Благие Намерения

Когда-то это уже происходило. В Риме. Кроули подумал, что неплохо бы найти Азирафеля, потому что восемь лет – довольно длительный срок, да и вообще.. Мир стал вращаться куда быстрее, времена Потопа с его скудными событиями остались далеко позади, так что им было что обсудить. Вот он и отправился на один из многочисленных римских праздников. Что-то по поводу плодородия, он не особо запоминал. Вот только ангел, как оказалось, не особенно тяготился одиночеством. Падший застал его в момент, когда один из местных преспокойненько приобнял белокрылого за талию. Сказать, что Змий выпал из реальности – значит, ничего не сказать. Пожалуй, спустись сюда сейчас все Небесное Воинство в преддверье Армагеддона – он бы и не заметил. Не то чтобы он был консервативен, как раз наоборот, пристрастие греков и римлян к однополой любви его вполне устраивало, тем более что у сверхсуществ полов вообще не было как таковых, но… Но это же Азирафель, черт его дери (и желательно, чтоб один конкретный)! Тот еще любитель увязать на этапе «я догоню через пару веков, когда все будет проверено временем». И он совершенно не против, а это.. Это… Настроение у представителя Преисподней мгновенно испортилось. На языке поселился противный кисловатый привкус ревности и разочарования. Нельзя сказать, что они были такими уж хорошими знакомыми, но все ж таки четыре тысячи лет – довольно длительный срок. И демон имел на этого блондина далеко не платонические виды. Точнее, не только их. Он нарочно тормозил себя, чтобы не отпугнуть старомодного ангела, который, как ему казалось, просто не готов. На деле все оказалось проще простого: Азирафель не был заинтересован. Сейчас он оживленно обсуждал что-то с тем римлянином, не имея ничего против довольно откровенных прикосновений. Кроули смотреть на это больше не хотелось. А вот чего хотелось – так это вина. В изрядном количестве. Возможно, даже неприличном, но ему же положено как-никак, верно? Вернулся на свою виллу он лишь под утро, пьяный не то чтобы в усмерть, но весьма близко. Мысли бродили вокруг всего, не концентрируясь ни на чем, пока, наконец, вместе в хлопком двери не «выстрелило»: - А у него ведь короткие волосы были… Информация эта вряд ли несла какое-то значение, ведь, по сути, Азирафель никогда не упоминал, что ему нравятся мужчины (не считая восторженных отзывов о человечестве в целом, но это и правда не считается), тем более они не обсуждали симпатичную ему длину волос, но для затуманенного алкоголем, ревностью и долгим бодрствованием мозга аргумент показался достаточным. Так что на следующий день один небезызвестный демон напивался уже с короткой стрижкой. И в темных очках. Ведь все тот же советчик подсказал ему, что и глаза у парня были самые обычные, серые или зеленоватые. А еще через пару дней он случайно столкнулся с бывшим Привратником в одной из таверн. Для себя демон решил, что больше ничего предпринимать не будет. Хватит, набегался уже за этой воздушно-эфирной и совершенно точно не заинтересованной личностью. Но Азирафель… Такой Азирафель, если быть честным. Корпус сам собой развернулся к вознамерившемуся «соблазнить» его ангелу. И улыбка появилась так же непрошено и совершенно точно без его участия. «Соблазнить», нет, ну вы только подумайте! И все каким-то чудесным (Азирафеееель?) способом встало на свои места. Был ресторан с этими проклятыми моллюсками. Был воодушевленно-выжидающий взгляд крылатого напротив, когда он пытался открыть одну из устриц. И был он, Кроули, тающий от одной улыбки и восторженных искорок в голубых глазах, не обещавших ничего сверх этого, но каким-то удивительным и совершенно невообразимым образом достаточных. Достаточных, чтобы облететь ради них полпланеты, и уж точно для того, чтобы ждать еще столько же, не требуя ничего взамен, даже несмотря на то, что душу наизнанку выворачивает от осознания, что все может быть безнадежно. И он ждал. Ждал целых две тысячи лет. И пусть иногда ему хотелось запустить в него чем-нибудь очень тяжелым («Ты слишком быстрый для меня, Кроули»), демон не переставал вытаскивать пернатый зад блондина из церквей, темниц и сомнительных злачных местечек, чтобы тут же, даже толком не