catcha!

13.09.19

Бокуто заводит Куроо в незнакомое кафе через целую вечность его поисков, как утверждает сам Тецуро, по всему Токио. Они проходили под руководством в-этот-раз-точно-налево-Котаро ровно столько, сколько раз Кенма мог отказаться от их общества в пользу видеоигр. Пока парень жалуется на навыки экскурсовода Бокуто и вертит головой, он только благодаря удаче не падает с неожиданно образовавшейся лестницы. В общем, заведение ему сразу не понравилось. Куроо опускается на низкий кожаный диван и вытягивает ноги, задевая кроссовок друга. Отвечает на сообщение Кенмы. Тот в принципе плохо ориентируется во времени и пространстве, но маячит за окнами сразу после ответа с узнаваемым красным рюкзаком и опущенной вниз головой. Бокуто со своего места зовёт его за столик, хотя Кенма и так видел, где они сидят. Волосы у него собраны в маленький хвост с выпадающими осветленными прядями. Тецуро думает, что это влияние «Шоё» и он озвучивает своё мнение.  — Передумай, — бормочет и тем не менее присаживается рядом с ним. Учитывая, что Кенма не страдал от своей обычной прически до этого, и количество упоминаний его рыжего однокурсника с первых слов, верить в отрицание он, конечно же, не станет и поставит себе галочку. Делать вылазки Козуме вынуждали не только Бокуто, он и Хината, но и сама, собственно, учёба, понемногу менявшая их троих. Но Хинате надо отдать должное за социализацию Кенмы. Если бы он — мелкий — мог заставить его еще и начинать заранее писать доклады, то цены бы ему не было. К слову, Куроо тоже никогда ничего не делал заранее. Бокуто ненавязчиво спрашивает блондина про какого-то Акааши и свободен ли он в ближайшие выходные («Классные у них бра, кстати, что Акааши в четверг делает?»), наклонившись вперёд. Кенма и Куроо понимают намёк и внутренне грустно улыбаются. Бокуто подбивает клинья к нему с конца старшей школы, дошёл пока до общения через Козуме. Тецуро мажет глазами по неинтересному интерьеру. Столы, стулья, диваны. Надо же, окна. А потом он видит его и вспоминает, что знак зодиака Куроо сегодня на двенадцатом месте из двенадцати в гороскопе удачи. Тогда он понимает, что весь день его раздражало что-то заранее, перед тем как на глаза попадётся этот образец для подражания. Идеально выглаженная рубашка, улыбка — больше усмешка, но если не рассматривать как Куроо сейчас — не придерёшься, движения рук плавно и размеренно ставят тарелки компании следующему за ними столику, волосы лежат б-е-з-у-п-р-е-ч-н-о, будто ровная чёлка в заговоре с гравитацией. Сын маминой подруги, короче. Куроо нравится. «Раздражает», понимает Куроо нехотя, значит «заставляет проявлять большой интерес» в его случае. Он этого не чувствует, но когда официант уходит к барной стойке, всё его внимание направлено в затылок Куроо. Хотя бы потому что, в отличие от его идеального пробора, у Куроо на голове сегодня сюжет для низкосортного фильма ужасов. Тот же приносит им латте, Бокуто — какой-то ягодный коктейль. Странно то, что до этого к ним подходил другой официант. Бокуто улыбается во все тридцать два перед тем как начать пить. Кенма видит подобную реакцию на коктейль впервые и думает, что с ним могут сделать ягодные торты из меню. Официант как бы случайно оставляет свернутую в треугольник салфетку рядом с чашкой Куроо. И неприятный осадок своей натянутой улыбкой, без случайности. Куроо быстро оглядывается на него и озадаченно цокает языком. Бокуто и Кенма заинтригованно смотрят на Тецуро, хлопают глазами и ждут. Лицо Куроо час от часу мрачнеет, хотя, казалось бы, когда тебе оставляют послание на салфетке должно быть как минимум любопытно.  — Вы знакомы? — ожидаемо не выдерживает Бокуто.  — Пока нет, — отвечает он.  — Пока, — повторяет Кенма и заглядывает посмотреть, что там такого написано, от чего Тецуро может задуматься и не двигаться. Тот разворачивает салфетку. Написан номер телефона официанта. — Напишешь ему? Куроо будто возвращается в их мир после внимательного изучения цифр. Сжимая уголок качает головой, скрещивает лодыжки. Чувства у него смешанные. Запишет этот день в своём розовом пушистом дневнике на замочке как день, когда его впервые в жизни кадрил официант.

