Те, кто (не) любит

Трубку домашнего телефона он повесил с вымеренным спокойствием. Галстуку же досталось больше: Исак нервно отбросил его на кровать. Ещё пару минут назад он думал, что подобрал подходящий вариант под свой праздничный костюм-тройку. Сейчас же выбор казался неудачным. Знакомая тишина на другом конце провода испортила ему настроение. Молчун донимал не часто, но и не редко, и заподозрить в этих звонках издевательство было логичнее всего. Исак не считал, сколько раз за месяц это происходило. Достаточно, чтобы его голова разболелась от резко вспыхнувшего раздражения. Он вытащил из ящика прикроватной тумбы пачку «Адвила» и проглотил пару таблеток. Затем вернулся к галстукам. Исак знал, лекарство так быстро не подействует, возможно, не сработает и вовсе, но всё равно ещё сильнее разозлился, когда спустя пару минут боль не исчезла. Попытка отвлечься не оказалась провалом. Исак бурчал под нос заезженную на радио песню, навязывая себе позитивный дух. Всё не так уж плохо. Впереди выходные без дежурств в больнице и семинар в другой стране. А сегодня у него будет хороший вечер. Свадьбы — это всегда если не весело, то хотя бы трогательно. Закончив, Исак спустился в гостиную, где Эвен, тоже облачившись в праздничный костюм, делал вид, будто ждёт его вечность. Он никак не прокомментировал задержку, лишь встал и снисходительно поджал губы в пародии на сдержанную улыбку. − Можем поехать на такси, − опередил его Исак. − Я возьму свою машину. Я не буду сегодня пить алкоголь. − Отлично, − согласился Исак без каких-либо эмоций. . Зал ресторана был подчёркнуто торжественным. Белые скатерти, белые цветы, огромная кованая люстра на длинной цепи под потолком. Несколько винтовых лестниц, ведущих на узкие террасы. Круглые столы с идеально натёртыми бокалами и столовыми приборами. Классические свечи и салфетки. Исак ожидал увидеть другую обстановку вроде имитации индийского свадебного шатра, потому что один из виновников торжества — поклонник подобной тематики. Но нет. Вокруг царило лёгкое воздушное пространство без каких-либо экзотических декораций. Всё было вычурно просто, но, тем не менее, элегантно. Осматривались они недолго — Эвену почти сразу же приветственно махнул какой-то мужчина. Это было нормально — куда бы они ни пришли, Эвена всюду узнавали. − Пойду поздороваюсь, − сказал он, но наверняка не чувствовал себя должным. Просто ему было неуютно молча стоять с Исаком. Хотя это тоже было для них нормально. Уже давно. Исак узнал его сразу — по объятиям. Как только чужие руки обвили его грудь, он догадался, кому они принадлежали. Не каждый позволял себе так беспардонно втиснуться в личное пространство. Исак не понял бы такого нежного порыва, будь это кто-либо другой. Но Эскиля он заранее простил. Они не пересекались по-дружески около десяти лет, но Исак всё равно знал, кто прижимается к его спине. Во вселенной существовал лишь один человек, который мог обнять его, как старого друга, просто подкравшись сзади. − Боже мой! Кого я вижу! Исак развернулся, и Эскиль картинно подавился воздухом. − Как возмужал! Какие руки крепкие! Кудри обстриг, бороду отрастил… Исак усмехнулся: «бородой» обозвали двухдневную щетину. Сам Эскиль выглядел привычно рыже-солнечно и почти не изменился. Разве что, немного похудел и наделал больше дырок в ушах. Оделся он довольно скромно. Исак полагал, Эскиль в качестве наряда жениха выберет что-то экстравагантное вроде шервани*. Но тот был в классическом костюме нежно-кремового цвета. Уже второй за вечер прокол на индийской теме, но основания Исака взяты не с потолка. Судя по инстаграм-аккаунту, Эскиль помешан на Индии и на всём с ней связанном. Так же, судя по фото в соцсетях, он активно путешествовал, изучал психологию, разные восточные практики и занимался поддержкой жертв абьюза, беженцев и ещё почему-то телезависимых. − Привет, − Исак улыбался. − Поздравляю. − Да. Да. Я вышел замуж, − озвучил Эскиль немного гордо, немного манерно. — А где, кстати, твой супруг? Не успел Исак оглянуться, как Эвен тут же вырос рядом. − Привет, Эскиль. Мои поздравления. Эскиль крепко обнял Эвена, с трепетом поводив ладонями по натянутому на спине пиджаку. − Ты почти не изменился. Чего не скажешь о твоём муже. Снаружи прямо не узнать. Эвен метнул в Исака таким быстрым взглядом, что Исак и не заметил бы, если бы не ожидал чего-то такого. − Думаю, не только снаружи, − вставил Эвен с деланной непринуждённостью. Исак кашлянул. Эскиль перевёл взгляд с одного на другого. − А вот и Хаген, − воскликнул он, обрадовавшись, что тему можно перевести. Хаген выглядел статно. Широкоплечий и высокий. Сильные руки и волевой подбородок. Рыжеватая густая щетина и русые волосы. На нём был костюм другого кроя, но такого же цвета, как на Эскиле. − Мой свет, моя жизнь, моя любовь и с сегодняшнего дня — мой законный муж. А это мои старые друзья. Исак. Когда-то мы с ним были соседями по коллективету. Сейчас он нейрохирург, верно? − Да. Хаген пожал Исаку руку. − Приятно познакомиться. − Взаимно. Поздравляю тебя. − И его супруг − Эвен. Насколько я знаю, он работает на телевидении. Да? Хаген пожал руку и Эвену. − Рад тебя видеть. − И я. Поздравляю. Да, − подтвердил Эвен. − Я сейчас на «NRK». − Хаген тоже из теле и киноиндустрии. − О, коллеги! − Режиссируешь? − поинтересовался Хаген. − И пишу сценарии. Попутно работаю и над своими фильмами. Глаза Хагена и Эвена загорелись профессиональным возбуждением. − Кстати, − вставил Эскиль, − они оба молодые, но в браке уже… сколько?.. − Десять… — подсказал Эвен. − Да. Десять месяцев. Нет? Исак хмыкнул. — Что? Лет? Как быстро время летит. Я шучу. Эти ребята в браке десять лет, а до этого встречались четыре года. − Я очень рад вам. Друзья Эскиля − мои друзья. Эскиль смотрел на Исака и Эвена с такой гордостью, точно они его самые великолепные на свете дети. − Думаю, вам есть о чём поговорить, − сказал Эскиль, заметив, что Хагену не терпится о чём-то расспросить нового знакомого. − С удовольствием, − согласился Эвен, и Хаген быстро увлёк его в