Счастье для альфы. Минимум миниморум

Андреса пустили в палату только спустя пять часов. Войдя в светлое помещение, уже не напоминающее стерильный блок, а заставленное цветами всевозможных оттенков, альфа отметил абсолютно здоровый вид своей пары, даже шея не сохранила шрама. Илон сидел на кровати, уставившись в окно, но Крайзэ заметил, как дрогнули крылья носа омеги при его появлении, как на щеки выплыл легкий румянец. Сердце альфы бешено колотилось, пока он преодолевал несколько шагов от двери до кровати. Андрес замер возле кровати, как мальчишка, робко ждущий разрешения от понравившегося омеги. Фейлон повернулся к альфе, поднял фиолетовые глаза и…нижняя губа Илона затряслась, окончательно добив Крайзэ. Альфа рухнул на колени перед омегой, сгреб стройное тело в медвежьи объятия и шептал, шептал, шептал, покрывая поцелуями руки, плоский живот: — Прости меня, прости… — не унимался альфа. — Мне сказали… — заикаясь, проговорил омега, — сказали…что я… что… — Все хорошо, Илон, все хорошо. Прости меня. Я так виноват… — Андрес боялся разжать руки, боялся выпустить омегу из объятий, опасаясь, что он исчезнет, развеется, как сон поутру. Он жадно вдыхал запах омеги, немного разбавленный медикаментами, и с остервенением цеплялся за нить истинности, за эмоции, что дергались внутри омеги, словно марионетки. Он отчаянно стремился забрать их себе, выпить, освободить мальчишку от скопившейся боли. Он чувствовал, что в конце концов Илон ему отвечает, признает и, наконец, принимает. — Ребенок, — убито прошептал омега, — я не верил…не верил…а… — Шшшшш, — Андрес нежно обхватил ладонями лицо парня. — Золотце мое, у нас будет еще малыш. Много малышей, слышишь? Столько, сколько ты захочешь, — альфа постарался улыбнуться. Сердце сдавило судорогой боли, когда он увидел скатившуюся слезу. — Я испугался, Арес, — прошептал омега, уткнувшись в макушку альфы носом и рвано задышав. Разве этот мужчина всегда пах так приятно? Безопасно? Неужели это его упрямство привело к этой трагедии? Именно омега виноват в том, что ребенка больше нет. Именно его глупое поведение, отречение очевидных истин и упрямство привело к тому…к тому… — Я боялся, что ты откажешься от меня после…после… — Шшшш, глупый. Ты — моя жизнь, ты ведь знаешь. Я и не дышу без тебя, Илон. Я с самого начала должен был все понять. Я ведь уже далеко не мальчик, — альфа крепче прижался к омеге. — Я был слеп. Мой эгоизм привел нас к беде. Я прошу у тебя прощения, Фейлон, — неожиданно ровным и твердым тоном проговорил альфа. — Я никому тебя не отдам, золотце. Никому. Омега осторожно обнял альфу. Страх, что выкручивал ему руки, следовало прогонять, выдергивать с корнем, как сорняк. И если Фейлону это не под силу, то пусть ему поможет тот, в чьих руках ему уже давно спокойно и безопасно, тот, кто все-таки пришел за ним и сейчас, и тринадцать лет назад. Возможно, и омеге тоже следовало быть внимательнее и давно обратить внимание на знаки. Знаки не случайны. Но парень был настолько поглощен собой, что отказывался видеть очевидное. И в том, что случилось непоправимое, виноваты они оба. Фейлон разжал руки и подвинулся на кровати, делая приглашающий жест. Крайзэ внимательно всматривался в лицо омеги. — Мне страшно, Арес, — прозвучало в тишине комнаты. И альфа быстро лег рядом, обняв омегу и устроив его у себя на груди. «Его золотце не должно больше ничего бояться». — Тебе больше не нужно бояться, Илон. Я прогоню всех твоих демонов, — альфа поцеловал омегу в макушку. — Мне нравится имя, которое ты мне дал, — улыбнулся альфа. Фейлон вскинул на мужчину немного удивленный взгляд. — «Арес»? — Да, золотце. — Тебе подходит, — омега робко улыбнулся, а потом зевнул. — Мне страшно. Страшно закрывать глаза. Страшно засыпать, Арес, — омега уткнулся носом в ключицу альфы и глубоко вдохнул. Пахло спокойствием и нежностью. — Я всегда буду рядом и буду стеречь твой сон. — Как дракон, — прошептал омега. Фейлон зевнул и поудобнее устроился на альфе. Он чувствовал, как его веки медленно закрываются, и сон мягко утягивает его к себе. Омега крепче сжал альфу. Андрес улыбнулся. «Как дракон». — Шшшшш, я рядом. Ничего не бойся, я их всех прогоню, — шептал альфа засыпающему Илону. В комнату бесшумно проскользнул Отто фон Кляйст и замер рядом с кроватью. — Я вколол ему снотворное. Мальчик очень неспокойно спит, — и, мягко улыбнувшись, добавил: — Надеюсь, что отныне эта проблема решится. — Насколько все плохо? — прошептал альфа, прижав крепче уснувшего омегу, «как дракон», охраняющий свою жемчужину. — Лучше, чем я мог надеяться. Регенерация держится на высоком уровне, он крепкий парень. — А… дети? Мы сможем… Отто фон Кляйст улыбнулся одними уголками губ. — Детородная функция в норме. Как и уверяли врачи, он нормальный, организм наконец. проснулся. Осмелюсь предположить, что именно наличие пары рядом и запустило процесс. Его организм полностью настроен на вас, глава. Без вас его было три четверти, а с вами — одно целое. Уверен, что и психологическое состояние омеги станет стабильным, и те кошмары, что обрели свободу, опять окажутся заперты в ящике, ключ от которого вы выкинете, — Отто внимательно следил за альфой. — Мертвецы не рассказывают сказки, — прошептал альфа. — Именно, глава. Именно, — мужчина поклонился и тихо выскользнул за дверь. — Больше ни одной страшной сказки, золотце, — прошептал альфа в макушку, коснувшись губами огненных волос и вдохнув родной аромат.

