Я опускаю руки

* — на английский слово герпес переводится как «herpes», соответственно, читается по-другому: через «ё». Получается Кёрпис — herpes рифмуются, хоть на русском и не созвучно.

примечание автора

Из кабинета Джеймс вышел изрядно повеселевшим, ведь у него появился план — пусть немного глупый и спонтанно придуманный, но само его наличие придавало парню уверенности. Остаток дня прошел как обычно: ужин, прогулка во внутреннем дворе Хогвартса, разговоры с друзьями и однокурсниками в гостиной и провальная попытка сделать домашнее задание. Оказавшись за пологом кровати, Поттер поразмышлял и пришел к выводу, что в его договоре с самим собой есть смысл. «Лили мне, конечно, нравится, но все же второй год биться лбом о сплошную стену — это уже перебор. Двадцать попыток. Потом — конец. Не ответит, значит не судьба. Только вот, как считать-то? Не записывать же. Хотя…», — вспомнились слова Сириуса про книгу. Джеймс усмехнулся: «Будет тебе, Сири, книга. «Как подкатить к Эванс» — чем не название?» POV Джеймс Первым уроком стояла Трансфигурация с Когтевраном, на которую мы все вчетвером уже почти опоздали. «Спасибо, конечно, что не Зелья поставили в пятницу с утра пораньше, и не придется почти час чахнуть над котлами, кидая в них всякую сушеную гадость. Но к Слизнорту хоть припоздать можно, не опасаясь получить что-то серьезнее мягкого выговора, а с МакКошки станется устроить знатный нагоняй». Я запихнул в сумку тонкую стопку новых пергаментов, дождавшись друзей, быстро спустился в пустую гостиную и почти бегом рванул по длинным коридорам замка под звон колокола. Сегодня был один из дней, когда мы всей комнатой пропускали завтрак, чтобы отоспаться, но чары Будильника никто из нас — даже предусмотрительный Ремус — не применил, поэтому мы и проспали. Если бы Сириус по чистой случайности не проснулся за двадцать минут до начала урока, было бы, как в народе говорят, хреново. Наконец мы добрались до кабинета Трансфигурации и остановились перед дверью, я слышал, как друзья тяжело дышали за моей спиной после незапланированной утренней пробежки. Постучал, дернул за деревянную ручку и заглянул в класс, решив тем самым вопрос, извечно возникающий в подобных ситуациях: «Кто постучит и зайдет первым?». Профессор МакГонагалл неодобрительно посмотрела на меня с ребятами. — Мистер Поттер, позвольте поинтересоваться, почему вы с товарищами опоздали? — сухо спросила женщина. — Я забыл сумку в спальне, и нам пришлось вернуться, — пожав плечами, спокойно соврал я, будучи уверенным, что мне все равно не поверили. Эта отговорка пользовалась популярностью у студентов, но ничего более оригинального на ум в тот момент не пришло. — Ну, разумеется. И возвращаться обязательно нужно было коллективно. Проходите, пять баллов с Гриффиндора. Я занял свое место за одной партой с когтевранцем, которого звали Роджер Кёрпис, — тихоней и в меру ботаном с кличкой «Герпес» *. МакГонагалл еще на втором курсе подселила меня к нему и категорически запретила садиться вместе нам с Сириусом, а через год Ремус и Питер тоже попали в «запретный список», так что выбирать не приходилось. Зато рыжеволосая макушка Лили маячила прямо перед глазами — ее обладательница была за следующей партой. Урок был неинтересный — ни одного практического упражнения, только лекция, я время от времени конспектировал пару предложений, чтобы создать впечатление какой-никакой работы. Хотя пергамент, лежавший передо мной, был по большей части зарисован всякой ерундой: завитушками, миниатюрными карикатурами одноклассников, не связанными друг с другом словами и обрывками фраз. Я взял чистый листок и написал: «Сходим погулять у озера после уроков?» — после чего магией сделал из него красивое оригами в форме лилии и придал лепесткам нежно розовый цвет, а тонкому стеблю — зеленый. Получилось довольно реалистично — издалека цветок можно было принять за настоящий. Улучив момент, когда МакКошка отвернулась к доске, чтобы начертить очередную мудреную диаграмму, я чарами отлеветировал послание на впередистоящую парту. Лили взяла оригами в руку, и я на грани слышимости прошептал: — Фините, — цветок принял свой изначальный вид, став обычным пергаментом, но с сохранившейся надписью-приглашением, которая была сделана без помощи волшебства. Лили прочитала ее и, даже не повернувшись ко мне, отрицательно покачала головой, перекладывая записку обратно на мою парту. При этом она умудрялась смотреть на доску и не терять нить рассуждений профессора. Я вздохнул. Что же, это было более чем ожидаемо — подобное уже повторялось, и не единожды. «Нельзя тратить оставшиеся девятнадцать попыток так по-банальному. Однозначно надо придумать что-то более масштабное и оригинальное. Можно даже ребят подключить» Вытащил из сумки еще один чистый пергамент и аккуратно вывел на нем: «1. пригласил погулять», — подумав, пририсовал рядом крестик — мол, отказала.