беседу. Эскиль, взяв Исака под руку, отвёл его в сторону. − Ты пьёшь сегодня? — он снял с фуршетного стола два бокала. − Да. Я да, − Исак принял шампанское и уставился на дно бокала. − Всё нормально? — без шуток уточнил Эскиль. − Между вами какой-то холодок. − Всё в порядке, − спокойно ответил Исак, потому что так оно и было. — Хватит о нас. Это у меня к тебе масса вопросов. Эскиль, готовый к расспросам, расправил плечи. − Спустя столько лет скитаний по миру ты вышел замуж! − Эта история стоит отдельного разговора, − на губах Эскиля появилась мечтательная улыбка. − Эй, − он по-свойски задел Исака бедром, − нам надо ещё увидеться! − Мы ещё даже не расстались. − Что ты так недоверчиво улыбаешься, я серьёзно! Я не из вежливости сейчас. У нас обоих накопилось слишком много новостей. Исак тепло рассмеялся. Он давно не чувствовал себя хорошо только от того, что просто находился в данное время в данном месте. Он посмотрел на Эскиля с нескрываемым удовольствием. − Знаешь, я рад тебя видеть. Не ожидал оказаться на твоей свадьбе. Не в том смысле, что ты никогда не выйдешь замуж. Просто я не мог и подумать, что стану свидетелем этого всего. Твоё приглашение, мягко сказать, меня удивило. − В самом деле? — Эскиль отстранил бокал от своих губ, на которые прилипли пузырьки шампанского. − Почему? Исак замялся. − На свадьбы приглашают близких. А мы редко видимся. Ни разу за десять лет, я бы сказал. Даже не созванивались. − Ну, мы лайкали друг друга в инстаграме. И в фейсбуке тоже все публикации и мероприятия. Исак рассмеялся. − Это уже что-то. − Я всегда знал, что вы двое будете на моей свадьбе, и неважно, когда она случится и насколько тесным останется наше общение. Я думал о вас обоих не так давно… − О? − Да, я вспомнил о тебе, и, конечно же, тут же подписал приглашение для вас с Эвеном. Мне приятно, что вы здесь. − А мне приятно было получить твоё приглашение. Всё же, не ожидал, честно. Эскиля это даже обидело, но совсем немного. Сегодня его ничто не могло серьёзно расстроить. − Ну правда, с чего бы мне тут быть? − С чего бы тебе тут не быть? Исак снова рассмеялся. Он поймал взгляд Эвена, который на секунду обернулся на его смех. − Я ведь был на вашей, − заметил Эскиль, растягивая слова. − Да, но прошло десять лет, с тех пор мы не очень-то пересекались. Исак пожал плечами, понимая, что повторяется. − Кстати, общаешься с кем-то из наших старых знакомых? − Эм, нет почти, − Исак задумался. — С Саной мы вместе работаем. Только она в онкологии, а я в нейрохирургии. Знаю ещё, что Юнас переехал в Швецию. Не в курсе, часто ли он возвращается сюда, мы не видимся. Ну, наверное, если бы столкнулись на улице, то зашли бы в ближайший бар пропустить по стаканчику. Во время их болтовни Эскиль приветственно кивал другим. − Тебе пора к гостям, − предложил Исак, понимая, что невежливо надолго отвлекать жениха. − Да, − быстро согласился Эскиль и погладил Исака по рукаву пиджака. − Ещё увидимся. Веселитесь, ребята. Исак посмотрел на свой нетронутый бокал с шампанским и отставил его на ближайший столик с выпивкой. . Вернувшись из туалета, Исак увидел Эвена, окружённого новой компанией. Наверняка это были друзья Хагена, с которыми он успел разговориться. Или какие-то знакомые с телевидения. По долгу службы Эвен знал многих медийных людей. Да и просто людей − знакомств у Эвена хватало. И не всегда по долгу службы. Эта мысль вызвала укол головной боли. Вдобавок, в руках Эвен держал бокал. Исак направился к своему месту, нарочно пройдя максимально близко к Эвену. Решив, что Исак направляется к нему, Эвен развернулся навстречу. − Чудесно, Эвен, ни в чём себе не отказывай, − небрежно бросил Исак, продолжив путь. − Что? Исак не остановился, но слышал, что Эвен последовал за ним. − Спасибо, что дал нам обоим повеселиться. Машину, я так понимаю, сегодня веду я? Люди начали вновь рассаживаться, поэтому они с Эвеном разминулись из-за образовавшейся между ними небольшой толпы. Вскоре Эвен опустился рядом на своё место. − Я просто подержал бокал за компанию. Исак внутренне простонал. Его привычка заводиться с пол-оборота была ему отвратительна. Он слишком часто оказывался в неловком положении из-за этого. − Забудь, − бросил он, не удостаивая Эвена взглядом. − Я не… − Я же сказал… − наконец, Исак повернулся к нему, − забудь. . Эскиль веселился без остановки, словно внутри него находился механизм, подпитывающий энергией. Исак тихо восхищался: обычно молодожёны на свадьбах редко так свободно себя ведут. Вокруг слишком много важных людей, а чувство долга и ответственности не позволяют расслабиться. Желание показаться воспитанным, уделить всем внимание и просто трезво запомнить этот день оказывается предпочтительнее желания полностью отпустить себя и оторваться на собственном празднике. Поэтому все молодожёны на свадьбах неестественно серьёзные. Но не Эскиль. Он безустанно танцевал, махал руками гостям, улыбался, пил шампанское с охотой и откликался на каждое поздравление с теплом и душой. Так искренне, так открыто. Казалось, он излучал свет и переливался яркими огоньками своего счастья. . Эвен склонился ближе, чтобы что-то спросить. Не то чтобы это требовалось — вокруг было не очень-то шумно, и расслышать его не составляло труда. Но Эвен всегда так делал. Последнее время этот жест посылал разряды неприятно щиплющего электричества по позвоночнику. − Хочешь что-то сказать от нас? − Скажу. Исак не готовился. Он не ожидал, что будут торжественные тосты. Возможно, напоследок он пожелал бы женихам что-то хорошее и напутственное. Но прилюдно произносить целую речь… Коллега Хагена в середине вечера вызвался выступить, а все остальные просто поддержали. Исак встал и поднял очередной нетронутый бокал с шампанским. − Что ж. Я уже признался Эскилю, что приятно удивлён приглашению. Никогда не думал, что буду однажды стоять здесь. Он прочистил горло и перевёл взгляд на Эскиля, решив, что адресует слова ему. Так спокойнее. Публичные выступления всегда заставляли его ладони потеть. − Десять лет назад на моей свадьбе