Счастье для альфы. Минимум миниморум

За завтраком в просторной столовой за общим столом, не поднимая глаз от тарелки, сидел Фейлон, он был молчаливее обычного. Но никто не стал комментировать его состояние, поддерживая непринужденную вежливую беседу. — Около двенадцати приедет портной, золотце, — Андрес внимательно смотрел на омегу, который словно выпал из реального мира, не замечая устремленных на него глаз. — Золотце, — спокойно позвал альфа, но Фейлон вновь не услышал. Мужчина накрыл ладонь парня своей рукой. Фейлон вздрогнул, да так очевидно, что ненароком опрокинул стакан с водой. Вода разлилась на кремовую скатерть, потом поползла к краю стола и тоненькой струйкой сбежала вниз. Фейлон словно очнулся ото сна, попытался вскочить, виновато сверкая глазами на брата и отца за такое нелепое поведение, принялся лепетать извинения, стараясь выдрать руку из ладони Крайзэ. — Золотце, — в голосе альфы добавилось твердости. Фейлон замер. — Я говорю, что в двенадцать приедет портной. Нужно подогнать брачный костюм, — как ни в чем не бывало продолжил альфа. — Хорошо, — выдавил из себя молодой парень, сейчас больше напоминавший мальчишку. Альфа улыбнулся. Прислуга тем временем «замела следы» неприятного происшествия. Крайзэ смотрел на омегу испытующим взглядом, всем своим видом требуя опуститься на стул и продолжить завтрак. Фейлон кивнул и вернулся на свое место, подобрав отложенные приборы. У омеги болела голова так сильно, что хотелось сбежать, залезть под одеяло и сделать вид, что его нет, никого нет и всей этой дерьмовой ситуации тоже нет. Так хотелось взвыть в полный голос, ведь внутри все просто кричало, вопило о сдирающейся заживо коже, но нет… ему следует оставаться невозмутимым. — В котором часу прилетает ваш супруг? — в неизменно вежливой манере продолжал Андрес. — Самолет прилетит в 14.15, люди Севера встретят моего мужа и привезут в ваш дом, — ровно ответил Рихард. — Для церемонии все уже готово? Может быть, нам стоит еще подождать пару дней, уладить непредвиденные ситуации?  — отозвался Деймос, наблюдая за механическими движениями брата. Его губы, уже который раз за утро, складывались в упрямую прямую линию, Фейлон был несчастнее, чем вчера. — У меня все под контролем. СМИ оповещены. Приглашения на скромную закрытую церемонию разосланы, резиденция в столице Центра украшена, — мужчина широко улыбнулся, вот только теплоты в этой улыбке ни на грош. — Прекрасно, — Деймос прополоскал горло, скосив взгляд на брата. Он прикрыл глаза и досчитал до пяти. Не стоит спешить с необдуманными решениями. «Все будет хорошо», — повторял про себя, словно мантру, молодой мужчина. Рядом с Фейлоном остановился Отто фон Кляйст, протягивая мальчишке на небольшом подносе таблетки и стакан воды. — Выпей, Фейлон, — почти ласково сказал мужчина, наблюдая за монотонными движениями парня. — Знакомьтесь, вчера не было возможности вас представить, Отто фон Кляйст — лечащий врач Фейлона. Фон Кляйст слегка склонил голову. — Передайте, пожалуйста, все данные о здоровье моего сына нашим медикам, — попросил Рихард. — Конечно, — ответил Отто и наклонился к Фейлону. — Как ты себя чувствуешь? Ты бледен, — профессиональным взглядом окидывая мальчика, Отто оценил и содержимое тарелки. — Почему ты не ешь? — Все нормально, просто нет аппетита. Ровно в полдень пришел портной с готовым изумрудного цвета костюмом. Фейлон бросил на бету-портного непонимающий взгляд, но мужчина лишь улыбнулся, подчеркнув, что к «этим васильковым глазам подойдет только насыщенный цвет». Спорить он не стал. Да и какое ему дело, в чем он