Эффект Даннига

- Знаешь, Ривай, что стоит в основе каждой культуры? – я пыталась подобрать легкие слова для сложного вопроса. Более двух часов я шагаю с Аккерманом за руку в округе стены Мария. Быть откровенной, территория совсем небольшая. Прогулочным шагом обойти окружность по всей дуге можно дней за десять. Скажем, Мария – это Германия, Роза – Шотландия, а Сина – маленькие необитаемые островки. Цель нашего похода совершенно неясна. Я пыталась найти что-то отдаленно похожее на аптеки, но в итоге блевала от пабов, нарушивших все правила санитарии. Без телефона, интернета и еды было хреново. Не могла просто свыкнуться с мыслью, что электричество – непозволительная роскошь даже для королевских семей. Чёрт, а тут есть вообще электричество? Коль не дураки, то хоть такое явление открыли, ну или создали теорию электромагнитных волн. - Язык, традиции, правила? – Аккерман не долго думал над ответом, но также и назвал первое пришедшее в голову. В целом, ответ получился довольно правильный. - Ты назвал лишь определенные вещи. Подумай немного. Возникала ли какая-либо культура только на языке, традициях и правилах? – грузила я вопросами Ривая постоянно. Несмотря на то, что дети его возраста должны задумываться над тем, почему мы носим зимой теплые вещи, мне казалось, что такая глупость оскорбительна для его потенциала. – Хорошо, даю подсказку. Есть духовные ценности, а есть материальные. Только на одном существовать сложно. - Мм, общий быт? – мальчик сильно загрузился, сморщив всё лицо. Мне было даже интересно, откуда он понабрался таких слов. За два дня я не могла научить его мыслить так обширно. Если это заслуга Кушель, то она в самом деле умница. Я пыталась не презирать её из-за работы, но потом забыла. У всех есть причины, чтобы совершать то, что совершено. - Так, молодец. А теперь соедини всё надуманное и выдай полный ответ. Пока мы не притрагивались к еде Лианы. Я надеялась, что мы найдем ночлег, а уже потом и поедим. В пределах двух наружных стен есть две фракции: разведчики и полицейские, в Сине добавляется королевская полиция. В главную обитель коррупции и фальсификации мы не сунемся. С политической точки зрения, территория в пределах Марии наиболее не коррумпирована, да и состоит из одних трудяг. Образование, образование. Чего стоит тут диплом? Могут ли первые встречные возомнить себя учителями, поварами, докторами? Уж какая-то проверка способностей быть-то должна. А с другой стороны: нет документов – нет проблем. Если возьмут, то пойду в учителя, буду вбивать в ума юных авантюристов революционные идеи. - В основе каждой культуры лежит общий быт, традиции, язык, правила? Мам, значит, что все люди в стенах одной культуры? – с Аккерманом было подозрительно легко разговаривать. Да, он был ребенком с непрошибаемой логикой, но также Ривай в свои пять лет умел строить логические цепочки и задавать правильные вопросы. Вокруг нас мало кто ошивался, но я не знала, получу ли по башке за выданную информацию. То есть надо бросаться такими понятиями, чтобы люди просто не понимали о чем речь. Насколько я помню, по канону у всех людей тут общее разве что стукачество. Ну не могу я представить, чтобы японцы с их патриархальными взглядами ужились с американцами. - Нет. Есть такое понятие, как этнос, который обязательно входит в основы культуры. Все люди в мире, обрати внимание на это слово, Ривай, не могут иметь общий быт, ведь в таком случае у нас не было бы видового разнообразия. Если сильно упростить, то этнос – это внешность. Вот у тебя и у меня глубоко посаженные глаза и черные волосы, а также форма разреза отличается от… ну вот от той женщины, - я указала на блондинку, идущую вдалеке. – Значит, мы относимся к одному этносу, а она к другому. У нас одна культура, а у нее другая. Ривай, я понимаю, что тебе это сложно переработать, но попробуй. Мне показалось, что мальчик еще больше ушел в себя, и на мои легкие «данетки» для семилетних дегенератов* качал головой и махал на меня руками. Так прошел ещё час. Было не темно, но уже вечерело. Из-за ужасных запахов зловоний и дыма из труб вид открывался очень неромантичный. Было стойкое ощущение, что мы в промышленном городке на самом севере России, а не в Средневековье. Это, конечно, камень в огород Российской Федерации, но уж лучше будут такие ассоциации, чем с Парижем пятнадцатого века. - Ривай, ты не знаешь, где школа? – он покачал головой. – А что мне нужно, чтобы быть учителем? - Понятия не имею, мам. Но, наверное, хорошая репутация, знание истории, математики, ну и боготворить короля, - научила на свою голову презирать власть. Если я хочу стать учителем, а потом прокрасться в разведотряд доктором и дать Риваю хорошее будущее, то нужно действовать сейчас. Любую информацию должен