***

Месяц спустя. — Сколько можно, Илон? — альфа подошел и обнял омегу со спины. — Когда ты поставишь мне нормальную метку? — Фейлон серьезно заглянул в глаза Крайзэ. Андрес устало выдохнул и посмотрел в отражение, затем перевел взгляд на супруга. — Ты только вышел из больницы. Твое сердце наконец в норме, и ты больше не вздрагиваешь по ночам, — тоном учителя, что отчитывает нерадивого ученика, начал альфа. — Мы же решили, что я поставлю тебе метку с первой течкой. — Это ты решил, — Фейлон обиделся. Ему не нравилось то, что он видел в зеркале. Да, некрасивый шрам убрали, но сути это не поменяло — метка изуродована. А Фейлону хотелось носить нормальную «печать принадлежности», ведь он консорт главы Европейского центра. — Золотце мое! — взмолился альфа. — Со мной все в порядке, Арес. Уймись, — отрезал омега, сверкнув фиолетовыми глазами. — Илон, у меня для тебя есть подарок, — умело перевел тему альфа. Бровки Фейлона вопросительно взлетели вверх. Крайзэ щелкнул пальцами, и в спальню внесли прямоугольный большой предмет, обернутый плотной тканью. Омега подошел к подарку и стал аккуратно его распечатывать, распуская завязки и снимая ткань. Как только показались первые росчерки туши на выбеленном полотне, Фейлон замер, не веря своим глазам. Он быстро снимал остатки упаковки, ощущая колотящееся сердце где-то в горле. — Я приобрел его в тот день, когда ты был на выставке, — альфа встал за спиной омеги, наслаждаясь тем, как трепещет связывающая их нить. Фейлон стоял и смотрел на покорившую его сердце гравюру, которая стоила целое состояние — «Механическое сердце». Он бережно коснулся картины, проведя тонкими пальцами по изображенным шестеренкам и паровым трубкам. И если тогда, в галерее, ему казалось это «сердце» искусственным, неспособным биться, мертвым, то сейчас Илон «видел», как натужно начинают вращаться шестеренки, как пар из механизма вырывается на волю, и вот уже видно первое, несмелое сокращение искусственных мешочков и клапанов, а затем второе, третье… Омега вздрогнул, выдохнул, закусил губу, осознавая, что сердце бьется. Его сердце бьется. Бьется благодаря тому, что в него вдохнули изначальную искру, дополнили тем, что отсутствовало. — Тебе не нравится? — Крайзэ растерялся от вида остолбеневшего омеги. — Оно бьется, Арес, бьется, — омега благодарно посмотрел на альфу, что так ничего и не понял. — Так я не понял: нравится или нет? — Нравится. Спасибо. — Меня всегда восхищали твои крылья на спине. Хочешь, я сделаю так, что ты полетишь? Фейлон засмеялся, а затем хитро улыбнувшись выдохнул: — Очень хочу.