будет. За примерками Фейлон не сразу заметил присутствие нового человека в комнате. Мысли, подобно муравьям, постоянно были в движении, он то и дело бросал взгляды в окно. Там была его свобода. Ему отчаянно хотелось раскинуть свои руки в стороны, словно свои механические крылья, кинуться к окну и…взлететь! И он бы взлетел, но не вверх, а вниз, с каким-то маниакальным смирением подумал омега, наконец замечая присутствие еще одного человека. — Папа, — прошептал парень. — Папа! — выкрикнул он, срываясь с места, приведя в полнейшее замешательство портного, что так и застыл с булавками в руке, и кидаясь в объятия его дорогого папочки. Предательский спазм скрутил горло. Фейлон глубоко вздохнул, старательно пряча глубоко в себе обидные слезы. — Мальчик мой, — папа ласково провел по рыжей копне волос, как у него самого. — Как ты? — Папа, — глухо выдавил из себя омега, крепче цепляясь за мужчину, пряча в изгибе шеи свое лицо, вдыхая такой родной запах. — Могу я украсть у вас моего сына? — Нешфилд Хейне очаровательно улыбнулся, глядя на портного. — Надеюсь, вы все успели сделать? Бета немного стушевался, но вежливо откланялся, заверив, что костюм будет сидеть превосходно и будет доставлен завтра к восьми утра. — Папа, — вновь прошептал омега. — Покажешь мне твою комнату? — спокойно попросил мужчина. Омега кивнул. В коридоре их встретил Андрес. — Вы сегодня не в Корпорации, Андрес? — спросил Нешфилд, мило улыбнувшись. — Считайте, что у меня мини-отпуск, — альфа властно коснулся лица Фейлона, притянул к себе и поцеловал парня в губы. — Помни, что я тебе сказал, золотце, — шепнул Крайзэ и отстранился. Все выглядело, как невинный жест влюбленного мужчины, вот только омега с силой сжал кулаки. — Он кажется милым, — с порога начал старший омега. Фейлон, чтобы немного успокоиться, подошел к окну. Все слова, что он хотел сказать папе, вмиг вылетели из головы. Он погрузился в смятение. Нешфилд, не дождавшись реакции сына на свои слова, подошел к нему вплотную и оттянул воротник рубашки, рассматривая метку. Фейлон дернулся, схватился за шею. В этот момент он выглядел настолько потерянным, напуганным, словно дворовой котенок, которому преградил путь большой пес. Сердце Нешфилда сжалось. — Ох, дьявол… Фейлон, иди сюда, — мужчина приглашал сына в свои объятия. Лицо Фейлона переменилось, исказилось странной глубинной болью, словно треснула фарфоровая маска, опав на пол разломанными кусками, открыв его истинное, ранимое, растерянное лицо. — Папа, — всхлипнул омега, падая в объятия отца. Старший Хейне прикрыл глаза. Не стальная игла, но грусть пробила отцовскую грудь, застряв в самом сердце. Мужчина старался найти слова, но что он мог сказать. Что бы он ни сказал сейчас, Фейлон его и не услышит, и не поймет. Вздохнув, мужчина стал поглаживать сына по спине, приговаривая умиротворенным голосом: — Все будет хорошо, маленький. Все будет хорошо… — В голове Нешфилда Хейне в эту минуту вертелся калейдоскоп из образов и слов, но подходящих, увы, не было. Оставив задремавшего Фейлона на кровати, омега вышел, чтобы вновь, нос к носу, столкнуться с Андресом. — Вы так тщательно стережете Фейлона, Андрес. Боитесь, что улетит? — уголок рта омеги пополз вверх, придавая лицу ироничное выражение. — Боюсь, — без тени смущения ответил альфа. — Что бы вы себе ни думали, Фил, но Фейлон — мое сокровище. И как у любого дракона, отнять у меня что-либо очень сложно. — Это угроза? — Предостережение, — мужчина улыбнулся. — Вам ведь сказали уже, что вы вскоре станете дедушкой? — насмешливо спросил альфа. — Да, меня уведомили. Фейлон не