Я за тобой...

*прошлое* Гэвину было больно, холодно и до хрена обидно. А еще пиздец, как хотелось есть. Он зашел за магазинчик на заправке, присел у холодной стены и прислонился к ней спиной. Осторожно коснулся распухшего, с засохшей коркой крови, носа. Голова гудела, как колокол, за пару прошедших с той драки дней стало, вроде, получше, но все равно хреново. Сотряс, наверняка. Ветерок принес из магазина запах чего-то пряного, мясного, вкусного, и желудок громко заурчал. А денег, как и телефона, как и рюкзака с зарядкой у него больше не было. Как и работы, дома и... ни хрена не было, короче. Мир, до всего этого пусть и не идеальный, но вполне терпимый, внезапно повернулся к нему не то что спиной – жопой. Из дома он ушел уже месяца с полтора как и вот теперь понимал, что ни хрена у него не получается. А мать ведь давала ему пару-тройку недель на то, чтобы он осмотрелся, нашел работу и жилье и только потом свалил. – Я кормила тебя восемнадцать лет, теперь у меня своя жизнь, у тебя своя. В гости не части, но звони, что там и как, – сказала она ему как-то под вечер, посадив напротив за стойку на кухне и гоняя из руки в руку стакан с выпивкой. Гэвин поначалу так охренел, что принял ее слова за тупую пьяную шутку. А оказалось, что нет. Что не зря она периодически рассказывала ему о том, как ее мамаша вот так же выперла ее в восемнадцать из дома. Гэвин-то думал... да ни хрена он не думал, просто на себя такую хрень не примерял, а оно вот как оказалось. Ну и психанул. Покидал шмотки в рюкзак, туда же сунул зарядку от телефона, обулся, накинул куртку. Тормознул нерешительно рядом с мамашей у двери, екнуло – пошутила? – но та сунула ему в руку несколько банкнот и, спасибо, не полезла с поцелуями. И он гордо вышел из дома. И шел какое-то время, кипя обидой и негодованием. И вот куда пришел. Пиздец... Гэвин давно уже сполз по стене и сел задницей на землю, умостил кое-как гудящую голову на сложенных руках и, кажется, даже задремал. А за углом кипела жизнь: подъезжали и уезжали автомобили, шуршала дверь супермаркета, то и дело накатывал напоенный ароматами еды воздух, а у него за углом было холодно и темно. И непонятно было, куда идти. Кажется, все же придется просить помощи у мамаши. А если прогонит? Гэвин морщился, ежился – ему физически было неприятно об этом думать, но жить же как-то надо. Даже не жить – для начала выжить бы... – Гэвин? Гэвз?! Гэвин вздрогнул, вынырнул из окружавшей его мути полузабытья и резко поднял голову. Коротко застонал от пронзившей ее боли и разлепил глаза. Прямо напротив него стоял какой-то хмырь – цивил, судя по клевым кроссам и чистеньким джинсам. – Иди на хуй, – едва ворочая языком сказал Гэвин – сил удивляться, что его кто-то там узнал, уже не осталось. – Сейчас, ага, – незнакомец подошел ближе, крепко и больно ухватил Гэвина за плечо и потянул вверх. – Вставай давай, я сам тебя не утащу. – Да кто ты такой вообще? Отъебись! – попытался возмутиться Гэвин, но сил хватило только на то, чтобы подняться, стоять и не шататься. – Кто, кто. Совсем ебанулся? Брат твой. – Кто? – протянул Гэвин, пытаясь вспомнить гипотетического, а вообще, совершенно точно несуществующего брата, но тут они вышли на свет, незнакомец ухватил Гэвина покрепче, заглянул с дурацкой улыбочкой ему в лицо и внезапно из мутного незнакомца превратился в дальнего родственника, какого-то там хрен-знает-скольки-юродного брата по отцу. Он не особо изменился почти за год, что они не виделись. Вытянулся, правда, еще больше, и теперь уж совсем перерос Гэвина, но неопрятный хвост волос остался прежним, и очочки в строгой оправе, и фигура – совсем не качка. И на Гэвина пахнуло таким теплом, ощущением, что все теперь будет хорошо, что он разулыбался, как дебил. – Эл... Элайджа, – сказал он. – Ты как меня нашел? – С пиздецким трудом! – выдал Элайджа и потащил Гэвина к стоящей неподалеку тачке. Гэвин воспрял духом, даже ногами стал шевелить бодрее и сам забрался в