***

Два месяца спустя. Фейлон прогуливался по торговой площади Центра, наслаждаясь мнимым одиночеством. Он предпочитал, чтобы его охрана, что следовала за ним тенью, была незаметной и ненавязчивой, и не шагала за ним по пятам. Ему нравилось это чувство спокойствия и защищенности и, в тоже время, уединения. После того, как он покинул больничные стены, альфа с него едва ли не пылинки сдувал. Хотя этого и не требовалось. Теперь Фейлон отчетливо чувствовал нить истинности, и то чувство, что питал к нему Андрес, ему очень нравилось. Оно было воздушным и необъятным, теплым и нежным. Ему нравилось прятаться в его любви. Там было безопасно. Фейлон прогуливался и думал о том, что вскоре должна прийти течка, что он проведет ее с альфой и все в этот раз будет правильно. Он сможет наконец убрать шарфы и высокие вороты рубашек, что сейчас прятали кривую метку, и всем показать обновленный красивый узор. Из раздумий омегу вывел легкий толчок в плечо, будто двоим прохожим было тесно на одной дороге. Фейлон дернулся, развернулся и встретился с ненавистным взглядом незнакомых глаз. А в следующую секунду в лицо что-то плеснули. Илон даже не успел сообразить, что произошло. Один из альф-охранников вырос перед омегой за секунду до того, как жидкость коснулась лица, и основная масса попала на альфу-охранника. Мерзкий запах химикатов ударил в нос, альфа зашипел, а Илон почувствовал нестерпимое жжение на левой ладони, несколько капель попало на руку. Фейлон вскрикнул, стал тереть руку, наблюдая, как на глазах растворяется кожа. Альфа быстро срывал с себя одежду, что буквально таяла на глазах. «Кислота? Откуда?» Но спрашивать было некогда. Ожог стремительно расползался на ладони, а до ушей долетела отборная брань и выкрики. Пока для Илона время тянулось сладкой патокой, вокруг бурлила жизнь. Нападавшего скрутили другие охранники, откуда-то сверху раздался гул подлетающего шаттла с эмблемой корпорации, его кто-то из альф подхватил и через минуту он уже сидел в медицинском отсеке и смотрел, как закрывшему его собой альфе доктор ловко оказывает помощь. Его ладонь тоже уже была перевязана. В его голове были вопросы, но Илон даже не успел их задать, как на коммуникаторе тут же всплыло обеспокоенное лицо Крайзэ. Фейлон не мог внятно ничего рассказать, он не сразу сообразил, что произошло. — Все случилось слишком быстро, — постоянно повторял он, пока не понял, что проваливается в сон.