ты пожелал мне брак мечты. Когда двое не остывают друг к другу. Когда испытывают море чувств сразу: любовь, влюблённость, страсть, увлечение. Слабость. Обожание, притяжение... И поначалу кажется, что так оно и будет. Сегодня хочу вернуть тебе это пожелание, но несколько скорректированное моим опытом. Брак, который «заключается на небесах», совершенно нереален. А тех, кто любит и влюблён одновременно — не существует. Но в твоих силах и в силах человека, которого ты выбрал − вырастить одно чувство. Обогатить его, воспитать его. Даже если сейчас вы испытываете друг к другу много всего, не старайтесь сохранить всё разом. Попробуйте найти что-то по-настоящему важное вам обоим. И отныне не игнорируй это чувство, пытаясь не дать угаснуть другим. Оно ревнивое и хрупкое. Сделайте так, чтобы оно переросло во что-то большое и вечное. Чтобы оно повзрослело вместе с вами. Заботьтесь о нём и берегите его. . Торжество напомнило ему собственную свадьбу. Исак долго не мог понять, что за щемящий холодок проснулся в его груди. Но потом он узнал — тоска. Он не отказался бы выйти замуж снова. О том, как бы это было, отмотай он время назад, Исак не думал. Он желал сделать это сейчас, уже будучи другим человеком. Он хотел бы снова побыть на собственном празднике. Не то чтобы ему нравились пышные гуляния. Просто день заключения брака казался некой чертой, за которой вдалеке поблёскивало спасительным маяком что-то новое и бескрайне прекрасное. Исак был бы не против ещё раз окунуться в славную иллюзию, что дальше — только лучшее. О претенденте на звание спутника жизни он подумать не успел, потому что к его плечу прикоснулись — мимолётно, кончиками пальцев. Так дотрагиваются до чего-то потенциально опасного. Но Исак узнал это прикосновение. − Ты когда домой? Исак обернулся, посмотрев снизу вверх на склонившегося к нему Эвена. − Отвезти сейчас? На секунду веки Эвена устало прикрылись. − Я и сам в состоянии водить. Я же уже сказал, что не пил. Исак отложил салфетку и поднялся. − Сейчас. Я тоже хочу домой. Завтра утром у него самолёт, а его чемодан ещё не собран. Прощаясь, Эвен обменялся с Хагеном телефонами. Эскиль же снова отвёл Исака в сторону, в своей манере потянув его за край пиджака. − Мне кажется, зреет какой-то вулкан. Нет? − Уже давно ничего не зреет. Исаку не составляло труда ответить. Замечание Эскиля не врезалось холодным ножом ему в сердце. Он давно не обращал внимания на их с Эвеном сухое, но взаимное согласие. С нескрываемым скептицизмом Эскиль просканировал его взглядом. − Иисус! Ты сейчас серьёзно? Рушишь мою веру в бездонную любовь на моей же свадьбе! Что стало с эвак? Где эти два помешанных друг на друге человека? − он драматично приложил руки к груди. − Поживёшь десять лет в браке − поймёшь, − закатил глаза Исак. − А говоришь, что всё нормально. − Это правда нормально. Так и происходит. − Нам всё же стоит пересечься как-нибудь. Мне так одиноко. Хаген постоянно работает, а я только недавно снова переехал в Осло, и у меня совершенно не осталось тут друзей. Только парочка знакомых, с которыми мы вместе ходим на медитации… Исак улыбнулся, вовсе не обижаясь на корыстные мотивы старого друга. − Хорошо. Я не против встретиться. Можем как-нибудь пообедать вместе. Эскиль оживился ещё больше. − Завтра начинается наше свадебное путешествие. Вернёмся уже через неделю. У Хангена съёмки. Исак скривился, но понимающе кивнул. Знакомое «съёмки» не раз и ему срывало отпуск. «Ничего страшного, малыш, отдохнём позже». − Я тоже завтра уезжаю. По рабочим делам. Они обнялись. − Увидимся. − Да, с удовольствием. − Исак! − Эскиль вцепился в его руку, точно хотел взять с него кровное обещание. − Мы увидимся! − Я бы хотел, − заверил Исак, и только тогда его отпустили. . На улице сияли фонари, из-за не до конца потухшего солнца нечётко отражаясь в лужах. Магазины темнели пустыми витринами, а те, что ещё были открыты, выпускали последних покупателей. Город тоннелей мелькал за окном мутным пятном — Исак смотрел на него сквозь полуспящие глаза. Всю дорогу они с Эвеном не проронили ни слова. Лишь оказавшись во дворе их дома, Исак сказал одну фразу. Ещё днём он в спешке неудачно бросил свою машину поперёк въезда в гараж. Эвен уже набрал в грудь воздуха, чтобы сделать замечание, но Исак перебил: − Сейчас уберу. Он сделал это так быстро, словно для него было важно, чтобы Эвен продолжал молчать. Эвен оглянулся на него, но ничего не ответил. Исак забыл о машине в тот же миг. . Голова гудела, будто внутри находился улей. Они с Эвеном бродили по гостиной, потому что обоим казалось бестактным сразу же разойтись по своим спальням. Образцово сдержанное уважение друг к другу − так они вполне сосуществовали какое-то время. Ни коллеги, ни родители ничего не подозревали. Они даже съездили на день рождения мамы Эвена как вполне себе живая семейная пара. Натянутое перемирие было выработано так слаженно, что заметить неладное можно было только если очень внимательно приглядеться. Исак пересматривал в гардеробе свою верхнюю одежду. Он долго выбирал, что взять с собой завтра в Токио. Прогноз погоды он проверит позже — придя домой, он оставил свой телефон на кухне, в которой теперь находился Эвен, а Исак не хотел лишний раз пересекаться с ним в одной комнате. Эвен тоже неприкаянно блуждал по дому. Сняв пиджак, он расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки. Позже он плеснул себе в бокал виски и незаметно подбирался к Исаку. Выбрав в поездку лёгкое пальто, Исак повернулся к выходу из гардероба. Эвен стоял в проёме двери, и чтобы выйти, Исаку пришлось бы попросить его отойти. Привалившись плечом к стене, Эвен играл кубиками льда, мерно двигая бокалом в руке. − Интересно, что ты имел в виду под «скорректированное опытом»? От безысходности Исак открыл дверцу шкафа, где хранились чемоданы. − Ты о чём? − На свадьбе, − Эвен подозрительно склонил голову набок. − Ты сказал, что скорректировал пожелание Эскиля опытом? Что ты имел в виду? − Это значит, что я знаю, о чём говорю. − И пока другие желали