. Голос парня стоящего перед ней прозвучал также равнодушно:       — Предполагаю, что ты уже в курсе кто я, следуй за мной, в кабинет Студенческого совета.       Их путь к кабинету студсовета сопровождался молчанием, разве что отчаянные попытки разговорить ученика «А» класса нарушали его. Он остановился перед одной дверью, его холодный взгляд сменился на некий испуганный, к горлу подступил ком. А она погружаясь в свои мысли с головой, совершенно не смотрела вперёд.       Поэтому Маруяма не обратила внимание на то, что человек стоящий перед ней прекратил идти и врезалась в его спину. Опешив, она сделала несколько шагов назад и потерла свой покрасневший и слегка опухший от столкновения нос.       — Зачем так резко останавливаться?! — возразила беловолосая, шипя от негодования и боли.       Поняв, что ответа она не получит на свой вопрос, пытливый взгляд пал на дверь, а затем и на выражение на лице президента Студенческого совета. Тогда она решилась на самонадеянный поступок, опережая его реакцию. Она коснулась ручки и ехидно поинтересовалась:       — Разве не здесь кабинет Студенческого совета?       — Нет, нам не сюда. — придя в себя, лаконично проговорил президент, ухватив за локоть и оттаскивая её от этой двери.       — А могу я узнать, почему туда нельзя? — заинтересовано вымолвила, хлопая глазами перед ним.       Короткий отказ прозвучал весьма сердито, что давало ей понять, нет никакой пользы в том, чтобы конфликтовать с ним. Понимающе кивнув, она последовала за ним дальше. Добравшись до нужной двери, он галантно открыл её для Аой, которая поспешно вошла и начала разглядывать кабинет.       Типичный кабинет, столы, стулья, стеллажи для архивов и хранения документов и ничего лишнего, ни единой пылинки, воздух достаточно чистый и освежающий. Она присела на стол, упираясь руками в него, президент же нашёл себе место на стуле за главным столом этого кабинета.       — Итак, каков первый урок от моего воспитателя? — насмешливо спросила она, едва сдерживая громкий смех.       — Хоть я и не желаю иметь дело с учениками 3-Е класса, положение меня обязывает. — он проявлял как можно учтивее своё отношение к низшему классу Куникигаоки, — Так что, для начала, поработай над своей манерой речи. — убедительно проговаривал, подперев руками подбородок.       — А что, собственно, не так с моей манерой речи? — поинтересовалась девушка, рассмотрев в зеркале свои черты, она вздрогнула от неприятного ощущения чего-то колкого, словно отражение было для неё каким-то триггером и отвернулась, дабы не смотреть в зеркало.       — Начиная с насмешливого тона, заканчивая с твоей чрезмерной многоречивости, которая способна утомить любого собеседника, насколько терпеливым он бы не был. — высказал своё мнение президент.       — Это ты себя сейчас имеешь в виду? Да, я умею расшатывать чужие нервные системы. — с забавой в голосе произнесла она.       — Вероятно, но мы сейчас не говорим о том, насколько ты надоедающая для окружающих и как хорошо умеешь портить кровь.       — Ну знаешь, я даже не в курсе как зовут собеседника на данный момент, не говоря уже о том, что он пытается разорвать в клочья ядро моей личности и слепить что-то иное. — уже более серьёзно добавила к ранее сказанному.       — Моё имя — Гакушу Асано. — представился он, спроектируя искусственную улыбку на лице, протянул свою руку, для рукопожатия в знак знакомства.       — А моё имя, наверняка тебе известно, так что не стану его произносить. — встав со стола, будучи напротив него, она пожала весьма тёплую и гладкую руку.       Жуткий холодок ознобом прошёлся по коже, стоило только коснуться её руки. Было такое ощущение, словно он пожимал руку покойнице. Поэтому Гакушу чуть ли не моментально отдернул свою руку, озадаченный этим, с подозрением посмотрев на неё, он в слегка любознательном тоне спросил:       — Почему твоя температура тела такая низкая?       — У меня постоянно руки мёрзнут. — вдоволь посмеявшись с реакции президента, пояснила Маруяма.       Кратковременная опечаленная улыбка мелькнула на её лице, что не осталось незамеченным от сосредоточенного взгляда человека напротив. Этот постоянный вопрос был для неё главным фактором, который спровоцировал эту тоску. Но, для чего ему расспрашивать о чем-то явно личном? Это не в его принципах, интересоваться жизнью кого-то, уж тем более из 3-Е класса, который вызывает у него сплошную неприязнь.

***

      Нагиса купил сок, он хотел было пойти к своему классу, так как напряжение в наивысшей степени росло. Посреди других учеников Куникигаоки, внутри такое ощущение, будто электрические разряды проходили через все жизненно важные органы. Но циничные и напыщенные голоса его бывших одноклассников замедлили его:       — Эй, Нагиса!       — Мм?       — А вам там не слишком ли весело? — с заметной завистью в глазах, проговорил тощий очкарик, имеющий антипатичную физиономию, — Смеётесь на собрании, балуетесь, запугиваете, да ещё и оскорбляете другие классы, где ваше уважение? «Е» класс должен смотреть в пол и молчать.       — У вас жизнь-то испоганена. — добавил второй, упитанный, с такой же природной уродливостью, как и у первого.       — Эй, ты чего на нас так пялишься? — повысив тон на Нагису, проговорил второй, — Ну так чё, «Е» класс? Убить тебя, да? — схватив Нагису за воротник, крикнул он.       — Убить, — из-за воздействия триггера на нервную систему, выражение на лице Нагисы сменилось на что-то темное, мрачное, в глазах выделялась жажда убийств, — а ты хоть раз пробовал, убить кого-то?       Ученики не на шутку перепугались, никаким образом не ожидая услышать такое от Нагисы. Они от страха расступились по сторонам, когда Нагиса проходил мимо них, проводя его встревоженными взглядами. Сзади этих двоих раздался довольный голос Комацу, который упираясь рукой в стену, хищно улыбался, не реагируя на боль:       — Из него точно бы получился идеальный убийца. Давно я такой жажды крови не видел.       Ученики любящие позадирать кого-то, разбежались, кто куда, лишь бы подальше от этого необычного класса, из-за которого у многих сердце в пятки чуть не ушло. «Класс неудачников» — определенно нет, он видел нечто большее в этом классе, что явно не объяснить словами. Скорее, его уверенность в том что класс станет лучшим, зашкаливала до предела.