Я опускаю руки

— Что, Джей, эта рыжая зазнайка опять тебя отшила? — смазливый юноша в небрежно накинутой на плечи мантии гриффиндорской расцветки явно насмехался над другом. — Отвали, Сири, — хмуро буркнул названный Джеем парень в круглых очках и с художественным беспорядком (или вороньим гнездом — кому как больше нравится) на темноволосой голове. Он кинул на парту учебник по Истории магии, с громким стуком поставил на деревянную поверхность чернильницу, придавив ею порядком измятый лист пергамента, и сел сам, вперив в стену угрюмый взгляд. Джеймс Поттер, пятикурсник с факультета красно-золотых, известный балагур и фигляр, даром, что являвшийся наследником древнего чистокровного Рода, уже второй год тщетно добивался внимания одной девчонки. Красивой, медноволосой, умной, жизнерадостной и не желающей иметь ничего общего с «таким безответственным и избалованным лентяем, как ты, Поттер!» Эта фраза прозвучала в голове Джеймса голосом той самой девушки — Лили Эванс -, расположение которой он уже почти отчаялся заполучить. — Она тебя уже столько раз посылала — вежливо и не очень -, что впору книгу издавать. Мм… «Сто способов отшить Джеймса Поттера» или «Мистер Поттер и его провальные любовные подвиги». Как тебе? Парень немного улыбнулся — Сириус умел поднять настроение своими шутками, которые сыпались из него, как из рога изобилия, хоть и иногда бывшими не слишком цензурными. Прозвучал колокол, и студенты начали суетливо рассаживаться по местам; Блэк устроился за одной партой с Поттером и уронил голову на скрещенные руки, явно собираясь воспользоваться временем урока, чтобы поспать. А Джеймс к концу лекции даже не уснул от монотонного бормотания профессора Бинса, находясь где-то далеко в дебрях своих мыслей и не замечая происходящего вокруг. POV Джеймс Эванс…чем же она меня так зацепила? Ответ довольно прост: всем. Милая внешность — огненно-рыжие волосы, веснушки на щеках и зеленые глаза; характер — несгибаемый, пылкий и, в то же время, добрый и задорный; отношение к жизни — умение видеть даже в кромешной тьме маленький лучик света. Она сама была, как этот лучик: солнечная и веселая, Лили всегда являлась источником оптимизма и хорошего настроения для своих друзей. Я все никак не мог понять, чем же я ей не угодил, почему она раз за разом отвергает меня. Многие девчонки сами навязывались и пытались привлечь мое внимание, но не Эванс. Если не врожденное упрямство, я бы, вероятно, уже давно бросил затею с ухаживаниями за Лили — настолько упорно она раз за разом отказывала мне. Когда в середине четвертого курса я начал ухаживать за Лили, то был уверен, что непременно добьюсь своего в ближайшие месяцы. Но сейчас даже моего врожденного упрямства начинало не хватать, и периодически мелькали мысли, что пора отступить, потому что девушке я абсолютно безразличен. Мысли вертелись вокруг Эванс еще минут двадцать-тридцать, пока на первый план не вылезла неизвестно откуда взявшаяся и когда успевшая сформироваться идея. «Я отступлюсь, если Эванс откажет мне еще двадцать раз!»