Связь душ

Юши поудобнее перехватывает лямку рюкзака на плече и делает шаг в зону прилёта токийского аэропорта. - Дооооом, - раскрывает объятия небритый Книжник, воздевая взгляд к небесам и пытаясь объять, кажется, всю Японию. В его глазах слёзы, счастье и удовлетворение. А ещё, наверное, надежда на вкусную еду и тёплую ванну, что ждут его в общежитии ёкаев. Впрочем, как и у Юши. - Инаба! Фурухонья-сан! Юши оборачивается на такой знакомый голос, который слышал за последние четыре года только по телефону, да и то не часто. Расплывается в улыбке и довольно обнимает Хасэ, приехавшего их встречать. - С возвращением, друг. Хасе смотрит ему в глаза, и Юши понимает, что вот этот человек болеет за него всей душой. И радуется. Хасе пожимает руку Книжнику и зовёт их на парковку – пока эти двое странствовали, Хасэ получил права (и не только). Юши глядит на пролетающие за окном виды города: небоскрёбы, постепенно сменяющиеся жилыми кварталами. Город готовится к рождеству. Повсюду гирлянды, еловые ветки и иллюминация. Хасэ ничего не спрашивает. Во-первых, Юши регулярно (ну почти) описывал свои приключения в блоге. Во-вторых, их уже ждут в общежитии ёкаев. Там Юши всё и расскажет. И сразу всем, чтобы не повторяться. Книжник довольно растянулся на заднем сиденье: даже не поймёшь, спит он или просто придуривается. - С возвращением, - кланяется всегда всех встречающая Канако-сан у входа. И Юши улыбается во все тридцать два, оглядывает любимую картину – холл особняка нечисти, и, глубоко вдыхая, громко заявляет: - Я дома! - С возвращением!!! – тут же выскакивает из дверного проёма Акинэ-сан и мчится обнимать. Кури пушечным ядром почти сбивает его с ног. - С возвращением! – слышится со стороны Сато-сана, Акиры-сана и Иссики-сана. И многих-многих других. И все обнимают его по очереди. Даже хозяин общежития. - Инаба. Юши удивлённо поднимает глаза на знакомый голос. До боли знакомый. Последний раз он слышал его три года назад в Лас Вегасе, когда после трёхмесячного путешествия по Южной Америке они с Книжником наконец-то перебрались в Северную и на недельку остановились в доме Мегуми-сана, брата... - Чиаки. Мужчина улыбается и поднимает ладонь. - Йо. Юши расплывается в улыбке. Потому что не ожидал и безумно рад. А Чиаки разводит руки, улыбаясь, и Юши довольно ныряет в его объятия. Крепкие, с чуть терпким приятным ароматом. - С возвращением, - шепчут на ухо, и Юши знает, что о нём волновались. - Я дома, - тихо повторяет. И думает, что обнимает его чуть дольше, чем нужно. *** На веранде тихо, пусть даже позади слышатся несмолкающие голоса множества весёлых людей. Дорогой сердцу фон. Чуть пьяные обитатели общежития ёкаев. Вечно пьяные Художник и Поэт. Сегодня особенно пьяный Книжник. Акинэ-сан и Марико-сан. Рю-сан. Сато-сан. Хасэ. Чиаки. Последние двое особенно мило вписались в атмосферу загадочного, но такого родного особняка. Юши сидит на веранде и пытается запомнить это чувство, щемящее в сердце, на всю свою жизнь. Потому что так возвращаться домой можно лишь однажды. - Надоело развлекать пьянчуг? – доносится из-за спины, и Юши довольно поворачивает голову на знакомый голос. Чиаки подаёт ему горячую кружку сливового вина. - Это наш японский глинтвейн, - улыбается. – Соскучился? Юши расплывается в улыбке, принимая. - Очень. Пусть даже когда он уезжал, он всё ещё считался в Японии несовершеннолетним. К тому же на улице уже холодно – декабрь, как никак. Но створки стеклянных дверей, отделяющих веранду-энгаву от улицы, открыты. Потому что Юши так захотелось. Чиаки опускается рядом. Шум и гвалт позади не прекращается ни на секунду. Ведь в общежитии ёкаев главное – повод. А остальное само подтянется. Чиаки аккуратно стукает своей кружкой о кружку Инабы. Приподнимает, глядя в глаза. «За тебя». И подносит к губам. Юши делает то же самое, позволяя любимым звукам вливаться в уши и сердце. Кидает взгляд на Чиаки. Холод декабрьской полночи смешивается с теплом помещения и лёгкой дымкой алкоголя. В него вплетаются льющийся из комнаты свет и звуки праздника. И Юши протягивает руку, осторожно дотрагиваясь до рукава Чиаки. До рукава той самой рубашки, в которой он ходит в школу. В которой когда-то преподавал самому Юши. В которой лежал рядом на тёплой школьной крыше. Чиаки смотрит на него вопросительно. Но не то что бы удивлённо. Юши тихо смеётся и убирает руку. - Так странно видеть вас здесь. Чиаки усмехается незлобно. - Думаешь, тебе снится? Юши мотает головой. - Таких ярких снов у меня обычно не бывает. Несколько секунд они молчат. Вновь отхлёбывают из кружек. Чиаки опирает локоть руки, держащей кружку, о колено. Чуть склоняет к нему голову. - Твоих рассказов хватит на целую книгу. И, возможно, даже не одну. Юши