НаСвязи

— Мне страшно. — Конечно, вам страшно, Елена. Но проблему иначе не решить. К тому же какой-никакой опыт общения с Фомой у вас уже имеется. Поскольку боимся мы только неизвестного, вам уже бояться нечего. Помните, что физического вреда призрак вам нанести не может. Вот вам чип и… удачи. Феликс ободряюще улыбнулся, коснулся лениного плеча и исчез за дверью, оставив девушку наедине с ее страхом. В офисе, как и в прошлый раз, было темно и пусто. Экран единственного компьютера пугал своей чернотой. Единственный стул стоял возле единственного неразобранного стола и виделся Лене чем-то вроде места казни. Казалось, стоит только на него сесть, как начнется самая жуть. Решив не тянуть время, чтобы не сойти с ума, она приклеила к виску чип и набрала воздуха в грудь. — Томас, — неуверенно начала Лена, и звук собственного голоса немного ее успокоил. — Томас, ты здесь? Если ты меня слышишь, подай какой-нибудь знак… Хотя меня от твоих знаков вымораживает, если честно. Слушай… мы в последнее время вроде как сдружились, и, я так понимаю, я тебе понравилась… наверно. Мне льстит твоя настойчивость, когда ты являешься мне во снах. И предложения ты такие делаешь, что отказаться едва ли возможно, но… Понимаешь, я думаю, что мы не подходим друг другу. То есть я хочу сказать, что если б ты был жив или наоборот я была бы жива… ой, то есть если бы я была мертва, то, наверно, ничто не помешало бы нашему счастью… «Это поправимо», — прошелестело у Лены над ухом. Девушка вздрогнула всем телом и даже нервно усмехнулась. — Фома. Ты меня слышишь! Отлично. Поясни, пожалуста, что именно «поправимо». «Жизнь». Лена снова взрогнула и замотала головой. — Не, не, не, погоди, я не то имела в виду. Я хотела сказать, что любовь, конечно, —штука мощная и сметает все преграды, но иногда цель не оправдывает средства. Вот прямо как в нашем случае. Если бы у нас была любовь до гроба, тогда понимаю, а так… мы замерли где-то на грани легкого флирта, и еще не поздно остановиться. Мы очень разные, понимаешь. «Поправимо», — повторил Фома, приводя в движение застоявшийся офисный воздух. — Фома! — выкрикнула Лена, отступая назад, к двери. — Я не хочу умирать! И не надо мне в этом помогать. Там в коридоре меня ждет Феликс и, если что, он придет мне на помощь. Воздух качнулся и мелко задрожал — это засмеялся Фома. — Так, с меня хватит! — заявила Лена, а затем развернулась и рванула к выходу. Дернула за ручку двери. Заперто. — Феликс, мать вашу! — заорала девушка, что было мочи. — Что это еще за херня?! Выпустите меня! Он моей смерти хочет! Феликс! Ты сукин сын! Открой, тварь! Феликс! За что ты так со мной?! Я убью тебя, когда выберусь отсюда! Толкнувшись еще пару раз в дверь, Лена сообразила, что эту битву она заранее проиграла: у нее не хватит ни массы, ни сил, чтобы ту сломать. Вылезти в окно? Только если бы у нее были крылья. Она отклеила от виска чип и с ненавистью отшвырнула его в сторону. — Ну, хорошо. Допустим, я в ловушке. Но меня будут искать: мои родители и подруга знают, где я. А ты, фантом несчастный, ничего не можешь мне сделать! Ничего не умеешь, кроме как колдовать сквозняк. Чтобы доказать ленину неправоту, призрак с силой толкнул девушку в грудь, так что та налетела спиной на холодную стену. А через мгновение снова появился у нее перед лицом и схватил за горло… Не рукой или как не рукой. Не осязаемо, но очень крепко. Лена ощутила, как он вытягивает из нее дыхание жизни. Через рот и горло дотягивается до ее легких, а оттуда просачивается в сердце и пропитывает его собой. Щекочет холодом солнечное сплетение. Пробирается ниже. Туда, куда призрак проникнуть не должен. Ему даже не нужно раздевать, подумала Лена, и ему не дашь сдачи. Не рыпнешься, не ударишь коленкой в пах, не плюнешь в ублюдочную рожу. Он там, вот так легко и просто. И словно знает — да конечно, знает! — на какую «кнопку» нужно нажать. Ведь Томас не обычный мужик, действующий методом тыка. Он — бессовестный читер, который видит Лену назквозь. Его не прогонишь, не оттолкнешь. Лена непроизвольно пискнула, когда призрак зашел уж слишком далеко. Чуть-чуть расслабилась и задышала чаще, но не от страха. — Я вообще-то, — прошептала она, — как бы девственница. Будь поосторожней. Тут же сообразила, что этого предупреждения не требуется: когда Томас закончит, ленина девственность остнется при ней. Она почувствовала, что, обессиленная, сползает на пол. Чем приятней ей становилось, тем тяжелей казалось собственное тело. — Томас, что ж ты сразу-то, при нашей первой встрече, так не сделал? Я бы… ой… на следущую же ночь пришла снова. А может, вообще бы не ушла… ох, черт! Все-таки компания «НаСвязи» не за просто так дерет такие деньги… ах! Томас, блять!