знает? — Он не верит. — Я могу его понять. Он давно уже не верит в чудеса. — А вы? — бровь альфы изогнулась. — Я видел медицинское заключение, — сухо отозвался омега. Между мужчинами повисла пауза, которую прервал Хейне. — Вы не с того с ним начали, Андрес. И это полностью ваша вина, — омега ткнул мужчину пальцем в грудь, в глазах его читалось осуждение. Крыть было нечем, Крайзэ почувствовал себя побежденным. Разговор был окончен. Нешфилд Хейне сказал все, что хотел. Альфа приоткрыл дверь их спальни и взглянул на спящего омегу. — Теперь я вижу, на кого ты похож, золотце, — усмехнулся альфа, вспоминая осуждение и вызов в глазах отца Фейлона. За спиной мужчины возник фон Кляйст. — Вызывали, глава? — шепотом спросил он. — Сделай ему укол. Пусть выспится. Лекарь кивнул и прошел в комнату, выуживая необходимый шприц из небольшой сумки.

***

Деймос мерил шагами комнату. Ему не давало покоя состояние брата. Он видел, как тяжело принимает Фейлон действительность, как выстроенные вековые стены вокруг его души начинают осыпаться каменной крошкой, как в нем борются принятие и отрицание. А еще была его беременность. Настоящее чудо, на которое уже Фейлон и не надеялся. Вот только даже этот факт его разум все еще отрицал. Деймос знал, всему виной детская травма, комплексы, страх, но ему казалось, что омега сумел справиться с этим, перешагнул, стер из памяти. А по сути, сейчас, глядя на брата, Деймос уже не был так в этом уверен. Вдруг его маленький братишка сейчас переживает подобное состояние — безысходность? И пусть они, его семья, сейчас были рядом, они фактически находились за чертой, оставив его один на один с альфой, неспособные помочь. В груди скреблось противоречие, желание помочь боролось со здравым смыслом. Но он ведь обещал. Обещал! Он дал ему слово там, в больничной палате, маленькому перепуганному ребенку, поклялся всегда помогать, защищать, не бросать. А потом повторял сам себе эту клятву каждую ночь, просыпаясь от криков Фейлона, наблюдая за тем, как медленно он вылезал из своей скорлупы. И он был рядом, тенью следуя за младшим братом, на протяжении всех этих лет. Да, у него комплекс старшего брата, самый выраженный среди других братьев. И сейчас, чувствуя свою неспособность помочь, Деймосу хотелось отгрызть себе руку. Он вновь бросил взгляд на телефон. У него есть еще один, вероятно, последний козырь, способный повлиять на расклад игры. Вот только… Карта эта Джокер. Слишком нестабильная, слишком капризная, она может привести к непредвиденному финалу. Готов ли Деймос рискнуть? Ответа не было. Устав от самого себя, Деймос вышел из комнаты. Коридор был погружен в приятный полумрак, стрелки часов давно перевалили за десять вечера. Он хотел выйти на задний двор остудить голову, но проходя мимо спальни Фейлона, замер. Слух резанул умоляющий надломленный голос Фейлона. «Нет…пожалуйста… не надо… Хватит. Хватит!» Вскрик, всхлип, задушенный стон. «Не надо…» А потом стоны стали чередоваться с выкриками. Деймос почувствовал, как земля уходит из-под ног. Что-то темное, бесформенное застилало глаза, обволакивало рассудок. Мужчина решительно вернулся в свою комнату, взял в руки телефон, нашел нужный контакт и замер. В голове снова завертелись слова Фейлона «он меня…он…» и его стоны, мольбы. Сомнения растаяли, как роса по утру, и, может быть, он пожалеет об этом решении потом, но сейчас, все его естество хотело размозжить голову Крайзэ о ближайший угол. Альфа нажал на кнопку вызова под именем абонента. В трубке раздался приятный глубокий баритон с легким акцентом. — Мне нужна услуга, Тэ Хун.