теплый, пахнущий едой и кожей салон. Молча смотрел, как Элайджа заводит и выруливает с заправки, как он уверенно выкручивает руль и набирает скорость. Он был старше Гэвина всего на год, но умнее раз в сто. Вечно что-то выдумывал и копался в своем навороченном ноуте, но когда изредка встречался с Гэвином на семейных сборищах, всегда находил время пообщаться. И на удивление с ним было о чем поговорить. И в игры он рубился едва ли не похлеще Гэвина, и о тачках поговорить был не дурак. Только Гэвин о них в журналах читал, а Эл в гараже у папаши обкатывал. Гэвину бы завидовать и ненавидеть богатенького родственничка, но ни хрена не получалось – Элайджа относился к нему так... нормально, что Гэв тут же забывал о разнице в бабках. Последний год Элайджа учился в университете, так что они и не встречались почти, но созванивались стабильно раз в месяц. А теперь встретились вот так. Элайджа коротко взглянул и дернул ртом. – Есть хочешь? – А? – Жрать хочешь? – Ага, конечно хочу! – Возьми там, сзади. Гэвин резво перегнулся назад и схватил теплый, восхитительно пахнущий пакет. У него даже голова ныть перестала, когда он со стоном вгрызся в горячий еще бургер. – Ааа... А сейчас мы куда? – спросил он осторожно, закончив с едой. – И ни хрена себе совпадение. Ну, на заправке. – Совпадение, – хмыкнул Элайджа. – Я тебя уже недели две ищу, придурок. Все местные бомжи знают меня в лицо, и я до хрена народу пересмотрел за это время. – Че?.. – только и смог выдавить Гэвин. И тяжело сглотнул. – Я звонил, звонил, а тебя все дома нет. Мобила отключена. Потом я приехал, ну и мать твоя рассказала мне новость. Что ты из дома ушел. Сам. Послал всех и ушел. – Да я... – рыпнулся было Гэвин, но Элайджа коротко взглянул на него и усмехнулся. – Да знаю я, что хрен бы ты куда ушел. Без своей коллекции Лего фигурок и старого велика. – Ага, – горло у Гэвина сжалось, и он едва удержался, чтобы не шмыгнуть носом от этой заботы. О нем самом, о его проебанном самолюбии. Или что там от него осталось. – А сейчас мы в больничку. Не нравится мне твое лицо, дорогой брат Гэвин. – Денег у меня нет, так что на хрен... – Ой, захлопнись, – поморщился Элайджа. – Раз уж я тебя нашел, не хочу, чтоб ты скопытился у меня на руках. Рентген, антибиотики, все дела. А потом домой и спать. – Я... Эл... – Ко мне домой, Гэвз, – Элайджа повернулся к нему и наконец улыбнулся нормально, без дурацких ухмылок. – Перекантуешься, морда заживет, а там поглядим, что да как. И снова отвернулся к дороге. А у Гэвина вдруг перехватило все в груди – и дыхание, и эмоции, и слова. Он просто смотрел на профиль Элайджи, на то, как свет проносящихся фонарей выхватывает его черты из темноты, как ведет Элайджа машину и понимал – никогда он этот момент не забудет. Просто вообще никогда... *настоящее* Чужой громкий смех резко выдернул Гэвина из полудремы, и он, вздрогнув всем телом, открыл глаза. Поначалу не понял, где находится, но муть в голове немного рассеялась, и он сел на продавленном диване – в комнате отдыха родного департамента полиции. Уже перед окончанием дежурства он в конец раззевался и прилег, наказав Коннору разбудить в случае чего, но, видно, остаток ночи прошел спокойно. Гэвин с силой растер ладонями лицо и хмуро огляделся: через дверной проем было видно, что Коннор все еще сидел за столом, помигивая диодом – неугомонный какой, а утренняя смена как раз заходила в отделение, распространяя запах кофе и булочек. Гэвин зевнул, поморщился, потер заурчавший живот и поднялся, размышляя: кофе или душ? Ночью было душно, потом его еще и во сне в пот бросило, пиздец херня какая-то приснилась, так что долго он не думал – пошел в душ. А когда вышел свежий, с мокрыми волосами и готовый к выходным, его окликнула Тина и протянула стаканчик с кофе и пончик. – Детка, ты супер, скажи, как разойдешься со своим качком, – Гэвин откусил сразу половину и с наслаждением зажевал. – И что, Рид, будешь отбивать чужую девушку? – спросил его