Счастье для альфы. Минимум миниморум

— Ты придурок! — рычал Андрес, оттаскиваемый Гораном от больничной койки Деймоса, которому уже успел разукрасить лицо. Деймоса подстрелили восемнадцать часов назад. Пуля прошила левое плечо, а вторая — левое бедро. Один глаз у альфы заплыл, а из разбитого носа текла вязкая кровь. Деймос даже не пытался защититься. Он знал, что сглупил, доверившись такому человеку, как Тэ Хун, но желание помочь брату пересилило в тот момент. Сейчас же, когда Тэ Хун игнорировал его звонки и сообщения, микрочип Фейлона не отвечал, и все попытки выяснить, что с братом, не приносили никакого успеха, Дем понял, что его провели, как юнца. У Тэ Хуна оказалась своя игра, ему, Деймосу, непонятная. И гнев Крайзэ был оправданным, учитывая, что Фейлон — его омега и беременный от него. — Я убью тебя, щенок, если с ним что-то случится, понял? — рычал альфа, гневно сверкая глазами. Нечего было возразить, просто нечего. — Как ты мог связаться с Тэ Хуном? Ты даже не представляешь, что это за человек! Горан немного ослабил хватку, чувствуя, что Андрес успокаивается, а когда мужчина сам вырвался из цепких рук и отряхнулся, Горан спокойно сделал шаг назад. Андрес провел рукой по волосам, потер переносицу. Мысли. Их было слишком много, и они были слишком суетливыми. — Отозвать стрелков. Связаться с Тэ Хуном, — четкие приказы. — Хейне сказать о том, что натворил его сынок. Я хочу компенсации. — Босс! — дверь в палату резко распахнулась, и на пороге застыл бета с карманным компьютером в руках. — Мы засекли сигнал. Крайзэ придвинулся к экрану. — Проклятье. Шанхай? — уточнил он у подчиненного. Тот кивнул. Отошедший от Крайзэ Горан, отвлекшийся на телефонный звонок, развернулся к Андресу и поднял телефон, указывая на имя на дисплее — «Тэ Хун». Крайзэ низко зарычал, чувствуя, как дрожь нетерпения и злости пробежала по телу. Взяв трубку, он еще раз вчитался в проклятые буквы, в имя, которое когда-то было близким, а сейчас стало невероятно чужим. — Тэ Хун, — низко произнес альфа, принимая вызов. — О, Андрес, давненько я не слышал твой голос. Ты себе нового супруга завел, такого миленького котенка с коготками, и даже не пригласил на торжество. Я, знаешь ли, немного огорчился. — К черту слова, Тэ, тронешь парня — убью. В трубке послышался смех. — Ай-ай-ай, Андрес. Неужто только я дорожу нашими отношениями? — Я тебе шею сверну голыми руками, понял? Ты перешел черту, Тэ. Больше нет никаких отношений. — Раз так, тогда что мне мешает свернуть шею твоей птичке сейчас? — тон Тэ Хуна резко изменился. Альфа продемонстрировал вырезанный микрочип. — Видео ты уже получил. Крайзэ повернул голову к Горану и парню с компьютером. Оба кивнули, развернув экран к Крайзэ, без звука. Но и так было понятно, что омега отбивается и кричит. Андрес перехватил трубку другой рукой. Сжав ее с такой силой, что пластик затрещал. — Ты об этом пожалеешь, — прошипел Адрес. — А ты меня заставь, — кривая улыбка разрезала лицо Тэ Хуна, и тот отключился. Андрес сжал трубку, скрипнул зубами и быстро прошел мимо своих людей, прорычав на ходу: — Самолет. Деймос только что говорил с отцом. Рихард был в бешенстве. С одной стороны, главе Севера хотелось отомстить Крайзэ за подобное подлое нападение на его семью, что оказалась в заложниках, стала рычагом давления в отношениях с Фейлоном, а с другой — вырвать руки и ноги своему старшему сыну, что не послушался его, подверг их всех опасности и, вероятно, навредил брату. Рихард, едва ли не впервые в жизни, кричал на него, обзывая безмозглым юнцом и требуя немедленного возвращения. Он, Деймос, и так напортачил достаточно, настолько, что Крайзэ требует компенсации, жаждет крови. Деймос вздохнул. Он предполагал. — Я знал, что не следовало… Тэ Хун… «Возвращайся немедленно!» — приказал глава Севера, и Деймосу ничего не оставалось, как вернуться. Ему сказали, что на Бейли напали, но ничего серьезного, что на отцов тоже было совершено покушение. Все так резко встало с ног на голову, завертелось. Он же не знал. Не знал об угрозах, об опасности. Он хотел помочь Фейлону, только и всего. Но его папа, Нешфилд, сказал сыну по телефону: «Лучшее — враг хорошего». И он был прав. Ведь откуда ему, Деймосу, знать, что хорошо Фейлону, а что плохо.