отчитав, приглашать в «Ритц» и забывать обо всем. До Апокалипсиса. Долбанного Армагеддона, подкравшегося, как квартальный отчет: вполне ожидаемо, но весьма коварно и незаметно. Вместе с его тайными встречами, беседками, горящими магазинами и странными Антихристами, не желавшими даже знать, что это за кипишь в его честь. А еще автобусами до Лондона, пророчествами от Агнессы и «Ты можешь остаться у меня. Если хочешь». Где-то там Азирафель сдался. Где-то в этих одиннадцати (одиннадцати, Карл! Шесть тысяч лет готовы были завопить в благом негодовании: «Я что, шутка для тебя?!») годах спрятался ответ на вопрос, что же подтолкнуло представителя Небес к этому шагу, но весь фокус был в том, что он именно спрятался. Затерялся где-то среди бывших монастырей, переодеваний в няню и садовника и горячих пьяных признаний, понятых или нет – не ясно, но теперь и не важно. Не важно было и когда голубоглазый, привстав на цыпочки, робко коснулся уголка его губ. Впервые за шесть тысяч лет. Не важно было, когда они ютились на довольно узком диване уютным переплетением тел, такие домашние в мягких растянувшихся свитерах, волнах пледа и нежной дреме. Особенно неважно было в их первую ночь, всю словно состоящую из жадно-трепетных касаний, горячих вздохов и тягуче-томительного наслаждения… Важно стало потом. Когда Азирафель медленно замкнулся, больше не расплываясь от касания к плечам, но напрягаясь от легкого и случайного соприкосновения рук, когда поцелуи в щеку стали для него совершенно неважны: это было видно по потухшим, ничего не выражающим глазам – и когда он стал постоянным клиентом букинистического магазинчика А. З. Феля и Ко., который старательно не продавал свое содержимое клиентам вот уже более двухсот лет. Честно сказать, Кроули не хотелось обижать ангела недоверием. Они были вместе достаточно долго (ну, не вместе вместе, но все все поняли, не так ли?), чтобы научится давать личное пространство, но еще никогда белокрылый партнер не был таким отстраненным. Даже когда Азирафель сердился на него, он был эмоционален, наполнен праведным гневом, а подавление собственных чувств никогда не было его сильной стороной (так, по крайней мере, думал Змий. И, пожалуй, он был прав, процентов на восемьдесят), так что… Когда вся ситуация затянулась на месяц, вполне достаточный, чтобы разобраться с внутренней перипетией или выдать себя с головой, до демона, наконец, дошло. Бывший Страж Врат остыл к нему. Вот уж чего представитель Ада на Земле никак не ожидал. Вообще-то, это ему положено метаться в поисках большего, менять увлечения, и… Но ситуация была на лицо. Отстраненность, серость, въевшаяся обыденность и… Тот парень. Падший не раз уже замечал его в обществе любимого партнера, но… Да, люди изменили его. Армагеддон и чертов Азирафель изменили его. Любовник! Ну как он сразу не догадался?! Белокрылый стал чаще уходить на встречи с возможными продавцами книг, которые в результате срывались, возвращаться поздно, усталым и не настроенным не то что на разговоры, а даже на способный всегда его приободрить какао, отказывался от ужинов в ресторанах… Комок обиды перекрыл горло, мешая тупой болью. Рим. Все прямо как в проклятом Риме. Первый звоночек, проигнорированный влюбленной змеей, которую пригрели в руках, чтобы затем кинуть в террариум, перекрыв кислород. Сыгравшую свою роль в предотвращении Апокалипсиса, развеивающую скуку последние шестьдесят веков и при случае способную припугнуть окружающих клыками, чтоб не повадно было. Глупую влюбленную змею, которая так и не поняла, что оставили ее просто потому, что для сумочки не сгодилась, а деньги уже потратили. И хозяин вообще любит собак. Верить самому себе не хотелось. Ангел ведь не такой! Его любовь ко всему окружающему была колоссальной и всеобъемлющей, он не мог так цинично разыграть его, только не Азирафель! Не он, смущенно улыбающийся с утра пораньше, заглядывая в ненавистные Змию желтые глаза лишь с теплотой и безграничной нежностью. Не он, трепетно перебиравший его рыжие волосы, пока герои фильма гнали все дальше по мосту, кажется на тех же девяноста милях в час. Только не он. И все же чем дольше он думал, тем… Совершенно спокойная поза и