***

Сегодня я проснулся раньше обычного — за целых сорок минут до начала завтрака вместо обычных десяти-пятнадцати -, чтобы реализовать одну задумку. Ну и ребят разбудил — не одному же потом страдать от недосыпа. Приведя себя в порядок, я достал из-под кровати метлу, которую вчера забрал из специального хранилища инвентаря для квиддича, открыл окно (не без помощи магии) и залез на подоконник. Оседлал метлу и, пригнувшись, чтобы не задеть головой раму…столкнулся с прочной невидимой преградой, которая не позволяла мне покинуть башню по воздуху. — Черт, — я тихо ругнулся, а Сириус фыркнул, сдерживая смех. — И что теперь делать будешь, герой-любовник? «Ну ёханый фестрал! И чего я не проверил, можно ли вообще вылететь через окно? И нахера, спрашивается, эти чары нужны? Мешают только… Хотя, это логично — вдруг кому выкинуться захочется», — все же пришлось согласиться с разумностью того, кто поставил заклинание от суицидников на окна. — Может, взломаем? — чуть неуверенно протянул я, обращаясь к стоявшим сзади друзьям. — Эти чары не первокурсник ставил, Фините их не возьмет, — озвучил очевидное Ремус. — Можно попробовать прорвать чары, разрушив их плетение грубой силой. Если рассуждать логически, это можно сделать любым заклинанием, но сила должна быть огромной. — Нашей объединенной хватит? — я понял, о чем говорил Люпин, и ухватился за эту идею. — Очень маловероятно. — А, по-моему, должно выгореть, — вмешался Блэк. — Вот уж не думаю, что чары обновляют каждый год — задолбаешься от окна к окну бегать, значит они не особо мощные. Попробуем, парни, попытка не пытка. И оперативнее, а то рыжик убежит на завтрак, и нашему Ромео будет не к кому лететь. Мы вчетвером встали напротив злосчастного окна и достали палочки. Порядок действий был довольно прост: одновременно направить Диффиндо — мы выбрали это заклинание — на оконную раму. При этом думать надо о разрушении именно чар, наложенных на оконный проем, а не самого окна. — Три, два, один. Диффиндо! — все вместе. Воздух чуть зарябил. Я подошел к распахнутому окну и вытянул руку на пробу. Кисть, а затем и предплечье, не встретив препятствий, оказались на открытом воздухе. — Получилось, — радостно и чуть удивленно констатировал я, убирая свою конечность с пронизывающего ветра. — Вот и славненько. А теперь — вперед и с песней! Мы тут подождем, — в подтверждение своих слов Сириус развалился на кровати (моей, между прочим) и прикрыл глаза, проваливаясь в легкую дрему. Я снова сел на метлу и вылетел за пределы замковых стен — на этот раз успешно. Ледяной ветер — гораздо сильнее, чем внизу, на поверхности земли — ударил в лицо, доставляя неприятные ощущения, а пара шальных снежинок забилась за шиворот и в рукава, пустив по коже мурашки. Я набрал небольшую скорость и полетел, стараясь не отдаляться далеко от башни Гриффиндора, стена которой была сложена из гладко отесанных крупных камней, плотно прилегающих друг к другу. Приближаюсь к окну, безошибочно находя нужное мне — ведущее в спальню девочек пятого курса -, и осторожно заглядываю внутрь. Мэри Макдональд крутится перед зеркалом в полный рост; Донна Корринс собирает учебники в сумку; остальных же представительниц прекрасного пола не видно. Стук, отлично слышимый даже сквозь толстое стекло, нарушил размеренные утренние сборы гриффиндорок, которые испуганно дернулись и стали обшаривать комнату взглядами в поисках источника звука. — Мерлин! — прочитал я по губам Мэри, заметившей меня. Она секунду стояла на месте, пытаясь, видимо, понять, что происходит, а после открыла окно, не сводя с меня ошарашенного взора. — Джеймс, что… — начала было Макдональд, но ее прервал возглас Лили: — Мэри, что случилось? — девушка, судя по звуку открывшейся двери, вышла из ванной и появилась в поле зрения, на ходу застегивая последние пуговицы белоснежной рубашки. Увидев мою персону в оконном проеме, она опешила. — Доброе утро, девочки, — я решил-таки подать голос. — Я к вам по