***

Утро наступило внезапно. Деймос раздраженно сел на кровати, обхватывая рукой голову. Похмелье оказалось беспощадно. После разговора с Тэ Хуном альфа изрядно напился и проспал всего пару часов. Взглянув на часы, Деймос вымученно потер переносицу и направился в ванну, следовало привести себя в порядок, церемония через пару часов. Стоя перед зеркалом, Деймос рассматривал свое помятое выражение, которое выдавало опытному глазу его не совсем спокойную ночь. Мысли были путаными, словно колтуны длинных волос, альфа терзался странным чувством неопределенности. Вчера, поддавшись порыву, он таки согласился на предложение Тэ Хуна о помощи, слепо поверив в давние счеты между Тэ Хуном и Крайзэ. Лаконичный прямой ответ подкупил в тот момент альфу, но этот азиат не был ему близким знакомым, и Деймос не знал, может ли доверять ему и его словам. Но это не знал сейчас, мучимый похмельем, когда сомнение стало прорастать в душе. А вчера… Вчера он был слишком зол на отца, на себя, на Крайзэ, чтобы задумываться о мотивах Тэ Хуна. Как партнер по бизнесу, азиат был внимателен и расчетлив, всегда строго соблюдал сделки, но вот как человек, он оставался для альфы недосягаем. Так почему же…? Почему он решился ответить положительно на предложение помочь? Не стал вникать в мотивы, расспрашивать? Пожалеет ли он об этом решении? Что-то подсказывало ему, что да, всенепременно. Хоть Тэ Хун и не заикнулся о плате, так просто такие услуги не оказываются…

***

Фейлон с самого утра был весь на нервах. Он проснулся вновь крепко прижатым к груди альфы. Было тепло и спокойно до момента осознания, с кем он в постели. Тем не менее, Фейлон не шевелился, прислушиваясь к размеренному дыханию рядом. Потом в мозг внезапно впилась мысль, что «день Ч» сегодня и внутренности от накатившей паники скрутило узлом. Он не готов. Не готов, черт возьми! Захотелось заорать в голос, чтобы альфа катился к дьяволу, но омега не смог даже расцепить сильно стиснутые зубы, не говоря уже о том, чтобы выдавить из себя хоть слово. Шевеление за спиной, рука, обхватившая его поперек груди, выбросили его в реальность, в кровать, к Андресу. — Золотце… — протянул мужчина, лаская шею омеги, — доброе утро. В дверь постучали. Затем настойчивее. Андрес рявкнул, что услышал, и разжал наконец руки, отпуская Фейлона. Омега тут же выскользнул из кровати, заворачиваясь в тонкое покрывало. Дверь распахнулась, и в спальню влились слуги, быстро уводя омегу в соседнюю комнату, где его уже дожидался костюм и парикмахер. Бросив на альфу растерянный взгляд, Фейлон отметил его расслабленное состояние: рука поддерживает голову, внимательный взгляд и довольная улыбка на губах. Фейлон стоял перед зеркалом и не узнавал себя. Это не он, кто-то другой сейчас смотрит на него из большого зеркала. Глубокого изумрудного цвета костюм оттеняла кремовая рубашка, запонки-стрекозы с фиолетовыми камнями, в рыжий «хвост» вплетены нити с такими же миниатюрными стрекозами, что поблескивали на свету, в ушах маленькие гвоздики с таким же камнем. Волосы ему подстригли, повторив его прическу, только добавив вычурных узоров по бокам. Он смотрелся дорого, шикарно, но его так и подмывало сгорбиться, словно татуировка враз потяжелела, и