воодушевленные глаза, тогда, на одной из площадей, две тысячи лет назад. «У нас нет ничего общего. Ты мне даже не нравишься!». Легко легший в руку огненный меч. Показалась ли демону та решимость во взгляде, когда бывший Страж Эдема приподнял его с земли? Был ли игрой воображения тот безжалостный момент, на который он поверил, что ангел оставит его, присоединившись к Небесному Войску? Гавриил и Михаил давно доказали, что Небеса больше не та воздушно-облачная контора, пекущаяся об общем благе, скорее безжалостная машина, желавшая растоптать конкуренцию. Азирафель и Кроули провели на Земле так много времени, что демону было плевать с высокой колокольни (если земля не святая. Если да, то быстро плевать и слетать вниз, но от этого удовольствия меньше) на Ад и его начальство. Но ангел никогда не умел врать и выкручиваться. Падший, согласно заключенному пакту, не лез в его рабочие дела, но… Но ведь эфирный действительно все еще был здесь. Возможно ли, что все это – хитрая игра, которая из интригующего танца на лезвии превратилась в рабочую рутину сразу после того, как конец Света не состоялся? Что, если он, Искуситель, думавший, что является единственным, кто плетет сети вокруг их отношений (с целью склонить голубоглазого к более интимному партнерству), сам оказался пойман в сплетенные из облаков путы?

Что, если он всего лишь задание, потерявшее смысл после предотвращения Апокалипсиса?

Это было бредом, манией, которая была так нелепа, что… Могла оказаться правдой. И это резало то, что осталось от души и сердца демона, оставляя с каждым днем все больше и больше кровоточащих ран. А блондин оставался все таким же отстраненным, совершенно не помогая принять решение в свою пользу. Кроули мог бы устроить скандал в попытке расставить все точки над «и», но проблема была в том, что после того злополучного пожара ему не хотелось. Весь запал их с крылатым споров будто смыло той струей воды, опрокинувшей его на покрытый сажей пол. А то, что еще осталось, растопила молочная нежность Азирафеля. Азирафель… Нет, он не мог злиться на него. Только не на него. Но и продолжаться так тоже больше не могло. Так что после очередного визита того «постоянного покупателя» демон решился. - Ангел, нам надо поговорить. - О, Кроули, а это не может подождать? – бывший Страж Восточных Ворот явно был не в духе, его голос звучал лишь на пару градусов ниже той отметки, где начиналось вполне человеческое раздражение. Демон покачал головой: - Прости, но нет. Он слишком устал бегать. Недовольно взглянув на привалившегося к косяку одного из стеллажей демона, крылатый опустился в кресло, всем своим видом показывая, что внимательно слушает. Руки его при этом непривычно скрестились на груди. «Закрывается», - мелькнула мысль, вызвав грустную и усталую улыбку, отразившуюся лишь в уголках губ. Ах, черт, и в глазах. Очки-то он здесь теперь не носит. Закатанная на четверть рубашка вдруг показалась недостаточно теплой: холодок пробежался по рукам, прочно обосновываясь на спине, прямо в том месте, где положено быть основанию крыльев. Пришлось глубоко вдохнуть, прежде чем начать: - Мы оба знаем, что что-то между нами давно не так. - Я надеюсь, ты сейчас не пытаешься цитировать «Богемскую Рапсодию»? Реплика осталась без ответа. Азирафель поморщился, вынужденно продолжая: - Что тебя не устраивает, Кроули? - Неопределенность. - Какая неопределенность? Мы вместе, разве не этого ты так долго хотел? – произнес ангел. И тут же вздрогнул от устало-горькой усмешки, скользнувшей по губам Искусителя. - Я-то хотел. А чего хочешь ты, Азирафель? На несколько бесконечно долгих секунд комнату наполнила тишина. - Что ты имеешь в виду? – голос был непривычно хриплым, но Змий не обратил на это внимания. Он так сильно устал… - Ты не желаешь соприкасаться со мной, сбегаешь из магазина при любом удобном случае, отказываешься от совместных походов в рестораны… И у тебя появился постоянный клиент. При том, что книги свои ты с момента основания магазина отдаешь… Да не отдаешь ты их вообще! - К чему ты клонишь, Кроули? - У тебя появился любовник? Слова грянули, оставляя после себя вязкую тишину. Ангел смотрел на него широко распахнутыми глазами. И