***

Фейлон лежал на кровати, прижимая к себе заклеенное пластырем запястье. Удаление чипа прошло довольно быстро, только вот от боли это не спасло. Парень чувствовал, как его накрывают волны подкрадывающегося страха, хотя нет, уже — ужаса. Фейлон впился взглядом в серые мрачные стены, в унитаз и маленький умывальник, стоявшие у противоположной стены, в небольшую тусклую, периодически мигающую лампочку. Больше ничего в этой коробке не было — ни окон, ни выхода. Фейлон ощутил, как чаще застучало в груди, как колючие комки страха обдирают горло, как черепную коробку сдавливает невидимыми тисками. Омега зажмурился. Сильно, до разноцветных пятен перед глазами, лишь бы спрятать от глаз реальность, вытягивающую на поверхность самые страшные воспоминания, страхи маленького мальчика, запертого в собачьей клетке. Фейлон сглотнул, но это не помогло. Холодок облизал спину. Тело затряслось, то ли от впрыснутого в кровь вещества, то ли от заползшей за шиворот паники. Фейлон закусил нижнюю губу, не размыкая глаз, он старался уговорить себя, что все нормально, что ему уже не семь и ничего страшного не случится. Ему ничего не угрожает, чудовища давно мертвы. Мертвы… Он видел их смерти собственными глазами, а потом неоднократно сам представлял в голове, как сносит им головы разрывающими пулями. Но темнота, слегка разбитая подмигивающим светом, и тишина медленно взбирались по венам, миллиметр за миллиметром, оставляя на его теле свои уродливые следы. Органы чувств, казалось, обострились, вызывая почти физическую боль от едва заметного, скользящего воздействия. Звук статического электричества проклятой лампочки взрывами разрывал барабанные перепонки, тонкий плед стал отвратительно жестким, словно наждачная бумага, перед распахнутыми в ужасе глазами плясали темные образы — тени прошлого, тянущие к нему свои толстые заскорузлые пальцы. Нижняя губа Фейлона затряслась, а в уголках глаз собрались соленые капли. Парень отчаянно принялся тереть глаза, смущаясь своей слабости. — Нет, — шептал омега, — все неправда, ничего из этого нет… — Но голос предательски дрожал, как все тело. Фейлон постарался залезть под покрывало целиком, игнорируя колючие прикосновения материи, скрыться там с головой, спрятаться. В голове, выталкивая друг друга вперед, толпились обрывки слов, сказанных приятным обволакивающим баритоном:  «Надеюсь, тебе приснится кошмар», «Расскажи, как он тебя трахает», «Интересный мальчик», «Интересный…», они перемежались с мерзким слащавым голосом, который донимал маленького Фейлона раньше по ночам: «Хороший мальчик», «Вкусный», «Интересный мальчик». Омега свернулся калачиком, старательно пытаясь заснуть, исчезнуть, избавиться от назойливого шума в ушах, но все было тщетно. Фейлона сморила усталость и подкатившая к крайней точке паника лишь спустя несколько долгих, тягучих, словно сироп, часов. Проснувшись, первое, что Фейлон ощутил, было головокружение. Серый потолок вертелся вместе с серыми стенами и дребезжащей лампочкой, а взгляд никак не желал фокусироваться на одной точке. Предприняв попытку встать и свалившись на пол, Фейлон отложил эту идею в дальний уголок сознания и залез на кровать, чувствуя, как его накрывает очередным беспокойным, полным кошмаров, сном. Фейлон сидел и смотрел в одну точку уже на протяжении нескольких часов, или минут. Он не знал. Время тянулось отвратительно медленно, а в этой глухой коробке не было ни намека на часы, чтобы он мог сказать точно. Он сидел на кровати, прижимая колени к груди, и не двигался, там, за пределами этого жесткого прямоугольника, жил страх, ужас, показавший свои зубы ребенку и, уже сейчас, взрослому парню. Страх ходил по комнате, скалясь в сумасшедшей улыбке Фейлону в лицо, бросая на него плотоядные взгляды, царапая когтями серые стены и тихо хихикая. Фейлон даже не представлял, что его психическое состояние может оказаться настолько нестабильным, что он все так же слаб и испуган, что он не преодолел свою душевную боль. Стены давили на него с каждой минутой все больше, он чувствовал этот парализующий холод, могильный холод. Страх оказаться тут забытым, ненайденным, неспасенным. «Андрес», — пролепетал омега, закусывая губу и отворачиваясь от опустившегося на колени уродливого Страха, сверлящего Фейлона зрачками-точками безумных глаз. Тонкие пальцы Страха аккуратно касались коленок, уже не детских, но каждое такое прикосновение вызывало у парня затравленный всхлип. Ему не хватало мужества оттолкнуть эту тревожащую воздух тень, прогнать плод своего воображения, освободиться от крючьев, застрявших в душе. Не хватало мужества… «Андрес!», — громче закричал ребенок внутри. «ТЫ ОБЕЩАЛ НЕ БРОСАТЬ МЕНЯ, АНДРЕС!» — птицей истерически билось в крови. Метка пекла так сильно, словно ее на нем выжигали, прожигая кожу, мясо и добираясь до кости. Он иногда бросал на дверь просящие взгляды, но она так и не открылась. Фейлон провел в полной изоляции сутки. Он был измучен, истощен, издерган, опущен на самое дно своего отчаяния, практически вылизан страхом, словно заботливым родителем.