улыбается себе под нос, грея ладони о тёплую кружку, разглядывая блики на поверхности вина. - Мне предлагали. На следующей неделе начну работать с издательством. Они хотят опубликовать мой блог. Чиаки чуть приподнимает брови, мол, чего раньше-то не сказал. Но улыбается, не укоряя. - Ну вот и замечательно. Я обязательно прочитаю, - и смотрит на Инабу глазами, полными тепла и гордости. – И не нужно будет одно и то же по сто раз разным людям рассказывать. Просто книжку вручил – и готово. Юши смеётся вместе с ним. - Эй, вы двое не замёрзли? А это Хасэ. После случая с боссом Кёдзо, когда Инаба провалялся в коме полгода, он стал немного ещё более «папочкой», чем раньше. Чиаки кивает. - Вы там расходиться-то не собираетесь? - Марико-сан и Акира-сан будут пить до последнего, - смеётся Хасэ. – Акинэ-сан уже ушла спать, Фурухонья-сан отключился прям так. Юши смеётся, представляя картину. Случайно встречается взглядом с Чиаки. И оба поднимаются на ноги, не сговариваясь: сначала Юши, потом Наоми. - Ладно, я тогда тоже спать. - Перелёт у вас долгий был, - кивает Хасэ. - Путь домой всегда долгий, - бормочет Юши, а Хасэ уже спрашивает другое: - Чиаки-сенсей, вы же тоже остаётесь? Наоми неуверенно пожимает плечами. - Думал такси вызывать. - Да ладно вам, - машет рукой Хасэ. – Поздно уже. Инаба потеснится – никуда не денется. - Э? – удивлённо глядит на друга Юши. Неужели он хочет, чтобы они втроём в маленькой комнатушке укладывались? - Я ж тут свою комнату снимаю, - объясняет Хасэ голосом «я ж уже говорил». Юши хлопает себя по лбу. - Точно. Не скоро я привыкну. Хасэ улыбается. Он снял комнату в общежитии ёкаев около года назад, чтобы сбегать от реальности и, конечно же, спокойно видеться с Кури. - Ну, что, - смотрит Юши на своего сенсея. – Могу представить вам свою скромную обитель. Чиаки вздыхает с улыбкой и всё же соглашается. *** Стелить в своей комнате на второго человека Юши уже привык. И даже за четыре года привычка никуда не делась, поэтому он почти на автомате раскладывает гостевой футон. Потом неуверенно оглядывает Чиаки и подаёт ему свои штаны и футболку на смену. - Не знаю, может, маловата будет… Чиаки машет рукой, улыбаясь. Футболка оказывается впору, штаны совсем немного коротки, но для сна это совсем не важно. Всё-таки с их первой встречи Юши не мог не вырасти, и если раньше отставал от Чиаки сантиметров на шесть, то теперь – только на два. Юши выключает свет, укладывается в полуметре от Чиаки, хотя их футоны лежат совсем впритык. - Вы наверно совсем уже отвыкли в таких маленьких комнатках ночевать, - посмеивается. Чиаки поворачивает к нему голову. - Ну, давненько я «у друга с ночёвкой» не оставался. Юши смеётся. Всё-таки Чиаки немного из другого мира – красивого и просторного мира богачей. Как и Хасэ. Но так же, как и Хасэ, он почему-то остаётся рядом с Юши и соединяет их миры. - Чиаки… Спасибо. Наоми чуть прищуривает глаза, разглядывая его лицо. Наверное понимает. Тихо вздыхает и придвигается поближе, мягко вороша рукой волосы Юши. Боже, как же он скучал по этому ощущению. Они оба скучали. Юши чуть склоняет голову, прикрывает глаза, наслаждаясь теплом руки, и Наоми разглядывает черты его лица. Так разглядывал он его уже однажды – в частной палате госпиталя, когда его лицо казалось всего лишь лицом спящего, готового вот-вот открыть глаза. Тогда он запомнил его лицо очень хорошо. Даже слишком хорошо. Но со временем черты даже самых близких людей стираются из памяти. Поэтому Наоми смотрит на лицо Инабы внимательно. И когда тот открывает глаза, на секунду теряется. Потому что на эту самую секунду кажется, что в его глазах мерцают звёзды. Чиаки усмехается, и Юши недоумённо хлопает ресницами. - Ты правда вырос, Инаба. Чиаки улыбается как-то по-мальчишечьи, и Юши неосознанно краснеет, заставляя задержать взгляд на своём лице. И послать всё к чёрту. - Иди сюда. Юши чуть удивлённо придвигается навстречу тёплым объятиям. Голова удобно пристраивается на плече, и он чувствует невесомое дыхание Чиаки где-то у своего виска, вплетающееся в волосы. И почему-то кажется, что это дыхание останется спутанным в них навсегда. Юши улыбается себе под нос и обнимает Чиаки в ответ, закрывая глаза. Я дома. И это самое лучшее, что могло с ним случиться. *** Не то чтобы Юши был как-то особенно видимо близок с Чиаки. Никогда ни одним действием тот не показывал, что они – что-то большее, чем просто учитель и ученик. По крайней мере, так могло бы казаться. Но «нечто большее» всё же было. И если принимать во внимание словосочетание «кармическая связь», которое так любили жители особняка ёкаев, то, пожалуй, оно бы лучше всего описывало их отношения. «Нечто большее» не было физическим. «Нечто большее» пряталось