походя Миллер. – Буду чаще просить кофе, придурок, – закатил Гэвин глаза, проводил Миллера средним пальцем и допил свой кофе. – Не дождешься, Гэв, – пожала Тина плечами. – Ты не настолько неотразим. И все, топай домой. Без тебя обойдемся. – Прямо в сердце, детка, – хмыкнул Гэвин, пошел на выход и уже у самой двери крикнул: – Ну и оторвусь я на выходных! А вы работайте, неудачники! – и вышел, довольно скалясь, под возмущенные возгласы. На улице парило. Солнце пробивалось сквозь белесую, затянувшую небо пленку из облаков, и, несмотря на то, что было еще утро, Гэвин сразу же взмок. Он притормозил у дверей, закурил и пошел в сторону стоянки, к своей машине. Достать ключи он не успел – от дороги раздался автомобильный сигнал, и Гэвин вздрогнул всем телом. Этот сигнал был ему знаком до последней нотки. Нестандартный. Гэвин остановился. Ничего не мог с собой поделать и ругал каждый раз, но все равно замирал, стоило этому автомобилю появиться. С последнего раза у бара прошла неделя, и все это время он уверял себя, что на хрен, больше он к нему не подойдет. И вообще: удалит номер в телефоне, забудет дорогу и только средним пальцем на прощание помашет в случае чего. И все же знал, что ни хрена так не сделает, знал, что пиздецки слаб. Знал, что обязательно подойдет и проверит, есть ли кто внутри. Подойдет, да, но тянуть будет до последнего. И он тянул. Докурил сигарету, ватными пальцами выбил следующую, уронил, растоптал, растер в пыль просто, достал другую. Долго щелкал зажигалкой, не глядя на черный сверкающий бок. Тонированное стекло поехало вниз. – Гэвз, блядь! Ну сколько можно?! Это было неожиданно, и Гэвин отвернулся, чтобы утихомирить дыхание. И наконец подошел к автомобилю. Успел заметить черную тень внутри, прежде чем стекло окончательно поднялось, потом влажной рукой потянул за ручку и открыл дверь. Элайджа был там, внутри. И Гэвин сел, захлопнул за собой дверь, отрезая внешний мир и словно окунаясь в запах Элайджи, в мир Элайджи. В него. – Опять приперся? – спросил он недовольно и, затянувшись, выпустил густую струю дыма. – Выпить есть? – И тебе здравствуй, – Элайджа прищурил наглые прозрачные глаза, шевельнул пальцами и автомобиль тронулся с места. И рядом с Гэвином открылся бар. – Ого. И ничего нажимать не надо? – Гэвин потянулся, перебрал бутылки, хмыкая на крутые названия, но выбрал простую минералку. Хотя что у Элайджи вообще было простого? – Я управляю всем вот так, – Элайджа показал Гэвину руку с кольцами. – А, хуйню какую-то себе вживил, что ли? – Гэвин скрутил крышку и опрокинул минералку в себя. Стал пить большими глотками, и пара капель потекли у него по шее. – А ты как в каменном веке, все руками тыкать привык, – ответил Элайджа совсем близко и стер прохладными пальцами капли с шеи Гэвина. Тот вздрогнул, закашлялся и глянул недовольно. – Ага, по-старинке. А ты еще не на виртуальном сексе? Нет? А зря. Я бы перестал видеть твою рожу. – Мог бы и сам приехать. Каждый раз за тобой, как за девкой – на машине и с цветами. – И с хрена стараться? – вызверился Гэвин. – Не приезжай! – Приезжай сам, – Элайджа придвинулся ближе, навалился, когда автомобиль чуть занесло на крутом повороте. – Дом тебя впустит, ты знаешь. – Однажды я вообще не приеду, даже если ты захочешь. Вот это будет заебись! Пока говорил, Гэвин смотрел Элайдже в глаза, переводил взгляд на тонкие морщинки в уголках, на широкий рот. На нос этот длинный. И снова в потемневшие глаза с широким зрачком. – Хуй тебе, – зло сказал Элайджа и почти заполз сверху, зажал, облапал и поцеловал, больно сжав пальцы у Гэвина на челюсти. Тот попытался было дернуться, но Элайджа был таким тяжелым, таким... долгожданным, что ничего у Гэвина не вышло. Только и мог, что вцепиться Элайдже в плечо и целовать, целовать в ответ, снова окунаясь в родной вкус и запах. – Блядь, ну что за хуйню ты куришь? – Эл отодвинулся, облизнул недовольно губы и, потянувшись, вытащил из пальцев Гэвина недокуренную