фейерверки чувств, ты, с высоты своего опыта заявил, что люди в браке способны сохранить только одно кое-какое чувство, и это уже огромный успех? − Эскиль − человек, который в своё время сыграл не последнюю роль в моей жизни. Я хотел пожелать старому приятелю что-то непустословное, а не фейерверков, о которых все говорили. Никакого человека на сотню чувств не хватит. − То есть, у тебя этого в браке не было! — повысив голос, спросил Эвен без вопроса. — Тебе этого не дали! Определившись с выбором, Исак достал красный чемодан. − Эвен, мне завтра уезжать, − спокойно отозвался он. − Позволишь мне собрать вещи в тишине? − Ты уезжаешь? — Эвен оскорблённо прищурился. − Да. − Ты не говорил. − Говорю. Остановившись перед ним, Исак не поднимал глаз. Эвен сразу же дал ему дорогу, но последовал за ним на кухню. − С каких пор ты ставишь меня просто перед фактом о своих командировках? «С каких пор мы вечерами говорим друг другу больше пары фраз?» — подумал Исак. − Я должен спрашивать разрешения? − Ты не думаешь, что это как-то странно − уезжать за тысячи километров, но объявлять об этом перед самым вылетом? Будто ты в соседний город всего лишь… − Откуда тебе знать, что не в соседний? Ты разве поинтересовался, прежде чем возмущаться? − Скажи ещё, что не в свою любимую Японию. На кухне Исак забрал со стола свой телефон и развернулся к лестнице. − Да, в Японию. − Что и требовалось доказать, − голос у Эвена дёргался. Он со стуком поставил свой стакан на какую-то поверхность — Исак уже не видел. С чемоданом в руках он поднимался в свою спальню. Не успел он открыть шкаф, как Эвен возник на пороге с презренным выражением лица. − А что значит, если бы я поинтересовался? Я не интересуюсь тобой? Но, постой, куда мне до интереса к твоей жизни? В браке людям нужно выбрать что-то одно. Я не могу одновременно и любить, и уважать, и интересоваться, меня ж разорвёт в лоскуты. Исак громко вздохнул. − Что ты завёлся так из-за какого-то тоста? − Ну, ты говорил его от нашей семьи. Я должен понимать, под чем подписался. − Взял бы слово и сам сказал бы, что хотел. Тебе никто не запрещал. − Как я мог влезть! Такая речь! Ты будто ждал момента блеснуть. Может, у тебя ещё что осталось, ты не стесняйся, − саркастичность ядом текла поперёк его слов. Исак продолжал разбираться со своими брюками, рубашками и бельём и откладывать их в чемодан. − Мы за сегодня сказали друг другу больше слов, чем говорим за неделю. Знал бы, что моё выступление так тебя растормошит, может быть, завёл бы тему раньше. − Может быть, если бы кое-кто год назад не переехал в отдельную спальню, мы бы говорили чаще. Может быть, у нас изредка даже был бы секс. Пока мы ещё не забыли, что это такое. Исак раздражённо встряхнул найденные джинсы. − Я не забыл, − он пожалел о сказанном сразу же, потому что Эвен предсказуемо понял всё по-своему. Он весь ощетинился и, выпрямившись, даже будто стал выше на пару сантиметров. − Конечно! Ты-то уж точно не забыл… − Мне осточертели твои претензии, − Исак отошёл от шкафа. − Я собираюсь лечь спать. − А как же вещи? − Можешь собрать. Поучаствуешь в моей жизни. Он не думал, что Эвен всерьёз станет заниматься этим. На самом деле, ему хватит того, что он уже покидал в чемодан. Он ненадолго. Остальное можно добрать и утром. Исак развернулся к выходу, намереваясь сходить в ванную. Заняв проход, Эвен не двигался с места. Он пронзительно вглядывался Исаку в глаза так, что это невозможно было выдержать. − Дай мне пройти. Эвен прищурился, продолжая наблюдать за ним. Всё это его забавляло. Пытаясь протиснуться, Исак взялся за плечо Эвена и настойчиво отстранил его в сторону. − Неужели, − Эвен смотрел на его руку на себе как на что-то невероятное. Фальшиво смотрел. − Ты ко мне прикасаешься! Боже, что за праздник сегодня? Мой муж дотронулся до меня! − Эвен, хватит. − Нет, не хватит, − он вернулся на своё исходное место, полностью загородив собой путь. − У меня сегодня праздник. Мой муж, спустя полтора года, ко мне прикасается. Эта полемика могла затянуться надолго. Но усилившаяся головная боль и завтрашний ранний подъём не позволяли Исаку поддаться такой сомнительной роскоши. Он начал с силой протискиваться между Эвеном и проёмом двери, нарочно разворачиваясь так, чтобы Эвен был вынужден удержать его. Исак дождался, когда Эвен обхватит его плечо — совершенно чужим прикосновением, — и тогда резко дёрнул руку из захвата. − Никогда не смей меня хватать! Никто, чёрт возьми, не будет меня хватать, никто! —  выплюнул он в лицо Эвену, и да, − тот испуганно отступил. − Я тебя не хватаю. К тебе притронуться нельзя, чтобы ты не зашипел. Исак вошёл в ванную, но понял, что на душ у него просто не осталось сил. Эвен всё ещё стоял там, преграждая дорогу. Он взглянул странно, наверняка решив, что Исак просто драконит его, бегая туда-сюда по дому. − Отойди, − приказал Исак. − Нет. − Ты серьёзно? Эвен вглядывался в него потемневшими глазами. − Будем здесь ночевать? — спросил Исак. Эвен хмыкнул так, словно Исак был набитым глупцом. − Если это единственный выход, который ты видишь... На этот раз Исаку пришлось побороться, чтобы прорваться в собственную спальню. Так тесно к Эвену он не был уже давно. − Да что с тобой такое? — крикнул он, когда ему удалось выставить Эвена. С большим удовольствием Исак захлопнул дверь прямо перед его носом. . Непривычно рано для себя Эвен сидел на кухне и что-то увлечённо просматривал на своём ноутбуке. Исак недолго расстраивался из-за его присутствия — оно и к лучшему. У него есть возможность потребовать от Эвена объяснений за выходки накануне. − Ничего не хочешь сказать? Эвен посмотрел на собранный чемодан, а затем на Исака. − Счастливой дороги? — ядовито предположил он без особого интереса. − Извиниться за вчерашнее поведение. Эвен скучающе отвернулся к своему ноутбуку. − Тогда нет. Исак взял чемодан и накинул на себя пальто, решив не оставаться здесь ни минутой дольше. Он позавтракает по дороге. − Вернусь через четыре дня. − Всё равно. Исак остановился и медленно развернулся. − Тебе