в словах и фразах. Взглядах (хотя ни один не догадывался, что смотрит на другого именно так). Мыслях (понимать друг друга с полуслова, намёка, лёгкого и незаметного движения). Им было просто хорошо рядом. И если бы Чиаки попросили назвать человека, понимающего его лучше всего в этом мире, он назвал бы Инабу. Хотя Масамунэ провёл с ним гораздо больше времени вместе, он был другим. И, возможно, поэтому они стали лучшими друзьями. Но с Инабой всё было иначе, и Наоми даже не задумывался о причинах. До того момента, когда увидел, как слезинки катятся по щекам его драгоценного ученика, разрываемого от противоречий, несущего на своих плечах столь многое, прошедшего вместе с ним через испытание… Очередное испытание для Наоми, но на корню меняющее мировоззрение для Юши. Задумался вновь, когда увидел его в больничной палате, сидящего в кровати с улыбкой, проснувшегося от полугодового сна. Задуматься раньше было просто невозможно – слишком он беспокоился. И утвердился во мнении, когда встретил его вновь после трёх месяцев разлуки океаном – в Лас Вегасе, в доме своего старшего брата. Такого повзрослевшего. Изменившегося, но в лучшую сторону, хотя, казалось бы, куда уж лучше. Да, он никогда не показывал, что Инаба значит для него больше остальных. Но бывали и исключения. Обыкновенное прикосновение к волосам – потрепать по голове – вначале он и сам не понимал, почему ему так нравится это делать. Сидеть рядышком на крыше: каждой клеточкой своего тела ощущать эти сантиметры между ними. Прикосновение к руке, когда нужно было решаться: бежать от грабителей, защищая девчонок, или оставаться заложниками. Объятие, когда мальчишка радостно соскочил с постели ему навстречу… Объятие, когда он увидел его нового. Объятие, когда он вернулся домой. Объятие той ночью во сне… На этом он пожелал остановиться. И причин для этого нашлось просто до безобразия много. Во-первых, Инаба был его учеником. И Чиаки не решился бы рушить это детское восхищение собой, признаваясь в собственных чувствах. Во-вторых, он вроде как до сих пор его учитель. В душе. Поэтому гордость не позволяет ему признаться. В-третьих, Инаба младше его на пятнадцать лет. Пятнадцать! Это даже не десять! И самое серьёзное: он мужчина. И дело даже не в том, что в школе их дразнили парочкой (в ушах так и проносится голос Таширо, растягивающей «Honey» и «Darling»). Дело в том, что процент пар-мужчин, имеющих детей на этой планете близится к нулю. Так зачем губить молодую жизнь, раскрывая себя? Поэтому после той ночи в особняке нежити Чиаки больше с Инабой не виделся. Вроде как незачем. Вроде как. Только с новым годом поздравил. Да и тот, похоже, занят написанием книги. Пусть так будет и впредь. А чувства когда-нибудь пройдут. Обязательно. Так всегда и бывает… - Чиаки?! Наоми вздрагивает и боится обернуться, хотя ещё больше боится того, что сердце так отчаянно хочет, чтобы этот голос принадлежал тому, о ком он подумал. И всё же оборачивается. - Инаба! Давно не виделись! Кто бы мог подумать. Пора уже давно привыкнуть, что жизнь любит издеваться именно над ним. Инаба Юши спешит к нему по одной из многочисленных токийских улиц, радостно улыбаясь. И Чиаки не может не улыбнуться в ответ, потому что на самом деле желал этой встречи. - Как поживаешь? Подходит ближе, разглядывает лицо, пытаясь угадать ответ. - Вот, - Юши машет куда-то за спину. – В издательство ходил к редактору. - Что-то ещё выпускать будете? – улыбается Наоми. Блог Инабы вышел в прошлом месяце в виде заметок путешественника в трёх довольно толстых книгах. - Ага, - улыбается он в ответ. – Хотят приключенческое фэнтези. - Воу. Смотри, профессионалом ещё станешь. Юши смеётся и машет рукой, мол «посмотрим ещё». - Торопишься? – Чиаки интересуется. Инаба мотает головой, и Наоми указывает большим пальцем через плечо: - Поужинаем? *** Они вновь говорят о многом. Это уже не просто «разговор на крыше школы». Это такое радостное «взахлёб», которое можно прочувствовать только душой, потому что говорят они не быстро и не медленно. Вроде бы просто. Общаются, как хорошие старые знакомые. Но на каком-то уровне «кармы» дрожит тонкая струна, соединяющая души. И потому ужина в ресторане не хватает, и они перебираются в бар, где говорят и говорят. Всё больше и интереснее. Потому что с таким собеседником можно говорить на все темы, и всегда будет интересно. Юши говорит о своём первом опыте написания книг. О своих планах, пока ещё немного размытых, но всё же планах. Об общежитии ёкаев. О новых знакомых. Чиаки говорит о своей повседневности. О школе и учениках. О новом учебном году, что вот только начался. О том, что весна в этом году поздняя и сакура цветёт уж больно долго. И они вспоминают «их» сакуру. Дзёто. Вспоминают школьную поездку всей параллелью в горы на зимних каникулах. Юши всё же рассказывает о призраке, который терроризировал гостиницу, где они остановились, и Чиаки признаётся, что он всё же кое-что об этом помнит. Он вообще о сверхъестественном помнит до удивительного много. Просто в подробности не вдаётся – не надо ему это – поэтому не всегда понятно. И они вспоминают тот случай, когда последовательница Аоки пырнула Чиаки ножом, и Наоми сам удивляется, почему доверился Инабе и слизнул последние капли эликсира с его ладони. Сейчас удивляется, а тогда даже не задумался. И ещё сейчас ему хочется попробовать сделать это ещё раз, но он предпочитает промолчать. Они вспоминают то злополучное лето, в которое умудрились стать заложниками в ограблении ювелирной выставки вместе с Таширо, Сакурабой, Какиучи и двумя фанатичками Аоки. Слава богу, последние две взялись за ум после происшествия. Чиаки вспоминает, как Юши рассказал ему об общежитии ёкаев и Пти Иерозоиконе. И Юши густо краснеет, вспоминая, как разревелся у него в палате от одного только осознания, что его понимают и прощают. «Если бы не ты, всё могло бы закончиться по другому» - добавляет Наоми, и Юши смущённо улыбается, опуская глаза, заставляя Чиаки надолго задержать на себе взгляд. Ещё они вспоминают последний культурный фестиваль и то, как девчонки из их класса заставили всех сделать кафе дворецких в гакуранах, а самого Чиаки нарядили в белый и посадили в качестве «босса». Наоми недовольно потирает переносицу, но всё же признаёт, что было весело. За их столиком уже многовато пустых стаканов, несмотря на то, что официанты приносят и уносят заказы. А они не могут перестать говорить. И пусть даже не очень хочется, они всё же вспоминают историю с семьёй Хасэ и проклятием, наложенным их дедом на старшую дочь. И то, как Юши без тени сомнения решился помочь, отправившись в другое измерение. И как отдал все свои силы, чтобы вытащить Хасэ на этот свет. Вот только потом пришлось полгода проваляться в коме, заставить всех волноваться до чёртиков и пропустить поступление в университет… Но ведь не это самое главное. Зато у Хасэ всё в порядке, а сам Юши получил возможность совершить кругосветное путешествие вместе с Книжником, которое продлилось в итоге целых четыре года. - Удивительно, что это было всего меньше полугода назад… - вздыхает Юши с ностальгией. - Возвращаться в рутину на самом деле гораздо проще, чем кажется, - улыбается Наоми. И смотрит на мальчишку перед собой. Смотрит на тёмные ресницы, чуть дрожащие. - Уже час?! – восклицает Инаба. Он только что посмотрел на часы. Чиаки повторяет его действие и убеждается, что поезда уже не ходят. Смотрит на своего бывшего ученика. - Я у тебя в прошлый раз ночевал. Теперь уж давай ты у меня. Инаба хлопает ресницами, и Чиаки с улыбкой поясняет, что живёт в этом районе и, на самом деле, когда они встретились, просто вышел за сигаретами. Юши смотрит на Чиаки, и от алкоголя в голове почти нет логичных мыслей. Но он видит тёплый взгляд чуть прищуренных глаз и легонько кивает. Отчего-то смущается, но, блин, это же великолепный Чиаки Наоми пригласил его к себе переночевать! Дорогого стоит. *** Квартира Чиаки располагается в элитном жилом комплексе: огромном двадцати шести этажном здании, выглядящем со стороны, как уходящий ввысь столп стекла, в котором отражаются неоновые огни города. Юши присвистывает, заставляя Чиаки махнуть рукой. Ну ведь действительно: разве мог он жить в каком-то другом месте? Человек, поехавший в школьную поездку в качестве руководителя класса, одевшись в Ив Сен Лоран и Тимберленд? Губы Юши сами растягиваются в улыбке. В холле кажется слишком светло по сравнению с баром, из которого они пришли. Блестящая каменная плитка на полу отражает блики множества хрустальных светильников. - Ты уверен, что живёшь не в отеле? Чиаки посмеивается и приглашает его в лифт движением руки. Нажимает двадцать первый этаж. - А почему не пентхаус? – тут же задаёт вопрос Юши. Чиаки пожимает плечами. - Мне не так много места надо. Плюс, он уже был занят с самого момента строительства этого здания. Юши кивает якобы понимающе. Двери лифта открываются в очередной ярко освещённый холл, правда гораздо меньше того, что при входе. Глазам предстаёт пара белых кресел, журнальный столик и огромная ваза с живым деревцем. Чиаки ведёт своего гостя в один из отходящих коридоров, чуть менее освещённых. Глаза возвращаются к привычному полумраку. В конце коридора панорамное окно, в котором переливаются огни города, и Чиаки открывает своими ключами самую последнюю дверь. - Прошу. - Извиняюсь за вторжение… - бормочет Юши, оглядывая небольшую прихожую, но его взгляд сразу оказывается