Смерть никогда не приходит одна...

Куромаку обдумывал недолго. Он с сожалением посмотрел на Пика и сказал: — Я верю тебе Пик, но простить я тебя не смогу. Лишь ответь: зачем ты все это сделал? — Феликс разрушил все, чего мы добивались так долго! Он уничтожил все надежды, вернул нас в пустоту, а потом вел себя так, будто ничего не случилось! Будто так и надо! Разве тебе не хотелось отомстить? Разве не из-за этого урода ты тогда плакал?! — Я… — Голос, как назло, дрогнул, но Серый Кардинал тут же взял себя в руки, — Поверь, мне хотелось отомстить. Еще как. Но я смирился… Я смог его простить! Создатель дал нам шанс, и, в отличии от тебя, я им воспользовался… Ты… Ты мне противен… — Куро отвернулся, поджимая губы. Из груди в этот момент словно вырвали кусок — без наркоза, по живому. В горле встал ком. — К…Куро! Послушай! — За спиной раздался сдавленное восклицание, но трефовый уже шел по направлению к Джокеру. По щекам текли непрошеные слезы, — Куро! — Нет… — Сухой голос, казалось, хлестнул, заставляя Пика вздрогнуть. Что же он наделал? Когда все обернулось… Так? — Куро, прошу, поверь мне! — Еще одна попытка. — Ты уже меня обманул… — Еще одна хлесткая фраза, прозвучавшая как приговор. Нет, нет, нет! Все не может так закончиться! Куро, пожалуйста, услышь! — Куро, хотя бы послушай! — Заткнись… — Прошу! — Нет… — Куро!.. — Последний крик словно утонул в густом вязком воздухе, которым внезапно оказалось сложно дышать. Ответа не последовало. Наверное впервые за свою жизнь Пиковый Король почувствовал, что из глаз текут… Слезы?.. С болью в глазах он наблюдал, как тот, кого он любил всем сердцем — всем своим гребаным жестоким, каменным сердцем! — подходит к салатовому клону. Как тот, улыбаясь ухмылкой чеширского кота, приобнимает серого за плечи, прижимает к себе, что-то шепчет на ухо… Гладит по волосам, словно успокаивая. И постоянно насмешливо смотрит на Пика. Что он с ним сделает? Что он с ним сделает?! Пиковый нутром чувствовал, что ничего хорошего от Джокера ждать не следует. И предпринял последнюю отчаянную попытку, — Куро, прошу… Молю, мать его! Не верь этому… Существу! Просто послушай! Он опасен! Он не сможет дать тебе ничего хорошего! Куро, повернись ко мне, пожалуйста! Посмотри на меня! — Плечи Серого Кардинала дрогнули, но тут же распрямились. Он повернулся и в пустых серо-голубых глазах, казалось, был лед — настолько холодными они были. — Заткнись, Пик, — Голос звучал не теплее взгляда. Презрение, которое в нем плескалось, заставило сжаться горло. — Я не желаю больше слышать твоего голоса. Никогда. Так что если ты действительно любишь меня… Если ты вообще способен на такое чувство… Если ты любишь меня, заткнись. Казалось, мир замер. Опустел, потерял краски и всякий смысл. Стал блеклым, словно Пик смотрел на него через серую мутную стекляшку. Голова сама опустилась. Захотелось сжаться в комочек. Живот крутило, будто в нем ковырялись ножом. Глаза не видели из-за количества слез, бегущих по щекам и падающих на ковровую дорожку. Из души вырвали кусок… Да что там из души — саму душу вырвали с мясом! Почему все так сложилось? Ведь он не хотел ничего плохого… Всего лишь отомстить тому, кто заставил их всех страдать! А в итоге, кажется, сделал все только хуже?.. А ведь как хорошо все было до этого момента? До того, как появился этот ублюдский Джокер?! Но теперь единственный, кому он готов был посвятить всего себя, презирает его. С трудом подняв глаза, Пик застал тот момент, когда Куро с Джо заходили в портал. Застал момент, когда по щеке Серого Кардинала стекла одинокая слеза. Когда он стремительно отвернулся, не желая смотреть на него. Сердце, казалось уже сожженное, сжалось в последний раз. Сам того не желая, пиковый причинил боль тому, которого любил. Как в такой момент он мог жалеть себя, если страдал единственный важный для него человек?.. Какая же он все-таки сволочь. Может, правильно то, что все закончилось так? Может, этот финал действительно лучшее, что судьба сделала для Куромаку?..