***

— Как ты посмел поднять руку на мое золотце? — ровный голос Крайзэ разрезал застывший воздух в небольшом помещении. — Жаль, не вышло, — гадко оскалился сидящий перед мужчиной человек. — Я был о тебе лучшего мнения, Локи. Думал, что ты более сообразительный, — альфа сидел перед омегой на стуле и крутил в руках длинный нож для разделки мяса. Омега сплюнул кровь из разбитой губы и вновь оскалился. — Что ж твой выблядок живучий-то такой? И ничего, что ущербный. Это такого тебе в пару природа выбрала? Тьфу, — Локи вновь сплюнул. — Подержите его, ребята, — альфа спокойно встал и подошел к прикованному к стулу омеге, что был его бывшим супругом. Окинул разбитое лицо безразличным взглядом и поднял глаза на стоявшего перед ним альфу, давая понять, что время пришло. Альфа, что находился за стулом Локи, резко схватил его за голову, нырнул пальцами в рот и развел его как можно шире. Крайзэ взял щипцы и, поймав язык, вытянул его изо рта. Скосив взгляд на еще одного альфу, что накалял в печи прут, он слегка кивнул, подтверждая начало действий. Глядя в перекошенные ужасом глаза Локи, Андрес полоснул по вытянутому изо рта языку, отсекая его половину. Омега завизжал, зарыдал и обоссался. А в следующее мгновение раскаленный прут коснулся обрубка плоти, прижигая рану и останавливая кровь. Брезгливо посмотрев на залитую кровью рубашку Локи, альфа вытер об него лезвие ножа и разжал щипцы, удерживающие язык. Омега бессвязно выл, обливаясь слезами и соплями. Альфа привычным движением дернул рукой, бросая взгляд на часы. Пора. — Ребята, аукцион через час. Пора ехать. Альфы подняли Локи, как мешок с песком, и швырнули его в багажник одной из машин. Через тридцать минут кортеж главы остановился на одной из улиц шестого сектора. Та мощь, что исходила от Крайзэ, отпугивала желающих приблизиться. Мужчина огляделся и, хищно оскалившись, жестом велел следовать за ним. Узкая винтовая лестница спускалась вниз, она привела их в одно из тех мест, которое лучше не посещать ни в каком статусе — ни посетителя, ни участника. Аукцион смерти. Вот, что приготовил Андрес в наказание. Локи, когда увидел место, которым пугают всех детей, и не только детей, завыл пуще прежнего. — Андрес, друг мой, столько лет, — невысокий альфа в добротном костюме протянул руку Крайзэ. — Мы не друзья, Сет, — поправил Андрес, — принимай товар. — Альфа указал на скрючившегося на полу, трясущегося от страха омегу. — Локи, ты ли это? — издевательским тоном протянул Сет. — Уж не думал, что ты его решишь привезти ко мне. Думал, запрешь в борделе до конца жизни. — Это было бы слишком просто, — улыбнулся альфа. — Никто не смеет прикасаться к моему золотцу, — низко проговорил альфа, и у всех затряслись поджилки от этого тона с хрипотцой. — Особые пожелания будут? — спрятав руки в карманы, дабы не показать появившуюся дрожь, поинтересовался Сет. — Пусть шоу будет интересным. — Посмотреть останешься? — Нет. Пришлешь мне запись. Сет лишь кивнул, внутренне передернув плечами. Стоило последнему охраннику скрыться из виду, как Сет перевел взгляд на скулящего омегу. — Глупо было лезть к нему, Локи, — альфа пожал плечами. Возникший рядом с Локи альфа подхватил скованное тело омеги и пошел вслед за хозяином аттракциона. Скоро открытие, и гости начнут прибывать с минуты на минуту. — Сейчас будет твой выход, Локи, — издевательски бросил Сет, даже не обернувшись на воющего омегу.