***

Тэ Хун стоял и смотрел на труп своего подчиненного. Даже не верилось, что это сделал омега, сделал Фейлон. Тэ Хун почувствовал странное шевеление внутри, словно что-то мерзкое должно было вот-вот проснуться. «Фейлон». Мужчина сжал кулаки, а хотелось сдавить шею омеги. Альфа отвернулся от трупа, ощутив прилив злости. Чем больше он наблюдал за парнем, тем сильнее становилась его ненависть к нему. Он изучил досье мальчишки от корки до корки, сумел даже раздобыть тщательно скрываемую Севером информацию. Он знал о парне все, возможно, даже то, что было неизвестно Крайзэ. И он бы усомнился в информации, не увидев парня своими глазами. Вылитый бэта, а по гендерной принадлежности слабый омега. Взгляд вновь упал на труп со сломанной шеей. И все-таки он не испугался убить. Он смог убить. Подобие улыбки тронуло уголки аккуратных губ. Но желание размозжить парню череп никуда не пропало. У выблядка было то, что Тэ Хуну никогда не иметь — Крайзэ. Да, отпустить Андреса было ошибкой. Он должен был придумать способ его удержать, когда еще была такая возможность. Должен был… Они переспали всего раз. Один-единственный раз… Тэ Хун поддался своей слабости, алкоголю, сводящей с ума страсти, безумию, кислотными реками разъедающими плоть, всего раз. Но, альфа до сих пор хранил это воспоминание в своей сокровищнице. Он поддался слабости, признался Крайзэ, лег под него, жадно отвечая на каждую фрикцию, каждый вдох любовника. Он занимался с ним любовью, а Крайзэ его просто трахал в пьяном угаре. Он занимался с ним любовью… Тэ Хун прикрыл глаза, надеясь, что за веками мир утратит краски — и воспоминания, чувства и ненависть не будут такими яркими. А потом… Крайзэ сказал, что это была ошибка, им не следовало переводить дружбу в «горизонтальную плоскость». Если бы Тэ Хун мог, он бы засмеялся. Но мужчина уже не мог. Испугавшись в тот момент быть отвергнутым, он уступил Андресу, принял «отставку» и, задавив в себе червей разочарования, ростки обиды, он пошел рядом как друг. Друг, который ловит каждый взгляд и вздох, в надежде, что это остается незамеченным. Мужчина надеялся, что Андрес примет его, поймет, что это было не ошибкой, а взаимностью. Но… Андрес так и не понял… Альфа зло заскрежетал зубами. Ему не следовало уходить от Андреса, следовало оставаться рядом и продолжать отсекать особо надоедливых омег. Но он уступил. Снова. Позволил альфе взять супруга — Локи. Он был на церемонии, скромной и не пышной, не в сравнение с нынешней. Тэ Хун понимал, что Локи не конкурент, а просто удобный омега, возможно, способный подарить наследника. Но и об этом глава Азиатской корпорации позаботился. Альфа знал, что между Локи и Андресом не было чувств, строгий расчет и трахался Локи отлично, поэтому он закрыл глаза на церемонию, опоив омегу специально разработанным средством, вызывающим бесплодие. Результат был стопроцентным с первой дозы, но и финансовые затраты были не сравнимы ни с чем. Стоило только предложить Локи выпить с ним, и дело было сделано. Супружеская жизнь таки и не принесла Крайзэ наследника. Ну разве к такому будешь ревновать? Тэ Хун игнорировал этот брак, продолжая надеяться. К появлению Фейлона, младшего сына Севера, Тэ Хун оказался просто не готов. Все было слишком стремительно, а его присутствие стало давно нежеланным в доме Крайзэ. С того самого дня, как Тэ Хун, не сдержавшись, обозвал Локи бесплодным и никчемным, а Андреса — идиотом. Крайзэ тогда выпил и не подбирал выражений, называя Тэ Хуна ублюдком, своей самой большой ошибкой, упрекая за все годы молчаливого вожделения, которое кололо глаза альфе. В тот день они даже подрались — сильно, до крови и переломанных конечностей, до обидных оскорблений и опрометчиво брошенных ядовитых слов. Их, и без того треснувшая и слегка напряженная дружба разбилась окончательно. Разлетелась острыми осколками, раня плоть и застревая в душе. Тэ Хун потом жалел о сказанном, но возродить из пепла то, что пало окончательно, невозможно. Был ли он зол на альфу? Нет. Он продолжал его желать, любить. Но он тихо возненавидел Фейлона, который оказался не очередной игрушкой, как многие до него, а истинной парой. И эта ненависть росла и крепла с каждым днем, выедая десертной ложечкой его измученную душу. Он хотел приставить дуло пистолета ко лбу парня и выстрелить в упор, наблюдая, как его мозги разлетаются по комнате. Мужчина хотел размозжить о жесткий камень голову омеги, заставить почернеть от крови рыжие патлы, стереть об асфальт смазливое лицо. Альфа хотел отомстить, но не Андресу, а Фейлону, занявшему не свое место. Тэ Хун вышел из холодильной камеры с трупом продрогшим. Холод остужал жар, разносящий гнев и раздражение по телу, помогал думать более-менее здраво. Сейчас мальчишка, беременный мальчишка, был в его власти. И альфе хотелось ей насладиться. Он слишком долго сдерживал свои желания и демонов, самое время дать им возможность проветриться. Альфа взглянул на часы. По его подсчетам, у него было еще часов двенадцать в запасе до появления Андреса. Времени, чтобы утолить голод души, предостаточно. Дверь