прикован к другому. – Вааауууу… Чиаки смеётся. Маленькая прихожая плавно перетекает в гостиную-студию, панорамными окнами выходящую на сияющий ночной город. Юши снимает обувь и проходит в квартиру, не отрывая глаз от пейзажа. Чиаки не включает свет. Гостиная уходит левее. Перед окном уютный белый диван с небольшим овальным столиком из стекла. По стенам слева и справа бегут полки с расставленными в каком-то творческом беспорядке книгами и сувенирами. Позади дивана вглубь вдаётся кухня: просто гарнитур с холодильником и обеденный стол перед ним, всего с двумя стульями. Квартира кажется Юши очень симметричной: справа прихожая, небольшим коридором выходящая в студию, слева точно такой же небольшой коридор, по которому Чиаки ведёт его в ванную комнату и вручает полотенце с вещами для переодевания. Из того же коридорчика ведут ещё две двери: Чиаки с удовольствием показывает «кабинет» - комнату с компьютерным столом и множеством книжных шкафов, и спальню – довольно просторную, но в ней всего лишь двуспальная кровать да шкаф-купе вдоль стены. - Вдвоём поместимся, - спокойно комментирует владелец квартиры и выходит, оставив Юши переваривать данную фразу. Инаба суётся за ним следом, но ничего не говорит. Только стоит неприкаянно у стола, глядя, как Чиаки пересыпает в маленький чайничек чайные листья и заливает их кипятком, стоя у кухонного гарнитура. - Садись, - улыбается Наоми, всё-таки переведя на него взгляд. И про себя отмечает, как к месту Инаба смотрится в его квартире. Особенно сейчас: ночью, в туманной дымке алкоголя, в свете единственной лампы над столом и в бликах неоновых огней, доносящихся сквозь стёкла и тьму гостиной. - Как-то не хочется сейчас трезветь, - честно признаётся Юши, усаживаясь, и Чиаки на секунду задумывается, а потом молча встаёт и уходит куда-то в сторону кабинета. А возвращается уже с бутылкой ликёра и двумя стаканами. - Чай - от похмелья. Поэтому можно мешать. Юши удивлённо моргает и смеётся. - Ну-ка, поподробнее. Чиаки рассказывает про чудо-чай, привезённый родителями Масамунэ, позволяющий чувствовать себя бодрячком на утро после жестокой попойки, если ты выпьешь его перед сном. Потом они как-то плавно съезжают на тему путешествий в общем, а тут у обоих опыта предостаточно, поэтому говорят они ещё долго, и ликёра в бутылке остаётся совсем на донышке. И пусть даже они очень много говорят, ещё они много смотрят. Потому что, серьёзно, не хватало. Просто-напросто не хватало наглядеться. Четыре года! Четыре года вдали. Потом один вечер вместе (ночь не считается), и ещё четыре месяца. Поэтому Чиаки слушает, как Инаба рассказывает об очередном приключении, которое не вошло в книгу, и смотрит. Разглядывает его лицо в очередной раз, но таких разов будет ещё много. Почему-то ему так думается. И он удивлённо моргает, когда чувствует, как его дёргают за рукав. - Чиаки, - немного тянет гласные, то ли от алкоголя, то ли от заботы. - Ты прям тут-то не засыпай… А Наоми и рад бы прямо тут. Чтобы последнее, что он запомнит перед сном, было его лицо. - Ааа… Юши вздыхает с улыбкой и протягивает руку, поднимаясь со стула. - Пошли. Чиаки не зацикливается на том, что его как маленького отводят спать. Он, на самом деле, сейчас вообще на чём-либо «зациклиться» не способен. Главное, что за руку держит именно он, и рука эта такая тёплая. Наоми откидывает край одеяла и забирается на кровать. Инаба стоит рядышком, словно мама, готовая подоткнуть одеялко. Но не такие ассоциации в голове у Чиаки. И Юши удивлённо ойкает, когда его тянут за руку прямо на кровать, и плюхается рядом с Чиаки. Даже почти на него. - Спать, - твёрдо утверждает владелец квартиры, а Инаба разрывается между умилением от того, что увидел Чиаки пьяным, и жутким смущением от того, что тот, кажется, серьёзно хочет (снова) спать вместе. - Подожди, надо выключить свет… - бормочет не совсем уверенно, елозя руками, пытаясь нащупать точку опоры и ещё больше краснея от понимания, что трогает грудь Чиаки. - Да чёрт с ним, - сжимают его в объятиях, и Юши вымученно стонет: - Чиии-ааа-киии… Интересно, кто из них на самом деле больше пьян? Потому что Юши серьёзно так кажется, что Чиаки только разыгрывает неадекват. Хотя видимых причин для этого вроде бы нет. - Чиаки? – неуверенно переспрашивает, не дождавшись ответа. Чуть приподнимает голову и сталкивается с ясным прямым взглядом, отчего-то пробивающим на дрожь. - Только быстро. Юши моргает и всё же не удерживается от смешка. - Ну конечно. И его выпускают из объятий, чтобы он успел сбегать выключить свет на кухне и вернулся обратно. В этот раз Инаба охотно ныряет под одеяло и даёт прижать себя поближе. Вдыхает уже знакомый аромат Чиаки. И с удовольствием закрывает глаза. *** Наоми