всё равно, − сказал он без вопроса. − Четыре, десять… Я не в курсе, когда именно ты появляешься дома после своих командировок. Ты ведь об этом ни разу не предупредил. Про себя Исак усмехнулся. Интересно, как бы лестно Эвен ответил ему, возьми да сообщи он: «Я вернулся». В лучшем случае Исака бы попросили не отвлекать подобной ерундой от съёмок, монтажа или перерыва. Худший расклад он даже не хотел представлять. . Самым сложным стало убедить себя, что ничего нельзя изменить. Исак был почти уверен: Эвен готовится от него уйти. Ему есть куда, у него есть тот или та, кто мог о нём позаботиться. Эвену даже не потребовался бы период на восстановление: он сразу попадёт в чьи-то заботливые руки. Поведение Эвена говорило само за себя — у него всё готово, он всё тщательно спланировал для своего комфортного ухода. После семинара в Токио Исак проигнорировал традиционную прогулку по городу. Он даже не пошёл никуда ужинать. Лишь спустился в небольшой ресторан неподалёку и взял еды на вынос, а затем вернулся в номер. Нервное напряжение было невыносимым. Он забыл, когда парился из-за своих отношений так сильно. Он смирился. Наверное, виноват Эскиль и его слова о холоде между ними. Когда это стало заметным? Что, если Эвен со дня на день действительно скажет, что уходит? Должен ли Исак ждать или он всё же имеет право инициировать их разрыв? Когда-то давно он решил, что, если однажды их брак треснет по швам, он не будет первым, кто предложит разорвать союз. Для Эвена это стало бы ударом, для его психического здоровья это слишком большая встряска. Исак пообещал себе, что уступит Эвену это право, как бы ни было больно самому. Он это сможет пережить. Он знал, на что подписывается, как и знал, что реальность всё равно не оправдает ожидания, как хорошо к этой реальности ни подготовься. Но ему было известно о БАР лишь из учебников и кино. Легко думать: «Мы справимся», пока понятия не имеешь, о чём говоришь. Легко думать: «Иногда будет непросто, но ночь не длится вечно», если понятия не имеешь, о чём говоришь. Это всё лишь теория. Практика удивит в любом случае — приятно или же неприятно. Исак не сомневался в своём желании быть с Эвеном. Но это не значило, что он не взвесил все за и против, даже если заведомо на всё соглашался. Он понимал, временами ему придётся поступаться собственным желанием вспылить. Что часто он будет вынужден доказывать Эвену, что он рядом, что он ему всё так же дорог. Что каждый раз Исак станет наступать на горло собственному непростому характеру, чтобы пожалеть чувства Эвена. Чтобы не расстраивать его, не создавать ситуаций, в которых Эвен может сорваться. Что именно Исаку придётся часто идти навстречу. И иногда Эвен даже будет этим пользоваться. Исак всё это знал. Но как же его чувства? Кто-нибудь однажды хотя бы спросит, а было ли больно ему, пока он отдавал всю чуткость Эвену. Всё закономерно. Его муж скоро уйдёт от него сразу в новые отношения, решительно и безболезненно для себя, а Исак останется один. Ему, в отличие от Эвена, потребуется время наладить свою жизнь и склеить разбитое сердце. Он думал почти всю ночь, смотря на огни города, отражённые в потолке. . Исак приехал домой из аэропорта Осло почти в одиннадцать вечера. Во дворе так и стояла его машина, брошенная поперёк ворот гаража. Рядом на газоне теперь были выдавлены следы от шин. Эвену пришлось объезжать его автомобиль, не жалея свежевысаженную траву. Исак, который успел отчасти остыть, снова немного вспылил. На кухне горел свет. Входя в дом, Исак создал много шума шарканьем колёс чемодана и неосторожным хлопком двери. Проскочить незамеченным наверх не осталось шанса. Поэтому он решил просто быстро поздороваться. Эвен сидел за столом со своим ноутбуком так же, как и был, когда Исак уезжал четыре дня назад. Только теперь на нём была одежда, которую Исак никогда раньше у него не видел. Волосы он собрал в крошечный хвост на затылке. Рядом возвышались стопки бумаг и целый ряд кофейных чашек. − Привет, − сказал Исак тихо. Эвен медленно перевёл на него взгляд и, расплывшись в ухмылке, откинулся на спинку стула. − О-о! — гадко протянул он. — Мы с каких-то пор здороваемся? Исак поднял руку в одновременно прощальном и защитном жесте и развернулся, чтобы продолжить путь. − Я спать. − Разумеется, ты спать. Когда было что-то другое, − ядовито выплюнул Эвен вслед. Исак остановился. − Мы живём в разных ритмах. И завтра утром, когда я буду полон сил, а ты полностью выжат, я пристану к тебе с придирками. − Жду не дождусь. Наконец-то ты хоть раз проявишь ко мне инициативу. От злости у Исака защипало в носу. Он не успел сделать абсолютно ничего ужасного. Эвен буквально с порога нападает на него. − А что ты предпочёл бы? Поболтать, как прошёл день? Давай, Эвен, выложи все свои остроты и сарказмы, и я смогу наконец уйти отдохнуть после перелёта. На редкость Эвен не взорвался. Он сложил руки на груди и с каким-то злым снисхождением прищурился. − Как твои конференции? − Прекрасно, − с издёвкой воскликнул Исак. − Узнал много новых людей? − Давай сразу все высокопарные вопросы собери в группу. Не растягивай драматичную паузу. − Раз уж меня удостоили разрешением поинтересоваться жизнью мужа, то позволь я сам решу, как мне это сделать. Исака кольнуло недоброе предчувствие. − У меня ощущение, что ты намекаешь, словно моё отсутствие было не по работе. Надеюсь, это просто игра моего воображения. Эвен никогда не упускал возможности помучить его совершенно дикими подозрениями. Иногда закрадывались мысли, будто Эвен уверен, что Исак не работает в больнице, а проводит всё время со своими любовниками, и врачебная занятость — хорошо спланированный спектакль специально для него. Эвен не заставил себя долго ждать. − Я раньше думал, это такой способ удрать от проблемы. Собраться и свалить в суперважную командировку. Эвен начинает орать — оп, и всё, я в домике, я уезжаю, дела ждут. А потом я подумал, нет, Эвен, ты такой идиот. Кто ездит постоянно в одно и то же место по делам? Тут что-то другое. Исак взвыл бы от