Утро Гермионы Грейнджер.

Гермиона Грейнджер проснулась от солнечных лучей, пробившихся в незнакомую комнату. Нахмурилась и размяла руки. Тело непривычно болело. Она прикрыла глаза, вспоминая события прошлого вечера. Вдруг до неё дошло, что она полностью раздета. Она осмотрела комнату, которая была ей совершенно незнакома, самое интересное — её разбросанная по комнате одежда. И палочка в сумочке, которая лежит на противоположном конце, вероятно всего, номера.       Пытаясь скрыть нарастающий ужас и панику, она посильней укрылась, посмотрела направо и тут же вернулась в исходное положение. С губ Гермионы сорвался изумлённый крик. Рядом с ней лежало тело! Мужское тело! Она судорожно начала вспоминать события вчерашнего вечера. Гермиона с Джин приходят в элитный магловский ночной клуб. В глазах Уизли уже горит недобрый огонёк. Её платье нельзя назвать целомудренным. После её разрыва с Поттером, Рыжая Бестия сорвалась на всевозможные развлечения. Алкоголь, красивые мужчины, ночные клубы в промежутках между тренировками — никто не узнавал в ней скромную пятикурсницу, седьмого ребенка в семье. Но Джин не Гермиона. Грейнджер чувствует здесь себя неловко. Она уже хочет уйти. — Джин, может не стоит? — жалостно тянет она за рукав подругу. — Надо! Начнём мы с бара! Остаток вечера Гермиона помнит смутно. Один бокал вина, потом коктейль Маргарита, потом танцы до упаду. К этому моменту Грейнджер достаточно раскрепостилась, а Уизли уже простыл след, кажется, она уже танцевала с кем-то. Прищурилась, она узнала Блейза Забини. А дальше у Гермионы пошли виски и коньяк уже за чужой счёт. Гермиона начала осторожно осматривать лежащего рядом с ней человека. Он пока лежал к ней спиной, и она видела только белоснежную кожу и светлые волосы. Но парень развернулся, и Гермиона третий раз за день получила недоинфаркт. Охнув, девушка прикрыла глаза. Но любопытство победило, и гриффиндорка принялась осматривать его. Накаченный торс, точеный профиль, светлые, впервые растрёпанные волосы. Гермиона хмыкнула, поняв, что не всегда Малфои идеальны. Может не всё так плохо? Веки Малфоя были расслабленны, но вдруг один глаз приоткрылся и осипшим голосом он спросил: -Любуешься? Его, похоже это забавляло. Драко открыто улыбался. Но паника девушки, скрытая ранее, просыпалась. Теперь ситуация была катастрофой. Гермиона покраснела и села на кровати, не отпуская простыню. — Смеешься? Малфой, как ты мог! Напоил меня, и затащил в постель! Да я могу на тебя заявление подать! Хватит смеяться! Обидевшись на его смех, Гермиона хотела слезть с кровати и начать одеваться. Но простыня, которую девушка держала у груди, укрывала и Драко. Поэтому, если Гермиона встанет, то вид Драко… Девушка зажмурилась. Малфой поняв её замешательство, ухмыльнулся: — Ну и ну. У тебя есть выбор, пошлая ты девочка. Идешь за одеждой голой, или делаешь нагим меня. Ох, я забыл кто передо мной. Ты, скромница, будешь сидеть на кровати, включишь упрямство, победит трусость…ооххх Его голос прервался. Гермиона, пунцовая от смущения, но рассерженная словами Драко, встала с кровати. Малфой сглотнул. Грейнджер была прекрасна. То, о чём он забыл из-за алкоголя, было перед ним во всей красе. Упругая попка, аккуратная грудь. Да, это шикарно! И болезненно, потому что эта крошка дико мила, когда пытается собрать одежду, не показывая себя Драко. И, когда ей это удалось, Гермиона наконец прошмыгнула в ванную. Драко слез с кровати, потянулся, и подошел к окну. Он ничего не помнил о ночи, и это его огорчало. Вдруг слизеринец присвистнул. На подоконнике лежали трусики Гермионы. Красные, ажурные. Видимо, ночь была яркой! Коварная улыбка зажглась на его лице. Малфой постучал в дверь в ванны: -Гермиончик, милая, ты кое-что забыла. За дверью Грейнджер грязно выругалась. Щёлкнул засов, и её рука требовательно высунулась из двери. Вернув находку, Малфой надел халат, что-то радостно насвистывая. Полностью одетая Грейнджер вышла из ванной. Не смотря на парня, она хотела открыть дверь из комнаты. Драко встал перед ней и с наглым видом сказал; — Я не помню, что было, но давай повторим. Гермиона потянулась за палочкой. Видя это, Малфой отступил. Уже на лестнице Гриффиндорка услышала: — Завтра, здесь же! А ты захочешь повторить! И как бы Гермиона не отрицала это предложение, но на следующий день, равно как и Джинни с Блейзом, она была здесь. Утро определённо удалось!