сигарету и бросил ее в сторону пепельницы. – Не нравится – иди на хуй, – попытался вывернуться Гэвин, но Элайджа прижал его крепче, надавил локтем на шею и потерся носом о нос. И Гэвин, которому с его-то навыками, да и весом, вывернуться было нехрен делать, только задышал тяжелее, неосознанно поглаживая Эла по спине. – И запах, Гэвз! – Элайджа шумно понюхал его шею, потом лизнул снизу вверх горячим языком – раз и другой, отчего Гэвина продрало дрожью. – У меня так чистящее средство пахнет. Где тот парфюм, что я дарил на Рождество? – Парфюм, – передразнил Гэвин. – А у меня им унитаз пахнет, – оскалился он нагло. Элайджа зло прищурился, надавил локтем на горло чуть сильнее и, проведя рукой вниз, резко сжал пальцы у Гэвина в паху. Член чуть не рвал ширинку, и покрасневший и взмокший Гэвин выдохнул со стоном сквозь сжатые зубы. – Ничего не меняется, Гэвз, – Элайджа наклонился совсем близко, ослабил давление и лизнул Гэвина в губы. – Ты все еще мой. – Пошел ты, – выдохнул тот, толкаясь в крепко ласкающую его ладонь, задыхаясь и глядя блестящими, пьяными глазами. – Открывай, я иду, – сострил, как всегда, неудачно Элайджа и укусил Гэвина за губу. В автомобиле Гэвин кончить так и не успел. Элайджа играл с ним, как только мог, но до конца дело так и не довел. Зато из подземного гаража потом едва не на руках тащил сначала в лифт, в котором зажал у стены, а потом и в спальню. – Дурацкая... у тебя... привычка ебаться в постели, – тяжело дышал Гэвин, стаскивая с Эла его модные шмотки. – Могли бы уже кончить два раза. – Куда торопиться, – Эл, как всегда, не упустил момент покрасоваться – потянулся и собрал волосы, что растрепал ему Гэвин. Хотя, может, и не красовался, но не любоваться Гэвин не мог. – Мне в душ надо, я не готовился совсем, – он покосился на свой прилипший к животу член, но тут Элайджа прижался к нему всем телом, своей кожей к его, словно влился кипятком, вплавился, не отодрать, и Гэвин упал на кровать, поддался под его тяжестью и про душ и думать забыл. Элайджа целовался зло, тер и мял кожу Гэвина пальцами, грубо раздвинул его ноги коленями, притерся пахом, длинно проехался своим стоящим влажным членом по члену Гэвина. – Знал бы ты, как мне по хуй, что там тебе надо. Хлоя, резинки! – крикнул он через плечо и снова склонился над Гэвином. – Я тебя выебу, потом душ, ты подготовишься, и я тебя вылижу. И выебу снова. – Охуенный план, – прохрипел потерявшийся в ощущениях Гэвин. Как же он скучал по этой своей покорности, по отданному контролю, по доверию. Пусть к тому, кто его совсем не заслуживал, но глупое тело отдавало Элайдже все права на себя. И Гэвин подставлялся, гнулся, принимал и только стонал вслед за Элайджей. – Давай, повернись, Гэвз, – прошептал Эл, приподнимаясь, и резко, за плечо перевернул Гэвина на живот. Опять вклинился между ног, растолкал их в стороны и прижался членом между ягодицами. Потолкался, уткнувшись лбом Гэвину в шею и отстранился, чтобы натянуть презерватив. – Давай так, – Гэвин приподнял зад, раскрываясь перед Элайджей еще больше, прогнулся в спине и взглянул из-за плеча, – без растяжки. – Сука! – Элайджа со злостью схватил его за волосы и ткнул лицом в постель. – Опять с кем-то ебался! – Не больше, чем ты, мудила! – У меня только ты, – Элайджа смягчился, его пальцы уже не сжимали затылок Гэвина, а мягко его поглаживали. – И Хлоя. Гэвин коротко хохотнул, не замечая, насколько мрачным вышел смешок. – Ну ладно, как скажешь. И сколько у тебя Хлой? – Гэвз, блядь... – Ну блядь, и что теперь? Ты ебать будешь? Или мне Хлою со страпоном звать? Элайджа замер на пару секунд, а потом решительно раскрыл ягодицы Гэвина, сплюнул ему на дырку и, приставив головку, надавил. И не останавливался, пока не вошел до конца. Он почти улегся на спину Гэвина и прошептал горячо ему на ухо: – Могу устроить тебе все, что захочешь, Гэвз. Ты только пожелай. – Тебя... хочу тебя... да блядь же! Гэвин чувствовал, как сильно сжимается его дырка