абсурдности, но он уже привык слышать подобные намёки. − Может потому, что я езжу на семинары, которые спонсирует мой куратор, гений? Нравится ему, как это делают в Японии, значит, я еду в Японию. Эвен словно только этого и ждал. Встав, он начал тихо подбираться ближе, шаг за шагом, как хищник по ветке. − Всегда только туда, ни в каких других городах семинаров больше нет? − Есть. − И тут я понял, дело наверняка в конкретном человеке. Не любовь же к японской медицине виновата. И не к японцам, и вряд ли к азиатской культуре. Ты там сам ещё не окосел**? − Боже, − из Исака вырвался обескураженный смешок. − Не знал, что ты такой расист. − Я не расист, − Эвен заметно потух, поняв, что сболтнул дикость. − Но высказывания твои даже очень. − Да насрать, − сказал Эвен небрежно. Он не позволил бы свести всё в смежную тему, когда, наконец, зацепился за нужную. − Это же тот самый семинарщик, верно? Что переехал в Токио? Лиам. Ты мотаешься к нему! − Ну и хрень, − Исак почти сдирал с себя пальто. − Ему почти шестьдесят. − Почему бы и нет? Он всегда был рядом. Замечал тебя. Помогал. Знал, что тебе нравится. Не то что я. Исак подошёл к холодильнику и достал бутылку. От ледяной воды у него свело зубы, но взгляд Эвена за спиной ощущался куда холоднее. − Если бы ты был внимательным, то заметил бы, что я не только туда езжу. − Вернулись к тому, что я невнимателен. Ухмылка искривила Эвену губы. Исак ненавидел её всем своим существом. Он терпеть не мог, когда Эвен становился грубым. И если он всегда был таким, то, выходит, раньше умел мастерски это скрывать. Исак ошибался в этом человеке много лет. − Семинары и конференции — это моя учёба. Да, я до сих пор учусь. Может уже покончим с этим конфликтом? − Ты учишься, а я тебя жду. − Да, и это таким и останется. Я всегда буду учиться, весь остаток своей жизни. − Разве это не мне положено мотаться туда-сюда в разъездах? Разве ты не должен сидеть в своей больнице, заполнять кучу бумажек и спасать жизни? Исак хлопнул дверцей холодильника так, что зазвенели бутылки. Зато тон его был уже куда спокойнее: − Я смотрю, ты до хрена разбираешься. − Гением быть не надо, чтобы понять, что тут что-то не так. Тебе некогда никого лечить. Судя по объёму твоей учёбы, ты готовишься в светила или, один дьявол знает, чему ещё учишься. − Да, чёрт возьми! Иногда я езжу в командировки, чтобы слинять из дома. Ты это хочешь услышать? Я могу отказаться от некоторых, но я еду. И знаешь почему? Знаешь. Потому что, во-первых, я учусь и пытаюсь зарекомендовать себя. Я всю жизнь буду учиться. Я знал, на что иду, и я думал, ты тоже знаешь. А во-вторых, иногда мне хочется прожить несколько дней не в атмосфере нашего дома. И не я один в ней виноват. Так что хватит меня постоянно обвинять. Хочешь узнать, чем я занимаюсь в поездках — спроси меня, а нет, так замолчи. А если тебе есть что сказать о своей личной жизни, скажи уже. Но хватит приплетать в эту тему меня. − О, пожалуйста, Исак, вот только не надо выставлять себя пай-мальчиком. Я с тобой четырнадцать лет, и в курсе твоих аппетитов. Исак вскипел от злости. − Что?! Эвен безжалостно хмыкнул, точно у него в рукавах было полно козырей. − Что скажешь о долбаном вибраторе? − Ты нашёл Джерри? — ляпнул Исак от растерянности. − Ты лазил в моём шкафу? – невольно дёрнув себя за волосы, он вылетел вон из кухни. − Джерри? Что за ебанутое имя? — крикнул Эвен ему вслед. Исак запихнул оставленный посреди гостиной чемодан в гардеробную. Вещи подождут. Он направился в ванную, чтобы отыскать в шкафчике таблетки. Возможно, у него даже остался «Викодин»***. Возможно, он пообещает себе позже бросить принимать от боли опиоиды. − Серьёзно, Исак? Ты дал имя куску силикона? — Эвен возник на пороге. — Не делай оскорблённый вид, будто мне пришлось рыться в твоих вещах. Ты этот хер совсем не прятал. − Я купил его в Японии, − спокойно объяснил Исак. Он выпил таблетку и опёрся руками на раковину. − И Джерри — было единственным на коробке словом на английском. Вот откуда имя. − С ума сойти. Какая история. И что ты хочешь, чтобы я сказал? − Я вообще не хочу, чтобы ты это как-то комментировал. Да, он есть. Уверен, ты нашёл его давно, но не потребовал объяснений. Что ты хочешь сейчас? Нежные черты Эвена злость обезображивала характерно. Она выглядела так ярко и пугающе, словно она его суть. И то, как меняется выражение его лица, всегда приводило Исака в пугающий восторг. Сейчас же злость сменилась болью. Казалось, даже глаза у Эвена потемнели. − Каких объяснений мне следовало потребовать? Эй, муж, почему ты трахаешься с куском силикона, а не со мной? Почему ты трахаешься с кем угодно, но не со мной? − О боже. Снова, − простонав, сказал Исак, по большему счёту себе, потому что Эвен не останавливался. − Все эти люди. Все твои грёбаные мужики — как на подбор эти коллеги. Все в твоём вкусе, какое совпадение! Постарше лет на пять-десять, мускулистые и загорелые. Эдакие самцы. Как об этом спросить? Как, блядь, вообще об этом говорят? Как семейные пары решают эти вопросы? Исак шумно выдохнул, призывая Эвена к тишине. − У тебя никогда не возникало с этим трудностей. Сейчас, например, ты же говоришь о них. Ты всегда так красочно описываешь мою интересную жизнь. Запиши в ситкомы и продай, неплохо заработаешь. − Что? — Эвен встрепенулся, и Исак понял, что сболтнул лишнего. Сворачивая их разговор, он протиснулся мимо него в свою комнату. − Я не пишу долбанные ситкомы, − с оскорблением кинул Эвен. — Что ты вообще себе позволяешь? Я никогда не критикую ни твои заслуги, ни твои интеллектуальные способности. − Ты только что ехидничал о конференциях, − выкрикнул Исак так, что зазвенело в ушах. − Чему меня там учат. Намекал на что угодно, но не на мои профессиональные успехи. − Я не усомнился в твоих умственных способностях. − Где я усомнился в твоих? Наоборот похвалил богатую фантазию. − С тобой невозможно говорить. − Отлично, Эвен, − Исак плюхнулся на кровать, принимаясь стаскивать с себя носки, − я и не хочу говорить. Я хочу прийти домой и лечь спать, а не