молчал. Молчание убивало. Разлагало его до состояния атомов, наполняя каждый из них противной уверенностью в собственной правоте и горькой обреченностью. И еще толикой разочарования в казавшемся идеальным образе. Всего лишь задание. - Ты можешь ничего не говорить. Это не обязательно. Просто знай, что… Ты мог бы сказать мне. Мы бы разошлись, и все было бы как до Эдема. Он осторожно отлепился от косяка с намерением подняться наверх и собрать вещи. Их не должно быть так уж много. Да и квартира в центре все еще принадлежит ему… - Кроули! – отмерший наконец голубоглазый вихрем сорвался с места, чтобы перехватить его за предплечье, останавливая. – С чего ты решил, что у меня появился любовник?! - А разве это не очевидно? – желтоглазый развернулся в сторону собеседника. Впервые за столько недель они оказались так близко. В глазах бывшего Стража стояло только глухое непонимание. Демон внутренне вздохнул. Хочет объяснений. – Тот парень, «постоянный клиент». Вы говорите с ним слишком долго для обычного диалога продавца с клиентом. И после встречи с ним ты стал часто уезжать за новыми приобретениями в отдаленные части города, все из которых срывались. Ради… всего, Азирафель, да ты бы дрался за книги, если бы это не противоречило твоей ангельской сути, а тут месяц возвращаешься ни с чем? - Сделки и правда просто срывались… Змий хмыкнул, показывая, как сильно в это верит. Право слово, уж на что, а на книги блондин чуда бы не пожалел. И он не стал отрицать наличие кого-то на стороне. Усмешка увяла, Падший покачал головой. - Ты мог просто сказать, я бы ушел сразу же. - Но я не хочу, чтобы ты уходил! Кроули почувствовал глухое раздражение, зарождавшееся внутри. Давненько это было, в компании Азирафеля он почти перестал его испытывать. - Рискну предположить, что это из-за задания, данного тебе в Раю. Представитель Небес в немом изумлении воззрился на Змия: - Какого задания, Кроули? - Ой, да ладно, ангел! Каким образом ты умудрялся выкручиваться все это время? У меня изворотливость в геноме, но ты-то? Ты же врать толком не умеешь, как ты столько лет дурил начальству головы? - Да оно само как-то… - До тех пор, пока они не прознали, верно? А потом решили использовать сие недоразумение на благо компании. - О чем ты говоришь? - Я говорю о том, что твоя сторона все это время получала от тебя подробные отчеты о наших встречах, давая указания и поддерживая легенду о тайности нашего общения. Но после Армагеддона инструкций не поступало, так что ты решил воспользоваться ситуацией… Не знаю, хотя бы из чувств? Или тебе просто стало любопытно, какого это – быть с демоном? - Что за бред ты… У меня нет никакого любовника! И Небеса действительно не знали о нашем общении! - Тогда почему ты отдаляешься от меня? Ангел мелко вздрогнул всем телом. - Это не… Это не имеет отношения ни к одному из твоих предположений. - Тогда что это, Азирафель? Пожалуйста, дай мне хоть шанс поверить в то, что я ошибся. Что я круглый дурак, накрутивший себя из-за ерунды. Бывший Привратник молчал. Падший подождал еще с полминуты. Результат не изменился. Демон кивнул сам себе. - Пойду соберу вещи. - Кроули… - Нет, Азирафель! Это как в чертовом Риме, я не поведусь еще раз! - В Риме?.. – блондин нахмурился. Когда это они ссорились в Риме? В голову ничего конкретного не приходило. – В Риме мы только… ели устриц. - О, ну само собой, - Змий закатил глаза. Еще недавно в этом жесте была скрытая нежность. Теперь только неяркое раздражение. – Конечно ты помнишь устриц, а не того бедолагу, который с неделю до этого довольно откровенно с тобой обжимался. Ты, кстати, был не против. Я тогда решил для себя, что завязываю с попытками достучаться до тебя, поскольку ты явно не заинтересован во мне, а не в отношениях с мужчинами в целом. И ушел отмечать сие радостное решение. А потом пришел ты, со своими невозможными глазами, полными восторга, и я опять упал, ангел, во все, что связано с тобой, и выползать совсем не хотел. Все две тысячи лет не выползал. Но не в этот раз. Хватит с меня. Вырвав, наконец, руку из ослабевшей хватки представителя Начал, демон направился наверх. Каждый его шаг казался Азирафелю новым гвоздем, заколачиваемым в крышку гроба.