вокруг члена Элайджи, и старался расслабиться, но не всегда получалось, и от этого все его тело прошивало острым удовольствием, приправленным толикой боли. Он тяжело дышал, но все равно прогибался, давая Элу лучший доступ, а потом начал стонать на каждый резкий его толчок. Как же давно, как же сильно он этого хотел! Эл отстранился, вздернул Гэвина на колени, а потом, вжав лицом в подушку, снова вошел и больше уже не останавливался. Толкался внутрь, вбивался, шлепая бедрами по каменным ягодицам Гэвина и тот, не в силах сдерживаться, начал хрипло и тихо вскрикивать. – Ну же.... Гэвз!.. Скажи мне... – На... хуй... иди... – с каждым выдохом простанывал Гэвин, а потом уперся лбом в сгиб руки, а второй обхватил свой член и огладил его, размазывая текущий каплями предэякулят. Эл за его спиной зарычал, вцепился в бедра и стал натягивать с такой силой, что дырку у Гэвина запекло. Он прогнулся сильнее, почти до боли, и до этого дразнящие прикосновения к простате стали просто невыносимыми. Член в его руке закаменел, внутри все опалило жаром, низ живота и бедра скрутило, и он кончил, содрогаясь и почти крича в мокрую подушку. А потом его ноги разъехались, и он замер, ловя воздух открытым ртом. – Блядь, Гэвз! – Элайджа уперся лбом ему между лопаток и трахал размашисто и сильно. А потом задрожал, прогнулся и, вцепившись Гэвину в плечи, кончил тоже, глядя невидящими глазами куда-то вверх. Он упал на мокрую и горячую спину Гэвина, прижимаясь всем телом, потираясь щекой о его влажные волосы. – А теперь съебал с меня, – Гэвин как-то повернулся, и член Элайджи выскользнул из его задницы, а сам он откатился в бок и замер, пытаясь отдышаться. – Сюда иди, – не глядя притянул его к себе Элайджа и обнял, прижал к своей груди. Как делал это много раз, уже много лет, с самого начала. И до сегодняшнего дня. Гэвин задремал ненадолго, но вскоре проснулся под тяжелой рукой Элайджи, открыл глаза и долго смотрел на него, скользя взглядом по наизусть выученным чертам. Выбритые виски, холеная морда, губы эти – охуенно смотрятся вокруг члена, кстати. Белая кожа, чистая, без шрамов и пятен. До хуя денег вложил во внешность, мудак! Гэвин похмыкал, но тут же понял, что ни хрена его это не раздражает, что он вообще готов опять лежать и пялиться, пока Эл спит. Да ну на хрен! Гэвин тихо, стараясь не шуметь, встал, открыл шкаф и, натянув первые попавшиеся штаны, вышел из комнаты. Дальше по коридору раздался какой-то шум, звук льющейся воды и щелчок. И Гэвин прошлепал на кухню, где его уже ждала Хлоя с туркой над огнем. – Привет. Кофе будешь? – буднично, словно не принесла им с Элайджей в самый интересный момент презервативы, поинтересовалась она. – Из твоих рук что угодно, – ответил он напыщенно, пошарил по ящикам, нашел какие-то дорогущие сигареты, лежащие там специально для него, и с наслаждением закурил. День едва перевалил за середину, а за огромным панорамным окном кухни было сумрачно, словно вечер не за горами. Пока они с Элайджей трахались, набежали рыхлые тучи и затянули небо от края до края. Отсюда, с высоты, было прекрасно видно, как то в одном, то в другом месте они прорывались над городом серым дождем. Гэвин выдохнул ароматный дым, щелкнул пальцем по широким красным лепесткам какого-то цветка в стакане и растекся по столу. Потом перевел взгляд на Хлою и осмотрел ее с головы до ног, словно видел в первый раз. И опять она в синем платье. – У тебя другая одежда есть вообще? – спросил он внезапно. – Нет, тебе идет и все такое, но ты всегда в одном и том же. Хлоя недоуменно осмотрела себя и пожала плечами. – А зачем много? У меня два. Когда одно снашивается, я заказываю другое. – Такое же? – Ну да. По цветовой гамме оно больше всего подходит к оттенку моих глаз и волос, а крой подчеркивает все достоинства фигуры. Оно идеально. – Вот как, – Гэвин растрепал волосы еще больше и втянул носом аромат сваренного Хлоей кофе. – Ммм, ты чудо. Он ухватил принесенную ей чашку и сделал