нарисованные крылья стали реальными, плотными и тяжелыми. Фейлону даже чудилось, что он слышит звук заржавевших механизмов, не способных раскинуть крылья в стороны. В комнату вошел Андрес, встав за спиной омеги, он смотрел на него в зеркало, не скрывая своего восхищенного взгляда. Повернув парня к себе, Крайзэ выудил из кармана маленькую бархатную коробочку и, раскрыв ее, ждал реакции. На шелковой подушечке лежала длинная серьга, набранная звеньями, оканчивающаяся черной матовой крупной каплей. Фейлон, не отрывая взгляд от подарка, прошептал: — Очень красиво. Альфа хмыкнул, ловко подцепил изящное украшение длинными пальцами и продел в левое ухо. Фейлон даже не удивился тому, что Крайзэ заметил у него «лишнее» отверстие в ухе. — Улыбайся, золотце, — вкрадчивый шепот на ухо. — Сегодня самый счастливый день твоей жизни, — сердце Фейлона ухнуло в пятки. — Уяснил? — альфа сжал в руке подбородок парня, дождался кивка, а потом удовлетворенно отпустил омегу, завидев склеенную на лице улыбку. Взяв парня под руку, Крайзэ вышел из спальни. Их уже ждали. Внизу, в богато украшенном холле — родственники и представители элиты Центра, а на улице, среди натянутых шатров и цветочных инсталляций — представители СМИ и распорядитель церемонии. Фейлон сбился с шага, стоило только выйти к лестнице, ведущей в самую толпу празднично одетых людей, взгляды которых неотрывно следили за каждым его шагом. Ноги перестали слушаться, дыхание сперло, но улыбка продолжала сиять на его лице. Фейлон следовал всюду за альфой, который властно, по-хозяйски обнимал его за талию, не позволяя отойти. Омега практически ничего не запоминал, действовал механически, вежливо кивал, отделывался краткими фразами и не смотрел вокруг, все равно лица слились в одно, а шум стал цельным, плотным, раздражающим. Деймос не отводил взгляд от Фейлона и Андреса. Он только сейчас четко осознал разницу между ними — хрупкий Фейлон, пусть и крепкий, развитой, казался почти игрушечным по сравнению с возвышающимся над ним скалой альфой. Раньше Деймос считал желание Фейлона заниматься борьбой наравне с братьями блажью, но сейчас он искренне считал, что омега занимался недостаточно. Недостаточно эффективно, недостаточно долго, чтобы суметь постоять за себя. В душе вновь всколыхнулось раздражение, гнев на Крайзэ. Взгляд Деймоса скользил по искусственному лицу омеги, он видел то, что другие не замечали, и это грызло его изнутри. Внезапно к нему подошел их брат, Ричард. — Братишка, ты в нем дыру прожжешь, — вкрадчиво заметил он, устраиваясь напротив. С другой стороны на стул опустился еще один брат — Бейли. — Выдохни, Дем. Отец сказал свое слово, брак зарегистрирован, — отмахнулся он. — Посмотрите на него. Да он же сдерживается, — процедил альфа. — Мы видим, — заметил Рич. — Но не нам туда влезать, — напомнил он старшему брату. — Старик, твой «комплекс старшего брата» до добра не доведет, — прошептал Бейли и опрокинул в себя стакан с выпивкой. Деймос повторил его движение. Сильная рука опустилась на плечо Деймоса, альфа даже не оглянулся, прекрасно понимая, кто стоит рядом. От многозначительного взгляда отца два других сына быстро ретировались, оставив старших наедине. Рихард сел рядом с Деймосом. — Знаешь, мы