слушать твою ругань. − Ты не можешь уехать на полнедели, а потом просто прийти и ничего не объяснить. Ты мой муж. У тебя… − он запнулся, но решил договорить, − есть передо мной обязанности. Эвен умел не только кричать — он умел говорить низко, на какой-то особенно мерзкой частоте, что головная боль Исаку была точно обеспечена. − Да что ты? Исак понимал, зреющая в нём обида рванёт с минуты на минуту. Он не выдержит, каких бы раньше ни давал себе обещаний. Не после того, как недавно, получив детализацию банковского счёта, он увидел, на что Эвен потратился. По совести, тот должен был сообщить Исаку о том, что планировал. Но Эвен сделал из этого тайну, чтобы потом просто вывалить на Исака своё решение. С Эвеном у них был общий банковский счёт. Они давно договорились завести такой, чтобы Исак время от времени брал детализацию и мог понять, на что ушли большие расходы. Это помогало бы вовремя забить тревогу и не дать Эвену потратить крупную сумму на ненужный им катер или на землю в Люнгдале. Привычно взяв очередную детализацию, Исак пробежался глазами по списку. Счета, точки питания, техническое обслуживание автомобиля… Всё стандартно, кроме одного пункта, который заставил Исака остановиться посреди дороги. Некоторое время Эвен тратил деньги на юридические услуги. Исаку не составило труда провести мини-расследование и загуглить фирму. Как выяснилось, та занималась семейными делами, и это могло означать только одно. Исак давно пообещал себе пощадить чувства Эвена и, в случае чего, дать ему шанс инициировать развод. Но стоило увидеть злосчастный пункт в детализации, как он почувствовал жалость к себе. Он смертельно устал жить в ожидании. Кто подумает о его чувствах? Исак знал, что не выдержит, не даст этой новости дозреть и выждать своего часа. И не вытерпел. − Есть выход, Эвен. Положить конец всем супружеским обязанностям. Выдели время в своём плотном графике, сходим в мэрию. Обычно Эвен во время ссор не отставал и быстро кусал в ответ, словно задержка каким-то образом ослабила бы боль, которую он мог причинить. Но на этот раз пауза затянулась надолго. Исак не верил, что Эвен так долго соображал. − Ты говоришь о разводе? — переспросил он непривычно тихо и обманчиво спокойно. Его взгляд словно полоснул по лицу. − Я предлагаю в день годовщины посетить памятное место и открыть шампанское, − иронично протянул Исак и встал. − Да, чёрт возьми, я говорю о разводе. Устремив взгляд в стену, он вытащил полы рубашки из брюк, расстегнул манжеты, ширинку и только затем снова посмотрел на Эвена. Эвен не сводил с него потемневших глаз. Исак надеялся, до него с минуты на минуту дойдёт, что пора покинуть чужую спальню. Он хотел поскорее скинуть с себя тесную одежду и голым лечь в постель. Но Эвен так и не шелохнулся. − Такое поганое ощущение остаётся после каждой нашей стычки, − тихо начал он. − Потом я ещё долго копаюсь в себе, ищу свою вину. Мне так часто бывает стыдно, − он дёрнул подбородком. − Но не сегодня. Сегодня уж ты обдумай всё, что наговорил. − Я буду спать так спокойно как никогда, − ядовито бросил Исак. В глазах Эвена плясала самая настоящая тьма. − Я горжусь, что никогда не позволял себе подобного. − Скажи ещё, что тебе меня жаль. − Да. Ты проиграл и пытаешься побольнее укусить. − У нас не семейные разговоры, а дебаты? Тут нельзя победить. Рот Эвена раскрылся, но Исак не дал ему времени ответить. − Я собираюсь спать. И мне абсолютно плевать, что я там наговорил. Я никак не переживаю. . У Эвена весьма скромное понятие о личном пространстве. Он входил в спальню Исака или садился близко к нему за столом, хотя рядом ещё оставалось предостаточно места. Он мог подойти, оставив между ними крошечное расстояние, хотя должен был соблюдать безопасную дистанцию. В то время как Исак иногда даже не позволял себе прикоснуться к его вещам или сесть на ту сторону дивана, которую Эвен облюбовал. Эвен же себя такой деликатностью не утруждал. Он мог заграбастать что угодно. Исак повторял это про себя, стоя на пороге его спальни. Их бывшей когда-то спальни, откуда Исак съехал год назад. Он взялся за ручку и толкнул дверь. Закрытые тяжёлые шторы не давали утреннему свету просочиться в помещение. Подойдя к окнам, Исак дёрнул в стороны занавески и торопливо осмотрелся. Здесь было всё так же, как он помнил. Даже кресло стояло на том же месте, куда он подвинул его, когда ещё жил тут. − Вставай, Эвен. Теперь я хочу поговорить, − сказал Исак громко, пару раз из вредности хлопнув в ладони. Эвен оторвал голову от подушки и ослеплённо прищурился. − Можешь орать сколько угодно. Ах да, не сколько угодно. Тебе же скоро уходить, − он сел и, взяв с прикроватной полки свои наручные часы, надел их. − Как жаль. Сколько там у тебя есть времени? Минут семь? Начинай. Гнев ошпарил Исаку грудную клетку. Эвен может ненавидеть его, даже не успев толком проснуться. Он на уровне инстинктов знал, на кого должен сразу кидаться. − Ты мне омерзителен, − бросил Исак и двинулся к дверям, но остановился. Хрена с два. Он продолжит. Вчера Эвен не давал ему спать, и после у Исака полночи болела голова. Пусть теперь голова поболит у Эвена. − Ты тоже вечно пропадаешь на работе. Ты тоже мало бываешь дома. Почему всю жизнь такое смещение внимания на меня? Эвен встал и небрежно застелил кровать одеялом, просто дёрнув его повыше. Его не смутило, что он находился перед Исаком в одних трусах. − Я давно не срываюсь в командировки, − вспомнил он. − А я по выходным в… − не успел Исак договорить, как понял, что ошибся. − Это враньё, − подхватил Эвен, ухмыляясь. Исаку впервые в жизни захотелось встряхнуть его, чтобы он просто перестал издеваться над ним. − Ладно, − сглотнув обиду, сказал он сдержанно. — Но я всегда тебя жду. Ждал, − исправился он. − И я тебя долго ждал. Ты очень много учился, − сказал Эвен, но без упрёка, а с какой-то справедливой тоской. Исаку стало тошно. − Ты знал, за кого выходишь. Он развернулся и ушёл вниз на кухню. Он ещё не закончил. Ему нужно перезарядиться. Эвен хлопнул дверью ванной и, спустя пятнадцать