Златовласый прощается здесь с головой, Что увита посмертно в венец золотой Смертельный покой уже ждет короля, Что не может смириться себя не коря. Эльф погиб на цепи, словно раненый зверь… Продолжает расти снова список потерь. Алый клен умирает и сыплет листвой: Яд болезни течет у него под корой. Виновник стремится других защищать. Прощен он, но пули уже не достать. Тихоня умрет как великий герой: Другого спасая покончит с собой. А верные слуги погибли зазря, Не подарит покой им сырая земля. Серый жизнь предпочел, пусть и полную зла. Он увидит финал у печального сна. И жестокий король получил по заслугам: Душа в клочья разорвана страшным недугом.

Голос, раздавшийся за спиной, заставил пробежаться по спине сотнями мурашек. — Ты до последнего остался эгоистом, Пик. Прямо как тогда… Чтож, значит, таков финал сей истории? Джокер поступил с тобой так жестоко, не правда ли? Ты, гордый, сильный Пиковый Король. Должен признать, сильнейшая из карт. И сейчас ты стоишь на коленях посреди пустого тронного зала. Страдаешь. Рыдаешь. Может, даже коришь себя? Кто знает… Я не телепат. И все же твоя жизнь еще не оборвана. В разодранной в клочья душе еще теплится надежда на то, что все это страшный сон? — Ты… — Хриплый голос сорвался, заставляя закашляться. По спине похлопали. Но как бы не пытался Пик, голову повернуть у него не получилось. — Я, я… Скажи, ты хоть каплю волнуешься за Куромаку? Или же в твоем разуме есть место лишь для сожалений и причитаний? Действительно ли ты страдаешь от того, что Куро может быть в опасности? Или все же от того, что тебя бросили. Предпочли тебе другого? — Фразы хлестали плетью, разве что не по плоти, а по разуму. — А может, ты хочешь знать, что сейчас происходит с Куро? Ты же этого хочешь, да? — В ответ лишь слабый кивок — на большее сил не хватило. Раскрывшийся перед лицом… Портал был небольших размеров и первое время больше напоминал зеркало, отражая лишь пустые безжизненные глаза Пикового Короля. Однако затем отражение подернулось, будто по воде пошли волны, и показало то, что заставило златоглазого бессильно зарычать. — Кажется, мы попали на самое начало шоу, — Голос был насмешливым. Портал же продолжал показывать ненавистную картину. В ней Куро, рыдая на груди Джокера, что-то говорил, а салатовый нежно гладил его по волосам, отвечая. Внезапно он поднял глаза и посмотрел прямо на Пика, будто видел его. Ухмыльнулся. И, подняв за подбородок лицо трефового короля, поцеловал того. Отчаяние затопило сознание пикового, когда он увидел, что Куромаку особо не сопротивлялся: отвечал, зажмурив глаза. Податливо прогибался под длинными тонкими пальцами ублюдка. — Прекрати это… — Даже шепот вышел хриплым. За спиной рассмеялись. — Но ты же так желал этого. Разве нет? — Убери, прошу… — Но ведь ты смотришь, не смея оторвать глаз. Пик сглотнул вновь бегущие по щекам слезы, продолжая наблюдать за действом и не смея отвести взгляд. Предали? Да, его несомненно предали. Бросили, словно слепого котенка под машину. Но ведь и он до этого предал… Растоптали, словно не замечая под каблуками кровавого месива из чувств. Но ведь и он наплевал на чувства… Осмеяли, унизили, забыли, словно сломанную игрушку. Но ведь и он поступал не лучше… Вместе с тем, как развивались события в портале, внутри у Короля все замерзало, словно в него залили тонны льда. Окунули в жидкий азот и забыли в нем. Холодно. Больно. — Убей меня, — Прошептал, зажмурившись, жестокий и сильный король. За спиной что-то щелкнуло.