19.09.19

Дайшо похож на старшеклассницу, которая делает вид, что непринужденно общается с подругой, пока её причина бессонных ночей проходит мимо. С чего бы иметь такие проблемы Куроо он не хочет разбираться, но высокий студент с чёрт знает чем на голове — не только в тот день, оказывается — и спокойным, Сугуру сказал бы искренним взглядом, первое что вызывает как только они встречаются глазами — щелчок в голове. Думается мысль по-дурацки, не то что звучит. Где-то слышно громкий писклявый голос ребёнка. Господи, пусть он сбавит децибелы. Мика рассказывает ему о случае с посетителем вчера и к Мике он относится хорошо, но она пускай тоже ненадолго перестанет издавать звуки.  — Ты какой-то рассеянный, — закончив повествование и не заметив, что он не слушал, выносит вердикт. С историей Японии у него нихрена не получается, дико хочется спать в начале смены, под конец он уже двигается по инерции, всю неделю Дайшо ходит вокруг телефона, нервничает и ждёт сообщения или звонка, так и не увидев ни того, ни другого. Безрезультатность напрягает. Он как маятник ходит от мысли, что этот парень ему тоже не понравился, к той, в которой слепо верит и надеется, что он не прав. Дайшо шипит все известные ему ругательства, прочитав уведомление от инстаграма с рекомендацией подписаться на его бывших одноклассников. Да, он немного рассеянный. Самое страшное для Сугуру — вдруг он совсем-совсем не понравился ему? «Да нет, ты же помнишь, как он на тебя внимательно смотрел», говорит голос на левом плече. Может так не понравился, что поэтому глаз не отрывал, думает Сугуру. «Не дрейфь, он дело говорит», отзываются на правом. Дайшо одергивает себя. Он оставил ему записку, так? Так. Вот сиди и жди, вернее, работай и жди, потому что двое за первым столиком готовы сделать заказ. Двое — Кенма и Бокуто, понимает он по футболке со звездыми войнами Котаро и сгорбленной спине Кенмы. Если они здесь, значит и Куроо должен быть. Замечательно. Третье звено натурально забегает в кафе, после него звучит мелодия колокольчиков над дверью. Дайшо почему-то хочет облегчённо выдохнуть. Его друзья не пытаются как в первый визит усиленно наблюдать за ним, пока он обслуживает остальных посетителей, видимо, потому что Куроо уверил их, что официант ему не интересен. Если бы был, давно написал бы. По нагло засунутой в карман Сугуру салфетке и не менее наглой улыбке Тетсуро не скажешь. «Вашей маме биолог не нужен? ;)»

04.01.20

Общение салфетками мучительно продолжается как один диалог длиной в четыре месяца, Куроо посчитал. За это время они привыкают к почерку друг друга, плоским шуткам, которым, тем не менее, Тетсуро улыбается, читая в общежитии, а Сугуру — по дороге домой. У Куроо есть чёрный кот в родном городе, а ещё он с ума сходит по фильмам ужасов, как же. У Дайшо аллергия на цитрусовые. Куроо рассказывает больше, чем салфеточный собеседник, удивляется чистосердечному интересу Сугуру, позиция которого (тот друг, который плоско оскорбляет в шутку на каждом шагу, или с тем же описанием терпеливо добивающийся его) остаётся неясна. Ну, он и собирается прояснить. — Что думаешь о походе куда-нибудь, когда закончишь? — Куроо подпирает щеку рукой за барной стойкой, улыбается уголками губ. — Куда хочешь, только не сюда. После предложения Куроо Сугуру водит глазами мимо него, делая выражение лица, которое говорит, что он занят и не отказывает сразу из вежливости. Он сбит с толку, это первый раз, когда они говорят не через записки. Растерянность как на поверхности, с кем угодно, но с Тетсуро — фокус не пройдёт.  — Не могу, — так и говорит он. Сам начал и сам же тянет резину, комментирует мысленно Куроо. Он в курсе, что после работы Сугуру свободен как птица.  — Можешь.  — Что? — щурится, чуть наклонив голову. На вопрос интонация не похожа.  — Ты сегодня не занят, — констатирует факт Куроо. Он собирался уходить домой. Смотрит в чёрные блестящие глаза Тетсуро напротив, в метре от него за стойкой. Дайшо привык взвесить все «за» и «против» перед принятием окончательного решения. Сказать, что всё в нем буквально кричало одни «за» на тот момент — значит, ничего не сказать. На левом плече говорят — будь что будет, мы этого и хотели, разве нет? Делает паузу, перед тем как сказать вполоборота к нему:  — Подожди у входа и выбери сам.

***

Куроо не нравится то, насколько сильно ему нравится Дайшо. Резкие слова, угловатый почерк на пресловутых салфетках как традиция, нерешительность, закатанные рукава рубашки, постоянный прищур, потому что он отказывается носить очки, а на слово «линзы» шипит и плюётся ядом, стремление по максимуму отгородиться от всех и вся, при этом требуя прямоты, неумение даже рамен заварить нормально и много другое, почему Куроо беспокоится за своё здравомыслие. Привычка Сугуру питаться дрянью из стоенников вообще выводит из себя, когда Тецуро обнаруживает, что делает то же самое и с удовольствием. Сугуру он выводит не меньше. Он не понимает, как смог так легко ухватить это чудо в перьях без колебаний хотя бы на минуту. Ни «привет», ни «пока», автоматически становится громким, работая как радар, когда Бокуто появляется на горизонте, пишет ему ночью что этому придурку придёт на ум, кажется, вообще не заботится о чужом мнении и забывает спрашивать, прежде чем пойти ночью «поговорить по душам», носит свитера, в которых отнюдь не хилый Куроо теряется от шеи до пояса, бессовестно засыпает во время видеозвонка, несколько раз как будто случайно забывал свои вещи в кафе, зная, что Дайшо придётся встретиться с ним, чтобы отдать их, его синяки непонятного происхождения, какая-то тоска по ощущению близкого человека, из-за которой Сугуру иногда сзади оплетают его руки. Наглеет с ним во всех формах и смыслах. И нравится. Очень.