знать местный полицейский. Как минимум, где находятся школы. Сомневаюсь, что обучение могут позволить себе все, но учителей с высокой квалификацией явно очень мало. На каждой улице дежурили полицейские. В основном они бухали, играли в азартные игры и искали себе шлюх, но что-то положительное в них точно должно было остаться. Лучше подходить к новобранцам. Они еще не такие скоты и служат стране, выкрикивая лозунги «Справедливость, честь, отвага». А лучше всего искать разведчиков. Они ярые борцы за справедливость и реально единственные, кто работают для страны. Мне повезло. На улице скитались вусмерть пьяные копы и их прислужники-новички. Подходить к ним было скорее не страшно, а опрометчиво. Что им сделает щуплая женщина-олигофрен? Двое высоких мужчин переговаривались между собой. Их вид был откровенно мерзкий: испачканная жирами форма, сальные волосы и гниющие зубы. Позади шатались дрожащие новички с фляжками воды и понурым взглядом. Выберу меньшее из двух зол: умереть голодной смертью или подойти к ребятам с вежливой улыбкой. Ну выбор очевиден, думаю. - Так, малыш, держись за мной и, если что, беги. Мамка еще сможет выбраться, а вот ты - вряд ли, - Ривай хотел бы запротестовать и отпинать меня, но я сжала его руку и повела за собой, боясь споткнуться об огромные камни. Да что уж там, булыжники. - Мм... здравствуйте, извините, - я обращалась к двоим скромным парнишам, переглядывающимся между собой. Их старшие тоже услышали обращение (чёрт, идите бухайте дальше, невежды!) и резко развернулись ко мне. – Вы не подскажете, где расположена ближайшая школа и какие критерии при наборе в учителя? - Грязная шлюха думает, что сможет стать кем-то более значимым, чем трущобной крысой? – бухой блондин влез в разговор, хотя я и обращалась не к нему. Ох уж это всезнайство, самолюбие и гордыня. Будто его возраст – это опыт. Правильно, опыт, но пропитый. - Мам, - Ривай подергал подол моей юбки, – почему этот мужчина лезет туда, куда не следует? Его отучили от манер? – Аккерманом можно было гордиться, но не тогда, когда он выбешивает полицейского с дубинкой. - Кто этот ублюдок? Сын полоумной мамаши? Весь в тебя, - он хмыкнул, обводя Ривая нечитаемым взглядом. Клянусь, в полиции одни психопаты и педофилы. - А... э... мисс, в пределах стены Мария четыре школы, - ситуацию спас шатен-новобранец, знающий о вежливости. – В каждом округе по одной. В учителя обычно набираются желающие, ведь это не учреждения при короле, да и платят там гроши. Эта работа скорее за еду, чем за комфорт. Если хотите заработать, то вам нужно в Розу или Сину, но без связей вас не возьмут. Буквально в нескольких сотнях метров есть неприметное здание. Там обучаются все сельские дети, - парень сжался, когда на него замахнулся грубиян, но Ривай пнул его по щиколотке и... убежал! - Грязный ублюдок! Я выебу тебя! Теперь вслед за сыном бросилась я, пытаясь поспеть за ним на шатающихся ногах. Пьяный дебоширщик нас не преследовал хотя бы потому, что он был пьян. Аккерман не остановился даже тогда, когда мы скрылись за зданиями, но притормозил, увидев девочку лет десяти. - Эй, привет, прости, где здесь школа? - А… нужно идти налево, пройти три дома и свернуть ещё раз налево. Там будет такое большое здание, - девочка была очень удивленной, но ответила почти сразу. - Ага, спасибо. Мам, ты слышала. Если бы Ривай был мной, то, наверное, он бы поехал устраиваться учителем в Сину. В отличие от моих, его мозги работали отлично вне зависимости от возраста, а я же только на него и рассчитывала. Мы дошли до школы минут за десять. Здание было действительно большое, но как будто бы изношенное. Неустойчивый фасад, трещины в дереве, несколько поломанных досок на крыльце. При дворе тусовались детишки, за которыми постепенно приходили родители. Взяв сына за руку, я поднялась по ступенькам и потянула на себя деревянную дверь. Мы вошли внутрь. Как ни странно, но убранство в самом здании было намного аккуратнее внешней оболочки. Дело ли в вандализме или в чем-то ещё. Всего насчитала пять классных комнат и два кабинета. Вероятно, для директора и учителей. Несмотря на позднее время, в кабинетах оживленно беседовали, что придало некий оптимизм. Проходя по коридору, я читала таблички на дверях, пока не дошла до «Директор». Меня сильно напрягал японский и моё знание этого языка. Становилось даже неприятно от такого языкового познания, будто я предаю русский народ. - Будь вежливым и отвечай только тогда, когда тебя спрашивают, - я дала нравоучение Риваю и постучала в дверь. Мне никто не открывал минуты две, пока я не долбанула ещё раз. Честно, мне было страшно. Никогда не любила собеседования, да и была на нем всего лишь раз, когда устраивалась в сельскую больницу, а там всех брали с руками и