Мёртвый душой 19

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Detroit: Become Human

Пэйринг и персонажи:
Саймон/Маркус, Трейси/Трейси, Норт, Джош
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Андроиды Броманс Открытый финал Сложные отношения Революции США Смерть основных персонажей Романтика Драма Психология Философия Повествование от первого лица Hurt/Comfort Songfic Дружба Пропущенная сцена Любовь/Ненависть Элементы фемслэша Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Саймон всегда отличался от других андроидов. Не важно как, да и какой моделью.С появления Маркуса, жизнь Саймона вывелась на новые обороты.
Андроиды рассказали о себе, и с помощью лидера попросили свободу у людей.Но сдаваться так просто народ США не могли. С каждым днём Саймона посещало чувство сближенности с лидером. И каждый раз он записывал свои мысли на свободное место карты памяти.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я не в первый раз выставляю свои работы на фикбук, поэтому мягкой критики не прошу.
В этом драббле я хотела показать, как я вижу этих двух персонажей со стороны.
Приятного чтения!)
19 июля 2019, 22:27
С тех пор, как он буквально свалился к нам с небес, я… я не отводил от него взгляд. Я чувствовал в нём смелость, отвагу и даже некую доброту, которая добивала мой программный сбой. С каждым днём Иерихон давал о себе знать. С каждых улиц, районов и даже крайних мест города андроиды сбегали к нам. Он как ангел-хранитель для нас, а для некоторых казался тем самым rA9. Я любил проводить с ним время, пусть даже и не наедине. Пусть с Норт и Джошем, но я всё так же чувствовал, что меня что-то тянет к нему. Я не могу этого объяснить, ведь не знаю, что это такое. Никогда не пребывал в таком состоянии или даже не видел этого. Иногда такие моменты выдавали меня, но всё же я скрывал это. Я хотел поговорить с ним один на один, но каждый раз замечал его с Норт, промывающей его программу конфронтацией. Или с Джошем, который убеждал его к мирным переговорам с людьми. Я не стал давать ему выбор между революцией и демонстрацией. Я просто всегда был за него, за его мнение. Иногда я вспоминаю тот случай, на складе «CyberLife». Он рискнул своей жизнью, чтобы мы смогли проникнуть к ящикам незамеченными. Как бы я хотел описать свои эмоции тогда. Жаль, что никому не было дела до него — они были рады, что он уничтожил полицейский-дрон. Лишь я спросил у него, как он. Я тогда чувствовал себя по-особенному. А когда он не послушал Норт и оставил меня на крыше живым, я спрятался в вентиляции от солдатов и ФБР. Я чувствовал всё, что чувствуют люди. Страх, волнение, грусть. Но в этот раз я почувствовал еще и одиночество. Да-да, я всё же выбрался оттуда. И простил его за такое решение, ведь я снова пережил ту привязанность. И его объятия… Я буквально утонул в них. Я продолжал думать о нём ещё несколько дней. Он знатно поднялся среди андроидов и даже стал лидером Иерихона. Я тогда вообще не надеялся на что-то большее, чем просто друг. Вдруг у него, как и у людей, проснулись принципы. Даже если сравнить меня, к примеру, с Норт. Она более уверенная в себе, красивая, боевая. И она не боится открыться Маркусу. А я? Я тихий, меня почти незаметно среди всей этой беготни, а также я слаб. Слаб душой. Пусть даже если у меня её нет. Я был, мягко говоря, взволнован и шокирован. Весь грузовой корабль заполонили андроиды. Я видел, как они радуются, как грустят. И даже видел настоящее проявление любви среди них. Однажды я услышал это слово в детских книжках, и оно засело у меня в памяти, заставляя проявляться все больше и больше. И пока я ходил по кораблю, я заметил двух очень засевших в моей голове Трейси. Рыжеволосая и Синеволосая. Я смотрел на них и просто был рад, что кто-то счастлив по-настоящему. И сейчас они вместе, невзирая на принципы других. Я был удивлён и задумался над тем, что я смогу быть с ним. В один момент, пока я сидел в каюте персонала, ко мне подсел Джош. Я сразу вышел из режима покоя и приготовился его выслушать. Уже тогда я понимал, что разговор, который он затеял со мной, не будет дружеским. Я смиренно сидел и слушал. Ярость практически парализовала Джоша. Оу, сколько тогда неприятных вестей он рассказал мне про Норт, вы бы слышали. В конце своего длительного выговора он задал мне вопрос, который заставил меня изрядно занервничать. — А ты за что? За диалог, войну? — Джош недовольно вздохнул. Он повернулся ко мне спиной и стоял, скрестив руки; вероятно, он ожидал моего ответа и голоса за войну. Поэтому готов был дальше пойти истерить. — Маркус хочет один выйти к людям и поговорить с ними. С этих слов моё дыхание остановилось, я впервые ощутил желание подойти к нему и отговорить от этой опасной мысли. В кои-то веке чужая жизнь стала мне дороже своей. Я ничего не ответил Джошу, так и продолжил молчать, и вскоре тот, не дождавшись ответа, ушел прочь из каюты. Я снова погрузился в это напряжение. Все трое были здесь и обсуждали дальнейший план действий. Меня сильно поразило, когда Норт начала противостоять Маркусу. Она чуть ли не кричала на него: «Во что ты нас втянул?» И Джош: «Какой толк в твоей свободе, если никого не останется?» Но лидер нашел выход и благоразумно всё объяснил. В такой момент я снова ощутил программный сбой, меня это даже слегка рассмешило. — Так что будет