глоток. – Нравится? – Как всегда, дорогуша, – Гэвин снова зарылся носом в чашку, отпил еще и еще, а потом вдруг остановился и посмотрел на Хлою очень внимательно. – Слушай, ты всегда здесь, такая идеальная и милая. А ты не ревнуешь... – он запнулся на миг, – не ревнуешь Элайджу ко... мне? – С чего бы? – Хлоя хмыкнула вроде и весело, но было что-то в ее тоне такое... непонятное. – Разве это все не для него? А он тебя резинки заставил принести... Мудак. Хлоя похлопала глазами, а потом рассмеялась. – Ты думаешь, я в него влюблена? – Ну а что? – набычился Гэвин. – Вы же, вроде, теперь все можете: и влюбляться, и ненавидеть. И на хрен послать. А он же с тобой... ну... Занимается любовью. – Нет, Гэвин, – Хлоя отрицательно покачала головой и села напротив за стол. – Да, я влюблена, но совсем не в Элайджу. И я не сплю с ним. И любовью тоже не занимаюсь. – Да? – удивился Гэвин безмерно. – А кто тогда? – Есть другие Хлои. Не первые, как я. И с ними он иногда трахается. – Вот как... – Не часто. Он больше работает или о тебе думает. – Ой, блядь! – отмахнулся Гэвин раздраженно и снова уткнулся в чашку. – А еще... Я хотела тебя попросить. – Давай, я весь твой, – Гэвин опять закурил и смотрел сквозь дым, прищурив глаза. – Мой любимый, он... гораздо моложе меня. И ему еще слишком интересны люди. Отношения. Человеческие эмоции. Пожалуйста, Гэвин, если он попросит тебя научить его любви, физической я имею в виду... – Да он у меня сразу отвалит! Мне в хрен не уперлось играть в чувства и в любовь! Эй! Стоп! Я что, его знаю? – О, да, – Хлоя поправила идеально лежащие волосы и улыбнулась. – Эм... Что?! Это Коннор?! Не беспокойся, ко мне за сексом он точно не придет! И, дорогуша, тяжело тебе будет. Он же гиперактивный, шило в жопе. Извини, я фигурально. – Гэвин задумался, рассеянно затягиваясь и попивая кофе. Потом усмехнулся как-то грустно. – А когда тебе были интересны человеческие чувства, тебя Эл учил? – Из Элайджи не самый лучший учитель, – пожала Хлоя плечами. – Вот уж точно! – Потому что, – продолжила она, – его сердце занято. Всегда было занято. Мне там не хватило места, – она вроде как улыбнулась. Но не очень. – В сердце Эла есть место только для Эла, – закончил за нее Гэвин, глядя в окно. – Думаю, ты ошибаешься. – А я не думаю, я знаю, что прав! – закончил Гэвин резко и допил кофе. Встал, подошел к окну и какое-то время смотрел на приближающийся дождь. – Если ты хочешь Коннора, дорогуша, тебе стоит быть не здесь, а с ним. А то проебешь. Извини за грубость. – Ничего. Но я не могу сейчас уйти... – Не можешь оставить Эла? Но есть же другие Хлои. – Сейчас в доме живем только мы вдвоем. – Ну и чего ты здесь застряла?! Вали к своему пластиковому детективу, пока он не распробовал человеческих чувств. Разве ты не видишь, как вы уже не похожи? Хочешь его совсем потерять? – Но я не могу оставить Элайджу. Я с ним с самого начала. Только не сейчас! – Да что с ним будет? Крыша может поехать, конечно, но ты-то здесь при чем? – Гэвин развернулся к ней. – Беги, Хлоя. – Ты просто не понимаешь! – голос Хлои едва не сорвался. – У Элайджи... Он... – У кого-то тут лишний голосовой модуль? Элайджа остановился в дверном проеме, прислонился к косяку плечом и зацепил большими пальцами резинку домашних штанов. Гэвин залип на мгновение – они и так низко сидели, а теперь вообще! Ну не мудак ли! – Давно слушаешь? – заставил он себя перевести взгляд Элу в глаза. – Достаточно давно. Иди, девочка, – кивнул он Хлое. – И много не болтай. – Прости, Элайджа, – Хлоя остановилась перед ним, тронула за плечо. – Ничего, – Элайджа смотрел только на Гэвина. – Я не сержусь. Иди. Хлоя ушла, не сказав больше ни слова, а Элайджа, посмотрев еще немного, оттолкнулся от косяка и медленно пошел к Гэвину. Тот как завороженный смотрел, как движется его тело, как он поводит плечами, как напрягается живот, как Элайджа ставит одну босую ногу перед другой, как волокутся по полу и попадают под пятки длинные