ногами. Из проема высунулся среднего роста мужчина с проседью в волосах. На вид ему было лет шестьдесят. Эдакий добряк с огромными глазами, старческими усами и большими круглыми очками. «Не доверяй внешнему виду» было будто не про него. Он не выглядел как психопат или серийный убийца. Он выглядел как просто добрый дедушка. Чёрт, ему реально хотелось верить. - Чем могу помочь? – его голос звучал низко со старческими вздохами. - Вы принимаете на работу? - Пройдемте в кабинет, - он жестом пригласил войти. – Вы тоже приглашены, молодой человек, - под его взглядом смутился даже Ривай. Он уперся в пол и не смотрел ни на кого, украдкой следуя за мной. Интерьер кабинета был простецкий, похож на типичную русскую обстановку. Не было причудливых фен-шуев, американского кантри или чего-то другого. Письменный стол, застеленный белой скатертью, деревянный шкаф в углу комнаты, ковер на стене. «Он, наверное, русский, да? Тут же есть французы, японцы, американцы. Он же русский, да?» - Пожалуйста, присаживайтесь, - он пододвинул нам две табуретки. – Мне стоит представиться: мистер Романов. Почему-то это «мистер» мне очень не нравится, поэтому зовите меня Михаил Федорович*, - он улыбнулся, отпивая что-то из своей кружки. - Михаил Федорович? Как царя из династии Романовых? – я тут же захлопнула рот, понимая, как проебалась. – Ой, дурь сказала, всё фантазии. - Так, леди, вижу, что нам есть о чем потолковать, не так ли? – Романов приподнялся со стула, обходя комнату, бросив последнюю фразу на русском. – Расскажите о себе. О вашем роде занятий, образовании. У вас восточная внешность, но русский менталитет, любопытно. Мне хотелось закричать и обнять его. Если кто-то, кроме Ривая, способен войти в самый близкий круг моих друзей, то этот человек стоит передо мной. Мне было все равно на его скрытые мотивы. Тот факт, что этот человек, возможно, из поколения Петра Первого или Николая Первого, делало его настолько значимым для этого государства, что аж жуть. Он не попаданец, как я – это факт. Скорее его отправили в ссылку, а он спасся. Слава, блин, Богу, что спасся. - Кушель Аккерман, работала врачом, а сюда пришла ради еды и ночлега. Имею обширные знания в области истории, географии, математики, русского… простите, японского языка. Знаю химию и биологию на должном уровне, - все мои характеристики не удивляли его. Скорее всего, там, в Российской Империи, он работал в приходских школах и учил детей. - Буду с вами откровенен, я удивлен и рад, что в такие времена тут остались родственные души. Ваша внешность очень настораживающая, но вы знаете, о чем говорите, - он снова сел на стул, скрестив ноги. – Я бывший профессор института имени Ломоносова, - чёрт, какое же качественное образование тут дают? – И будем честны, что в этих стенах лишнее слово может стоить лишения головы, - директор говорил на русском, что не укрылось от Ривая. Было видно, что он хочет расспросить меня обо всем, но держался Аккерман молодцом. – Все подающиеся знания проходят строгую цензуру. Не удивляйтесь тому, что местные дети не знают даже о теореме Пифагора, всё же не они виноваты в этом, - он снова отпил из своей кружки. - Теперь о вашем профессионализме и оплате. Завтра я проверю ваши навыки и пристрою к классам. Учителей не хватает, поэтому в одном классе более тридцати детей. В программу входят: история, основы математики, изучение титанов. Последний предмет очень глупый, по моему мнению, конечно же. Зарплата небольшая, но на еду хватит. - Стойте, а как же экономика, социология, может, и основы анатомии? Ну знаете, рассказывать про опыты Сеченова? Или знаете, самим их провести. Не будет ли это огромным вкладом в медицину? – я задумалась над своими же словами, а затем поникла. – Чёрт, нет, не будет. Не одни же мы такие умные. - Кушель, вы вообще знаете, какой в России год? - Династия Романовых? - Кушель, правит Сталин*. По крайней мере так было, пока меня не сослали сюда. Казалось, что я словила когнитивный диссонанс. Сталин, значит. Порог Второй Мировой, значит. Чёрт, сюжет же был явно не в эти года. Или Эрен родился после войны? Чёрт, чёрт, чёрт! Нас могут призвать на фронт? Да точно нет, тем более, что мы не имеем связи с внешним миром. - Мистер Романов, сколько вы уже здесь? - Около семи лет. Блять. - Как же вы спаслись? Вас разве не превращали в титанов, как других? Вам же под шестьдесят! Неужели вы смогли выстоять против этих… этих махин! Как же мне было некомфортно. Я наговорила столько неприятных вещей, но это казалось чем-то приемлемым. Казалось, что я просто откатилась во временных рамках, а не попала в ебанную мангу. - Эти разговоры не для здешних стен, Кушель. Предлагаю вам и вашему сыну заночевать сегодня у меня, а потом нам предстоит очень многое обсудить.