***

Андрес прижимал к себе подтянутое тело Фейлона, такое горячее, разморенное и родное. Омега лежал на груди и слушал глухое биение сердца зрелого самца, утомленный и удовлетворенный после очередного секса. Альфа нежно перебирал влажные прядки волос и не скрывал свою улыбку. Крайзэ думал, что секс с Илоном был отличным с самого начала, но понял, что ошибался, только сейчас. Секс стал невероятно сладким, таким, какого никогда не было с другими омегами или бэтами, а разгадка этого таинства была по-детски простой — Илон отвечал ему. Фейлон желал альфу не меньше, чем тот его, и отвечал ему со всей страстью, на которую был способен. Только теперь, прижимая к сердцу свое золотце, Крайзэ прочувствовал разницу между сексом и занятием любовью. Альфа улыбнулся шире и чмокнул омегу в затылок. Омега мягко улыбнулся и заерзал возле альфы. Крайзэ скосил взгляд на тонкую полосу пластыря на тыльной стороне ладони. След от химического ожога почти прошел, но Андрес до сих пор мгновенно раздражался, стоило взгляду найти тонкий пластырь. Он так и не сказал Фейлону правду о том, кто был нападающим и зачем. То все — прошлое. Его скучное и пресное прошлое, которому больше нет места рядом с сокровищем каждого альфы — его парой. Фейлон глубоко вдохнул запах альфы и аккуратно коснулся пальчиками свежего укуса, осторожно пряча победную улыбку на груди мужчины. Он получил-таки свою метку раньше условленного Крайзэ срока, раньше очередной течки, просто сыграв на взвинченных эмоциях мужчины, на желании его заклеймить, закрепить право собственности, поставить росчерк пары. Теперь кружевной узор новой метки перекроит старую, только вот в этот раз Илон будет носить ее с гордостью.

***

Стол главы Азиатской корпорации ломился от скопившихся бумаг, а Деймос так и сидел, обхватив голову руками и водрузив локти на стол. Перед главой лежало письмо, написанное размашистым почерком. Альфа перечитывал строчку за строчкой и боролся с желанием вырвать себе глаза. Почему судьба наказывает его так жестоко? Он всегда был хорошим сыном, старшим из братьев, заботился о младших, рос истинным наследником Севера и тут… пощечина за пощечиной. Какой бы стороной альфа ни повернулся к судьбе, она ему все равно отвешивала звонких оплеух. В письме были страшные строчки о том, что Фейлон потерял ребенка. Он видел в каждом слове, выведенном отцом, осуждение. Даже в том, что его единственный брат-омега потерял ребенка, был виноват Деймос и его глупая и спонтанная сделка с Тэ Хуном. Ах, если бы он только знал, во что все это выльется, то скорее бы отгрыз себе руку, чем допустил подобное. Как теперь ему смотреть в глаза Фейлону? Его брат ему этого не простит. Да и вообще, то, что Крайзэ еще никого не прислал по его шкуру, тоже несколько напрягало. Деймос тяжело вздохнул и медленно сдвинул гору бумаг со стола, наблюдая за тем, как они, порхнув исписанными информацией листами, разлетелись и устелили пол его нового кабинета. Отвернувшись, Деймос уставился в окно, за которым светился яркими огнями вечерний город. «Каждое твое действие будет иметь последствия. Будь готов за них отвечать», — всегда повторял ему Рихард. И Деймос наконец понял истинную суть этой фразы. Он был готов ответить за все. И не только перед братом, но и перед собой.