просыпается в комнате, наполненной лучами утреннего солнца и ароматом кофе. Он валяется в постели, не просто не приводя мысли в порядок, а вообще не думая ни о чём. Он наслаждается весенним теплом, заглянувшим на огонёк, и понимает, что именно сейчас почему-то очень счастлив. А потом думает, где Инаба. Запах кофе и звуки готовки с кухни подсказывают ему ответ. Чиаки потягивается, проходя в гостиную. Босиком, потому, наверное, Инаба его и не замечает. И удивлённо вздрагивает, когда его обнимают сзади. - С добрым утром, - бормочет Чиаки на ухо чуть хриплым голосом, не отошедшим ото сна, посылая стайки мурашек по телу. - С добрым, - чуть поворачивает к нему голову Юши смущённо. Наоми разглядывает два больших тоста на сковородке. - С чем? – так же хрипловато, и Юши кусает губы. - Тунец, у тебя в холодильнике был… Чиаки улыбается и трётся носом о шею Инабы. На «ты» они как-то незаметно перешли ещё вчера. - Замечательно. - Чиаки, ты ещё спишь или уже пьян? Наоми посмеивается и мотает головой, зная, что Юши его не видит, но прекрасно чувствует. - Просто доволен. Наоми вдыхает аромат человека в своих объятиях и удостоверяется, что вчерашний вечер не был сном. А потом удивлённо разглядывает покрасневшие уши перед своими глазами. Чуть подаётся вперёд, заглядывая в лицо, и Юши смущённо скашивает на него глаза. Сердце пропускает удар, и Наоми посылает к чертям все потуги здравого смысла. Их первый поцелуй происходит на кухне в лучах восходящего солнца под аромат готовящихся тостов. Юши не знал прежде, что может так краснеть, а Наоми чувствует себя довольным просто до неприличия. - Ну что, Инаба, будешь со мной встречаться? Юши смотрит на него огромными карими глазами, подчёркнутыми краснеющими щеками, и Наоми думает, что в этой жизни ему предначертано быть влюблённым в него и только в него. И что все эти годы, проведённые в гордом одиночестве в вечном «отбивании» от школьниц и фанатов, стоили того. А в голове Инабы мешается всё. Он может слышать лишь как кровь несётся в ушах и как бешено стучит сердце, и да, он наконец-то может признаться себе, что был влюблён в Чиаки. Всё-таки был. Такой невинной подростковой влюблённостью, которой достаточно быть рядом. Той самой, которую иногда сам не осознаёшь. До определённого момента. Момент случился, когда Чиаки появился в больничной палате Юши после его полугодовой комы. Появился, как и всегда красивый и привлекающий внимание, но до ужаса бледный от переживаний. И Юши не мог не вскочить с постели и не броситься ему навстречу. И сейчас он не может поверить и только слушает стук своего сердца. - А можно… подумать?.. Чиаки моргает удивлённо, потом смеётся так по-мальчишечьи. - Конечно. И Юши знает, что готов хоть сейчас закричать, что он согласен, но почему-то боится. Кажется, что стоит только согласиться, сказка исчезнет. Что он не достоин… - У тебя подгорает, - замечает Наоми, и Инаба, встрепенувшись, начинает суетиться, убирая сковородку с плиты и перекидывая тосты на тарелки. *** Они завтракают, переговариваясь о мелочах, а потом Инаба собирается домой. Чиаки наблюдает, как он надевает кроссовки и оборачивается, подходя к двери. - Эм… ну… - Ты обязательно подумай, - напоминает Наоми и довольно наблюдает румянец на щеках бывшего ученика. - Ага… - тихонько. – Ну… Я пошёл. - Давай. Они ещё какое-то время смотрят друг другу в глаза, а потом Юши выходит из квартиры. Чиаки запирает за ним дверь и глубоко вздыхает. Он готов ждать. Но, наверное, долго всё-таки не сможет. И он немного укоряет себя за то, что не настоял. Не сгрёб в объятия и не зацеловал до смерти, лишь бы он согласился. Видел ведь: защита хрупка. Но он почёсывает затылок и идёт к дивану без особой цели, думая, чем же занять свои выходные. Сегодня суббота, в которую у него нет уроков. Выбраться куда-нибудь, что ли?.. Он удивлённо моргает, обнаруживая чужой телефон на столике у дивана. Берёт его в руки, думая, что уже не успеет добежать. Случайно нажимает на кнопку спереди, замечает, что блокировки нет. Но не решается заглянуть, а тут уже и в дверь звонят, и он с замиранием сердца, которого сам от себя не ожидал, идёт открывать. - Ум… - Инаба мнётся на пороге. – Телефон… Указывает на мобильник в руках Чиаки. Мужчина усмехается и протягивает забытую вещь. Юши краснеет, совсем чуть-чуть, но Наоми видит. Разглядывает в очередной раз, как опускаются в смущении ресницы. А потом удивлённо моргает, сталкиваясь с решительным взглядом, когда эти самые ресницы взлетают вверх. - Я согласен. Чиаки моргает, а до мозга доходит. Юши краснеет уже видимо и теребит в руках телефон. - Встречаться. Наоми испускает смешок, не в силах перестать улыбаться, и делает шаг навстречу, раскрывая объятия. И Юши