Глаз, невидящий ничего

      Тишина, едва нарушаемая стуком. Звуком, что исходил из двух сердец, который мерно отстукивал такт, не спеша, потихоньку. Нет, это не было из-за быстрого бега или сильного волнения. Это значило, что самая главная мышца находилась в состоянии покоя, умиротворенности.       Двое парней сидели обнявшись на диване. Ничто не мешало их спокойствию. Каждый думал о своём, размышляя о том, как всё тихо и хорошо. И, кажется, кто-то умудрился заснуть.       Чуя удивился, услышав мирное сопение под ухом. И взглянул на Дазая.       Тот спал, удобно расположившись на плече рыжика. Во сне уголки губ подрагивали, образуя нечто похожее на улыбку. Рот приоткрыт. Ресницы дрожали, казалось, что вот-вот распахнутся. Чёлка немного спала на бок и скрывала повязку, которая была явно лишней на этом аристократично бледном и утончённом личике. Волосы приятно щекотали шею Накахары, а руки Дазая покоились на его талии, обнимая во сне.       Смотря на эту картину, Чуя просто таял от умиления. Оказывается, Дазай умеет быть милым! Поразительно, но вид спящего сильно подействовал на него, и Накахара стал понимать, что этот перебинтованный тоже человек. У него тоже есть проблемы, которые тот старается решать. Но, зайдя в квартиру, он осознал, что этому человеку нужна опора. Она ему нужна, как вода, которую пьёт человек, как воздух, которым дышит. А без заботы он зачахнет, как цветок, что вырос на свету, а потом попал в тень. Пропадёт, так и не выбравшись из этой паутины жизни, рухнув на землю, не имея опоры, чтобы жить.       Мысленно проговорив эти слова, Чуя решил, что будет для него этой самой опорой. Почему-то ему не безразлична судьба парня, что спит на его плече.       Поэтому, решив дать ему поспать, со спокойной душой и ясной головой, знающей, что делать дальше, тихонько убрал забинтованные руки со своей талии и уложил Дазая обратно на диван, нежно и бережно кладя чужую курчавую голову на подушку.       Время подходило к вечеру, скоро подойдёт и час ужина. Не медля, Чуя пошёл на кухню колдовать над едой, дабы приготовить что-нибудь.       Его выбор остановился на обыкновенные макароны. Что может быть проще готовки этой еды? Налил горячей воды в кастрюльку, дождался, когда вода закипит и закинул туда пачку макарон. Любых, главное, не доширак. И варить эти макарошки до полного приготовления. Они должны посветлеть и всплыть наверх в увеличенном размере, а также стать мягкими. После промыть их в дуршлаге горячей, кипячёной водой. Высыпав обратно в кастрюльку, добавить соли, масла: сливочное и подсолнечное, и хорошенько перемешать. Макарошки готовы!       Всё это Чуя проделал на плите и, пока готовилась еда, сделал салатик, что состоял из нарезанных крупными кусками помидоров и огурцов. Кажется, это называется «греческий салат»?.. Когда всё было готово, тот положил макарошки в миску и поставил вместе с салатом на стол.       «Ух», — подумал он, — «Что-то я маленько подустал: ну и денёк выдался!» Отложив свои размышления на потом, отправился за Дазаем. Не голодным же ему ходить. — Дазай, — позвал он, — Просыпайся. — А? Что? Где? Когда? — Дазай просыпался, как будто нехотя. И соизволив открыть глаз, который не был скрыт белыми полосами бинтов, потянулся, тут же втянув носом воздух. По всей квартире разносился ароматный запах еды, от которой буквально слюнки текли…       Не заметив Чую, он встал с кровати и пошёл на кухню. Рыжик обомлел от такого поведения и побежал за ним, не понимая, чего с ним не так. А потом остановился, поняв, что это сработал чей-то желудок. Тихо посмеявшись, Накахара подошёл к голодному. — Руки помой сначала, потом будешь есть. Дазай услышав такое заявление, возмутился, но все же под пристальным надзором голубых очей сделал то, что надо. И чуть не бегом сел за стол, опасаясь, что его еду отнимут. — Ешь, ешь, — сказал Чуя, видя, что Дазай смотрит на него так, как будто тот хотел съесть то, что было в миске. Осаму благодарно кивнул и стал пожирать еду с огромной скоростью. Скушав две порции, лениво откинулся на спинку стула и счастливо вздохнул. — Давно так вкусно не ел. Ты где-то учился? — задался он вопросом. — Нет, всегда так готовлю. Просто я живу с родственником, который привередлив в еде. Вот и пришлось под него подстраиваться. Не хочется, чтобы тебя прибили лишь за то, что дяде не нравится, как ты готовишь, — Чуя засмеялся. Да, давно он так не сидел и просто разговаривал с ровесником.       Поговорив, они потопали смотреть фильм. Долго спорили насчёт чего посмотреть. Остановились на каком-то боевике. Пацаны, им можно. Правда, Чуя на середине стал клевать носом, и тут Дазай начал. — Эй, коротыш, а что в универе творится?       Чуя посмотрел на него, как на придурка, и ответил: — А ты как думаешь, шкаф? — Назови меня как-то по-другому, а то не хочется быть мебелью, — Дазай засмеялся. — Значит будешь скумбрией, — произнёс рыжик и продолжил смотреть фильм. Услышав это, Дазая как током прошибло. Чуя, что, узнал его в переписке? Этого не может быть. — А почему рыба? — спросил он, не подавая вида, что удивлён. — Не знаю, — произнёс Чуя, — Ассоциация такая, что поделать.       В итоге, они просидели допоздна, и Чуя решил позвонить дяде и предупредить, что скоро придёт. Конечно дядюшка наорал на него, сказав, что раньше говорить надо было. Накахара стал собираться домой, где его ждали. Осаму заметил поползновения в сторону двери. — Ты куда? — Домой. Посмотри уже сколько времени. Завтра я тебя лично отведу в универ, понял меня, скумбрия? — Д-да, — ответил Дазай, стараясь скрыть свой смех, что распирал его ребра. Больно уж смешной рыжик, когда сердит. — Ладно, я пошёл, — крикнул Чуя, собираясь выходить. — Постой, — откликнулся Осаму.       Резко встав, спотыкаясь о вещи, он подбежал к Чуе и сильно обнял его со спины. Накахара, никак не ожидавший такого от Осаму, чуть не упал, только тот удержал, продолжая обнимать. — Ты чего, скумбрия? — спросил Накахара. — Спасибо, — сбивчиво шептал кареглазый, — Спасибо тебе за всё, — и на этих словах лишь крепче сжал. — Всегда пожалуйста, — вывернувшись из объятий мумии, проговорил, — Ну, пока, завтра увидимся.       И вышел из квартиры, закрывая дверь. Дазай так и стоял посреди коридора, явно не веря в сегодняшний день.

