Пережить одиночество

Наруто не была уверена, что в этом месте был угол. Она не понимала, где находится, но тут не били, не кричали и, в целом, тут ничего не чувствовалось, кроме приятной прохлады под ногами и за спиной – она сидела, опираясь на что-то металлическое, создавая видимость замкнутости в уголу.

***

Кьюби-но-Йоко на людей, за исключением некоторых, было глубоко плевать, а тех, кто в это исключение вписывался (а таких было большинство), он ненавидел. А как ещё можно относиться к тем, кто тебя просто эксплуатирует? Но сейчас в нём закипала ненависть вовсе не из-за того, что его использовали, причина была иной. Вот этот вот ребенок удерживает его и спасает от него эту чертову страну Огня, а они её, эту хрупкую девочку, ненавидят. Ему не было стыдно за себя и свою ненависть, ему было стыдно за людей, что должны уметь чувствовать, а на деле умеют лишь убивать и делать больно, как самые настоящие монстры. Они делают больно тем, кто их спасает, они делают больно этой девочке, что сейчас сидит, опираясь на его клетку, положив голову на колени и обняв их тонкими руками. Её хрупкие запястья трясутся, а сама девочка беззвучно кричит от боли и одиночества, понимая, что ее опять предали. — Эй, мелкая, мне надоело слушать твой вой! — Малышка недоуменно подняла глаза на звук и застыла, но лишь на мгновение – страх быстро отступил. Она встала, вытерла слезы и вежливо поклонилась в сторону клетки, глядя за решётку на два огромных красных глаза, при этом произнося извинения: — Прошу прощения. Я не знала, где я, и что тут кто-то есть, я не хотела вам мешать. А... — Наруто запнулась, но, собравшись с духом, выпалила: — Вы не подскажете, как мне отсюда уйти? Я бы, правда, не хотела Вам мешать! Теперь застыл уже Девятихвостый. Кьюби недовольно помахал одним из рыжих хвостиков, издал звук похожий на цоконье и явно выражающий раздражение, а потом замолк. Потому что девчонка не выла – она молчала и сидела слишком тихо, но всё равно извинилась. Демон-Лис хотел уже было объяснить где она, но вдруг сам задался одним вопросом: — Погоди, ты мне пока не мешаешь. Как ты сюда попала? Наруто задумалась, недоуменно пожала плечами, а потом смешно нахмурила брови и, со свойственой детям, обидой в голосе выпалила: — Я не знаю. Мизуки... — девочка запнулась и тихонько шмыгнула, паралельно утерев нос, — после того как мой друг ударил меня в живот, я ничего не помню, а потом я оказалась тут. Тут тихо и спокойно, а ещё — девочка вновь запнулась, но в её глазах промелькнуло разочарование, — а ещё тут люди не шепчутся, и не бьет никто. Джинчуурики вновь всхлипнула, ожидая рекции красных-глаз-и-большого-черного-носа, но получила совсем не то, что хотела: красные глаза смотрели с насмешкой, но понимаем, большой черный нос задрожал, а под ним показался звериный оскал – собеседник Наруто захохотал. Хриплым, грубым, явно редко показываемым, смехом. Но хохотал Кьюби от души, пытаясь сквозь смех выдавить слова: — Ты все еще считаешь этих людей друзьями? Ну насмешила! Ты бы ещё... — Кьюби вновь зашелся в смехе, но нашёл силы продолжить, — ты бы, мелкая, ещё и меня своим другом назвала! Но тут Кьюби получил в нос, не хило так, между прочим, получил. Не больно, но честь его, как хвостатого, задевает. А Наруто как закричит: — Не смей! Не смей так говорить о людях, даттебайо! Да, сейчас у меня нет друзей! И, да, мне лучше одной! Но я стану Хокаге! И они все меня признают, и все станут моими друзьями! Я стану самой сильной, даттебайо! — А ты смелая, малявка! — Вновь зашелся в смехе Курама, а потом со злобой выплюнул. — На мать, правда, свою похожа... Наруто уставилась в два больших глаза с любопытством и смущаясь спросила: — А вы... Знали моих родителей? — Наруто заговорила быстро-быстро, не давая лису и слова вставить. — А какими они были? А кто, вообще, вы? А у вас есть имя? Вы так и не сказали где я! — последнюю фразу девочка произнесла с укором и смешно поджав губы. — Так! Стоп, мелкая! — Лис взревел и прикрыл уши одним из хвостов. — Слишком шумная! Я не могу сейчас на все это ответить, приходи в следующий раз, — зло процедил демон, но потом с некой заботой в голосе добавил. — Но запомни, никому не говори, что была здесь! А потом Наруто очнулась на улице, но её уже не били, а за спиной не шептались. Она была в небе, а её тело уверенно прижимал к себе какой-то мальчик в смешной маске АНБУ, что скрывала его лицо. Но из-под маски текли слезы – горячие, живые и, в свете луны, будто кровавые.