открылась, на пороге его тюрьмы стоял Тэ Хун, неприятно улыбаясь. Фейлон молчал, наверное, с минуту, а потом кинулся к мужчине в красной рубашке и серых брюках, что ярким пятном выделялся среди бесцветного однообразия. — Выпусти меня, — срывающимся голосом просипел Фейлон, вцепляясь в дверь, но повиснув на руке мужчины. — Смотрю, уединение тебе пошло на пользу. — Выпусти…прошу… — руки предательски затряслись. — Нет, — короткое, сухое, безжизненное, словно выстрел. Фейлон дернулся в сторону от мужчины, пытаясь того оттолкнуть с прохода, пробиться к выходу, но лишь получил удар кулаком в живот, согнулся пополам от резкой боли и оказался отшвырнутым в сторону. Тэ Хун закрыл дверь, полностью отрезая путь на свободу. Фейлон понимал, что проиграл, еще тогда, в начале, оказавшись скрюченным у его ног, но не мог не попробовать. Природное упрямство и отчаяние, возросшее до вселенских масштабов, накормленное вволю страхами прошлого и настоящего, гнало его вперед, вынуждая совершать ошибки. Фейлон снова бросился на альфу, на этот раз примериваясь ударить по ногам, но схлопотал по лицу, разбив скулу, и встретился взглядом с холодным дулом, приставленным ко лбу. Фейлон замер. Но страха смерти не было — он умирал в замкнутом пространстве, съедаемый своими страхами,  — в муках умирал. Это было страшнее. Фейлон прикрыл глаза. Тэ Хун хмыкнул: — Не боишься смерти, значит, — пистолет перекочевал в наплечную кобуру. — А если мы сыграем по-другому? Альфа размял шею, несколько раз глубоко вдохнул, и…маленькое помещение стало заполняться ядовитым запахом гона. Альфьего гона. Фейлон примерз к месту, внутренности скрутило в узел, голова беспомощно дернулась, а глаза в ужасе распахнулись. Он прекрасно понимал, что это значит. В семье среди альф он научился с этим жить, понимал последствия и знал, что в такие минуты ему не место рядом с братьями. Но сейчас бежать ему некуда. Узкие животные зрачки уставились на омегу, прибивая сваями к месту и вызывая слабый скулеж. Помещение наполнилось запахом ненависти — сладковатым, трупным ароматом разложения, от которого у Фейлона желчь поползла по пищеводу вверх и снова вниз, не доходя до выхода, но обжигая. Похоть тяжелым сочетанием мускуса и цедры липла к коже, и Фейлону хотелось ее содрать с себя, лишь бы не ощущать эти укусы. Он почувствовал, что у него закружилась голова, все стало переворачиваться и крутиться перед глазами. Все, кроме змеиных глаз, что оставались неподвижными. Фейлон не мог пошевелиться, паралич сковал каждый мускул, вплоть до эфирных потоков души. Это было не так, как с Крайзэ. Хуже. В разы хуже. В Крайзэ он признал пару, пусть и сопротивлялся, но ведь дураком не был. Его запах не убивал омегу, а привлекал. Сейчас же Фейлону хотелось сдохнуть, перестать вдыхать отраву, затягивающую удавку на гортани. Альфа продемонстрировал Фейлону раскрытые ладони, и омега внутренне содрогнулся. «Он не может знать, — испуганно пронеслось в сознании, — не может». В уголках глаз собрались слезы, тяжелыми каплями повиснув на ресницах. Фейлон судорожно вздохнул, почувствовав, как сильные руки отворачивают ворот больничной рубашки, в которую он все еще был одет, как ползут по шее вверх, обхватывают горло. Альфа тяжело дышал, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разорвать омегу на куски. Фейлон это осознавал очень отчетливо. Это было наказание, и наказывал Тэ Хун Крайзэ, через него. — Отпусти, — проскулил омега. Но в ответ послышалось предостерегающее рычание. Метка на шее пылала адским пламенем, жгла раскаленным клеймом. Фейлон извернулся из последних сил и свалился на бок, отползая на четвереньках от альфы. Мужчина схватил лодыжку и дернул парня на себя, схлопотав удар ногой в подбородок. Но парню выползти из-под давления альфы это не помогло. Фейлон получил тяжелую пощечину в ответ. Голова его дернулась, а в глазах на мгновение помутнело. Альфа рывком содрал тонкую ткань рубашки и взглянул на обнаженное тело. Тело. То самое тело, которое покрывал поцелуями Андрес, соски, которые прикусывали его губы, омежий член, который Крайзэ самозабвенно сосал. Тэ Хун низко зарычал, воображение услужливо рисовало ему ненавистные образы. Тэ Хун дернул лодыжку омеги к себе и впился в плоть жадным укусом. Фейлон закричал, с ресниц сорвались слезы. Еще одна звонкая пощечина. — Заткнись! — альфа рывком перевернул парня на живот, рассматривая спину, не свойственную омегам, тугие мышцы, напряженные под кожей, подтянутые крепкие, скорее, как у бэты, ягодицы. Эту спину вылизывал Андрес, кусал ее, оставляя на ней свои следы. Альфа упал на парализованного его запахом омегу и уткнулся носом в след от метки. Там пахло Андресом сильнее всего. Альфа жадно и часто задышал, словно задыхающийся, стремясь наполнить легкие, как можно больше. — Андрес, — полушепот, полустон. — Андрес… Всхлип Фейлона выстрелом оглушил альфу, и он вцепился рукой в рыжие волосы, дернув парня на себя. — Я сказал — закрой пасть! — зарычал альфа, выпуская волну злости, пронзившую сознание омеги. Тэ Хун с силой приложил Фейлона об пол лицом