strange

У Криса не было знакомых, которым бы он рассказал, почему переехал в Большой Ванкувер. Он живет здесь с двух лет, а когда его спрашивают, помнит ли он что-то про Китай в целом и Гуанчжоу в частности, будучи когда-то Цзяхэном, Крис отрицательно качает головой. Друзей не было не потому что не хотелось дружить – потому что изначально получилось именно так, а потом одиночество окутало, словно кокон, не позволяя от него избавиться. Никто и ничто не хочет быть небытием – даже чувство. Даже одиночество. До своих двадцати трех, Крис общался только с родственниками и собакой-хаски, у которой были добрые серые глаза. Он, сколько помнил себя, жил на улице Кенсингтон, учился в местных школах: начальная, средняя, старшая. Сейчас он студент университета Британской Колумбии и лучший ученик факультета лесного хозяйства. Сам Крис не думает, что смог бы стать кем-то еще – география, биология, математика и языки всегда давались ему с наибольшей легкостью. Он, сколько помнил себя, жил на улице Кенсингтон, но никогда не замечал там парня, с которым его случайно свела судьба. Бен Бэкхен сказал ему, что случайностей не бывает. Бен Бэкхен – единственный тот, который хотел, чтобы Цзяхэн его запомнил. Да, Бен Бэкхен – кореец, переехавший сюда в десять лет, всегда был рядом с Крисом; он учился с ним в начальной школе, в средней и старшей; он даже учится в одном университете с Крисом, но на другом факультете. Он – журналист, и очень любит фотографировать волков. Да, Бен Бэкхен называет Криса только «Цзяхэн». У него получается коряво, но Крис улыбается настолько искренне, что такая искренность ему даже не снилась. Здесь, в Канаде, Бэкхена называют Питер. Их отношения с Крисом развиваются слишком быстро и слишком медленно; отношения тягучие и мучительные, потому что каждому из них хотелось бы стабильности – либо быстро, либо медленно. Того и того одновременно – не дано. Цзяхэн проводит параллель с Питер Пеном… Потому что Бэкхен взрослый парень, пускай и младше на два года. Взрослый парень, серьезный с виду. Бэкхен никогда не стареет. Только Крис знает, что в душе он ребенок. Которому никогда не хочется вырастать. - Почему? – спрашивает однажды Крис, прижимая Бэкхена за талию к себе поближе. Они снова в любимом заповеднике Питера, где он часами может наблюдать за волками. Они отчего-то ручные и не нападают на людей… И теперь, этот заповедник, становится автоматически любим и Крисом тоже. - Время идет, ты взрослеешь – и некоторые вещи меняются в твоих глазах, - тихо говорит Бэкхен, прижимаясь к Цзяхэну поближе; странно, но за все годы, что Питер живет здесь, он не привык к холодному Бернаби. - и вот лично я не хочу, чтобы что-то для меня изменилось. Потому что привык. Крис хмурится, но Бэкхен не видит этого – однако, все равно поворачивается; наверное, за два года тесного общения у Бэкхена и Криса развилась ментальная связь. Цзяхэн рад осознавать, что он избавился от кокона одиночества – ему не хочется без Бэкхена; даже если они не встречаются и не говорят о том, что между ними именно любовь, не обозначают это чувство никак – просто вместе, Крису хочется именно этого «вместе». Ему этого вполне достаточно. Бэкхен же всегда думал, что слишком мягкий и наивный. Возможно, он таким и является – верит, что Крис будет рядом всегда, хотя старший даже не говорил таких слов, не обещал никаких обещаний. Возможно, Бэкхен и правда мягкохарактерный. Но иногда Цзяхэн может вывести его из себя, специально – значит… - А к тебе нельзя привыкнуть, Крис. Бэкхен улыбается, забывая о том, что в Бернаби – очень холодно. Сзади Крис обнимает крепче, и кокон уже не от одиночества, а от бесконечного тепла. Он окутывает их двоих. Питер думает, что это тепло – самое теплое. И пускай, звучит некрасиво – зато точно. - Я тебе в любви, считай, признался. Цзяхэн хрипло смеется; снять с Бэкхена варежки занимает у него некоторое время, но потом он переплетает чужие длинные и красивые пальцы со своими. Это не клятва, но что-то вроде этого. - Пойдем домой? Бэкхен кивает; через час они сидят на полу в квартире Криса и пьют горячий шоколад. Бэкхен прекрасно осведомлен о кулинарных способностях Цзяхэна, но этот шоколад в жидком виде получился более, чем вкусным. У них странные отношения – и признания в любви тоже странные. А поцелуи так и вовсе со вкусом шоколада; но Бэкхена и Криса это мало волнует. Единственное, о чем неловко просит Бэкхен после того, как на цифровых часах сбоку уже час ночи, а Цзяхэн почти спит рядом, обнаженный, так это: - Не зови меня Питером. Крис ворчит и утыкается в подушку, засыпая. А Бэкхен знает, что это означает «да». Просто оно странное. Как и все, что общее и между ними.