***

Три месяца спустя Молодой человек в мотоциклетной куртке и шлеме быстрыми шагами преодолевал коридор за коридором, уверенно направляясь к своей цели — двери с позолоченной табличкой в конце коридора. За ним по пятам семенил и что-то лепетал секретарь, что бежал за молодым парнем с самого первого этажа. Двое высоких альф в классических строгих костюмах ровным шагом следовали за парнем, не выпуская вверенный им объект из поля зрения и распугивая сотрудников корпорации. Возле двери с табличкой их встретил Горан, личный помощник главы Европейской корпорации, даже не предприняв попытку остановить парня, любезно раскрыв перед ним двери и бросив на перепуганного сотрудника убийственный взгляд из серии «Изыди». Молодой человек, не сбавляя шага, вошел в просторный кабинет прямо в разгар совещания, на ходу стаскивая с себя шлем. Ослепительная улыбка парня, обращенная к главе, выбила у последнего все мысли, оборвав собрание на полуслове. Парень уверенно приближался к мужчине, восседавшему во главе стола, в то время как по молчаливому сигналу. присутствующие главы отделов быстро и незаметно ретировались. Стоило последнему человеку выскользнуть за дверь, как Горан закрыл тяжелые створки. Молодой парень вольготно запрыгнул на стол в своих кожаных штанах, что аппетитно обтягивали стройные ноги, и выложил перед альфой вытянутый из кармана сложенный вчетверо листок. Альфа не сводил взгляда с лица парня. — Ты прервал мое совещание, — беззлобно начал мужчина, но сидящий на столе парень лишь шире улыбнулся и откинул на спину тонкую рыжую косу, что драконьим хвостом легла на позвоночник. — Прочти, — в фиолетовых глазах скакали бесята. Альфа послушно сгреб большой ладонью листок и развернул, бросив внимательный взгляд на омегу. — Медицинское заключение? — переспросил мужчина, обеспокоенно взглянув на парня напротив. — «блаблабла… Фейлон Крайзэ…угу…блаблабла…бере…» Беременный? — альфа вскинул ошарашенный взгляд на омегу и еще раз перечитал строчки на листке. — «Беременный. Срок три недели». Альфа сглотнул, затем отложил листок в сторону и зажал большим и указательным пальцами переносицу. Сердце вырывалось из груди, и в руках появился непрошенный тремор. Альфа вновь взял листок, пробежался глазами по строчкам и вновь отложил его. — О, демоны бездны, — прошептал Андрес, чувствуя, как радость затапливает острые пики скал внутри альфы. Мужчина взглянул на омегу, подтянул его к себе и уткнулся лицом в плоский живот. «Мое. Все мое!» — Чтобы я больше не видел тебя на мотоцикле, — безапелляционно проговорил Крайзэ, на что Фейлон лишь улыбнулся. — Люблю тебя. Как же я тебя люблю, Илон! Я даже не думал, что так можно любить, — прошептал альфа, вдыхая аромат своей пары.