и, схватив край тонкого покрывала, накрыл омеге голову. Зафиксировав покрывало, альфа вновь уткнулся носом в метку. Фейлон сжался, чувствуя, что сердце бьется уже где-то в горле, а страх клаустрофобии дышит в лицо своим гнилым дыханием. На нем еще ни разу в жизни не использовали феромон в полную силу. И ужас от собственного бессилия истерически бился в венах. Надышавшись, Тэ Хун принялся вылизывать метку, нашептывая: «Андрес… Андрес». Его естество уверенно упиралось между ягодиц омеги, пуская по телу последнего толпы мурашек. Зубы сжали плоть у шеи одновременно с толчком в анус омеги. Фейлон дернулся, закричал, но покрывало приглушило отчаянный крик. Альфа продолжал сжимать зубы на метке и толкаться грубыми фрикциями в тело омеги. Одна рука придавила голову парня, чтобы тот не дергался, но Фейлон чувствовал, как ему отчаянно не хватает воздуха, и старался выбраться из мнимого плена. Тэ Хун разжал зубы лишь на мгновение, а потом он вновь стал беспорядочно кусать омегу, словно намереваясь выгрызть метку. Тонкие ручейки крови текли из свежих ран, раззадоривая. Альфа проявлял абсолютную жестокость, продолжая долбить Фейлона и выкусывать куски плоти. Он трахал его беспощадно, даже не заметив стихшие всхлипы и вскрики. В голове альфы билась лишь одна жила, имя которой Андрес, и это же имя он выстанывал, кончая и проникая вновь. Спустя шесть часов экзекуция закончилась. Фейлон лежал неподвижно на боку со сдернутым с головы покрывалом, а вокруг него хлопотал приглашенный лекарь, все тот же маленький подвижный азиат. Шея у метки. была разорвана, словно на парня напало животное,  часть метки была выкушена. Парня трясло, словно в лихорадке. Веки были красными и опухшими. Острый приступ тахикардии заставлял азиата морщиться. Он вколол ему лошадиную дозу блокаторов, чтобы взять ситуацию под контроль. Когда последняя лента на шее зафиксировалась, азиат скрылся за дверями маленькой комнаты, пропахшей ненавистью и похотью. Тэ Хун уже тоже получил свою дозу подавителя и разглядывал побелевшее лицо Фейлона. Он боролся с желанием добить омегу и придержать его жизнь, чтобы еще раз унизить. И его, и Крайзэ. Кстати о Крайзэ, скоро альфа окажется на пороге особняка. Илон выплывал из лечебного сна очень медленно, подобно улитке, взбирающейся на крутую гору. Стоило открыть глаза, как Фейлон тут же их с силой зажмурил — потолок вращался с чудовищной скоростью. Досчитав до десяти, омега повторил попытку — стало лучше. Тело отчего-то ощущалось невероятно тяжелым, словно вылитым из камня, но Фейлон все-таки оторвал руку от кровати и вытянул ее перед собой, разглядывая. Осознание пришло не сразу. Но, сморгнув остатки морока, Фейлон задрожал от медленно расползающегося по телу страха. Его рука была в черных синяках, а на шее заныли свежие шрамы. Омега сел на узкой кровати, схватившись за шею. Бинты. Взгляд обшарил комнату — ничего не изменилось: та же мигающая лампочка, те же серые стены, то же потрескивание электричества. Обхватив себя руками, он забился на самый край кровати и закусил губу. Илон принялся медленно раскачиваться. Так делают душевнобольные, чтобы справиться с внезапной сменой обстановки, перебороть панику, вернуть пошатнувшуюся стабильность. Фейлон так не делал уже давно, с тех самых пор, как детские страхи отступили под напором ослиного упрямства парня. И вот сейчас, снова… Голову разрывали бившиеся о края черепной коробки мысли. Они змеями вились в общей куче, беспорядочно, хаотично, как змеиная свадьба. Илон не мог ухватить мысль за хвост — она изворачивалась и сверкала уже новым окрасом змеиного хвоста. Мысли слились в сплошной поток безысходности. Фейлону хотелось закричать во все горло от охватившего его отчаяния, но нельзя. А если это чудовище явится к нему опять? С этим мерзким ароматом, с расширенными из-за гона зрачками, с феромоном, принуждающим подчиняться? Фейлон этого не хотел. Слезы сами потекли из глаз, и омега закусил ребро ладони, задушенно пискнув. В сознании четко сформировался образ Крайзэ, его альфы, и омега заревел еще сильнее, подвывая. — Ты обещал защищать меня! Ты обещал не оставлять меня! Ты говорил — я твой! Я твой…твой… — шептал, глотая соленые слезы, Фейлон. — Ты обещал… Он бы сейчас многое отдал за возможность оказаться где угодно, лишь бы не тут, а рядом с Крайзэ, в его больших и таких надежных руках. — Я твой…твой… Спаси меня…пожалуйста… — тихо скулил омега, ощущая тупую боль в груди. Илон слишком хорошо знал это чувство — его сердце заходилось в агонии. Он старательно задышал, размазывая по лицу соленые дорожки, стремясь совладать с атаковавшей его тело болью. «Тело… Он же… Андрес его больше не захочет! — мысль звонко разбилась о дно его черепа. — Андрес не придет. Тэ Хун его изнасиловал, оставил на нем этот противный запах… Альфа не примет его…». Страшное осознание медленно протягивало свои щупальца к треснувшему сознанию парня. — НЕТ! — выдохнул Илон. — Он не оставит меня. Не оставит, — но сердечную мышцу затянуло с новой силой. «Дыши, Илон, дыши. Ты выберешься отсюда сам. Тебе не нужна ничья помощь!»