делу. Лили, пойдешь со мной в Хогсмид на следующих выходных, — спрашиваю, натягивая на лицо свою лучшую улыбку, от которой девчонки обычно смущались и застенчиво отводили глазки. «Глазки» Эванс же выражали исключительно раздражение и злость, и я понял, что быть мне посланным в известное всем место. Пусть и не прямым текстом. — Нет, Поттер! Как тебе только хватает наглости?! Влез в нашу спальню, нарушив все возможные правила приличий, еще и на свидание зовешь! — Лили была похожа на разъяренную львицу: встрепанные рыжие волосы (похоже, она не успела их уложить), зло сощуренные зеленые глаза и угрожающая поза. Хороша… — Ну Э-эванс, — просительно протянул я. — Я уже все сказала, Поттер! Мэри, зачем ты вообще открыла окно? — она произнесла заклинание и стекло, хлопнувшее в паре сантиметров от моего носа, заглушило последующий диалог. Кажется, Макдональд стала оправдываться… Хмурый и обиженный на мир, я развернул метлу и полетел обратно. «А ты, Эванс, у нас рьяная ценительница личного пространства, как выяснилось. Черт бы побрал эту твою принципиальность». Однако, когда я приблизился к окну своей спальни, подобные мысли как ветром сдуло. В комнате стояли профессор МакГонагалл и, что хуже всего, директор Дамблдор. Приехали… Конец POV Джеймс Картина, открывшаяся Поттеру, не предвещала ничего приятного: его друзья стояли в сторонке, опустив виноватые взгляды (впрочем, к Блэку это не относилось — в его глазах был скорее азарт), а директор и декан Гриффиндора молча взирали на «перелетчика». — Доброе утро, профессор Дамблдор, профессор МакГонагалл, — сохраняя на лице максимально спокойное выражение, произнес Джеймс, мягко спрыгивая с подоконника, на который вполне удачно приземлился. — Доброе, Джеймс, — со вздохом произнес директор. — Догадываешься, почему мы с профессором МакГонагалл сейчас здесь? — Нет, сэр, — пока ни в чем не обвиняют, можно прикидываться плохо соображающим дурачком. — Видишь ли, Хогвартс — не простое здание, у него есть своего рода интеллект, далекий от человеческого, разумеется, но все же. И когда в замке происходят какие-то значительные изменения, к примеру: сильный магический всплеск, применение опасных для жизни заклинаний, пересечение охранного контура посторонними или нарушение защитых чар, — пристальный взгляд поверх оправы очков, — Хогвартс сразу сообщает об этом мне как директору. Думаю, теперь ты понял причину нашего визита. Когда мне стало известно, что кто-то разрушил щитовые чары на окне, я поспешил сюда. Слава Мерлину, ничего ужасного не случилось, но ты подверг свою жизнь опасности, Джеймс, — ты мог сорваться с метлы и последствия были бы необратимы, — строго отчитывал парня Дамблдор. — А вы, товарищи, — он повернулся к троице гриффиндорцев, наблюдавшей за спектаклем, — позволили другу совершить столь безрассудный поступок, и это было весьма глупо с вашей стороны. Ваше наказание я оставляю на откуп декану вашего факультета. Надеюсь, подобных инцидентов впредь не будет, я ведь забочусь о всех вас, Джеймс, и не хочу, чтобы кто-то пострадал, — смягчившимся голосом добавил директор, по-отечески улыбнувшись Поттеру, и покинул комнату. — Неделя отработок у мистера Филча, молодые люди. А вам, мистер Поттер, запрещается забирать из хранилища свою метлу вне тренировочного времени без моего письменного на то разрешения, — высказавшись таким образом, МакГонагалл вышла из спальни вслед за Дамблдором. — Простите, парни, что так вышло… — повинился Джеймс, снимая теплую зимнюю мантию и вешая ее на спинку стула. — Эванс отказалась, — чуть тише прибавил он, демонстративно закатив глаза. — Невезуха, — заключил Сириус, запуская пятерню в свои смоляные кудри и приводя их в беспорядок. Он всегда делал так, когда задумывался или волновался. — Если поторопиться, то еще успеем на завтрак, — после минутного молчания произнес Ремус, побуждая друзей шевелиться быстрее. А Джеймс тем временем дописывал: «2. Позвал в Хогсмид», — и крестик напротив.