***

Восемь с половиной месяцев спустя Крайзэ стоял в больничном халате рядом с Отто фон Кляйстом, что как раз поправлял маску на лице. Альфа чувствовал нестабильные эмоции Фейлона, протыкающую тело боль, и ему было до смерти страшно. Он не отойдет от своего золотца ни на шаг, но, несмотря на все упорство, сердце все равно колотилось в горле. Отто хлопнул Андреса по плечу, выводя того из оцепенения. — Ну что, папаша, пойдем? — и ловко подтолкнул альфу в открывающуюся дверь. Стоило увидеть Фейлону Андреса в родильном отделении, как омега разразился отборной бранью, прогоняя супруга. И ни рычание альфы, ни назревающий скандал, ни увещевания лекарей и щебетание медбратьев не возымело никакого эффекта. — Или ты выходишь, к дьяволу, отсюда, или никто сегодня не родится! — безапелляционно объявил Илон, метнув в альфу яростный взгляд. Медперсонал побледнел, потом посерел, наблюдая за красками и эмоциями, проступающими на лице альфы. Но в итоге, Крайзэ ничего не осталось, кроме как проскрежетать зубами от гнева и покорно выйти из помещения. Оставшись за тонкой стеклянной дверью, альфа жадно припал к стеклу, наблюдая за процессом. Фейлона было видно со спины, и всякий раз, когда омега в исступлении откидывался на спинку кушетки, Крайзэ перехватывал собственные руки, дабы не вломиться в помещение. Каждый крик Илона добавлял Андресу седых волос, альфе даже казалось, что он физически ощущает, как его пряди покрываются серебром. Андрес расхаживал по комнатке, как зверь в клетке, поглядывая на часы и треклятую стеклянную дверь. Ему казалось, что минуты тянутся, как часы, а часы, как годы. И вот, в какой-то момент дверь отъехала в сторону, и альфа обеспокоенно оглянулся. Отто фон Кляйст держал на руках маленький сверток. Альфа вцепился взглядом в сверток и, приподняв губу, тихо зарычал. — Это мое, — ревностно проговорил альфа, протягивая руки. Отто с отеческой понимающей улыбкой вложил карапуза в подставленные руки. Мужчина заглянул внутрь и принялся рассматривать крошечное личико своего сына. Дракон внутри вновь поднял голову, топая здоровенной лапой по земле. «Мое сокровище», — альфа улыбнулся своим мыслям, понимая, что жизнь отныне никогда не будет прежней. Маленькие синие–синие глазки с интересом смотрели на альфу, словно говоря: «Я знаю, кто ты». Андрес не сразу почувствовал, как по щекам покатились слезы, а осознав, смутился. Вот она — его слабость, лежит и кряхтит на его руках. Крайзэ вошел в палату уверенным шагом, прижимая к себе ребенка, и опустился на колени у кровати, на которой лежал уставший, замученный омега, которому даже улыбаться было больно. Илон положил ладошку на жесткие волосы супруга, успокаивающе погладил. — Спасибо, Илон. Спасибо, — прошептал альфа, не поднимая головы. — Дай ему имя, — попросил омега, не убирая ладони. — Мияви, — прошептал Крайзэ и поцеловал перехваченную ладошку. — Нашего омегу будут звать Мияви. Фейлон улыбнулся и похлопал по месту на кровати рядом с собой, приглашая. Этот жест уже стал настолько родным и привычным, что альфа послушно скользнул рядом, устроив маленькое тельце ребенка между ними. Илон засыпал, сраженный лекарствами, малыш тоже покряхтел немного и затих, а альфа прислушивался какое-то время к дыханию своих сокровищ, наслаждаясь чувством правильности происходящего. Через три дня семейство Крайзэ оказалось дома, где их уже ожидали все Хейне. Деймос подошел к Фейлону последним, в руках он держал большого плюшевого мишку едва ли не с него ростом. — Я тебя поздравляю, Фейи, — Деймос робко глядел на омегу. — Я хотел сказать тебе… Илон покачал головой, принимая у брата огромное плюшевое безобразие. — Я теперь не боюсь темноты, Дем, — омега смотрел ровно, открыто. — А еще я твердо могу сказать, что я омега, — Илон улыбнулся. — Посмотри, вон там, — он указал на Андреса с карапузом на руках, — этому подтверждение. Все правильно, Дем. Все правильно. Деймос внимательно рассматривал парня перед собой и не мог поверить, что брат настолько изменился — изменился в лучшую сторону. Перед ним уже не было мальчишки, но был молодой человек, который четко видел будущее, сумевший отпустить прошлое. — Ты изменился, Фейлон. И мне это нравится. Я рад, что ты все-таки взлетел. Фейлон улыбнулся и потащил игрушку в сторону, дабы не мешала. — Спасибо, что не пристрелил меня, — Деймос повернулся к мужчине, стоявшему за его спиной. — И отозвали стрелков. — Он бы мне этого не простил, — констатация факта, ни грамма раскаяния. Деймос мысленно хмыкнул. А чего, собственно, он ожидал? — Поздравляю, — альфа протянул раскрытую ладонь мужчине. Крайзэ ответил на рукопожатие, больше не сказав ни слова. Деймос еще раз нашел взглядом Фейлона, что счастливо беседовал с родителями, прижимая к себе малыша. Крайзэ сумел стать его крыльями, сумел заставить его взлететь. Большего ему, как брату, не нужно. Стало немного грустно при мысли, что теперь у Фейлона есть тот, кто его всегда защитит, но в то же время, чувство гордости раскинуло свои объятия внутри, уверяя, что так правильно. — Да. Все правильно. Конец