***

Адрес Крайзэ даже не удосужился остановиться у калитки с охранным постом дома Тэ Хуна. Он просто протаранил ворота своим автомобилем и погнал дальше, к дому. Там, где-то внутри особняка, он чувствовал свое сердце. Сердце, которое билось на три четверти. Альфа не желал признаваться даже самому себе, что боится, что чувствует ледяные пальцы страха на своей душе, что заключили ее, как в клеть. Он гнал, все эти часы, он гнал своих людей к границам Тэ Хуна, скрывая за бесстрастным выражением лица свою панику. «Его золотце…» Автомобиль с визгом остановился у дверей дома. Андрес выскочил из салона и уже намеревался вынести дверь, как она сама открылась прямо у него перед носом. — Сколько лет, друг мой, — улыбнулся Тэ Хун. Крайзэ даже не замедлил шага. Его глаза полыхали злостью и ненавистью, а кулак смачно впечатался в нос Тэ Хуна, стоило ему закончить фразу. Альфу качнуло, он отступил на шаг под натиском Крайзэ, что уже схватил мужчину за грудки его рубашки. — Верни мне мое золот… — прорычал альфа и запнулся на полуслове. В нос ударил запах его омеги. Андрес тряхнул Тэ Хуна и жадно втянул воздух. Тэ Хун улыбался какой-то маниакальной улыбкой с нотками превосходства. — Что ты с ним сделал, мразь?! — зарычал альфа, выпуская клыки, преобразившие мужское лицо, сделав его более хищным. — Ничего из того, что не делал с тобой. — Убью, — Андрес сверкнул вертикальными зрачками и отшвырнул от себя Тэ Хуна, со вкусом врезав ему по морде. Крайзэ оскалился и в два шага настиг мужчину, что по-змеиному гибко поднимался на ноги, принимая боевую стойку и вытирая кровь с лица. — Я скучал, — голосом действующего любовника проговорил он. Крайзэ, не контролируя себя, бросился на мужчину с кулаками. Его сжигало желание забить Тэ Хуна насмерть. Метким ударом азиат рассек Крайзэ бровь. — Где он? — рычал альфа, не разжимая сбитые в кровь кулаки. — Хочешь взглянуть? — Издевательский тон дернул Крайзэ вновь броситься на мужчину. Тэ Хун уклонился, — Пойдем, покажу, — и змеей перетек в другую сторону, приглашая Андреса за собой. Альфа сплюнул кровь, в голове резко прояснилось. Действовать нужно быстро. Его люди стоят за ним и пойдут за него на смерть, если он прикажет. Крайзэ оглянулся — две группы людей стояли друг напротив друга, ожидая команды. Нервы членов двух, пока еще не враждующих корпораций были натянуты до предела, все ждали отмашку собственного босса. Горан шел след в след за Крайзэ, оказывая молчаливую поддержку и от этого становилось спокойнее. «Сегодня кто-то умрет, — слишком ясно прозвучало в голове альфы, — Хотелось бы, чтобы не я». Из мыслей вынырнул Андрес уже перед дверью, отмечая ее медленное движение. Стоило ей распахнуться, как мужчину обдало запахом секса и крови, насилия и страха. И лишь когда эти эмоции заняли места согласно своим посадочным билетам в голове Крайзэ, альфа заметил сжавшегося в углу омегу. Зрачки расширились и Андрес выдохнул, вдыхая мерзкий воздух комнаты. — Что ты наделал, Тэ Хун? Азиат встал перед Андресом, закрыв собой омегу. — Я хотел кусочек того, что принадлежит тебе, Андрес, — голос звучал ровно, немного просяще. Тэ Хун предполагал, что за мысли сейчас толпятся в голове бывшего любовника и друга. И сейчас — либо все, либо ничего. — Давай жить вместе, Андрес. Я буду любить твоего омегу так же, как и ты. У нас будет триумвират. Мы объединим корпорации, увеличим влияние, — распалялся азиат. Крайзэ, низко зарычав, схватил мужчину за длинную косу, рванул на себя и впился в разбитые губы болезненным поцелуем. Те Хун растерялся лишь на секунду, а потом жадно обхватил сильное тело руками, готовя последний удар. Тонкое лезвие уже выскользнуло из манжета рубахи, и альфа его ловко зафиксировал пальцами, примеряясь. Но, не успел. Крайзэ ударил первым — воткнул короткое лезвие в шею, под косу. Тэ Хун дернулся, голова откинулась назад, когда Крайзэ новым ударом вбил лезвие глубже. Выпущенный из пальцев нож со звоном упал на пол. Следом за ним последовало и тело главы корпорации Азиатского округа. Дальше Андрес все оставил Горану. Его советник и верный друг позаботится об отступлении и возвращении домой. Андрес впился взглядом в замершего у стены омегу. Фейлон стоял чуть в стороне от кровати с явным желанием сбежать. Крайзэ сразу отметил замотанную бинтами шею и торчащие из-под них пластыри, искусанные губы, синяк на скуле, синяки на руках. Альфа утробно зарычал. Илон дернулся, вжался в стену, поднял на мужчину взгляд, в котором метался страх, и закричал: — Не трогай меня! Не подходи! — слезы солеными лентами затянули горло, омега запнулся, нижняя губа предательски затряслась. А в следующий миг сильные большие руки обхватили вздрагивающее тело омеги. Фейлон, испугавшись, забился, как рыбка на песке, игнорируя шепот и успокаивающий аромат альфы. Его трясло. Фейлон больше не хотел бояться, не хотел в клетку, не хотел чужих рук и запахов. Андрес поудобнее перехватил вырывающегося омегу, прижал к себе, уткнулся носом в место его метки и втянул исходящий от тела аромат. Фейлон, испугавшись этого движения, что выстрелом прошило его сознание, резко оттолкнул от себя альфу, вырвавшись, и вскрикнул