***

Лондон никогда не был приветлив зимой. Сырость, холод и вечно недовольные жители – вот и все, что можно было увидеть, поэтому бывший Привратник предпочитал баловать себя разного рода вкусностями. Сегодня его выбор пал на кондитерскую, выпускавшую из своих жарких недр лучшие ягодные пироги в городе. Получив свой заказ на вынос, он легко и непринужденно толкнул дверь, выходя на улицу. Чтобы нос к носу столкнуться с до боли знакомыми черными очками. Что-то внутри дрогнуло, ухнуло вниз и разлетелось на осколки. - О, хм… Привет. - Здравствуй, Кроули. Взгляд помимо воли нежной волной скользнул по вновь отрастающим волосам, зацепился за двойной прокол на правом ухе, чтобы скользнуть ниже, на черное, явно дорогое пальто нараспашку и бурый шарф, небрежно перекинутый через шею. Желание протянуть руку и замотать его как следует, чтобы Змий не простыл, родилось и умерло, не осуществившись. - Как, кхм.. Как поживаешь? - Все как обычно, - интонация тягучая и небрежная. Он не раз слышал, как Падший общался с коллегами, там был именно такой тон. Но его он никогда не касался, с ним Кроули всегда был искренен и эмоционален. Был ли он искренен сейчас? О, несомненно. Что это могло значить? Что ему плевать. - Искушения, наряды… Ну, ты знаешь. - Вернулся к работе? - Неее-а, для удовольствия. Диалог не клеился. Впервые на памяти Азирафеля им было не о чем поговорить. Точнее, было о чем, он знал это, но… - Ты не.. не желаешь зайти? Я только что приобрел отменные пироги, да и в подсобке осталось несколько бутылок… - Прости, ангел, не могу. Дела. - Что ж… Тогда всего тебе доброго. - Ага. Он растворился в толпе быстрее, чем голубоглазый сумел заметить. Горло сдавило спазмом, подавить который не удалось бы даже будь у бывшего Привратника на это силы. Последние, однако, уходили на борьбу с застилавшими взор слезами. Это было чертовски больно. Кроули было плевать. И винить в этом было некого, кроме самого себя. Он не нашел в себе силы признаться даже тогда, когда их отношения зависли над пропастью. Все предположения Кроули были смехотворны, но единственным способом, которым он мог опровергнуть их, была правда. Правда о чернеющих с концов перьях. Правда о тупой непрекращающейся боли в спине. О единственном найденном на Земле ангеле, попавшем в такое же положение, и потерявшем своего любимого демона сразу после признания в том, что началось. Не из-за брезгливости или осуждения, а из благих побуждений: тот думал, что разлука поможет остановить процесс – но это было бредом. Правда была в том, что он часами лежал в дешевом мотеле, кусая угол подушки, пока перья медленно чернели, принося с собой долгую и мучительную ноющую боль. И правда была в том, что его демона уничтожило бы знание, тщательно оберегаемое теперь уже не-ангелом. Ад так и не пришел за ним, все были наслышаны о двух строптивцах, остановивших Апокалипсис, связываться с ними просто не хотели. Так что Азирафелю оставалось лишь кусать губы, отрывая нежную кожицу, и все глубже проваливаться в понимание того, как порой благие намерения вымащивают тебе дорогу в персональный Ад, ставший таковым из-за отсутствия в его жизни одного демона.

Который больше не придет.