минут, спустился вниз. Исак тут же пожалел, что не вылил кофе себе в желудок и не свалил из дома, чтобы избежать продолжения. Кого он обманывал? Эвену ссоры доставляли удовольствие и давали подпитку. Он заводился и уезжал на свою проклятущую работу творить, а у Исака трещала голова, и его работе такие нервотрёпки только мешали. − Исак. Исак не поднял взгляда от своей чашки. − Конечно же я знал, за кого выхожу замуж, − сказал Эвен спокойно, но осёкся, вспомнив, что их вчерашний разговор застрял на вопросе, в каком статусе оставить их отношения. Он всё же продолжил: − Но я думал, что твоя занятость — это не навсегда. У всех твоих коллег есть урегулированное расписание. И только я всегда ждал. И уже потом я стал работать с большим количеством проектов. Не я причина этой ситуации. Я всего лишь нашёл способ не жить в вечном режиме ожидания. Он говорил так ровно, так рассудительно. Это было утро, и Эвен был полон сил отравлять ему жизнь и срываться на нём. Исак никогда не победит его. − У кого? — спросил он сдержанно, хотя кипел внутри. − Что? − У кого урегулированное расписание? У кого должность с похожей нагрузкой, но при этом остаётся больше времени? Назови хоть одного человека. − У Саны, − чуть подумав, вспомнил Эвен. Это было просто несправедливо. − У Саны ребёнок! Ей необходимо уделять больше времени семье. Блядь. Исак пожалел в ту же минуту, как только эти слова сорвались с его губ. − Мы подошли к насущному вопросу, не так ли? — ухмыльнулся Эвен. − Не заводи эту тему. Ты сказал, что не хочешь детей. − Да. Когда ты предложил год назад просто, чтобы меня позлить. Дети тебе не нужны. − Каждый чёртов раз, когда ты начинал разговор о ребёнке, я никогда не говорил чёткого нет. Я отвечал, что нам нужно всё решить и серьёзно заняться этим. Это не дело двух недель. Нам необходимо собрать кучу бумаг и справок. Но ты предпочёл просто время от времени надоедать, чтобы тыкать меня в это носом. Будто я просто отказался, будто усыновление − это так легко, как пройтись за покупками. Каждые два месяца стабильно ты заводил эту хрень! Ты нашёл отличный повод меня пилить. − А знаешь, как это выглядело с моей стороны? Ты говорил «надо подумать, надо решить», будто ты не уверен, надолго ли ты со мной. Ты говорил, о, это такой серьёзный шаг, Эвен, надо подождать. Я сказал, что хочу, чтобы у тебя было всё. А моё желание, мой диагноз и всё дерьмо, что… − Я хочу. Сейчас хочу, − перебил Исак и с вызовом посмотрел на Эвена. − Но мы не должны об этом говорить десять минут в неделю. Если мы точно решили, мы должны что-то делать. − Теперь уже я не хочу. Остынь. Клянусь, я ждал этого дня несколько лет, просто чтобы сказать тебе «нет». Теперь я не уверен в нас. И делай теперь с этим что хочешь, Исак. В каких условиях ты собрался усыновлять ребёнка? Тебе плевать на детей. Ты хочешь сейчас насолить мне. − Закрыли тему, − гаркнул Исак. − С удовольствием! Боль под черепной коробкой шипела и пузырилась так, что Исак чувствовал, его вот-вот стошнит. Он встал, шатаясь, как пьяный. − Я на работу. − Как удобно, − вставил Эвен, наливая себе кофе. Исак не собирался слушать, не собирался останавливаться. Он надевал пальто. − Попробуй один раз не свалить, когда не можешь победить, и дело пойдет лучше, − добавил Эвен. − Попробуй отучиться сводить наши ссоры к соревнованиям. − Мы ссоримся? Это наше обычное состояние, обычные разговоры, − ответил Эвен по-философски. Исака бесила его невозмутимая физиономия. Почему они не могут просто синхронно поорать друг на друга? Когда Исак желает тишины, Эвен лезет со своими спорами, а когда Исак хочет выпустить пар, Эвен ведёт себя невозмутимо, и устраивать разнос на этом фоне — равно выставить себя неуравновешенным психом. − Вот именно, Эвен. Ты уже не замечаешь, что мы только орём друг на друга. Хотя нет. Орёшь ты, я каждый день пытаюсь не трогать тебя, не пересекаться с тобой. Да только как это сделать, если даже дыхание в твою сторону способно тебя спровоцировать? Ты умудряешься начать сыпать претензиями в любом случае. Боже, − Исак схватился за свои виски. − Я не знаю, как буду сегодня работать. Эвен и бровью не повёл. Его отсутствующий вид подсказывал: ему абсолютно плевать, что Исаку больно. Исаку не хватало только одного последнего удара. Он ждал, готовый уже просто принять его, подставить грудь под пулю и покончить с этим. − Иди, Исак. У тебя всё болит, и ты хочешь спать только когда дело касается нас. Давай, поезжай уже к тем, кто тебя не раздражает. Исак тряхнул головой от возмущения. − Это к кому? − Уж не знаю, к кому ты постоянно сбегаешь на работу. К кому-то из тех мускулистых самцов. − М-м, разумеется, Эвен! С моим-то аппетитом я даже на работу хожу только затем, чтобы потрахаться. Я всегда там трахаюсь. Перед обходом с кем-нибудь в ординаторской. Потом после обеда с тремя самцами по очереди, бывает и сразу. И во время операций трахаюсь, иногда даже с пациентами, иногда даже с теми, кто не пришёл в себя. И вечером, само собой, мы тоже устраиваем всем отделением оргии. Я только и делаю, что трахаюсь и трахаюсь. Меня больше ничто не интересует! Эвен хмыкнул, заметно принимая то, как абсурдно он себя ведёт. Но позлорадствовать Исаку не дал звонок телефона. По привычке он сорвал трубку и услышал шелест, а затем знакомый гул и тишину. Что есть силы, Исак кинул трубку обратно. − Скажи лучше уж ты своим грёбаным сучкам, чтобы перестали звонить на наш телефон! − его голос был высокий и оглушающий. − Я не могу уже это терпеть, я просто не могу! Эвен ошарашенно вскочил с места. − О чём ты? − Не смей! Делать вид! − Что? − Кто-то проверяет, дома ли я. Никогда не сбрасывают. Ждут, пока положу трубку. Когда ты подходишь к телефону, такого не происходит. Клянусь, я скоро сойду с ума! Мне плевать, с кем ты спишь. Но я не хочу этого знать и иметь с ними дело. Это мой дом! Это мой грёбаный дом! Прежде чем Эвен что-то ответил, Исак выскочил из дома. Пару глотков свежего воздуха хватило, чтобы прийти в чувства, и он в относительном спокойствии сел за руль.