помещается в них просто с удивительной точностью: голова, руки, всё там, где должно быть. Уютно и тепло. «Словно созданные друг для друга» - точная иллюстрация этой фразы. И Чиаки знает, что парень в его руках улыбается точно так же, как он сам. - Инаба… Сегодня выходной. - Ага, - довольно поддакивает Юши, прижавшись щекой к его шее, где-то за ухом. - Свободен? - Угум. - На свидание пойдём? Тихий смешок и кивок. - Пойдём. Он приподнимает голову и смотрит Наоми в глаза. И тот, конечно же, не может удержаться от сладкого поцелуя. *** Как ни странно, для первого свидания они выбирают Токио. Пусть даже им не очень-то хочется, чтобы знакомые (или точнее одна знакомая, не будем показывать пальцем) их увидели. Но сердце бьётся слишком сильно, развеивая все сомнительные мысли. К добру ли это, ещё не ясно, но сейчас, в данный момент им просто так хорошо, что Чиаки, даже не задумываясь, берёт Юши за руку на улице. Наоми так привык быть один. У него была девушка в старшей школе, а потом была ещё одна в университете… Но всё как-то не срасталось. Он даже подумывал, что ему суждено быть одному, да он, в общем-то, особо против не был. Не зря он всегда представлялся ученикам как «убеждённый холостяк». Но вот он здесь: гуляет по улицам, держа за руку своего возлюбленного, и ощущает себя самым счастливым человеком на свете. Влюблённость сносит крышу, это правда. В случае же Чиаки, словно вся любовь, которую он не мог никому подарить за долгие годы, накапливалась и хранилась где-то в дальних уголках его сердца. И вот, наконец-то, появился человек, которому он может её отдать. Поэтому он сжимает ладонь Инабы в своей и спрашивает, куда он хочет пойти. Пусть уже знает, что вдвоём – хоть на край света. *** Скажи кто Чиаки прежде, что в тридцать восемь лет он по-настоящему влюбится и пойдёт на «стандартное» свидание с океанариумом, просмотром кино и посиделками в ресторанчике, он бы ни за что не поверил. Но, опять-таки, вот он: сидит за столиком в ресторане на вершине самой высокой в мире телебашни, созерцая вечерний Токио, и ужинает с самым прелестным человеком в мире. А ещё строит планы, как бы оставить Инабу переночевать у себя ещё раз. Осторожно протягивает руку и раскрывает ладонь, приглашая. Юши моргает, вновь краснеет (не счесть, сколько раз он краснел за весь день) и вкладывает свою руку в раскрытую ладонь. Наоми поглаживает аккуратные пальцы. - Сегодня ты тоже ночуешь у меня, - констатирует факт. Юши посмеивается и кивает. - Только мне надо будет как-то это объяснить ребятам из общежития. Всё-таки два дня подряд не ночевать дома как-то… - Ой, ну подумаешь. Юши смеётся вновь, и Наоми не может наглядеться на эту улыбку. - Мы с тобой всё-таки давненько не виделись, могу я позволить себе отнять два твоих дня? - Теперь ты точно можешь всё, - смеётся Инаба, и Чиаки думает «вот оно». Этот человек напротив наконец-то принадлежит ему. На высоте четыреста сорокового этажа неоновые огни города рассыпаются неведомым морем под ногами. Юши и Наоми спускаются вниз на лифте с узорами из чаек и даже прогуливаются одну остановку, но потом всё же едут на поезде. Чиаки чувствует, как в груди поднимается тихий, но очень настойчивый огонь, когда он смотрит на этого мальчишку (а он навсегда останется для него мальчишкой), держащего его за руку и с удовлетворением глядящего по сторонам. Сияющего в свете ночных огней. Глядящего на него в ответ, и Чиаки кажется, что эти глаза его затягивают. И он притягивает парня за руку и мягко целует. - Чи-а-кииии… - смущённо протягивает Инаба, опять краснеет, и Наоми довольно трётся своим носом о его, держа за руки. - Сейчас здесь Таширо точно нет, - смеётся, и Юши закатывает глаза, но тоже улыбается. А потом тянет в сторону дома. Будто бы уже привычно. Будто такое уже когда-то было. И Чиаки не может описать словами то удивительное ощущение, когда знаешь, что нашёл своего единственного. Что будь то другой мир, он бы тоже в него влюбился. Даже будь то безответно или абсолютно невозможно, он бы всё равно влюбился. Такое, кажется, родственными душами называется? В лифте Чиаки целует Инабу за ухом, и тот тихо смеётся, немного втягивая шею, и оттого хочется целовать его ещё, что Наоми и делает. Покусывает мочку уха, трётся о висок, целует в щёку, в изгиб челюсти, в шею, обвивает руками талию… Сам не понимает, как переставляет ноги, но до двери в квартиру они всё-таки добираются. Ключ в замочную скважину попадает с четвёртого раза. Обувь они скидывают как попало у входа, не переставая целоваться. На секунду губы разлучаются, позволив стянуть футболку, и вновь смыкаются. Чиаки прижимает стройное тело к себе, водя руками по спине, талии, ягодицам. Залазит под ремень, Юши что-то мычит