штанины. Он неосознанно сделал шаг назад и прижался к стеклу спиной, потому что его снова накрывало. Да сколько можно... – Значит, хочешь оставить меня одного? – растянул Элайджа губы в улыбке. – Ладно, без проблем. Меняю Хлою на тебя. – Да я с катушек слечу – видеть тебя каждый день! – возмутился Гэвин, и его чуть попустило. – На хрен такое счастье! – Интересно, – Элайджа склонил голову на бок, – если ты потеряешь работу, накопления и жилье, что будет тогда? Приедешь пожить у меня? Я приглашаю. Совсем как раньше. – Да ты!.. Охренел совсем? Пошел ты, – в горле у Гэвина запершило. – Отсоси, мудила! – он покрутил рукой с оттопыренным средним пальцем. Элайджа осмотрел его очень внимательно, с головы до ног, и Гэвин едва сдержался, чтобы не начать дергаться. – Ну нет, – протянул Эл, положил руку Гэвину на плечо и тяжело надавил. – Твоя очередь. – Совсем спятил? Иди на хрен, я тут не нанимался светиться в новостях. Мало ли за окном желающих оторвать горячее фото. Мистер Камски нагибает полицию Детройта. Полиция сосет и причмокивает! – Гэвин сбросил чужую руку и гордо вытянулся. Элайджа закатил глаза, потом чуть дернул пальцем с кольцом, и стекло потемнело, словно затянулось тонкой пленкой. – Ну вот, теперь с улицы оно зеркальное. Еще есть вопросы? – и он снова положил руку на плечо Гэвина, легко погладил его шею кончиками пальцев, а потом опять надавил. – Ну?.. – А обещал вылизать, – возмутился было Гэвин, но его колени уже подогнулись, и он соскользнул к ногам Элайджи. – Опять наебал, – закончил он уже шепотом, глядя на все четче вырисовывающийся под штанами член. – Поработай своим языком, Гэвз, – Элайджа оттянул резинку ниже, освобождая почти полностью вставший член, и повел бедрами ближе к лицу Гэвина. – Полижи... Будешь послушным мальчиком? Он запустил руку Гэвину в волосы, погладил кожу пальцами, а потом сжал их и подтянул Гэвина к себе. Тот поднял взгляд, полный иронии, но, встретившись со взглядом Элайджи, замер, поплыл и медленно, но покорно открыл рот. Гэвин едва не застонал, почувствовав знакомый вкус, пройдясь губами по всей длине, облизав нежную головку. Он стянул штаны Элайджи к щиколоткам и повел ладонями вверх по внешней стороне бедер – напряженные мышцы играли под кожей, когда тот чуть покачивался, толкаясь Гэвину в рот. Пальцы Элайджи зарылись в короткие волосы Гэвина, массировали его голову, гладили и подталкивали. Но указывать было лишним – он и сам получал огромное удовольствие. Гэвин отпустил одну руку и погладил себя между ног. – Ни о чем не думай, Гэвз, – услышал он, открыл глаза и посмотрел вверх – взгляд Элайджи был пьяным, поплывшим, он крепче схватил Гэвина за волосы и потянул к себе гораздо жестче, чем раньше. – Все будет хорошо, детка. Открой шире свой рот... И Гэвин доверился его рукам: постарался как мог расслабить горло, размеренно задышал носом и стал практически утыкаться им в пах Элайджи на каждом его движении. Он запустил руку себе в штаны и крепко обхватил напряженный член. Чувство беспомощности и доверие к Элу подталкивали Гэвина все ближе к разрядке, и когда Элайджа, трахая его рот совсем уж жестко, застонал, потерял ритм и, сбиваясь, стал насаживать рот Гэвина на свой член все сильнее, Гэвин не выдержал, сжал свой стояк до боли, дернул рукой несколько раз и сбился с ритма сам. Вздрогнул плечами, его выгнуло, и собственный член выстрелил горячим ему на руку и на ткань так и не снятых штанов. Гэвин застонал громко и полузадушенно и попытался вырваться, но Элайдже немного не хватило – он не позволил, зафиксировал Гэвина и кончил в несколько быстрых жестких толчков. И не дал отстраниться, пока Гэвин все не проглотил. Мудак... Гэвин обессиленно выдохнул, вывернулся из рук Элайджи и, сев на задницу, прислонился спиной к окну. – Сигареты... дай... – просипел он, глядя на нависающего над ним Элайджу. – И попить. Опять, блядь, я все проглотил. – Век бы смотрел. Элайджа хмыкнул, оттолкнулся от стекла, на которое оперся, пока