от пронзившей живот боли. Согнувшись пополам, обхватив живот руками, он понял, что падает. Последней связной мыслью омеги перед стремительно настигавшей его пустотой было:  «Почему так липко между ног?». Андрес подхватил Фейлона на руки, чувствуя, как собственное сердце пропускает удар, а сладковатый запах крови ввинчивается в сознание сурами неизбежного. — Горан! — альфа не поверил собственному голосу, несвойственные нотки растерянности и страха исказили его. Только сейчас альфа заметил, что его охрана прокладывает дорогу к выходу. — Я вызвал наш шаттл. Они будут тут через две минуты. Там есть медблок, — Горан шел впереди Крайзе, что нес на руках омегу, удерживая защитные щиты, в то время как за пределами этого «купола» развернулась борьба между двумя корпорациями. Рев двигателей шаттла оповестил, что борт Европейской корпорации прибыл. Крайзэ бросился к трапу сразу, как только первый залп боевых орудий вышиб парадный вход дома. Его волновало лишь худенькое тело на руках — его золотце. Остальное — подождет. Медицинская капсула сразу погрузила омегу в специальный гель и замигала красными панелями. Отмахнувшись от взволнованного альфы, медики бегом потащили капсулу с пациентом в медотсек, выкрикивая на ходу, чтобы пилоты поторопились. Андрес бежал следом за медиками, вслушиваясь в переругивания и ничего не понимая из набора издаваемых ими звуков. Лишь когда перед носом альфы бесцеремонно задраили дверь, отрезав его от медблока, Крайзэ обессиленно и растерянно опустился на пол у двери, почувствовав наконец дыхание Смерти ласкающее его сердце. А его ли сердце? Мужчина обернулся на дверь, ударился затылком о холодный металл, пытаясь себя отвлечь. Не выходило… Впервые Крайзэ стало страшно. А в голове вновь так отчетливо послышались собственные мысли, что захотелось пустить пулю в висок, чтобы непременно их изничтожить: «Сегодня кто-нибудь умрет…»

***

Горан, избавившись от Крайзэ, продолжил разбирательства с Корпорацией Азиатского округа. Без Тэ Хуна они обезглавлены. Наследника у альфы не было, а раз нет главы, не будет и порядка. Даже сейчас азиаты были растеряны. Информация о мертвом Тэ Хуне уже просочилась в СМИ, и сейчас эту тему не обсусоливает разве что ленивый. Раскол пошел по рядам мгновенно — кто-то продолжал нападать на представителей Европейской корпорации, а кто-то уже стоял в стороне, испытывая чувство потери и нуждаясь в командире. Горан заранее вызвал Север на помощь, и сейчас, подтвердив разрешение на прохождение границы Азии, он ждал в гости Рихарда Хейне. Стрельба плавно переходила в переговоры и просьбы подождать еще одного их участника. Глава Севера с двумя старшими сыновьями явился на своем самолете в сопровождении эскадрильи истребителей К-класса. Рихард Хейне вошел в здание Корпорации не как гость, и даже не как захватчик, он вошел туда как правитель. Экстренное собрание глав отделов, подтверждение печальных известий и новые назначения не заставили себя долго ждать. Хейне не зря был уважаем — ни одного лишнего движения не было сделано, все четко и конкретно. Север, как пострадавшая сторона в данной ситуации (Фейлон Крайзэ, в юношестве Хейне, удерживался на территории корпорации незаконно), берет на себя управление активами Азиатского округа и ставит во главе корпорации — Дэймоса Хейнэ, наследника Севера. Вместе с ним на территории корпорации останутся верные представители Севера, пока Азия не оправится от шока. — Отец, почему ты оставляешь меня в Азии? — Деймос догадывался о мотивах отца, но прояснить ситуацию хотелось бы. — Из-за твоей глупости, — начал альфа и тут же поднял руку, останавливая речь Деймоса. — Даже если она приправлена братской любовью, твой брат третьи сутки в капсуле, без сознания.  Мужчина строго посмотрел на сына, что еще не совсем оправился после ранения, но жалости тут было не место. Деймос уже не мальчишка, должен принимать решения всегда на трезвую и холодную голову. Пускай теперь отвечает. — И одна Бездна знает, что будет с ребенком. Рихард взглянул на старшего сына. — Я же тебя предупреждал. Ты разочаровал меня своим незрелым решением, — в голосе альфы промелькнула досада, осуждение и разочарование. — Я не могу присоединиться к вашему папе, который теперь в одном патруле с Андресом караулит Илона. А Крайзэ, как глава Европейской корпорации и, в данном случае, оскорбленная тобой сторона, требует откупных. Рихард зловеще оскалился. — Так что, Дем, это твое наказание, твоя ссылка и твой откуп. Пора взрослеть, сын. Самое время, — альфа положил ладонь на плечо Деймосу и сжал его. Деймос знал. Он понимал, что виноват и ответить придется. Но откуда ему было знать, что всегда хладнокровный и рассудительный азиат окажется ненормальным чудовищем? И наказание… Деймос был готов ко всему, даже к пуле от руки Крайзэ, но… Он просто не думал, что ему вверят Азию. Губы молодого Хейне дернулись в нервной улыбке. Вот тебе и наказание. Хмыкнув, Деймос проводил взглядом поднимающегося по трапу отца. Хорошо, он ответит за совершенную глупость. «Нужно будет обязательно извиниться перед Илоном, когда он проснется. И подготовить подарок малышу. Я ведь стану дядей».