в губы, и Наоми расстёгивает пряжку. Юши смущённо прячет лицо у него на шее, Наоми чувствует, как он рвано дышит, и ещё чувствует, что возбуждается. Приспускает чужие джинсы, и они сами спадают на пол. Юши переступает через них и смотрит на Чиаки чуть обиженно, мол «а сам-то». Наоми усмехается и расстёгивает пуговицы на рубашке, наблюдает, как ему помогают. Почему-то представляет, как Юши завязывал бы ему галстук перед работой, хотя Чиаки ненавидит галстуки. Инаба поднимает глаза, их взгляды встречаются, и Наоми с остервенением скидывает рубашку и толкает Юши в спальню, по пути расстёгивая брюки. Оставляет цепочку поцелуев на шее, не следя, как они оказываются на кровати. В панорамное окно заглядывают блики ночного города и красиво танцуют на коже. Наоми не может наглядеться, но и не может ждать. Прикусывает кожу на плече, слушая рваный выдох, и хочет услышать ещё. Опускается к ключицам, оставляя следы, целует грудь, соски, рёбра. Пальцы Инабы зарываются ему в волосы и, господи, как же это приятно. Наоми приподнимает голову и смотрит ему в глаза. Видит в них отражение собственных желаний. - Ты такой красивый, - шепчет, заставляя Юши покрываться краской, которую заметно даже в темноте. - Это больше к тебе относится… Чиаки усмехается, вновь целуя в ямку у шеи, и стягивает трусы. Юши неуверенно елозит ногами, но не прикрывается. Доверяет, и это в очередной раз приятным бальзамом смазывает сердце, и без того отданное ему. Прикасается к возбуждённому члену, и Юши зажмуривается, сжимая пальцы на плече Чиаки. А тот наблюдает довольно, целует над бровью, проводит пальцами от основания к головке, играясь. Юши дрожит и продолжает цепляться за его плечи, а Чиаки теряется от огромного количества того, что хочется сделать в эту минуту. И всё же он выбирает. Ложится рядышком на бок, приобнимая, и откровенно дрочит ему руками. Инаба прижимается к его груди, пряча лицо, но его вздохи слишком очевидные, и Наоми довольно улыбается. Собирает выступившую сперму и аккуратно смазывает задний проход. Юши всё ещё лежит, уткнувшись в него, но вздрагивает, почувствовав его пальцы. Резко выдыхает, когда один входит. Цепляется за него, дышит в кожу. Прямо в. Проникая вовнутрь. Наоми добавляет второй и думает, что получилось довольно быстро, но, может, Инаба просто создан для этого. Создан для него. Но это слишком эгоистичные мысли. Покусывает за ухо, растягивая пальцами, с удовольствием слушает тихие стоны, и внутри что-то переворачивается, когда Инаба внезапно громко вскрикивает и покрывается густой краской. Наоми расплывается в улыбке, зарывается носом в волосы и проводит ещё раз по той же точке. Юши дрожит, пытаясь сдержать голос, но не может. Чиаки осторожно приподнимает его лицо за подбородок, заглядывает в глаза. И внутри что-то как будто срывает стоп-кран. Он резко переворачивается, нависая сверху, подминая мальчишку под себя, пристраивает головку ко входу и чувствует, как его потряхивает в предвкушении. Глаза Юши блестят, и, честно говоря, Чиаки хочется увидеть, как слезинка скатится по этой щеке и упадёт на простыни. Наоми ласково проводит пальцами по щеке Юши, очерчивая контур лица. Целует, чтобы отвлечь, входит. Юши вцепляется пальцами в его плечи, и да, это больно, но оно того стоит. И Наоми даже не может точно определить, садист он или мазохист, а Инаба под ним стонет и глядит томно из-под мокрых ресниц, и последние остатки разума вылетают мгновенно, словно кто-то открыл форточку в летящем самолёте. Чиаки вколачивается в него, зарывшись носом в волосы с самым приятным ароматом на свете, а Юши обвивает его шею руками и пытается сдерживать стоны, что в итоге звучит ещё слаще. Наоми целует его в висок и чувствует чужие губы на своей шее. Сердце сжимается от осознания того, что человек, которого ты любишь, тоже хочет тебя. Чиаки кончает вовнутрь, а Юши стонет протяжно, поскуливая, мнёт простыни и неосознанно царапает плечи Чиаки, затем падая на подушки. Наоми падает рядом, но находит силы заграбастать паренька в объятия. Хочется прошептать, как же сильно он его любит, как он ему нужен, что он обязательно его защитит и сделает счастливым… Но он слишком устал, и ему слишком лень. И он думает, что впереди обязательно будет ещё куча возможностей сказать и доказать это. И он только целует ещё разочек в лоб и бормочет «спокойной ночи». Слышит тихий смешок, от которого внутри расцветают цветы, и самый любимый голос отвечает «спокойной ночи». Наоми накрывает их одеялом, поудобнее пристраивает Инабу в своих объятиях и всё же шепчет «люблю». Чувствует, как покрепче сжимает его Юши. Знает, что он сейчас опять раскраснелся. Слышит «и я тебя» в ответ и довольно улыбается, позволяя себе провалиться в сон.