ведь никогда вам не говорили, как познакомились с вашим папой, — задумчиво начал альфа. Деймос непонимающе посмотрел на отца. К чему этот разговор? Рихард скосил взгляд на сына и ухмыльнулся. Как-то противно так ухмыльнулся. — Я его изнасиловал, Деймос. Деймос замер, так и не донеся бокал с алкоголем ко рту. — Жестоко так изнасиловал. А потом снова. И снова. И снова, — отец будто специально говорил в такой пугающей манере, от каждого слова Деймоса внутренне передергивало. — Я просто не мог остановиться. Понимал крохами сознания, что стоит притормозить, но не мог. Каждый раз замирая возле его комнаты, я чувствовал, как цепи самоконтроля рвутся с отвратительным лязганьем. А ведь ему было шестнадцать, — Рихард перевел спокойный, возможно, даже холодный взгляд на сына. Лицо Деймоса онемело, он не мог поверить сказанному. Его отец? И изнасиловал папу? Отец, который до сих пор так трепетно ухаживает за ним? Отец, который всю последнюю беременность не отходил от супруга, таская того на руках из-за вечно плохих анализов? Отец, который до сих пор игриво покусывает ушко папы, когда думает, что никто не смотрит на них? Это действительно один и тот же человек? — Я удерживал его силой и трахал, как безумный, пока, наконец, не понял, что это не порыв или необходимость, это истинность, химия, любовь. Дай им время, — твердо проговорил Рихард. — Илон успокоится, признает его и все будет как должно. Рихард еще раз посмотрел на застывшее лицо сына, хмыкнул и поднялся из-за стола. — Захочешь набить мне морду, я к твоим услугам, — абсолютно серьезно бросил мужчина и отошел к супругу. Деймос еще какое-то время сидел и тупо наблюдал за родителями. Это что сейчас только что было? Глядя на них, он не мог поверить. Просто не мог… Он до сих пор краснел, вспоминая, как не так давно застал родителей, занимающихся сексом на кухне, когда они думали, что в особняке никого нет. Он вспомнил обоюдные метки, которые оба носили с гордостью. Как так может быть? Возле него оказался его папа-омега, а Деймос, потерявшийся в лабиринте из мыслей, этого даже не заметил. Папа внимательно, слегка насмешливо, рассматривал старшего сына. — Прости, я не заметил, как ты подошел. — Все нормально, — отмахнулся Нешфилд. — Красивая пара, правда? Деймос вздрогнул, словно на него вылили ушат холодной воды. Он проследил за взглядом папы, и губы плотно сжались. — Не спеши с выводами, сынок. Иногда время лучший советчик. — Так это правда? — неожиданно даже для себя спросил Деймос, прямо глядя на отца. — Правда, — спокойно ответил омега. — Мы тоже начали наши отношения не с того, с чего начинают обычно. Но я, как и Илон, сразу почувствовал, что этот альфа — тот самый, — вкрадчиво ответил мужчина, — мой. Пойми, не у всех все начинается с цветов и кофе. Некоторым нужно больше времени на осознание правды или себя, — он многозначительно посмотрел на Фейлона. — А ты… — Деймос запнулся, — ты его любишь? Отца… — Очень люблю. Мы истинная пара. Мы не можем порознь. Только вместе, как инь и янь, — теплая улыбка папы вынудила и Деймоса улыбнуться. Он легко кивнул отцу, показывая, что услышал все, что хотел. В душе опять заскреблось чувство тревоги. «Я пожалею об этом, совершенно точно пожалею».