***

Будильник громко зазвенел. Молодой блондин недовольно пробормотал что-то сквозь сон, перевернулся на бок и стукнул по этой адской машине. Затем улёгся вновь. Девушка, лежащая рядом с ним, наоборот, была решительно настроена вставать. Она приподнялась на кровати и потрепала волосы парня: — Встаём! Нам надо на экскурсию! Давай! Уже восемь утра! Парень невольно пошевелился. Открыл глаза, поцеловал девушку в спутанные каштановые волосы и с мольбой посмотрел на девушку: — Слушай, ну их к чёрту, эти Елисеевские Поля! Гермиона, давай поспим! Грейнджер недовольно посмотрела на парня, нашарила на полу халат и встала, попутно надевая его. Подошла к окну и раздвинула шторы. А за окном был великолепный символ всех влюблённых пар — Эйфелева башня. Многие называли её ужасной железякой, но Париж теперь невозможен без неё. Гюстав Эйфель навсегда здесь.       Гермиона увидела кофе, который каждое утро разносили девушки-официантки. Взяв свой капучино, она отхлебнула, любуясь видом: -Давай! Драко даже не удивился. За два года он изучил характер своей девушки, и да, он действительно на неё плохо влиял. Но сейчас, когда Гермиона стояла у окна, такая растрепанная после сна, в одном халате, она казалась ему совсем другой. Всегда сдержанная на людях, и такая тёплая с ним. Одна мысль пришла Драко в голову: «Сейчас, или никогда». Волнение подкралось незаметно, сердце ушло в пятки. Но он Малфой, и он умеет взять себя в руки. Драко встал, также накинул на себя халат и, достав что-то из тумбочки, сжал этот предмет в руке. Гермиона обернулась. Она нахмурилась, увидев волнение на лице её парня. Они вместе уже два года, поэтому Грейнджер научилась читать даже нечитаемые эмоции любимого. — Драко, всё хорошо? — взволновано спросила она. Малфой не ответил. Он подошел к ней, и Гермиона уже хотела обнять его, но Драко не позволил. Встал напротив Эйфелевой башни, взял ее руки и начал: — Дорогая моя, я давно хотел сказать, но не мог. Я выбирал момент, хотел, чтобы было красиво, но это не имеет значения, самое прекрасное в этом мире — ты. И сегодня, опять утром, как символично, я увидел картину мечты — моя любимая девушка стоит у окна, из которого видно Эйфелеву башню, пьёт кофе и она счастлива. Я хочу просыпаться так каждый день, хочу быть с тобой и беречь тебя каждую секунду, не скрываясь от мира. Я готов всего себя отдать тебе, ты — мой свет, любовь, и надежда. Гермиона Грейнджер, — он встал на одно колено и открыл коробочку с кольцом, — ты выйдешь за меня замуж? Драко закрыл глаза, ожидая ответа. Три секунды было абсолютно тихо, и он представил самое худшее. Малфой открыл глаза. Сердце остановилось. Отдышалось. И снова пошло. Гермиона плакала, прижав руки ко рту. Но тут она закричала: — Да! Боже, да! Да! Я люблю тебя, Малфой! Да! Драко поднялся и надел ей кольцо на безымянный палец левой руки. Несколько секунд бывшая Грейнджер рассматривала фамильное кольцо Малфоев — шикарное, с бриллиантами. Осознание, что она — будущая Малфой, приходило не сразу. Переведя взгляд на будущего мужа, Гермиона увидела безграничную защиту и любовь. Драко подхватил девушку на руки и закружил в вихре эмоций. Потом были и поцелуи, и горячие слезы, и слова, и любовь как никогда, а Эйфелева башня продолжала стоять и соединять сердца.

***

Громкий крик разбудил молодую пару. Они спали уже два часа, и это был рекорд! Обычно дочка давала им поспать чуть больше часа, а затем требовала родителей к себе. Драко Малфой уже хотел подойти к малышке, но жена его остановила: — Не надо, лежи. Ты и так с ней всю ночь сидел. Гермиона встала и подошла к кровати ребёнка. Взяла её на руки и тихо проговорила, обращаясь к четырёхмесячной дочурке: — Лира, звёздочка, поспи ещё. Только восемь утра, а ты заснула в шесть. И женщина запела колыбельную. Дочь стала всем миром, карьера и работа ушли на второй план. Но и любовь к мужу не угасала с годами, а только усиливалась. Были и ссоры, и разлады, и бурные примирения. Молодая пара Малфоев училась мириться с интересами друг друга. Драко учился общаться с друзьями жены, Гермиона же переступила через себя, примеряя статус Леди Малфой. Имя дочери выбирали вместе. Гермиона очень хотела назвать дочь Розой, но Нарцисса настояла на звёздном имени, а именно на Альте. И тут оба супруга сказали в один голос — дочь будет Лирой. Впервые за несколько веков в роду Малфой родилась девочка. Лира Нимфадора Малфой.       Драко смотрел на любимых девочек. Его жена с годами расцветала, превращаясь в уверенную, грациозную леди. Она изменилась ради него. Но наедине то была все та же весёлая, милая Герми, в которую он влюбился пять лет назад в ночном клубе. И сейчас, напевая для дочери, Гермиона смотрела на неё с материнской теплотой и всепоглощающей любовью. И глядя на эту картину, Драко Малфой понимал, что сделает всё, ради счастья девочек. Лира наконец уснула, и чета Малфой с удовольствием вздохнула. Их дочка решила, что ночь лучшее время для игр и капризов, а днём лучше всего поспать. Бывшая Грейнджер положила дочь в кроватку и направилась в кровать к мужу. Легла, и тотчас рука Драко прижала её к себе, крепко обнимая. — Наконец-то Лира заснула, — зевнув сказал он. Гермиона игриво покосилась на мужа: — Вся в тебя! Такая же капризная! Малфой увидел лукавый взгляд жены в свою сторону. В красивом пеньюаре, с горящими глазами. Горячо поцеловав супругу в губы, он уже начал ласкать её, и… Лира опять заплакала. Утро определённо удалось