дальше, Маркус? — вопросил Джош; его нрав успокоился после слов лидера. — Маркус, надо показать людям что мы готовы к войне! — воскликнула Норт. — Кровью нельзя ничего решить. Это абсурд. — После этакой болтовни участники Иерихона посмотрели на него. Я видел в его глазах озадаченность и важность всех тех слов, которые они говорили. В кабине повисла тишина, которая со временем начинала доводить до паники. — Как я и говорил, дальше будет диалог. Я встречусь с ними, мы поговорим. Пойду я один, нечего кем-то ещё рисковать. — Маркус, так нельзя, одумайся! Это же самоубийство! — в шокированном состоянии выговаривала Норт. И тут я словно потерял пульс. В этот раз он действительно может умереть. Я должен что-то сделать, хоть что-то. Но у меня нет никакой возможности. Я не могу, не могу, не могу. Мысли сжирали меня изнутри, по каждому винтику. Я смотрел на него, боясь, что сейчас расплачусь, как девчонка, при всех. Я боялся своих… чувств. Медленно я подошел к лидеру. Аккуратно положил руку ему на плечо и, отводя взгляд как можно дальше от него, произнес ту фразу, которая добила меня: «Только вернись живым». Я ушел — просто ушел, ничего не сделав. Я видел, как Джош уходил за мной, но заострил свой глаз на Норт. Она так и не пошла за нами, а осталась с ним. В этот раз я хотел действовать. Я, наверное, совершил самую странную и в тоже время необыкновенную ошибку. Я спрятался за тонкой стеной того помещения, в котором были Норт и Маркус. И долго дожидался, когда она покинет его, чтобы остаться с ним один на один. Это были самые мучительны минуты всей моей прожитой жизни. Я сидел и слушал все слова, что говорила ему Норт. Меня снова посетило чувство брошенности. Я опять, опять накручивал себя. Я ведь сам виноват. Когда же она ушла, я так и не подошел к нему. Мне не хватило смелости. Я подумал, а если так и должно быть? Ему суждено быть с ней, а мне лишь мечтать снова о наших объятиях. — Глупый, глупый, глупый… — шептал я под нос себе. Зарывшись в свои коленки, я начал плакать. Анроиды же не чувствуют боли, почему же мне так тошно? Такая атмосфера снова начинала давить на меня, и я не смог, как и не смог тогда. Как можно тише я отошёл от этого места и пошел к «носу» Иерихона, к самому концу грузового корабля. Я там часто бываю. Там прохладно. Сильный ветер и отличный вид на Детройт. И, в принципе, можно остаться наедине с собой. Снова глядя на заснеженный Детройт, я медленно закрыл глаза. Я был завоёван ощущением мокрого снега, который легонько касался моей кожи, и свежего зимнего ветра. Я попытался вдохнуть этот воздух полной грудью, но слёзы настолько забились в душе, что в итоге я просто начал кашлять. С каждой секундой я кашлял всё сильнее, пока всё это не переросло в плачь. Я ощутил себя ненужным в этой компании, да и всегда я был в тени, но не до появления Маркуса. — Саймон? — услышал я. Не ожидая увидеть здесь кого-то, я занервничал. Я резко повернулся в сторону голоса и увидел Маркуса. Скажу честно, я был просто в ужасе, так страшно мне никогда не было. — Я… я… я просто здесь д-думал. Я, пожалуй, пойду, — заикаясь и дрожа всем телом, я направился в сторону трюма, но теплый голос Маркуса снова остановил меня. — Ты плачешь? Почему? — Я боялся смотреть на него, поэтому глупо и трусливо продолжал стоять к нему спиной и молчать. Он был слишком настойчив, ха-ха. Это мне в нем и нравилось. Маркус обошел меня и, не спросив, снова заключил во все те же объятия. Мне снова говорить, что я растаял у него в объятиях? Да… да-да! Я снова почувствовал себя тем Саймоном, который уверен в себе и ничего не боится. С ним я чувствовал себе ещё более свободным, чем раньше. Я вынул скрещенные руки из-под его груди и обнял его в ответ. Я готов был снова разреветься, но моя любовь к нему подавила все желание снова проливать слёзы. Мы стояли так несколько минут, пока Маркус не снял свой длинный плащ и не накинул на мои плечи со словами: «Надень, а то биокомпоненты замерзнут». В тот вечер Маркус проводил меня обратно в трюм. И даже разрешил оставить свой плащ у себя на одну ночь. Я до сих пор четко помню каждую деталь того момента. Все «бабочки в животе», действия, разговоры. Сейчас я мертвым положением лежу за укрытием. Я рад, что отдал тебе своё сердце, Маркус. Я рад, что тогда ты не бросил меня одного. Пришло время отплатить долг. Может, прожив я дольше, у нас что-то да и получилось бы, но сейчас, тихо умирая за укрытием, я улыбаюсь, зная о том, что наши сердца совместимы. Я люблю тебя, Маркус… И всегда буду любить, несмотря на твой выбор… Саймон лежал на холодном, мокром снегу. И чувствовал, что скоро забудет все тёплые моменты с лидером. Аккуратно открыв блок памяти, он из последних сил вынул маленькую карту памяти, на которой были записаны все его слова. Сильно сжав эту карточку в руке, он медленно забывал все, что с ним было. И, проговаривая несколько раз одну фразу, погрузился во тьму. Я люблю тебя…
Примечания:
Спасибо за ваше прочтение!
Хотелось бы услышать от вас конструктивную критику, а не просто оскорбления.
Как я и говорил, я хочу показать персонажей так как я их вижу. Саймона-слабым и стеснительным, а Маркуса-отважным и благородным.
Это сугубо моё мнение об этом прекрасном пейринге.
Надеюсь продолжу писать драбблы по ним.0))))0))0)))
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.