***

Деймос не сводил взгляда с Фейлона, отмечая малейшие изменения в поведении брата. «Да кого он хочет обмануть?!» Деймос все видел. Видел, как слегка поворачивается голова брата в противоположную от альфы сторону, как он взглядом отыскивает братьев и отцов, как альфа сильнее прижимает парня к себе, вновь привлекая внимание, как взгляд омеги вот-вот и заволакивает прозрачной пленкой из непрошенных слез. Деймос сцепил зубы, сдавил ручку кресла, едва не отламывая. Он не мог выносить этого. Его брат не должен быть тут, он не хочет быть тут! Гнев и собственная правота с новой силой всколыхнулись в нем. Зачем им время? Оно не нужно, ведь Фейлон так или иначе бросает украдкой взгляды в сторону выхода. Кривая улыбка исказила рот альфы. И почему они должны молча на это смотреть?! Отлепившись от кресла, Деймос пошел в сторону брата, который как раз выходил из туалета. — Илон, прости меня, — прошептал Деймос. — Все нормально, Демми. Все хорошо. Деймос едва не зарычал от злости на эти слова. На скулах заходили желваки. Он даже не представлял, как в этот момент похож на Рихарда. — Ничерта не хорошо! — рявкнул раздраженно Деймос. Альфа был уже выпившим. Фейлон быстро окинул взглядом гостей. Никто ничего не заметил. — Ты не хочешь этого! Я же вижу! — Метка расцвела, Дем. Метка расцвела, — голос перешел на шепот, а взгляд стал из безмятежного тоскливым. Омега нервно заламывал свои пальцы. — К черту все! Я не могу видеть тебя таким…- он запнулся, — несчастным. Ты с ним разведешься, вернешься на Север… — Нет! — резко выдохнул Фейлон. — Нет, — глаза округлились. — Ничего не делай, слышишь?! — он обхватил лицо брата, приближая к себе. — Ничего не делай, Дем, — шептал омега, качая головой. — Не делай… Я счастлив… Счастлив… Метка расцвела… Ничего не делай… — по щекам омеги покатились слезы. Бросив взгляд через плечо брата, он взглядом подозвал своих братьев. Бейли и Ричард быстро оказались рядом, слегка опередив Крайзэ, недовольно сверлящего взглядом Фейлона. Омега быстро смахнул непрошенные слезы, выдавил улыбку и громко сказал: — Я тоже тебя люблю, брат, — глядя в глаза Андресу. — Он много выпил, ребята, — обратился он к переглядывающимся братьям. — Позаботьтесь о нем, — склеенная дрожащая улыбка. Братья Хейне коротко кивнули и дружно принялись громко подшучивать над старшим братом, утаскивая его прочь от гостей и Крайзэ. Им не требовались пояснения, все было очевидно. Крайзэ в один шаг оказался рядом с Фейлоном и прижал его к себе. Омега прикрыл глаза, дыхание альфы опаляло ухо. — Паф, — буднично сказал альфа, и парень в его руках вздрогнул. — Надеюсь, он достаточно умен? — выдохнул мужчина в ухо Фейлону. — Не беспокойся, — так же тихо прошептал омега, прикусывая дрожащую губу.

***

— Ты так прекрасен, — шептал альфа, стоя позади омеги и целуя его шею. Да, торжество закончилось. Альфа и омега были одни в своей спальне. Да, именно так, теперь ему стоит называть эту спальню своей, как и дом, как и этого мужчину за спиной, как и корпорацию. Фейлон едва пережил этот день; если бы не седативы, которыми его напичкал Отто, у парня бы давно приключилась истерика. Он едва не сорвался на бег, когда распорядитель потребовал одеть брачные браслеты. Эти изящные с виду украшения ощущались Фейлоном, как наручники, отрезавшие его от прошлой жизни. От побега и скандала омегу остановил стальной взгляд отца, который буквально пригвоздил парня к полу. В тот момент Фейлон снова почувствовал себя преданным, проданным, оставленным. Только в этот раз его не спасут. И в итоге, вот он стоит в спальне, с затуманенной головой и болью в груди, а мужские руки — он уже знает, насколько они могут быть жестокими и нежными — медленно раздевают его, чтобы пометить, снова. Отчего-то горечь разливается в душе, и омега закусывает губу, сопротивление бесполезно. Уже бесполезно. Он — консорт Центральной корпорации. — Как же мне повезло найти тебя, Илон, — шепчет альфа, обводя языком ушко. — Мое золотце. «Илон». Крайзэ подхватывает парня на руки, аккуратно кладет на кровать, не забывая покрывать поцелуями лицо, шею, грудь. Фейлон вздрагивает, но не столько от страха, сколько от накрывающей его нежности, альфа буквально укутывает его шарфом своего запаха. Сегодня все не так, как всегда… Иначе.