***

Андрес Крайзэ вот уже три дня, как вернулся в Европейский округ, и вот уже три дня, как он ждет хороших новостей. Он знал, как решился вопрос с Азиатской корпорацией, и был удовлетворен этим решением. Он два дня назад. дал добро борту Севера войти в воздушный коридор Европы и даже лично встретил папу Фейлона — Нешфилда Хейне. Теперь не только он стерег свое «золотце», но и новоявленный родственник, что проявил невероятное упрямство и твердость характера. При взгляде на этого немолодого хрупкого с виду омегу, никогда и не подумаешь, что его будут бояться и уважать все альфы из его охраны. Теперь Андрес видел, в кого пошел своим нравом и упорством Илон. Омега быстро вытеснил альфу, Крайзэ, из больничной палаты сына, едва не поселившись там. Два раза в день альфа и омега встречались у реанимационной капсулы Фейлона. Андрес каждый раз одними глазами спрашивал у Нешфилда Хейне о состоянии своей пары и так же, одним взглядом, получал ответ — «без изменений». И проблема была не столько в Фейлоне, сколько в нерожденном малыше. Альфа стерег медицинское крыло госпиталя, как драгоценность, ведь там, в маленькой капсуле, и было сокровище Европейской корпорации, там, в восстанавливающем геле, с тонкими трубочками, обвитыми вокруг тела, находилось величайшее сокровище двух корпораций — омега и нерожденный наследник. Альфа ужаснулся, впервые увидев, во что превратилась его метка на шее Илона. Тэ Хун выгрыз у омеги кусок плоти, превратив красивый узор в несуразную мазню, и Андрес искренне пожалел, что не может убить его еще раз. Только в этот раз — мучительно и медленно. Рихард быстрыми шагами шел к палате своего сына, где его уже ждал супруг и зять. Капсула была наглухо закрыта и мигала мягким желтым светом. Рихард смотрел на бледное лицо сына, на залегшие под глазами тени, на некрасивый узор на шее, и отцовское сердце сжималось от гнева и боли. Он не смог защитить своего мальчика. В этот раз, как и в предыдущий, Рихард не справился, подвел и Фейлона, и свою семью. Он взглянул на Андреса и прочел на его лице такие же эмоции, ту же вину, кислотным болотом разлившуюся внутри, ту же боль, а может, и сильнее, ведь для Крайзэ Илон был истинным. Рихард провел пальцами по крышке медицинской капсулы, на уровне лица. Внезапно омега дернулся, сенсорная панель заверещала, замигала красным. Рихард отскочил в сторону, Нешфилд бросился к капсуле, но был перехвачен выскочившим из ниоткуда медбратом, который ловко выпроваживал мужчин. Крайзэ так же внезапно завыл раненым зверем, но его тоже перехватил медперсонал, оттаскивая от открывшейся капсулы, откуда уже вынимали омегу. Альфа вырывался, что-то кричал, угрожал всеми карами бездны нерадивым хилерам, и не мог отвести взгляда от Илона, которому быстро развели ноги, уложив на кушетку. Последнее, что заметил альфа перед тем, как дверь захлопнулась перед носом, была безвольно повисшая голова и кровь. Много крови. Альфа влепил со всей силы по закрытой двери, а потом снова и снова, пока рука не окрасила белую дверь в красное. Он зарычал, потом завыл, потом прижался всем телом к двери и закричал как раненый. По лицу мужчины катились слезы. Альфа все понял. Ему не нужны были слова хилеров, чтобы осознать неизбежное. Ребенка больше нет. Альфа повернулся к замершим в полуметре от него Хейне. Они тоже все поняли. Помертвевшие каменные лица мужчин подтверждали страшную мысль. — НЕТ!!! — закричал альфа, едва не вынося дверь. Сколько прошло времени, сказать никто не брался, но дверь резко отъехала в сторону, выпуская к мужчинам врача-бэту. — Не произноси этого! — зарычал Андрес на бету, вцепившись в зеленую униформу мужчины. — Не произноси! — Мне очень жаль, глава… — Заткнись! Заткнись, слышишь?! — альфа тряхнул хилера. — Мы не смогли спасти ребенка. — Я сказал, закрой пасть! — Ваш супруг в порядке, вы сможете его увидеть через три часа. — Альфа еще раз тряхнул врача, силясь что-то сказать, но споткнулся о ком в горле. — Он сильный парень и быстро восстанавливается. Мы взяли на себя смелость избавиться от шрама на шее, — хилер опустил глаза. — Еще раз простите. Высвободившись из рук оцепеневшего альфы, доктор вновь скрылся за дверью. — ОТТО, сукин сын, где ТЫ?! — закричал альфа, выпуская волну гнева и злости. Дверь вновь отъехала в сторону, и на пороге появился неизменный врач и друг Крайзэ — осунувшийся и серый от усталости Отто фон Кляйст. — Скажи мне… — альфа запнулся. — Мне жаль, — прервал его фон Кляйст, — я сделал все, что мог. — Значит, недостаточно, — зарычал на него Андрес, едва справляясь с волнами накатывающих феромонов. — У вас будут еще дети, — фон Кляйст опустил взгляд. Альфа беспомощно оглянулся, отмечая спрятанные взгляды своей охраны и персонала, а еще — сочувственный Хейне. — У вас будут еще дети, Андрес, — ровным голосом проговорил Нешфилд Хейне. — Что? — непонимающе уставившись на омегу, выдавил из себя Крайзэ. Его трясло от переполнявших эмоций. — Будут. Только в этот раз сделайте все правильно, Андрес, — омега подошел вплотную к альфе и обнял по-отечески, даруя такое необходимое тепло. Андрес растерялся, а потом вернул объятия мужчине. Буря в душе медленно успокаивалась, черные тучи, укрывавшие небо, расступались, пропуская свет, подсвечивая темные шпили скал и горизонт, горизонт, который непременно окрасится в рассветные тона. Альфа выдохнул, спокойствие и равновесие вновь возвращалось в его треснувший мир. Сорок четыре года размеренной определенной жизни канули в лету с появлением Илона. Все мгновенно пошло наперекосяк, ломалось под властью аромата истинного омеги.