его выламывало в оргазме, и принес Гэвину и водички в красном высоком стакане, и сигареты, и пепельницу. – А зажигалку? – спросил Гэвин заторможенно, глядя на Эла, который ходил перед ним совершенно голым. – Скажу тебе одно, – Элайджа принес и зажигалку, подтолкнул снятые штаны ближе к Гэвину и сел на пол рядом с ним. – Ты огонь, детка. Тебе бы в "Раю" работать. Гэвин даже возмутиться забыл – посмотрел на Элайджу внимательно, гадая, знает ли тот, что Гэвин и так там бывает. Бывал. Вообще-то, для Элайджи не составило бы никакого труда проследить, вот только Гэвин был уверен, что тому это на хрен не сдалось. И он расслабился. И спокойно закурил. – Отсо... отъебись, – перефразировал он, ощущая плечом плечо Элайджи. Гладкое и теплое, влажное и чуть липкое от высыхающего пота. Сильное, с жесткими мышцами... Он хотел съехать чуть ниже, положить на него голову и закрыть глаза. Представить, как все было раньше... Но он не мог себе этого позволить. А Элайджа мог. И он сделал все, о чем мечтал Гэвин. Да еще и руку свою ему на бедро положил, сжал и помял мышцы. – Накурился? – спросил он позже, когда задница у Гэвина уже затекла. – А сейчас в душ. И я обещал тебя полизать. Гэвин только глаза закатил. Такси Гэвин вызвал вечером воскресенья. Еще даже не стемнело, и Элайджа сначала поорал, а потом обиделся на его ранний уход. – Хоть машину возьми, ушлепок! – бросил он, прежде чем демонстративно скрыться за дверью своей огромной лаборатории. И показал через плечо средний палец, когда Гэвин отказался. А тот, как всегда, махнул Хлое на прощанье и сел в такси. И остановил его, когда дорога уже готова была нырнуть в низину, съехав с горы, на которой стояла резиденция мистера Камски. Гэвин вышел из машины, задав команду ждать, прошел по склону вверх несколько десятков метров и вышел к большому гранитному камню. Матерясь и оскальзываясь на мокрой поверхности, забрался на вершину и осмотрелся. С двух сторон все закрывали разросшиеся деревья, с третьей склон уходил ниже и дальше и где-то на горизонте, кажется, мерцала тонкая полоска воды. А с четвертой стороны открывался вид на горку и дом Элайджи. Не явно, конечно, сквозь деревья, но кое-что разглядеть было можно. Гэвин сел, скрестив ноги, закурил и уставился на это чудо архитектурной мысли. Пара окон светилась желтым теплым светом, а он думал, как ему снова вырвать из себя это ощущение, что он только что был дома, а теперь вот уезжает и будет очень скучать. Сигареты горели одна за другой, а он все думал, что, действительно, ведет себя как идиот. И вместо того, чтобы крутить задницей перед Элайджей, нарываться и дразнить, как в пубертате, стоило бы решиться на серьезный поступок и прекратить все раз и навсегда. Гэвин засмеялся, закашлялся, некстати вспомнив, как прошел его последний бунт. Сам же потом трахался в "Раю" как одержимый, и гордости, а, скорее, упрямства и мудачизма хватило только на то, чтобы не броситься самому, а дождаться звонка от Эла. И дать ему понять, что он готов приехать. Но Элайджа далеко не дурак, наверняка понял, что Гэвин не просто готов, а готов приползти, только пустите. И ведь хватило такта не сказать об этом в лицо. Пощадил чувства Гэвина? А тогда раньше почему не щадил?.. Гэвина привычно окатило злостью и отчаяньем, не острыми, а словно припорошенными временем, но от этого опять запекло в груди. Он и не думал, что настолько злопамятен. И слаб. Гэвин докурил очередную сигарету, встал, отряхнул джинсы и еще раз взглянул на дом, прежде чем уйти. И на фоне панорамного окна, светящегося теплым светом, он увидел чей-то силуэт. Секунду он присматривался, пытаясь понять, не обманывают ли его глаза, но уверенности не было – дом был слишком далеко. Он постоял еще с минуту, а потом отвернулся, спрыгнул с камня и пошел в сумерках к ожидающему его такси. И уже сидя в теплом салоне постарался выбросить все из головы. Впереди снова было время без Элайджи. И Гэвину стоило к нему подготовиться.