***

      Как и говорил Чуя, он пришёл за ним с утра. Только не смог до него достучаться, так как тот крепко спал. Пришлось вламываться к нему и будить этого сонную рыбу. Ладно будить. Ему ещё и завтрак нужен. Чтобы обязательно на тарелочке с голубой каемочкой. И произнёс, что это цвет его ориентации, после чего получил в лоб от разъяренного Чуи. Когда они позавтракали, то пошли в универ. Учёбу никто не отменял. Всю дорогу шли и ругались. Люди, что видели эту идиллию, крутили пальцами у виска, понимая, что у этих парней явно не все дома. Но те самые парни не обращали ни на кого внимания, словно пусто и никого нет.       Сегодня их курсу решили сделать объявление. Раз они выпускной год, то пускай школа сделает подарок. Оказалось, что четвёртый курс едет в лагерь. Один. На берегу моря. На каникулах. Зал взревел от такой радости. Когда объявление только начали делать, то Дазай сразу стал искать рыжика. И быстро заметил знакомую шевелюру. Тихо подойдя к нему со спины, встал рядом, касаясь рукой руки.       Почувствовав касание, Накахара повернул голову, собираясь врезать тому, кто это сделал. Но обернувшись понял, что это Дазай и вздохнул. — Чего надо, скумбрия? — Да так. Решил рядом постоять. Кстати, говорят о лагере, — произнёс перебинтованный, кивая головой на сцену. — Будет круто, если мы с тобой попадём в один отряд, — и он хищно улыбнулся. — Эй, не каркай мне тут. Я не переживу этого, — в плечо прилетел кулак. — А что насчёт пари, — задумался Дазай, — Давай так. Если мы будем в одном отряде, то ты выполнишь моё желание. Если будем по отдельности, то твоё. Идёт? — Тогда по рукам.

***

      Чтобы поехать в лагерь, надо было дождаться лета. Бедные студенты трудились сквозь боль, пот и слёзы. Они столько учили, столько проверочных написали. Но знали, что в конце этого ада ждёт отдых.       Чуя ждал этого, как никогда раньше. Ему просто хотелось отдохнуть. От всего. Поехать на природу, поплавать, тупо ничего не делать. И вот наступил тот момент, которого все ждали. Куча студентов стояла у автобусов с вещами и ожидали, когда же их рассадят. Самое удивительное, что Дазай припёрся к Чуе и заявил, что они будут сидеть вместе. Накахара возмутился. Почему они должны сидеть вместе?! На что тот ответил, что просто захотелось. Рыжик махнул на него рукой, мол, делай, что хочешь.       Ехали они долго, в порядке пяти часов. Дазай за это время успел поспать на коленях Чуи. Ну как поспать. Рыжик упорно пытался его убрать, но кареглазый словно прилип и отлипать не собирается. Вздохнув, решает оставить его в покое. А то мучиться с ним себе дороже.       Местность была реально очень красивой. Ребята просто высовывались из окон, чтобы поглазеть. Проезжали мимо разных полей и лесов, многих речек. Светило солнце, небо было чистым, без единого облачка. Всё сильнее чувствовался запах моря. Природа удивительна!..       Наконец-то приехали. Впереди было видно море, что с тихим шумом переливалось всеми оттенками рыжего и красного на солнце, что уходило за горизонт, с каждым моментом угасая всё сильней. Небо стало розово-красным, знаменуя начало вечера.       Ребята устали в пути, ныли, что хотят спать и кушать, и их сразу отправили на вечерний жор. Комнаты были для двух персон. И вожатые решили, что будущие выпускники разделяться сами. К большому несчастью для Чуи, Дазай сам себя пристроил к нему, аргументировав это тем, что ему больше не с кем встать в пару и, вообще, что здесь он знает только Чую. Потом сказали, что распределение по отрядам висит на стенде на стене штаба.       Дазай и Чуя пошли к стенду и принялись искать свои фамилии. Тут-то и произошёл тот момент, которого боялся Чуя. ОНИ. В. ОДНОМ. ОТРЯДЕ.       Такого он никак не ожидал и просто тупо продолжал пялиться в стенку, не веря своим глазам. Осаму тоже заметил, что они в одном отряде и хищно облизнулся, при этом смотря на Накахару. Тот понял, что это будет самая весёлая смена в его жизни и что теперь кареглазый просто так не отстанет…